Книга третья. ОКО ЗА ОКО 22 глава





Алия Бет вывозила их сотнями, а надо было — тысячами или десятками тысяч.

И тут Ари решился на отчаянный шаг, который обещал обеспечить разом несколько тысяч виз. Он предупредил работников Алии Бет во Франции, чтобы те приготовились к приему большого количества людей; если же они не прибудут, это будет означать, что он сам угодил в концлагерь. Ари начал переговоры с высокопоставленными нацистскими сановниками. Англия и Франция, говорил он, хотят снискать благосклонность арабов. Чем больше евреев попадет в Палестину, тем труднее будет положение англичан.

Как ни парадоксально, но Алии Бет удалось сыграть на неприязни немцев к англичанам. При покровительстве гестапо Ари быстро создал в окрестностях Берлина несколько учебных хозяйств — там готовили еврейских поселенцев.

Кроме добывания виз, которые ему удавалось купить, украсть, подделать, получить за взятки и любыми другими путями, Ари сумел наладить нелегальную отправку людей по железной дороге. Страшное лето 1939 года Ари работал буквально по двадцать четыре часа в сутки.

Столь же напряженно Барак Бен Канаан и его товарищи работали в Лондоне. Они уговаривали членов парламента, министров, каждого, кто только соглашался их слушать. Однако их усилия ни к чему не привели: англичане не меняли отношения к еврейской иммиграции.

В середине августа Ари получил срочную телеграмму из Франции: «Немедленно выезжай». Он оставил ее без внимания и продолжал работу, потому что каждый новый день давал лишний шанс в состязании со смертью.

Но пришла еще одна телеграмма. На этот раз с категорическим приказом от Хаганы.

Ари работал еще трое суток: он как раз выбивал визы для нового транспорта детей в Данию.

Но пришла еще одна телеграмма, потом еще…

Он уехал тогда, когда эшелон с детьми пересек датскую границу. Он покинул Германию за сорок восемь часов до нападения вермахта на Польшу. Началась Вторая мировая война.

Ари и Барак Бен Канаан вернулись в Палестину, усталые и отчаявшиеся.

Через десять минут после известия о начале войны еврейские руководители призвали ишув вступать в британскую армию и бороться вместе с англичанами против общего врага. Хагана поддержала этот призыв, так как с появлением добровольцев получала возможность открыто обучать своих людей.

Генерал Хэвн-Херст, командующий английскими войсками в Палестине, упорно возражал против приема евреев в ряды британской армии: «Если мы обучим их и дадим накопить им боевой опыт, мы нанесем этим вред самим себе, так как рано или поздно нам придется воевать с этими евреями», — говорил он.

Не прошло и недели с начала войны, как сто тридцать тысяч мужчин и женщин — четверть всего ишува — подали заявления в Еврейский национальный совет о вступлении добровольцами в британскую армию. Арабы же видели в немцах своих освободителей и мечтали об их приходе.

Англичане не могли игнорировать предложение ишува. В то же время они не могли пренебречь предостережениями генерала Хэвн-Херста. Поэтому военное министерство решило принимать евреев в ряды армии, но не обучать их и не давать им участвовать в боях. Добровольцев направляли в интендантскую службу, на транспорт, в саперные батальоны. Еврейский национальный совет гневно протестовал против такой дискриминации и требовал для евреев равноправия.

Ишув выступал теперь единым сплоченным фронтом, если не считать раскольников Акивы. Авидан решил поступиться самолюбием и через подпольные каналы договорился о встрече с ним.

Они встретились в подвале на улице Кинг-Джордж в Иерусалиме, под рестораном Френкеля. Подвал был забит консервными банками и бутылками, тускло горела единственная лампочка.

Авидан не подал руки Акиве, когда тот вошел в сопровождении двух маккавеев. Прошло пять долгих лет с того дня, когда они виделись в последний раз.

Акиве шел уже седьмой десяток, а выглядел он даже старше своих лет. Тяжелая жизнь и годы в подполье превратили его в старика.

Телохранители ушли, и они остались одни.

Авидан заговорил первым:

— Я предлагаю тебе примириться с англичанами, пока идет война.

Акива что-то буркнул в ответ, а затем, не выдержав, выплеснул перед Авиданом презрение к англичанам и к их Белой книге, гнев против национального совета и Хаганы, трусливо избегающих борьбы.

— Пожалуйста, перестань, — сдержанно попросил Авидан. — Твои чувства мне хорошо известны. Я прекрасно знаю, какая пропасть разделяет нас. Но, несмотря на все это, ты должен согласиться: немцы угрожают нашему существованию куда больше, чем англичане.

Акива отвернулся и задумался. Потом вдруг резко обернулся — в его глазах засверкал тот же огонь, что и раньше.

— Именно сейчас нужно заставить англичан отменить Белую книгу! Да, сейчас, именно сейчас они должны провозгласить нашу государственную независимость по обе стороны Иордана! Немедленно! Надо бить англичан, пока они в беде!

— Неужели независимость государства так важна, что мы должны ради нее помогать немцам?

— А ты думаешь, у англичан дрогнет рука, когда они снова начнут продавать нас?

— Я думаю только о том, что у нас нет выбора: мы обязаны воевать с немцами.

Акива нервно зашагал по цементному полу. Он что-то пробормотал про себя, затем остановился и с дрожью в голосе тихо сказал:

— Пусть англичане блокируют наше побережье и закрывают дорогу несчастным людям, у которых нет другого пути к спасению, пусть англичане создают в своей армии гетто для наших ребят, пусть они продали и предали нас своей Белой книгой, пусть ишув участвует на их стороне в войне, в то время как арабы затаились, как стервятники, и ждут добычи, пусть сегодня англичане меньшее зло и надо воевать на их стороне. Ладно, Авидан… маккавеи пойдут на перемирие.

Они пожали друг другу руки. Акива спросил:

— Как мой брат?

— Барак только что вернулся из Лондона с переговоров.

— Да, переговоры… На это Барак горазд. А как Сара, дети?

— Нормально. Можешь гордиться своим племянником.

— О да, Ари — чудный парень. Как выглядит сейчас Эйн-Ор?

Авидан опустил глаза.

— Эйн-Ор и Шошана щедро приносят плоды любви и пота, пролитого их создателями.

С этими словами он повернулся и направился к лестнице, ведущей к потайному выходу.

— Сион спасется правосудием, — крикнул ему вслед Акива, — отступникам же и грешникам — погибель, и оставившие Господа истребятся. Еще наступит час расплаты с англичанами!

Ари сильно изменился, стал молчалив и перестал улыбаться. Он носил оружие чуть ли не с детства. Затем Гамишмар, рейдовый отряд, тюрьма в Акко. Потом тяжелая работа для Алии Бет в Берлине. И конечно, гибель Дафны. Ари жил в Яд-Эле каждый день выходил в поле и хотел только одного: чтобы его оставили в покое. Он почти ни с кем не разговаривал.

Даже когда началась война, Ари остался в Яд-Эле. Свободное время он проводил чаще всего в Абу-Йеше с другом детства Тахой, который теперь был мухтаром.

Однажды, через несколько месяцев после начала войны Ари вернулся вечером с поля и застал дома Авидана. Поужинав, Ари, Авидан и Барак расположились в гостиной, чтобы поговорить.

— Думаю, ты догадываешься, зачем я пришел, — сказал Авидан.

— Могу представить.

— Тогда перейдем прямо к делу. У нас есть несколько десятков ребят, которые, я думаю, должны пойти служить. Англичане ищут тебя и хотят предложить тебе офицерский чин.

— Меня это не интересует.

— Ты им нужен. Я уверен, что мы сможем устроить тебя на такое место, где ты сможешь принести большую пользу Хагане, Скажем, вести разведку среди арабов.

— Очень мило с их стороны. А то я уж думал, что они отправят меня на уборку мусора вместе с солдатами ишува. Приятно все-таки, что меня считают привилегированным евреем.

— Брось эти шутки. А то мне придется приказать тебе.

— А ты прикажи. Но я ведь могу и не исполнить.

Авидан смутился. Он знал Ари как одного из самых дисциплинированных и толковых солдат Хаганы.

— Я рад, что мы об этом заговорили, — сказал Барак. — Мальчик прямо ест себя поедом с тех пор, как вернулся из Берлина.

— С какой стати я должен напяливать английскую форму? Чтобы они потом снова упрятали меня в тюрьму за то, что я дрался за них?

Барак умоляюще поднял руки.

— Ладно, отец. Если вы настаиваете, скажу прямо. Еще пять лет назад у дяди Акивы хватило храбрости назвать нашего врага по имени.

— Ты не смеешь произносить его имя в этом доме! — заорал Барак.

— Пора, давно пора произнести его. Если б не ты, я бы давно присоединился к маккавеям.

— Но, Ари, — вмешался Авидан, — даже Акива согласился на перемирие с англичанами.

Ари встал и направился к двери.

— Я пошел к Тахе играть в нарды. Позовите меня, когда немцы высадятся в Палестине.

Немцы вихрем неслись по Европе. Англичане терпели одно поражение за другим. Дюнкерк! Крит! Греция! Лондон нещадно бомбили.

Даже после того как ишув поставил все на службу Великобритании, евреям все равно приходилось терпеть оскорбления со стороны англичан. Несколько чудовищных событий вывели из себя даже самых благожелательных евреев.

Небольшое ветхое судно «Струма», плававшее по Дунаю, вошло в порт Стамбула, имея на борту около восьмисот евреев, бегущих из Европы. Судно находилось в плачевном состоянии, ужасно было положение пассажиров. Национальный совет умолял британские власти разрешить этим людям въезд в Палестину. Англичане отказали. Более того, они оказали дипломатический нажим на турецкое правительство, чтобы выдворить «Струму» из Стамбула. Турки взяли судно на абордаж, вытащили через Босфор в Черное море и там бросили — без воды, пищи и без горючего. «Струма» пошла ко дну. Семьсот семьдесят девять человек утонули, спастись удалось только одному пассажиру.

Два видавших виды парохода добрались до Палестины с двумя тысячами человек. Англичане распорядились пересадить всех на пароход «Патрия» и отправить на остров Маврикий. «Патрия» пошла ко дну прямо у палестинского берега, на виду у Хайфы, и сотни иммигрантов утонули.

Англичане упорно держались за свою Белую книгу, не желая вызвать недовольство арабов. К концу 1941 года палестинские евреи влились в английские боевые части, несмотря на сопротивление генерала Хэвн-Херста. В то время, когда от арабов англичане не получили никакой поддержки, ни одного человека хотя бы для вспомогательных частей, пятьдесят тысяч лучших сынов ишува надели британскую форму.

Оккупировав Западную Европу, немцы готовились форсировать Ла-Манш и высадиться в Англии; десантные суда уже стояли наготове. Англия оказалась припёртой к стене но это был час английской славы! Немцы стояли и не решались вступить в открытый бой с отважными англичанами. Они их боялись!

Может быть, именно поэтому Германия решила начать с расчленения Британской империи. Мощный африканский корпус Роммеля готовил серию ударов, которые должны были выбить англичан с Ближнего Востока, открыть дорогу на Дальний Восток и в Индию.

Хадж Эмин эль-Хусейни покинул Ливан. Он прибыл в Багдад, столицу Ирака, который был союзником Англии, но только на словах. В Багдаде Хусейни чествовали как великого мученика ислама. С группой местных офицеров он попытался организовать переворот и сдать Ирак немцам. Но англичане послали в Ирак войска и сумели установить контроль над страной.

Хадж Эмину снова пришлось бежать. На этот раз он подался в Германию, где Гитлер приветствовал его как брата. Два безумца быстро нашли общий язык. Муфтий надеялся с помощью немцев захватить власть в арабском мире. Гитлеру же муфтий был нужен, чтобы показать, какая дружба возможна между арабами и немцами. Хадж Эмин снова и снова обращался по берлинскому радио к арабскому миру:

— О братья арабы, восстаньте и отомстите за своих мучеников! Я, муфтий Иерусалима, объявляю эту войну священной войной против британского ига. Я знаю, какую ненависть вы питаете к угнетателям. Я знаю, что все мусульмане видят в англичанах и евреях главных врагов ислама и священных принципов Корана. Евреи хотят отнять у нас святыни, дорогие сердцу каждого мусульманина. Они уже сейчас замышляют строительство своего храма рядом с нашей святейшей мечетью Омара; они, конечно, осквернят нашу святыню, как уже неоднократно пытались сделать это в прошлом. Бейте евреев всюду, где они вам попадутся, ибо это богоугодное дело. Бог, история и наша священная вера не забудут ваших подвигов. Вы этим спасете свою честь. С вами Аллах! Да сгинут евреи!

Арабский мир не оставил эти слова без внимания.

В Сирию и Ливан, находящиеся в руках вишистской Франции, непрерывным потоком шло немецкое снаряжение, чтобы, когда пробьет час, проложить фашистам дорогу в Палестину и Египет.

Начальник египетского генерального штаба продавал немцам военные секреты. Египетский король Фарук отказался предоставить в распоряжение англичан хотя бы одного солдата для защиты от Роммеля. В Ираке замышлялся новый переворот.

Единственный друг союзников, старый деспот Ибн-Сауд был куплен на американские доллары. Но даже Ибн-Сауд не предложил ни единого верблюда британской Восьмой армии, находящейся в тяжелом положении.

На всем Ближнем Востоке у союзников был только один надежный помощник — ишув!

Роммель, опьяненный победой в Ливии, начал поход на Александрию, где население уже готовило тайком немецкие флаги, чтобы встречать «освободителей». На русском фронте вермахт добрался до Сталинграда. Это было самое черное время для союзников.

Главной целью немцев были Суэцкий канал, Египет и Палестина — солнечное сплетение Британской империи. Прорыв в Сталинграде мог открыть путь для молниеносного похода через Кавказ на Восток и в Индию.

Наконец англичане обратились к Еврейскому национальному совету с просьбой организовать партизанские подразделения, которые могли бы в случае надобности прикрыть их отступление и оказать сопротивление возможной немецкой оккупации. Это партизанское объединение получило название Пальмах. Впоследствии Пальмах стал ударной силой Хаганы.

Однажды за ужином Ари Бен Канаан сказал как ни в чем не бывало:

— Я вступил в британскую армию.

На следующий день он явился в кибуц Бет-Алоним — Дом Дубов, где собрались молодые люди со всей Палестины. Это были первые бойцы Пальмаха.

ГЛАВА 18

Кибуц Бет-Алоним находился у подножия горы Табор в Центре Ездрелонской долины. Ари дали офицерский чин и поручили командовать партизанским соединением, созданным на случай захвата немцами Палестины. Среди будущих партизан преобладали совсем молодые юноши и девушки, а большинство командиров составляли «ветераны» чуть старше двадцати лет.

В Пальмах вошло много бывших бойцов рейдового отряда, которые теперь обучали новобранцев тактике майора Мальколма.

Военной формы в этой армии не было, не было званий и знаков отличия. Девушки обучались наравне с парнями.

Двух молодых бойцов, проявивших незаурядные способности, назначили командирами отрядов. Один был невысокий крепыш, кибуцник из Галилеи Зеев Гильбоа. Он первым отрастил густые черные усы, которые вскоре стали носить все пальмахники. Второй — изящный, серьезный студент из Иерусалима Давид Бен Ами. Им обоим недавно исполнилось девятнадцать.

Однажды в лагерь пожаловал с визитом сам генерал Хэвн-Херст, рослый, подтянутый блондин лет пятидесяти. Его приезд не вызвал особого восторга. После обхода генерал приказал Ари явиться с докладом в штаб.

Когда Ари вошел в кабинет, они сдержанно кивнули друг другу.

— Садитесь, лейтенант Бен Канаан, — сказал Хэвн-Херст. — Должен высказать удовлетворение по поводу того, что вам удалось сделать из этих пальмахников.

— Благодарю вас, сэр.

— Я тщательно познакомился с вашим личным, или, если хотите, уголовным, делом. Вы немало повидали на своем веку.

— Что делать — таковы условия, в которых мне приходится жить, — ответил Ари. — По натуре же я хлебороб.

Хэвн-Херст проглотил намек.

— Главная цель моего приезда в Бет-Алоним вот в чем. Я хочу спросить, не согласитесь ли вы взять особое задание? Мне известно, что вы вступили в британскую армию главным образом для того, чтобы обучить отряды Пальмаха. Однако дело, с которым я приехал, очень важное, и, мне кажется, с обучением можно подождать.

— Я солдат британской армии, генерал Хэвн-Херст. Готов выполнить любое поручение.

— Очень хорошо. Немцы развили лихорадочную деятельность в Сирии. Мы опасаемся, как бы они не организовали этой весной нападение на Палестину.

Ари кивнул.

— Мы не находимся в состоянии войны с вишистской Францией и не можем поэтому совершить рейд в Сирию, но у нас есть вооруженные силы «Свободной Франции». Однако предварительно нужно наладить разведку. Вы знаете Сирию и Ливан с тех дней, когда были в Гамишмаре, хорошо владеете арабским. Мы хотим, чтобы вы собрали парней, которые служили с вами в Гамишмаре, вернулись с ними туда и организовали разведывательную базу. Когда начнутся военные действия, у вас появятся дополнительные поручения. Вы получите звание капитана.

— Тут есть одна загвоздка, сэр.

— А именно?

— Многие мои товарищи из Гамишмара брошены английскими властями в тюрьму, они все еще там.

Лицо Хэвн-Херста побагровело.

— Мы их освободим.

— Это хорошо, сэр. И еще вот что. У меня есть тут двое — прекрасные солдаты. Мне бы хотелось взять их с собой в Гамишмар.

— Очень хорошо, — ответил Хэвн-Херст. — Захватите их с собой.

Ари направился к двери.

— Нападение на Сирию, — сказал он на прощание, — замечательная стратегическая операция. В случае чего она как нельзя лучше прикроет отступление британской Восьмой армии в Индию.

Хэвн-Херст вперил ненавидящий взгляд в еврея.

— Похоже, Бен Канаан, когда-нибудь нам с вами придется стоять по разные стороны баррикады.

— Мы и сейчас стоим, сэр.

Ари, Зеев Гильбоа и Давид Бен Ами отправились в Гамишмар, к той горе, с которой у Ари были связаны столь горестные воспоминания. Они собрали полсотни бойцов рейдового отряда.

Используя Гамишмар как базу, разведчики Ари доходили до самого Дамаска. Действовать приходилось крайне осторожно, так как нападение предполагалось совершить внезапно. Метод Ари был прост. Его бойцы бегло говорили по-арабски и хорошо знали местность. Переодетые арабами, они бродили по дорогам, собирая сведения. Ари хотелось проникнуть в Дамаск и Бейрут. Это было рискованно, и он понимал, что поручить операцию можно только очень смелому и ловкому человеку, да к тому же такому, вид которого не вызовет ни малейших подозрений. Ари связался со штабом Хаганы, и в его распоряжение прислали семнадцатилетнего юношу по имени Иоав Яркони.

Яркони, марокканский еврей из Касабланки, действительно мог сойти за араба. Это был паренек небольшого роста, с огромными, горящими как угли черными глазами отчаянно дерзкий и веселый.

В Касабланке он жил с семьей в меллахе, африканской разновидности гетто. У тамошних евреев было мало общего с выходцами из России или Германии. Предки большинства из них бежали от испанской инквизиции, многие продолжали носить испанские фамилии.

Тысячу лет тому назад, когда ислам покорил полсвета, евреи добились высших почестей в арабском мире. Они были придворными врачами, философами, деятелями науки и искусства — словом, принадлежали к высшему обществу. Потом, когда арабский мир пришел в упадок, евреи почувствовали это особенно сильно.

Мусульмане никогда не доходили до таких крайностей в их истреблении, как христиане. Арабские погромы всегда держались в определенных рамках: за раз убивали не больше десятка евреев.

Родители Иоава Яркони бежали из меллаха, когда он был еще совсем маленьким. Семья поселилась в кибуце Сдот-Ям неподалеку от Кесарии. В тех местах к берегу приставало множество нелегальных судов, доставлявших оружие, и двенадцатилетний Иоав выполнял поручения Алии Бет по его переправке.

Когда ему исполнилось пятнадцать, он совершил поступок, поразивший весь ишув. Иоав отправился пешком с осликом из Сдот-Яма в Багдад, где украл несколько саженцев тщательно охраняемой знаменитой иракской финиковой пальмы и привез их в Палестину. Саженцы отправили в Шошану, где положили начало первым в Палестине финиковым плантациям.

С заданием Иоав справился легко. Он отправился пешком в Дамаск, оттуда — через Бейрут в Тир и недели через три вернулся в Гамишмар. Добытые им сведения подтвердили то, что Ари уже знал, но, кроме того, помогли уточнить расположение и численность вишистских войск.

Солдаты «Свободной Франции» тайно сосредоточились в Галилее и стали готовиться к нападению. Отряду Ари прислали в подкрепление сорок австралийцев — минеров и автоматчиков.

Бойцов разделили на три группы по тридцать человек. Они получили задание до начала операции пробраться в Ливан и Сирию, захватить мосты, перерезать дороги и удержать позиции до прибытия главных сил.

Группе Ари досталось самое опасное — пройти вдоль ливанского побережья до вишистского гарнизона и преградить врагу путь к горным мостам. В отряд из шестнадцати евреев и десяти австралийцев Ари включил Иоава, Зеева и Давида.

Они выступили за сутки до сигнала к общей атаке и без труда прошли один за другим шесть мостов. На перевале, за пять километров до вишистского гарнизона, расположенного в Форт-Генриде, отряд заминировал дорогу, установил пулеметы и стал ждать основные силы.

Но Ари не знал, что восточный фланг французов пересек Трансиорданию и вступил в Сирию на полсуток раньше назначенного срока. Этот преждевременный поход на Дамаск раскрыл противнику план операции.

Теперь предстояло удерживать горную дорогу вместо трех или четырех часов, которые требовались союзникам для выхода на намеченные позиции, по крайней мере шестнадцать.

Между тем вишисты, которые сосредоточили в Форт-Генриде два батальона с танками и артиллерией, двинулись по шоссе на юг, чтобы взорвать горные мосты.

Как только Ари заметил это, он понял, что дело плохо, и немедленно отправил Давида и Зеева за подкреплением.

Вишистские войска двигались в сторону перевала. Когда они достигли его, раздались взрывы и на них обрушился пулеметный огонь. Захваченные врасплох вишисты панически отступили. Однако вскоре они ответили артиллерийским огнем.

Прошло шесть невероятно трудных часов, прежде чем Давид и Зеев вернулись с батальоном войск «Свободной Франции». Все мосты остались целы, вишисты не смогли к ним пробиться, хотя оставили на перевале сотни трупов. От группы Ари осталось всего лишь пятеро. Сам Бен Канаан тоже находился на волосок от смерти: вся спина иссечена осколками, два пулевых ранения, сломана нога и перебит нос…

Войска «Свободной Франции» захватили Сирию.

Для Ари война на этом кончилась. Его увезли в Палестину, где он медленно и долго поправлялся. Британское командование присвоило ему звание майора и представило к награде за вклад в победу союзников.

Не меньший вклад внесли в английские успехи и другие герои ишува. Евреи Палестины сражались в отрядах смертников, бравших Тобрук и Бардию. Впоследствии батальон целиком состоящий из них, участвовал в знаменитой обороне Тобрука. Они воевали в Италии и Греции, на Крите и в Нидерландах. Тысячи палестинских евреев служили в британских военно-воздушных силах, несли береговую охрану вдоль средиземноморского побережья. В самой Палестине Хагана не давала арабам бесчинствовать, дралась в пустыне, участвовала в захвате Сиди-Баррани, Солюма и Форт-Капуццо.

Еврейские штурмовые отряды, прославившиеся своей храбростью, были брошены в бои за Эритрею и Эфиопию. Три тысячи бойцов из Палестины влились в освободительные силы Чехословакии, Голландии, Франции и даже Польши. Еврейский отряд смертников получил приказ уничтожить нефтеочистительный завод в Триполи — его солдаты погибли все до единого. Англичане поручали евреям особые разведывательные задания. Выходцы из Германии, переодетые в форму гитлеровских офицеров, проникли в самый штаб Роммеля. Евреи гибли, охраняя мосульские нефтяные поля от непрерывных набегов арабов.

Когда англичанам потребовались агенты на Балканах, они также обратились к евреям и создали из них отряды десантников и парашютистов. Они считали, что еврей легче найдет укрытие среди соплеменников в той стране, куда его сбросят, и часто оказывались правы. Но назад все равно вернулись немногие. Девушку по имени Хана Сенеш из того же кибуца, что Иоав Яркони, сбросили в Венгрию. Она попалась в руки нацистов, ее подвергли нечеловеческим пыткам и замучили насмерть.

Ишув покрыл себя неувядаемой славой. Но англичане замалчивали вклад ишува в свои победы, ибо опасались, что когда-нибудь это станет козырем евреев в борьбе за создание своего очага в Палестине.

Роммелю так и не удалось взять Александрию; немцы не смогли сломить оборону Сталинграда.

Когда чаша весов стала склоняться в сторону союзников, арабы перестали ждать «освободителей» и поспешно объявили войну Германии. Больше всего им хотелось получить возможность участвовать в будущих переговорах о мире и блокировать сионистов.

Несмотря на доблесть воинов ишува, англичане не отменили Белую книгу и не пересмотрели свою иммиграционную политику. Даже уничтожение шести миллионов евреев не заставило их открыть двери Палестины перед остатками наполовину истребленного народа.

Хагану охватило брожение. Но не она, а маккавеи возобновили военные действия. Серия террористических актов потрясла страну и заставила англичан укрыться в крепостях. Маккавеи, которых теперь было несколько тысяч, взрывали британские объекты один за другим.

Генерал Хэвн-Херст устроил на маккавеев настоящую охоту. Он с удивительной быстротой депортировал сотни боевиков в Судан. Но мстители Акивы не дали себя запугать. Тогда Хэвн-Херст приказал избивать пленных кнутом. Маккавеи ответили тем же: ловили английских солдат и публично секли их. Тогда англичане стали вешать маккавеев; в ответ начались казни английских солдат. Кроме того, боевики застрелили дюжину особенно рьяных английских офицеров.

Арабы, поняв, что от англичан кары не последует, начали беспощадную резню евреев. Святая Земля содрогнулась от террора.

Во время войны Хадж Эмин эль-Хусейни объявил себя духовным вождем югославских мусульман, сражавшихся в рядах фашистской армии. Правительство Югославии признало его военным преступником. Хадж Эмина арестовали во Франции, однако англичане помогли ему бежать в Египет. Арабы устроили муфтию восторженный прием и провозгласили его героем ислама. Власть над арабами Палестины захватил племянник муфтия Джемаль.

Новый исторический этап поставил Соединенные Штаты в центр борьбы за влияние на Ближнем Востоке. Американские евреи стали лидерами сионистского движения, так как большинство европейского еврейства погибло.

Учитывая рост американского влияния, англичане предложили США создать совместную комиссию для анализа положения в Палестине. Англо-американская комиссия побывала в лагерях для перемещенных лиц в Европе и пришла к выводу: необходимо немедленно разрешить въезд в Палестину ста тысячам евреев.

Англичане, однако, заявили, что примут это предложение, только если Хагана и Пальмах будут немедленно распущены. И вообще это невозможно! Нашлись десятки предлогов, чтобы не считаться с рекомендациями комиссии.

Это переполнило чашу терпения Еврейского национального совета. Хагана и Пальмах совершили несколько налетов на британские военные объекты. В ответ англичане ввели в Палестину части, состоящие из бывших фронтовиков, и превратили страну в полицейское государство. Во время массовой облавы они арестовали несколько сот деятелей ишува и бросили их в тюрьму.

Хагана ответила блестящей контроперацией: за одну ночь были взорваны мосты на всех дорогах, ведущих в страну.

Алия Бет доставляла англичанам все больше и больше хлопот, и наконец министр иностранных дел Великобритании в откровенно антиеврейском выступлении объявил, что прекращается всякая иммиграция.

Ответ на это заявление дали маккавеи. Группа маккавеев, переодетых арабами, привезла несколько десятков бидонов молока в иерусалимский отель «Царь Давид», в правом флигеле которого размещался главный штаб англичан. Бидоны поставили в подвал как раз под правым флигелем, и в них было не молоко, а динамит. Подключив взрыватели и настроив часовой механизм, маккавеи ушли и предупредили по телефону англичан о предстоящем взрыве. Те только посмеялись: кто посмеет взорвать британский генеральный штаб!

Десять минут спустя раздался оглушительный взрыв, который, казалось, был слышен во всей стране. Правый флигель отеля «Царь Давид» взлетел на воздух.

ГЛАВА 19

«Исход» был готов отплыть к берегам Палестины.

Ари назначил отправление на утро после торжественного ужина в честь праздника Хануки, устроенного на террасе «Купола».

Было приглашено около трехсот гостей. Небольшая еврейская община Кипра и команда «Исхода» сидели за длинным столом. Выздоровевших, веселых детей, одетых в новую одежду, встретил гул восторга. Их завалили подарками. Дети оставили себе по одному сувениру, остальные попросили раздать тем, кто оставался в Караолосе. Столы ломились от лакомств, и дети кричали от радости. Голод и страх были позади. Тогда они вели себя как взрослые герои, но теперь снова стали детьми. Вокруг террасы толпились десятки греков и англичан, они тоже радовались.

Карен лихорадочно искала глазами Китти, и вся засияла, когда заметила ее у перил с Марком Паркером.

— Иди сюда, Китти, — крикнула Карен, — здесь есть место для тебя.

— Это твой праздник, — ответила Китти. — Я буду смотреть.

Когда дети налюбовались подарками, из-за стола встал Давид. На террасе воцарилась тишина. Только глухой шум прибоя доносился со стороны моря.





Читайте также:
Тема 5. Подряд. Возмездное оказание услуг: К адвокату на консультацию явилась Минеева и пояснила, что...
Романтизм: представители, отличительные черты, литературные формы: Романтизм – направление сложившеесяв конце XVIII...
Какие слова найти родителям, чтобы благословить молодоженов?: Одной из таких традиций является обязательная...

Рекомендуемые страницы:



Вам нужно быстро и легко написать вашу работу? Тогда вам сюда...

Поиск по сайту

©2015-2021 poisk-ru.ru
Все права принадлежать их авторам. Данный сайт не претендует на авторства, а предоставляет бесплатное использование.
Дата создания страницы: 2016-03-24 Нарушение авторских прав и Нарушение персональных данных


Поиск по сайту:

Мы поможем в написании ваших работ! Мы поможем в написании ваших работ! Мы поможем в написании ваших работ!
Обратная связь
0.045 с.