НОВОЕ ПРЕСТУПЛЕНИЕ — НОВЫЙ ПОЛИЦЕЙСКИЙ 7 глава




На сей раз на лице у молодого человека появилось такое обалделое выражение, что американец не смог удержаться от улыбки.

— Не думайте, я не сумасшедший, — словно извиняясь, произнёс он. — Просто я не выношу, чтобы я сидел на низком стуле, а мой собеседник на высоком… Мания, господин Фандор! Итак, чем могу быть полезен?

Фандор послушно уселся на пол.

— Сударь, — начал он, — я не случайно назвал имя Жюва. Вы, наверное, догадываетесь…

— Я никогда ни о чём не догадываюсь, — отрезал Том Боб. — Я только делаю выводы.

— Но вы же угадали моё имя, господин Том Боб?

— Ничего подобного! Я сделал вывод, что вы — Жером Фандор. Посудите сами: незнакомый человек подходит ко мне и, чтобы вызвать моё доверие, называет имя Жюва. Кто же, кроме Фандора, может решиться на это? Кто, кроме него, может знать, что Жюв и Фантомас — не одно и то же лицо и что Жюв сидит в тюрьме по ложному обвинению?

Фандор вскочил на ноги, вне себя от волнения.

— О сударь, — воскликнул он, — спасибо вам за эти слова! Я сразу понял, что вы — союзник…

— Милостивый государь, — сухо произнёс Том Боб, — я просил вас сидеть на полу. Делайте, пожалуйста, то, что вам говорят. Если вы будете вскакивать, нам придётся отложить наш разговор на завтра.

Фандор призвал на помощь всё своё хладнокровие и на секунду закрыл глаза, чтобы сосредоточиться и взять себя в руки. Дав себе слово не обращать больше внимания на странности своего собеседника, он снова сел и заговорил спокойным, размеренным голосом.

— Сударь, я собираюсь вам сказать нечто очень важное. Да, я действительно Жером Фандор, и поэтому…

— Секунду! — снова перебил его сыщик, — а как вы узнали, что я — Том Боб?

— Что может быть легче, сударь, — ответил Жером Фандор, простодушно улыбаясь. — Во всех газетах ваше имя и ваша фотография. Кроме того, сообщается, что вы прибываете экспрессом трансатлантической компании и останавливаетесь в отеле «Терминюс». Я ждал вас сначала на перроне, потом у входа в полицейский участок, а затем последовал за вами в отель.

— Ясно, ясно… Итак, о чём мы с вами говорили?

— Вы обещаете арестовать Фантомаса, который, как известно, держит в страхе весь Париж, всю страну…

— Я знаю, что он бросил вызов правительству. Продолжайте…

— Однако вы не знаете о новом страшном преступлении Фантомаса. Вчера был убит министр…

— Это я тоже знаю.

— Как! Уже?

— Я купил газеты в Руане.

— Может быть, вам известно и то, что позавчера Фантомас убил трёх полицейских и подстроил всё так, что убийцей оказываюсь я?

— Нет, об этом мне ничего не известно.

— Вот, в таком случае, суть дела…

Фандор кратко изложил недавние события; закончив свой рассказ, он сказал:

— Весь Париж уверен, что у Фантомаса есть зловещий сообщник и что этот сообщник — я. Некоторые даже полагают, что именно я Фантомас и есть.

Том Боб внимательно слушал, время от времени кивая головой. Вдруг он сказал молодому человеку:

— Будьте любезны, лягте на пол… Вы всё-таки сидите слишком высоко.

И поскольку Фандор посмотрел на американца с нескрываемым страхом, тот прибавил:

— Ну да, это моя мания… Я человек со странностями… Вот так, спасибо. Так вы говорите, что вас принимают за Фантомаса? Но ведь люди верят, что Фантомас в тюрьме, не так ли?

— Как вам сказать, господин Том Боб… и верят, и не верят. Ещё две недели назад в этом никто не сомневался. Но теперь, перед лицом новых ужасных преступлений… Только я был и остаюсь уверен, что Жюв — это Жюв. У вас, господин Том Боб, на этот счёт, я думаю, тоже не может быть никаких сомнений.

— Ни малейших! Репутация Жюва широко известна. Несколько раз мы приходили к одинаковым выводам по одним и тем же преступлениям. Жюв не может быть Фантомасом, это нонсенс. Кроме того, я вполне согласен с общественным мнением: если бы Фантомас сидел в тюрьме, то не было бы этих новых преступлений… Однако во всём, что вы рассказали, нет почти ничего нового для меня и, главное, чересчур необычного. Что же вы хотите мне предложить?

Фандор побледнел от волнения.

— О сударь, это даже больше чем предложение… Едва только я прочёл в газетах о вашем прибытии, я сразу понял, повторяю, что вы — союзник. И я надеюсь, я верю, что вы с вашим авторитетом поможете мне доказать невиновность Жюва. Я не случайно дал вам возможность с самого начала произвести впечатление на нашу полицию.

— Простите, не понимаю?

— Сейчас я вам объясню… Итак, вы приехали и, не успев ещё выйти на перрон, задержали известного рецидивиста. Через сутки эта новость облетит весь Париж, и вы станете человеком дня! Зарекомендовав себя таким образом, вы приобретёте большую популярность, и в высоких кругах уже не смогут отмахнуться от ваших слов, как это наверняка попытаются сделать в нашей полиции, которую вы уже посрамили. И тогда вы открыто заявите всем: Жюв — это не Фантомас!

— Простите, господин Фандор, вы что-то сказали насчёт этого сегодняшнего ареста?

— Да, господин Боб, я хотел сказать, что я отчасти его подстроил…

Молодой человек, увлечённый важностью того, что он собирался рассказать, чуть было снова не вскочил на ноги. Однако Том Боб, со своей молниеносной реакцией, предупредил это чуть заметное движение и, бросившись к Фандору, из всех сил прижал его к полу.

— Да лежите же вы, чёрт вас возьми! — в бешенстве закричал он. — Носа у вас нет, что ли?!

— Носа? — переспросил ошарашенный Фандор.

— Ну да, ну да, — устало отмахнулся сыщик, — это опять моя мания. Итак, о чём мы говорили?

Журналист в какой раз дал себе слово ничему не удивляться и, главное, по возможности не двигаться.

— Это задержание было очень важно для того, чтобы полиция сразу увидела, на что вы способны. Поэтому я и дал вам возможность его осуществить. Я заранее знал, что Красавчик отправляется на промысел в трансатлантический экспресс, поскольку я слышал его разговор с господином Мошем. Мне ничего не стоило воспрепятствовать этому замыслу, но я решил, что вы это сделаете лучше, чем я.

— А что это за господин Мош?

— Ну, это тот самый тип, который взял меня на работу. У него в доме, как я уже говорил, Фантомас застрелил трёх полицейских. Но это ещё не всё. Несколько дней назад в доме Моша был убит разъездной кассир. Полиция до сих пор не может обнаружить ни преступника, ни труп. Так вот, я знаю, кто преступник. Им может быть только господин Мош…

И Фандор рассказал всё, что ему было известно об этой подозрительной личности; о связях старого стряпчего с бандой самых опасных преступников; о тёмных делах, которыми он занимался; наконец журналист назвал имя Поле.

— Против старого адвоката есть неопровержимое обвинение, — продолжал Фандор. — Сидя в фонаре, я видел, что у него на чердаке нашли пуговицу от кителя, принадлежащего служащему Расчётного банка. Но я опять же не могу ничего доказать. Преступление приписывается Фантомасу, то есть как бы мне. А Мош тем временем находится в полной безопасности. Только вы, господин Боб, можете указать на настоящего преступника.

Сыщик кивнул головой.

— То, что вы говорите, очень важно и инте…

Он не докончил. В комнате раздался глухой выстрел… В следующую минуту над головами Фандора и Тома Боба загремел оглушительный ураган пальбы. Посыпалась штукатурка, стены покрылись дырами от пуль. Всю комнату заволокло голубоватым и едким пороховым дымом.

Однако Том Боб даже не вздрогнул.

— О Боже! Что… что это?! — заикаясь, прокричал Фандор.

Внезапно в комнате воцарилась тишина.

— …и очень интересно, — спокойно договорил Том Боб. — Однако то, что здесь только что произошло, тоже интересно… Вы можете встать, господин Фандор.

В дверь застучал коридорный, прибежавший на шум.

— Что здесь произошло?.. Несчастный случай?

— Нет! — откликнулся Том Боб, не открывая двери. — Случай, но не несчастный. Никто не пострадал. Взорвалась труба парового отопления. Пусть мои вещи доставят не через час, а через полтора.

Голос постояльца звучал так спокойно и уверенно, что коридорный не стал настаивать. К тому же, в гостинице стоял обычный дневной шум, и взрыва, кажется, никто не слышал.

Когда коридорный отошёл от двери, Том Боб произнёс, поднимаясь на ноги:

— Ну что, господин Фандор, теперь вы поняли, почему нужно было сидеть как можно ниже?

Фандор покачал головой.

— Честно говоря, я вообще ничего не понял.

— Тогда взгляните на карандашную отметку, которую вы сделали у меня над макушкой.

Фандор взглянул на стену и изумлённо воскликнул:

— Чёрт возьми, это просто невероятно! Стена продырявлена как раз на месте этой линии!

— Вот именно! Фантомас всё прекрасно рассчитал.

Том Боб был так невозмутим, что Фандор устыдился собственного волнения. Овладев собой, он спокойно спросил:

— Как же вы догадались, что всё произойдёт именно так?

— Я ни о чём не догадываюсь, молодой человек… Я делаю выводы.

— Но… на основании чего?

— На основании наблюдений.

— Да ведь ничего же не было!

— А это как посмотреть… Давайте рассуждать. Фантомасу на руку мой приезд? Да или нет? Естественно, нет. Следовательно, он сразу попытается меня убрать, причём наиболее эффектным способом, чтобы снова напугать Париж, а заодно и правительство. Надо было предупредить удар. Для этого я сделал обманный манёвр и пошёл преступнику прямо в руки. Я послал телеграмму, в которой сообщил всему Парижу, включая Фантомаса, когда я прибуду и где остановлюсь. Таким образом, я знал, откуда будет нанесён первый удар.

— Всё это очень логично, но как вы узнали, что именно в комнате…

— Очень просто. Фантомас знал, в каком номере я остановлюсь, так как этот номер был заказан заранее. Следовательно, именно здесь он должен был подстроить главную ловушку. Однако я был осторожен с самого начала. Если вы помните, я отказался подняться на лифте.

— Но как вы предвидели, что именно ружейные выстрелы…

— О, это могло быть что угодно, любой другой способ. Я опасался, что ночью будет пущен сверху отравляющий газ, потому-то я и спросил коридорного, когда был занят верхний номер. Но вскоре я почувствовал в комнате запах трута. Помните, я ещё сказал, что у вас нет носа?

Фандор был поражён простотой и чёткостью всех этих выводов.

— В самом деле, — произнёс он запинаясь, — мне тоже показалось, что пахнёт горелым, но…

— Но вы не обратили на это внимания, — закончил за него Том Боб. — А я сразу понял, что где-то горит трутовый фитиль. Но где? Искать было опасно. Дорога была каждая секунда… Что делает уставший человек, входя в комнату? Садится, не так ли? Следовательно, если где-то в комнате укреплены ружьё или револьвер, то наверняка они должны выстрелить на уровне головы сидящего человека. Вот я и стал подпиливать ножки стула.

— Это достойно Жюва! — восхищённо выдохнул Фандор.

— Да, это действительно неплохо. А теперь, если угодно, разберёмся, как Фантомасу удалось всё это устроить. Сначала посмотрим вот на этой этажерке… Ага! Ну, что я говорил?

С этими словами Том Боб достал с этажерки тщательно замаскированное хитроумное устройство. Это было нечто вроде миниатюрного самострела с шестью дулами, направленными в разные стороны и державшими под прицелом всё пространство комнаты.

— Смотрите, теперь всё ясно как день. Фантомас заранее снял эту комнату и выехал за час — за два до моего приезда. За это время он установил здесь свой прибор. А привести в действие его должен был горящий трутовый фитиль.

— Постойте, — сказал Фандор, захваченный этим необычным расследованием, — вы забыли одну деталь. Если бы Фантомас зажёг фитиль перед уходом, то дым давно уже наполнил бы комнату. Кроме того, сами выстрелы должны были раздаться гораздо раньше, чем мы вошли.

Том Боб загадочно улыбнулся.

— Фантомас, действительно, не зажигал фитиль перед уходом. Он зажёг его не раньше, чем часа в два — в три. Не удивляйтесь, Фандор! Посмотрите на ковёр. Видите осколки стекла? Я думаю, что преступник использовал лупу.

Журналист смотрел на флегматичного американца и от восхищения не мог вымолвить ни слова. Том Боб как ни в чём не бывало сказал:

— Ну вот, господин Фандор, с этим делом покончено. Фантомас хотел расправиться с двумя своими личными врагами, и этот инцидент никого, в сущности, кроме нас, не касается. В Париже происходят куда более серьёзные преступления; взять хотя бы убийство кассира, о котором вы только что говорили. Итак, вы подозреваете господина Моша?.. Гм… Думаю, что вы ошибаетесь. Расскажите мне поподробнее о людях, которые его окружают.

— Мош находится в самом центре преступной шайки. Наиболее знаменитые бандиты — это Бородач, Звонарь, Бочечник, Эмиле… и женщины тоже: Эрнестина, Пантера, маленькая Нини, подружка этого сутенёра, Поле, о котором я вам говорил. Поле, кстати, для отвода глаз иногда подрабатывает каменщиком. Он даже что-то строил для Моша. Ещё в этой банде есть скупщица краденого, старуха Тулуш…

Том Боб жестом прервал журналиста.

— Простите, но я умираю от усталости… Что касается всей этой истории с кассиром, то здесь необходимо провести расследование. Я обещаю вам заняться этим.

 

ИДЕЯ ПАПАШИ МОША

 

Как ни был весь Париж озабочен и потрясён страшными преступлениями, совершёнными в эти последние дни, он всё же не мог оставить без внимания приезд знаменитого американского детектива, который начал своё пребывание в столице с того, что задержал профессионального вора-карманника и избежал дьявольской ловушки, расставленной Фантомасом. Кроме того, Том Боб уже успел дать несколько сенсационных интервью парижским газетам, в которых он категорически заявлял о своём несогласии с официальной версией, утверждающей, будто Жюв — это Фантомас, а Фандор — его сообщник. Одним словом, вмешательство американского сыщика грозило ещё больше запутать и без того непонятное дело. Впрочем это было очень на руку тем, кто хотел отвлечь внимание префектуры от своих собственных преступлений, в частности, жильцам двух верхних этажей в доме на улице Сен-Фаржо. Этот дом вызывал у полиции пристальное внимание. Ведь именно здесь была найдена пуговица с формы кассира, а также убито трое полицейских. Весь дом был обыскан сверху донизу, а его обитатели были подвергнуты подробнейшим расспросам. Однако соседи не смогли сообщить ничего принципиально нового. Следствие же было уверено в одном: убийцей полицейских, а может быть, и разъездного кассира был журналист Фандор, которого приютил, на своё несчастье, жилец пятого этажа г-н Мош. Но теперь предстояло выяснить самое главное: куда же убийца кассира запрятал труп. Именно с этой целью весь дом № 125 по улице Сен-Фаржо был тщательно обыскан с подвала до чердака. Жильцы порядком устали от постоянных визитов полиции и были довольны, что, благодаря сенсационным заявлениям американца, она направила свою деятельность в иное русло.

Однажды утром, три дня спустя после приезда Тома Боба в Париж, папаша Мош возвращался в свою квартиру на улице Сен-Фаржо. Он прошествовал мимо консьержки, которая уже давно перестала удивляться его неожиданным приходам и частым отсутствиям, и начал неторопливо подниматься на пятый этаж. Легонько насвистывая, он вошёл в свою квартиру и тщательно закрыл за собой дверь, как он всегда теперь делал, наученный горьким опытом своего соседа Поле. Затем папаша Мош широко открыл окно в первой комнате, где стоял затхлый запах пыли, плесени и табака. Потом старый стряпчий снял редингот и облачился в свой домашний пиджак, а на голову, вместо шляпы с высокой тульёй, водрузил красную бархатную шапочку. Проделав всё это, он принялся за разбор многочисленной почты. Эта процедура, впрочем, никогда не занимала у него много времени, поскольку все письма — каждый день не меньше двенадцати — Мош отправлял себе сам, исключительно для того, чтобы произвести впечатление на консьержку внушительным объёмом своей корреспонденции. Мош даже не трудился вскрывать конверты, так как, естественно, знал, что там нет ничего, кроме пустых листов бумаги и газетных вырезок. Однако в этот день среди вороха бутафорских посланий Мош обнаружил, к своему немалому изумлению, одно всамделишное письмо. Старый стряпчий с лихорадочной поспешностью вскрыл дорогой конверт и начал читать:

«Милостивый государь, сообщаю вам, что завтра я прибуду в Париж и в среду утром приду в вашу контору, чтобы вернуть деньги, которые вы любезно ссудили мне некоторое время назад…»

Г-н Мош прервал чтение и радостно потёр руки.

— Хе-хе! Вот так приятный сюрприз! В первый раз должник приходит ко мне сам, без лишних напоминаний… Впрочем, если это тот, кто я думаю, то ничего удивительного здесь нет… так… а вот и подпись. Ну конечно! Это же мой молодой друг Аскотт, тот самый неврастеник-англичанин. Итак, сколько же мне должен этот благородный юноша?..

Папаша Мош встал из-за стола, снял с полки какой-то гроссбух и начал его торопливо листать.

— Ага, вот… Я дал ему взаймы полтора года назад пятнадцать тысяч франков. Значит, с учётом процентов, он должен мне сегодня… двадцать две тысячи. Хорошенькое дельце, чёрт возьми! Если бы мне каждый день попадались такие олухи, я бы скоро стал миллионером!.. Однако может быть я рано обрадовался? В письме ещё четыре страницы…

И Мош снова принялся за чтение.

— Нет-нет, всё в порядке, — пробормотал он, — денежки он мне вернёт.

Внезапно мерзкая физиономия Моша недовольно скривилась.

— Посмотрите, какой гордый!.. Пишет, что, вернув долг, хочет прервать со мной всякие отношения… надеется, что мы больше никогда не встретимся. Ну уж нет, голубчик! Так просто ты от меня не уйдёшь! Курочка несёт золотые яйца, а папаша Мош её возьми да отпусти? Хе-хе, как бы не так!

Мош решил, что ему надо во что бы то ни стало завоевать доверие Аскотта. В этот момент раздался звонок, и стряпчий поспешил в прихожую. Повернув ключ в замочной скважине, он широко распахнул дверь. Однако на пороге, вместо ожидаемого Аскотта, стояла Нини Гиньон.

— Здрасьте! — сказала она и, не дожидаясь приглашения, бесцеремонно вошла в квартиру. — Что же это получается, папаша Мош? Нас с Поле подставили, а сами в кусты? Всё-то вас дома нет, как сквозь землю провалились. Я каждый день и звоню, и стучу вам, а вы и не думаете открывать!..

— Деточка, — прервал её Мош, — ты могла бы быть со мной повежливее. В конце концов, я всегда желал тебе только добра.

Нини Гиньон так и подскочила от возмущения.

— Это вы-то?! А кто подцепил деньги, а нас с Поле обвёл вокруг пальца? Да были бы у меня эти денежки, что вы спёрли, я бы была уже далеко отсюда.

Нини раздражённым жестом откинула со лба свои непослушные волосы. Мош глядел на неё, не говоря ни слова.

— Это ещё не всё! — гневно продолжала она. — Я хочу, чтобы вы вытащили меня из этого дела! Мне уже всё это вот так надоело! А нет, так я пойду в префектуру и кое-что порасскажу там…

— Такая милая, славная девочка, — сахарным голосом проговорил Мош, — никогда так плохо не поступит.

Но Нини не трогали комплименты.

— Ещё как поступлю! — пообещала она.

— Объясни в конце концов, что происходит, — потребовал стряпчий.

— Я боюсь, что меня сцапает полиция. Лягавые здесь каждый день околачиваются. Да ещё этот Поле… Я боюсь его! Мне всё время кажется, что однажды он прикончит меня, как прикончил этого кассира. И потом, у него в жилах не кровь, а вода. Он каждую ночь потеет от страха, кричит во сне. Короче, парень совсем свихнулся. Если вдруг полиция возьмёт его за жабры, он так перетрусит, что выложит всё как есть.

— Бедная девочка, я так тебе сочувствую, — лицемерно произнёс Мош. — Но что же я могу сделать? Вы убили человека, деньги исчезли… При чём тут я, известный и честный коммерсант?

Нини поняла, куда клонит Мош: если дело раскроется, то на его помощь рассчитывать нечего. Но подруга Поле была тоже не так проста. Сунув Мошу под нос свой маленький кулачок, она прошипела:

— Ну вот что, папаша. Если только меня сцапает полиция, то я им всё расскажу про твои тёмные делишки, и тебе сильно пообдерут пёрышки, ты уж поверь. А если ты согласишься мне помочь…

— То что тогда? — спросил Мош, живо заинтересовавшись.

— Тогда, — продолжала Нини, с чисто женской естественностью меняя угрожающий тон на ласковый и приторно-сладкий, — мы с вами договоримся и обстряпаем дело так, чтобы за всё ответил Поле… Ну как?

Столь недвусмысленное предложение не могло не понравиться старому мошеннику. Он одобрительно кивнул головой.

— Это неплохая идея, детка. Только ты-то на что мне нужна?

Нини, успокоенная направлением, которое принял разговор, бесцеремонно плюхнулась в единственное кресло, стоявшее в комнате, и задумчиво уставилась в потолок.

— У меня такое чувство, — произнесла она, словно размышляя вслух, — что со всеми этими новыми делами Поле не сегодня завтра арестуют. Троих шпиков укокошили, пуговицу эту чёртову нашли, лягавые теперь в доме днюют и ночуют… Не к добру всё это! Да ещё американец какой-то приехал. Ловкий, должно быть, тип, если за две минуты Красавчика в каталажку упрятал. Скоро и до Поле очередь дойдёт. А мне что делать? В тюрьму за ним отправляться, что ли? Сначала в Сен-Лаго гнить, а потом в колонии комаров кормить? Нет уж, дудки! Меня мамочка не для того на свет родила. Так что, вы уж подыщите мне, папаша Мош, безопасное местечко повыше, где потеплее и посытнее. А уж я себя покажу! Да и вы в накладе не останетесь.

Мош, посмеиваясь, слушал рассуждения Нини. И впрямь, что-то было в этой порочной и смышлёной девушке с горящими как угли глазами.

Вдруг раздался звонок в дверь.

— Кто это? — испуганно спросила Нини.

— Не бойся, — успокоил её Мош. — Девять часов — это моё приёмное время. Наверное, пришёл кто-нибудь из клиентов. Спрячься куда-нибудь, а потом потихоньку смоешься.

На пороге действительно стоял г-н Аскотт.

Мош, со свойственным ему лицемерным притворством, рассыпался в слащавых приветствиях. Однако англичанин лишь холодно кивнул головой в ответ на любезные кривляния ростовщика.

— Не окажет ли мне милорд честь пожаловать в гостиную? — извивался Мош.

Сухо поблагодарив, Аскотт прошёл в комнату.

— Я не милорд, сударь, — счёл нужным уточнить он. — Меня зовут просто Аскотт. Титул лорда принадлежит моему уважаемому отцу.

— Отцы, они, знаете ли, того… умирают, — бестактно брякнул Мош, — а сыновья вместе с наследством получают и титул, так ведь?

Молодой человек брезгливо передёрнул плечами.

— Я запрещаю вам говорить в таком тоне о моём отце. Кроме того, имейте в виду, если вам это неизвестно, что титул передаётся старшему наследнику, а я младший.

Г-н Мош словно не расслышал сурового предупреждения Аскотта.

— А если и старший брат…

— Довольно, сударь! — гневно перебил англичанин. — Мы сейчас же рассчитаемся, и все отношения между нами будут закончены.

Мош зачем-то открыл дверь в соседнюю комнату.

— Позвольте мне, милостивейший государь, уважаемый джентельмен, отлучиться на несколько секунд. Мне нужно закончить дела с одной очень важной клиенткой, которая ждёт меня в бюро.

Ожидая ответа, Мош согнулся в поклоне.

— Поторопитесь, — бросил Аскотт.

Ростовщик скользнул в соседнюю комнату, где, не смея шелохнуться, сидела Нини. Мош подвёл её к окну, где было больше света. Затем он взял Нини за подбородок и, убрав со лба девчонки упрямые чёрные кудри, которые вечно лезли ей в глаза, стал внимательно вглядываться в её лицо.

Изумлённая Нини не сопротивлялась.

— Очень хорошо! — заявил Мош, довольный результатами своего осмотра, — если тебе убрать волосы со лба, ты будешь очень молодо выглядеть.

— Но я и так не старая! — запротестовала Нини. — Мне ещё семнадцати нет.

— Знаю, знаю, — сказал Мош. — Когда ты не очень пьяна и не слишком раскрашена, ты похожа на настоящего ангелочка. Покажись ты в церкви, тебе грехи без исповеди отпустят… Так, а теперь покажи руки.

Нини молча повиновалась. Мош внимательно осмотрел её пальцы и ногти.

— Ну что ж, неплохо, — пробормотал он. — Как раз то, что нужно. Не слишком запущенные и не слишком ухоженные.

Затем Мош взял девушку за плечи и, глядя ей в глаза, восторженно зашептал:

— Детка, мне пришла в голову великолепная, блестящая идея, и если ты будешь на уровне, мы устроим с тобой вдвоём нечто потрясающее! У меня за стеной сидит олух, глупый, как спелая груша. Срывай не хочу! От тебя требуется только одно: выглядеть получше. Умойся, приоденься, причешись, только не вздумай краситься и надевать шляпу. Он должен принять тебя за невинного ангела, а не за шлюху. Имей в виду: ты честная девочка из трудовой семьи, читаешь катехизис, слушаешься маму. Об остальном позабочусь я. Давай по-быстрому, выйдешь через чёрный ход.

Нини с полуслова поняла, что от неё требуется.

— Идёт, папаша! — захохотала она, изо всех сил хлопнув Моша по животу.

Затем девушка лёгкой походкой выпорхнула из комнаты.

— Да это просто алмаз, — пробормотал Мош, глядя вслед Нини. — Я займусь её воспитанием, и, если она будет меня слушаться, я сделаю из неё настоящий бриллиант!

Однако прежде чем строить планы на будущее, Мош решил заняться настоящим. Приняв внушительный и строгий вид, старый мошенник вернулся в соседнюю комнату, где его ждал Аскотт. Англичанин уже приготовил деньги.

— Вот вам, Мош, двадцать пять тысяч. Выдайте мне, пожалуйста, расписку в получении.

Ростовщик прикинулся удивлённым.

— Так значит, вы мне должны двадцать пять тысяч?

— Да-да, двадцать пять, — нетерпеливо подтвердил Аскотт.

На самом деле, англичанин случайно вернул Мошу на три тысячи больше, но старый мошенник предпочёл этого не заметить.

С солидным и торжественным видом он открыл несгораемый шкаф и извлёк единственную вещь, которая там находилась, — совершенно пустую бухгалтерскую книгу. Значительно покашливая, старый аферист перевернул несколько белых страниц и добрался до той, на которой было выведено имя Аскотта. Затем ростовщик долго шевелил губами, словно производя сложные расчёты, и наконец объявил:

— Мой уважаемый клиент, позвольте вам заметить, что вы ошиблись. Вы должны мне не двадцать пять, а всего лишь двадцать четыре с половиной тысячи. Я честен, сударь, и сверх положенной суммы не возьму ни сантима!

Услышав слова Моша, непроницаемый англичанин несколько смягчился.

— Подумать только, папаша Мош, вас словно подменили!

— Милостивый государь! Честность в делах была и остаётся моим главным принципом! — напыщенно произнёс Мош. — Благодаря этому я имею почтенную и постоянную клиентуру. Я хочу, чтоб вы знали, господин Аскотт, что и теперь, и всегда, как только я понадоблюсь вам, я к вашим услугам.

— Этого я вам не обещаю, сударь, — сухо произнёс Аскотт. — Я предпочитаю вообще не иметь дела с людьми вашей профессии. Кроме того, моя жизнь переменилась. Я много путешествую, у меня есть деньги и дом в Париже, так что я больше не нуждаюсь в ваших услугах.

— Ах да, я слышал, что вы приобрели очаровательный особняк на улице Фортюни.

— Откуда вам это известно? — изумлённо спросил Аскотт.

Мош самодовольно фыркнул.

— Когда вращаешься, как я, в деловом и финансовом мире, то находишься в курсе всех крупных сделок и покупок.

— Ах вот оно что! — недоверчиво процедил Аскотт.

Тем не менее англичанин был очень удивлён тем, что какой-то мелкий, сомнительный ростовщик знает о приобретении особняка, которое было сделано всего несколько недель назад через посредство солидных банкиров с Пляс де Пари.

Однако Мош, как оказалось, был действительно хорошо осведомлён. Вскоре он ещё больше озадачил Аскотта.

— Наверняка, это уютное гнёздышко на улице Фортюни предназначается для вашей новой возлюбленной. Я слышал даже, что это русская княгиня, некая Соня Дамидова, с которой вы вместе плыли на «Лотарингии».

Аскотт возбуждённо вскочил на ноги.

— Да я вижу, эта новость облетела весь Париж! Однако ваши сведения, сударь, уже устарели. Я действительно ухаживал за княгиней Соней Дамидовой, причём весьма успешно, однако некоторые события сильно нарушили мои планы.

— Бедный господин Аскотт! — сокрушённо прошептал Мош. — Подумать только, променять вас на какого-то американского детектива!

Аскотт вытаращил глаза.

— Откуда вам всё это известно?! — вскричал он.

Мош вежливо потупился.

— Ну что вы, сударь, мне известно далеко не всё… Так, маленькие детали. У Сони Дамидовой ума не больше, чем у птички, если она влюбилась в этого проходимца.

— О да, — подхватил Аскотт, — она такая трусиха, что без любовника-полицейского ей никак не обойтись.

— Что касается меня, — продолжал молодой человек, — я вполне излечился от чувств к этой женщине и вообще светским дамам. Мне надоели эта бессмысленные любовные связи, разорительные во всех отношениях. Ничего, кроме забот и разочарований, они не приносят… Я хочу начать спокойную, серьёзную жизнь…

— Прошу прощения, сударь, — прервал его Мош, кто-то позвонил.

Он открыл дверь и, притворяясь изумлённым, громко воскликнул, так чтобы слышал Аскотт:

— Я не ожидал, что ты придёшь. Ну молодец, молодец, молодец, что заглянула к старику. Заходи, моя маленькая Нини! Как здоровье твоей почтенной матушки и моей милой сестры? Всё хорошо, всё в порядке? Ах, я так рад!

Нини поднялась на цыпочки и поцеловала своего новоиспечённого дядюшку в лоб. Она вела себя так естественно и непринуждённо, что позавидовала бы любая актриса.

Любовница Поле точно выполнила указания Моша. Она была одета очень чистенько и скромно и всем своим невинным, свежим видом напоминала юную парижанку из честной трудовой семьи среднего достатка.

...





Читайте также:
Основные направления социальной политики: В Конституции Российской Федерации (ст. 7) характеризуется как...
История русского литературного языка: Русский литературный язык прошел сложный путь развития...
Методика расчета пожарной нагрузки: При проектировании любого помещения очень важно...
Фразеологизмы и их происхождение: В Древней Греции жил царь Авгий. Он был...

Поиск по сайту

©2015-2022 poisk-ru.ru
Все права принадлежать их авторам. Данный сайт не претендует на авторства, а предоставляет бесплатное использование.
Дата создания страницы: 2017-10-25 Нарушение авторских прав и Нарушение персональных данных


Поиск по сайту:


Мы поможем в написании ваших работ!
Обратная связь
0.052 с.