КОТОРЫЙ БЫЛ СЛИШКОМ ЛЕНИВ, 3 глава




Если нет – попробуй‑ка глянь. Только на финансовую часть… одного раза хватит. – И добавил: – О, конечно, ты можешь отыскать работу, будешь веники разносить по домам. А что – свежий воздух, физическая нагрузка, возможность продемонстрировать обаяние – которого у тебя, кстати, немного. Только не вздумай продавать пылесосы – их никто не берет». Айра, я не знал, о чем он говорит. Это был январь 1930‑го. Тебе что‑нибудь говорит эта дата?

– Боюсь, что нет, Лазарус. Невзирая на долгое изучение истории Семей, все ранние даты мне приходится переводить на стандартный галактический календарь – чтобы ощутить их.

– Не знаю, Айра, помянута ли эта дата в семейных анналах. Страна… да вся планета, погрузилась тогда в экономическую флюктуацию. Тогда их называли депрессиями. Работы не было – во всяком случае, для лопоухих юнцов, толком ничего не умеющих. Дедуся вовремя понял это, он уже побывал в нескольких подобных переделках. Но он‑то побывал, а я… Мне‑то казалось, что я схвачу мир за хвост и переброшу через плечо. Я не знал, что недавно окончившие курс поверенные адвокаты развозят молоко в фургонах. А бывшие миллионеры бросаются из окон. Я не мог этого заметить – потому что чересчур увлекался тогда девицами.

– Старейший, я читал об экономических депрессиях, но так и не понял, чем они вызывались.

Лазарус Лонг поцокал языком.

– И ты распоряжаешься целой планетой?

– Быть может, я не заслужил такого поста, – признал я.

– Не будь таким скромником. Выдам тебе тайну: в те времена никто не представлял, отчего они происходят. Даже Фонд Говарда лопнул бы, не оставь Айра Говард столь подробных инструкций о том, как именно следует распоряжаться Фондом. С другой же стороны, все, начиная от дворников и кончая профессорами экономики, были твердо убеждены, что знают и причины, и лекарство. Поэтому опробовали почти каждое лекарство, и не помогло ни одно. Депрессия продолжалась до начала войны, которая не излечила болезнь – а просто замаскировала ее симптомы.

– Но что же именно делалось не так, дедушка? – упорствовал я.

– Айра, как по‑твоему, я такой умный, что могу ответить на этот вопрос? Я сам разорялся неоднократно. Иногда финансовым путем, иногда приходилось бросать нажитое, чтобы спасти шкуру. Хм‑м. Черт побери… какие тут объяснения… Впрочем… что случается с машиной, если управление осуществляется с положительной обратной связью?

Я удивился.

– Лазарус, я не уверен, понял ли вас. Управление машинами не осуществляется при положительной обратной связи, во всяком случае, я не могу придумать такого примера. Положительная обратная связь вводит систему в усиливающиеся колебания.

– Вернемся к пройденному, Айра. Я всегда подозрительно отношусь к аргументам по аналогии, но, судя по накопленному за столетия опыту, могу сказать, что ни одно правительство просто не способно сделать такое, что не явилось бы для экономики положительной обратной связью или тормозом. Или и тем и другим сразу. Быть может, когда‑нибудь, где‑нибудь, кто‑нибудь посмышленее самого Энди Либби вычислит, как обойтись с законом спроса и предложения, чтобы заставить его лучше работать, не дозволяя ему более действовать на прежний жестокий манер. Может быть, это еще случится. Но я никогда такого не видел. Впрочем, Бог свидетель, пытались многие. И всегда с самыми лучшими намерениями. Но чтобы понять, как работает циркулярная пила, одних добрых намерений мало, Айра; самые жуткие злодеи в мировой истории руководствовались ими. Но ты отвлек меня… а я хотел рассказать, как случилось, что я не женился.

– Извините, дедушка.

– Хм‑м‑фф. А ты можешь схамить иногда? Я же болтливый старикашка и к тому же заставляю тебя выслушивать всякую чушь. Тебе ведь жаль своего времени.

Я ухмыльнулся в ответ.

– Жаль. Вы действительно болтливый старикашка, требующий, чтобы я выполнял каждую его прихоть… а я действительно очень занятой человек, меня заботят серьезные дела, а вы полдня скармливали мне побасенку – чистый вымысел, не сомневаюсь, – о человеке, который был ленив настолько, чтобы не ошибаться. Наверное, вам хотелось рассердить меня. Вы намекнули, что этот ваш герой является долгожителем, а потом уклонились от ответа на несложный вопрос и перешли к своему деду. А этот… адмирал Рэм, так кажется? – он был рыжим?

– Лэм, Айра… Дональд Лэм. Или так звали его брата? Это было очень давно. Странно, что тебя заинтересовал цвет его волос… Это напомнило мне еще об одном моряке, участнике той же самой войны, но во всем противоположном… Дональду? Нет, Дэвиду. То есть во всем буквально на него не похожем, кроме цвета волос. Они была такие рыжие, что им мог бы позавидовать сам Локи. Он пытался задушить кадьякского медведя. Конечно, не вышло. Айра, ты ведь даже не мог видеть такого медведя. Это самый свирепый хищник Земли, в десять раз тяжелей человека. Длинные желтые зубы, почти как кинжалы, вонючая пасть… и скверный характер. Но Лейф справился с ним голыми руками, и причем учти – без всякой на то нужды. Я бы уже давно исчез за горизонтом – а хочешь услышать о Лейфе, медведе и аляскинской семге?

– Не сейчас. Похоже на новую байку. Вы рассказывали, как расстроилась ваша женитьба.

– Так и было. Дедуся как раз спросил меня: «Вуди, она давно в тягости?»

– Нет, он еще объяснял вам, что вы не сумеете прокормить жену.

– Сынок, если ты все знаешь сам, то и рассказывай. Я пылко отрицал подобную идею, но дедуся заметил, что я лгу – нет другой причины, по которой может захотеть скопиться семнадцатилетний мальчишка. Замечание это особенно рассердило меня – потому что у меня в кармане лежала записка: «Вуди, родной, я влипла, не знаю, что делать».

Дедуся настаивал, и я трижды отпирался, с каждым разом раздражаясь все больше. Наконец он сказал: «Ну, хорошо, не хочешь – молчи. А она показала тебе справку о беременности за подписью доктора?» Айра, я невольно все выболтал. «Нет», – говорю.

«Хорошо, – сказал он. – Я все улажу. Но только один раз. И впредь – чтобы пользовался изделиями «Веселые вдовушки», пусть даже твоя милашка твердит, что беспокоиться не о чем. Или ты еще не знаешь, что их продают в аптеках?»

Ну, а потом дед заставил меня сперва дать клятву и рассказал о Фонде Говарда, и о той награде, которая ждет меня, если я женюсь на девице из их списка.

Вот и вышло, что, едва я получил от адвоката письмо на свой восемнадцатый день рождения, как вдруг отчаянно влюбился в одну из перечисленных в списке девушек. Мы поженились, нарожали детей, а потом она сменила меня на новую модель. Ты тоже, небось, от нее.

– Нет, сэр, я происхожу от вашей четвертой жены.

– От четвертой, да? Посмотрим… от Мег Харди?

– По‑моему, она была у вас третьей. Я от Эвелин Фут.

– А, да! Хорошая была девушка. И пухленькая, и хорошенькая, и ласковая, а плодовита, как черепаха. А какой кулинар… Слова плохого ни разу не сказала. Таких теперь больше не делают. Лет на пятьдесят, наверно, помоложе меня, только этого не было заметно: я и седеть начал, когда мне уж стукнуло полтораста. И знала о моем возрасте: каждый из нас имел родословную с указанием даты рождения. Спасибо тебе, сынок, что напомнил мне об Эвелин – она восстановила во мне веру в женский пол, когда я ее уже почти потерял. А что еще сохранилось о ней в архивах?

– То, что вы были ее вторым мужем и от вас она имела семерых детей.

– Жаль. А я надеялся, что найдется и фото. Хорошенькая была, улыбчивая. Когда мы познакомились, она была замужем за одним из моих кузенов, за Джонсоном, мы с ним вели общее дело. По субботам мы с кузеном, Мег и Эвелин собирались за пивом и пиноклем[12]. А потом мы поменялись – законным путем, через суд, когда Мег решила, что ей больше нравится Джек… да, Джеком его звали… И Эвелин не возражала. Не только на бизнесе – на нашем пинокле это не отразилось. Одно из достоинств Семей Говарда в том и состоит, что мы исцелились от ядовитого порока ревности за многие поколения до того, как это сделала вся наша раса. Пришлось – при таком‑то положении дел. А у тебя ее стерео не найдется? Может быть, голограммы? Как раз тогда, кажется, Фонд начал делать снимки для брачных контрактов.

– Посмотрю, – пообещал я. И тут мне пришла в голову блестящая идея. – Лазарус, как все мы знаем, в Семьях время от времени повторяются одни и те же физические типы. Я запрошу в архивах список женщин, происходящих от Эвелин Фут и проживающих на Секундусе. Есть достаточно большая вероятность того, что среди них может оказаться двойняшка Эвелин – вплоть до улыбки и доброго характера. И тогда… если вы пройдете полную реювенализацию – не сомневаюсь, что она не менее Иштар будет стремиться устранить всякие…

Старейшина отмахнулся.

– Айра, я ведь сказал – нечто новое. Назад не вернешься. Конечно, ты в состоянии подыскать девицу, которая до десятого знака будет похожа на Эвелин, такую, какой я ее помню. Но все равно не хватит одной важной вещи. Моей молодости.

– Но если вы закончите реювенализацию…

– Умолкни! Вы способны наделить меня новыми печенкой, желудком и сердцем. Вы можете смыть оставленную возрастом ржавчину с моих мозгов, и, воспользовавшись тканями клона, возместить утраченное… Вы способны дать мне новое клонированное тело. Но вам никогда не сделать меня прежним наивным юнцом, находившим невинные удовольствия в пиве, пинокле и обществе толстушки жены. Меня с ним будет объединять лишь память – и то уже немного. Забудем об этом.

Я спокойно сказал:

– Предок, желаете ли вы снова жениться на Эвелин Фут или нет, вам, как и мне, известно – я ведь тоже не раз проходил эту процедуру, – что по окончании полной программы восстанавливается не только телесный механизм, но и желание жить.

Лазарус Лонг выглядел недовольным.

– Ах, конечно. Излечивает от всего, кроме скуки. Черт побери, мальчик, какое ты имел право лезть в мою карму? – Он вздохнул. – Но и в преддверии ада нельзя находиться до бесконечности. Скажи им, чтобы продолжали свое дело.

Я удивился.

– Я могу зафиксировать это, сэр?

– Достаточно моего слова. Но я не отпускаю тебя с крючка. Тебе по‑прежнему придется являться ко мне и выслушивать мои откровения до тех пор, пока реювенализация не исцелит меня от подобного ребячества… кроме того, не забывай про свои исследования. Ты должен отыскать нечто действительно новое.

– Согласен, сэр, и на то и на другое – я дал обещание. Один момент – скажу компьютеру.

– Машина уже слышала обо всем от меня. Разве не так? – Лазарус помолчал. – Имя‑то у нее есть? Неужели не дали?

– О, конечно. Нельзя же столько лет без него обходиться – хотя это просто чудачество…

– Не чудачество, Айра. Машины – как люди, поскольку сотворены по нашему подобию. Им присущи наши достоинства и недостатки – только в увеличенной форме.

– Специально я не придумывал имени, Лазарус, – но зовут ее Минервой. С глазу на глаз я кличу ее Занудой – потому что одна из ее обязанностей напоминать то, чего забывать нельзя. Минерва для меня как человек – ближе любой из моих жен. Нет, она еще не зарегистрировала ваше решение, пока просто поместила его во временную память. Минерва!

– Si, Айра.

– Будь добра, говори по‑английски. Старейший решил пройти полную антигерию. Внеси эти данные в постоянную память, передай в архивы и реювенализационную клинику Говарда для исполнения.

– Выполнено, мистер Везерел. Мои поздравления. И вам, старейший, тоже. Живите, сколько хотите и любите, пока живы.

Лазарус вдруг заинтересовался машиной, что не удивило меня, поскольку за столетие нашей «совместной жизни» Минерва то и дело давала мне поводы для удивления.

– Спасибо, Минерва. Только ты, детка, удивила меня. Кто ж теперь говорит о любви, этом главном пороке нынешнего столетия? Как случилось, что ты предлагаешь мне вспомнить сие древнее чувство?

– Это показалось мне уместным, старейший. Или я ошиблась?

– Нет, вовсе нет. И зови меня Лазарусом. Но сперва скажи, что тебе известно о любви. Что есть любовь?

– На классическом английском на ваш второй вопрос можно ответить многими способами; на «лингва галакта» он не имеет прямого ответа. Следует ли отключить все определения, где глагол «любить» эквивалентен глаголу «нравиться»?

– Конечно. Речь не о том, что я «люблю» яблочный пирог или музыку. Я имею в виду любовь в старинном ее доброжелательном смысле.

– Согласна, Лазарус. Тогда остающееся можно подразделить на две категории: «эрос» и «агапэ» – и определить каждую самостоятельно. Я не могу познать «эрос» на собственном опыте, поскольку не обладаю телом и необходимой для этого биохимией. Посему могу предложить либо общие определения, выраженные в словах, либо количественные обобщения статистических данных. Но в обоих случаях я не сумею проверить свои утверждения, поскольку не наделена полом.

«Черта с два, – буркнул я себе под нос. – Ты самка, ничуть не хуже кошки в пору». Но технически она была, конечно, права, и мне часто бывало стыдно перед ней, лишенной возможности испытать радости секса, хотя она была способна на это куда больше иных человеческих самок, наделенных всеми необходимыми железами, но лишенных чувства сопереживания. Но я никому не говорил об этом. Анимизм – и в особо легкомысленной разновидности… желание «жениться» на машине, столь же пустое, как плач младенца, недовольного тем, что вырытую в саду ямку нельзя утащить домой. Лазарус прав: моего умишка мало, чтобы распоряжаться планетой. Но сам‑то он кто такой?

– Хорошо, отложим на некоторое время «эрос», – Лазарус выглядел весьма заинтересованным. – Минерва, если судить по твоим словам, может показаться, что ты способна испытывать «агапэ». Или уже испытывала?

– Возможно, иногда я бываю чуть дерзка в своих формулировках, Лазарус.

Дед фыркнул и заговорил так, что я уж подумал, не рехнулся ли старец. Впрочем, я и сам теряю рассудок, едва ветер задует из этого угла. Или же долгая жизнь сделала его едва не телепатом – даже в разговорах с машинами?

– Прости, Минерва, – мягко проговорил он. – Мой смех относится не к тебе, а к твоему ответу. Игра слов, знаешь ли. Снимаю вопрос. Расспрашивать даму о ее сердечных увлечениях бестактно. Пусть ты и не женщина, но вне сомнения дама.

Потом Лазарус обратился ко мне, и слова его немедленно подтвердили, что он раскрыл секрет, который мы делим с моей Занудой.

– Айра, Минерва обладает потенциалом Тьюринга?[13]

– А? Безусловно.

– Тогда попроси ее прибегнуть к нему. Ты сказал, что собираешься эмигрировать. Будь что будет. А ты все продумал?

– Продумал? Мои намерения непреклонны – так я вам и сказал.

– Я не совсем о том. Я не знаю, кто владеет оборудованием, именующим себя Минервой. Надо думать – попечители. Итак, я предлагаю тебе немедленно приказать ей сдублировать свою память и логические блоки, чтобы создать ее второе «я» на борту моей яхты «Дора». Минерва должна знать, какие контуры и материалы ей необходимы, а «Дора» – как это все разместить. Места хватит, главное – память и логика; Минерве не потребуется дублировать внешние блоки. Но начинай немедленно, Айра, ты не сможешь быть счастлив без Минервы – после того как прожил вместе с ней около века.

Сам я тоже так думал. Но вяло попытался воспротивиться:

– Лазарус, вы согласились на полную реювенализацию, и я не могу рассчитывать на яхту как ваш наследник. В то же время я действительно собираюсь эмигрировать. Но примерно лет через десять.

– Ну и что? Если я умру, станешь наследником. Я же не гарантировал тебе, что не прикоснусь к этой самой кнопке по истечении тысячи дней – независимо от проявленного тобою усердия. Но, если я останусь жив, обещаю доставить тебя вместе с Минервой на любую планету, а теперь посмотри‑ка налево, наша детка Иштар, чуть в трусы не надула, стараясь привлечь к себе твое внимание. Только не похоже, чтобы на ней были трусы.

Я оглянулся. Реювенализационная распорядительница явно намеревалась показать мне какую‑то бумагу. Я вежливо взял бумажку, поскольку ее протягивала женщина, хотя заместители мои были предупреждены: пока я беседую со старейшим, отвлечь меня от этого занятия может разве что революция. Я проглядел, подписал, заверил отпечатком пальца и вернул бумагу – администраторша просияла.

– Бумажная работа, – сказал я Лазарусу. – За это время какой‑то клерк превратил ваше устное намерение в письменное распоряжение. Вы хотите немедленно приступить к делу? Ну, не сию минуту, а к вечеру.

– Хорошо… Айра, завтра мне хотелось бы подыскать себе какое‑нибудь жилье.

– Вам здесь неудобно? Может быть, вы хотели бы что‑то изменить – только скажите, и все будет сделано.

Лазарус пожал плечами.

– Все в порядке – только все же это больница. Или тюрьма. Айра, клянусь, они не только успели накачать меня новой кровью; теперь я себя хорошо чувствую и не нуждаюсь в больничной койке. Я могу жить где угодно и приезжать сюда на процедуры.

– Ну… Простите, я хочу чуть‑чуть поговорить на галакте. Хотелось бы обсудить с дежурными техниками кое‑какие проблемы.

– А ты не простишь, если я напомню, что ты заставляешь женщину ждать? Ваш разговор никуда не денется. Минерва знает, что я предложил ей сдублировать себя, чтобы вы могли лететь вместе… А ты не сказал ей ни да ни нет и не предложил ничего лучшего. Если ты не собираешься что‑то делать, самое время стереть из памяти эту часть нашего разговора. Пока у нее контур не перегорел.

– Ох, Лазарус, она не думает ни о чем услышанном в этой палате, пока не получит конкретного приказания.

– Хочешь пари? Не сомневаюсь, в основном она так и поступает и только записывает, но этот вопрос заставляет ее размышлять – и она ничего не может с собой поделать. Или ты не знаешь женщин?

Я признал, что хорошо, конечно, не знаю, но прекрасно помню, какие инструкции давал ей относительно наблюдения за старейшим.

– Проверим, Минерва!

– Да, Лазарус.

– Несколько мгновений назад я спросил у Айры о твоем потенциале Тьюринга. Ты обдумывала разговор, последовавший за этим вопросом?

Клянусь, Минерва замешкалась… смешно говорить – для нее наносекунда то же, что для меня секунда. К тому же она не колебалась. Никогда.

– Моя программа по данному вопросу, – ответила машина, – ограничена следующими действиями – цитирую: не анализировать, сличать, передавать, ни в коей мере не манипулировать с записанными в память данными, если исполняющим обязанности председателя не введена конкретная подпрограмма. Конец цитаты.

– Те‑те‑те, дорогуша, – ласково произнес Лазарус. – Ты не ответила. И преднамеренно уклонилась от ответа. Но лгать ты не привыкла, так ведь?

– Я не привыкла лгать, Лазарус.

Я еле сдержался.

– Отвечай на первый вопрос старейшего.

– Лазарус, я думаю и думала над указанной частью разговора.

Лазарус поднял бровь и обратился ко мне:

– А ты не прикажешь, чтобы она ответила мне еще на один вопрос, ничего не скрывая?

Я был потрясен. Минерва часто удивляла меня… но хитрить в разговоре… этого за ней не водилось.

– Минерва, ты всегда будешь отвечать на вопросы старейшего точно, полно и честно. Подтверди прием программы.

– Новая подпрограмма принята, введена в постоянную память, зарегистрирована на старейшего и проведена, Айра.

– Сынок, не надо заходить так далеко, ведь я просил ответа лишь на один вопрос.

– А я намеревался зайти именно так далеко, – сурово ответил я.

– Ну, тогда потом на меня не пеняй. Минерва, как ты поступишь, если Айра уедет без тебя?

– В таком случае я перепрограммируюсь на самоуничтожение, – невозмутимо ответила она.

Я был не просто удивлен, я был потрясен.

– Почему же?

– Айра, – тихо произнесла она, – я не буду служить другому господину.

 

* * *

 

Молчание продлилось, наверное, несколько секунд, но казалось бесконечным. С юности я не испытывал такой явной беспомощности.

Тут я сообразил, что старейший глядит на меня и грустно покачивает головой.

– Ну, что я тебе говорил, сынок? Те же пороки, те же достоинства – только в увеличенном виде. Скажи ей, что делать.

– Как что? – тупо пробормотал я. Мой персональный компьютер вдруг отказал мне. Надо же, Минерва‑то… что надумала.

– Ну‑ну! Предложение мое она слыхала и обдумала без всяких понуканий со стороны программы. Прошу прошения за то, что предложение было высказано в ее присутствии… впрочем, сожаления мои не чрезмерны, ведь ты сам решил вести за мной тайное наблюдение, идея принадлежала не мне. Говори же! Скажи ей, чтобы она дублировала себя… или чтобы не начинала этого делать, но тогда объясни причины, по которым не хочешь брать ее с собой. Если сумеешь. В подобной ситуации мне ни разу не удалось найти вариант, который показался бы моей даме приемлемым.

– Минерва, ты можешь создать свой дубликат на корабле? Конкретно – на яхте старейшего. Быть может, тебе нужны характеристики? Все параметры сможет предоставить космопорт. Тебе нужен регистрационный номер яхты?

– Нет, Айра. Космическая яхта «Дора» – этого достаточно, я получу всю нужную информацию. Эта инструкция подлежит исполнению?

– Да! – со внезапным облегчением ответил я.

– Айра, новая общая программа задействована и исполняется. Благодарю вас, Лазарус!

– Чушь! Потише, Минерва, «Дора» – это мой корабль. Я оставил ее в режиме сна. Ты уже разбудила ее?

– Я так и сделала, Лазарус. Собственной программой, подчиняющейся генеральной. Но я могу снова приказать ей спать, я уже получила все необходимые данные.

– Если ты прикажешь Доре спать, в ответ она велит тебе выключиться. И то в лучшем случае. В самом лучшем. Минерва, дорогая моя, ты напортачила» У тебя не было права будить мой корабль.

– С глубочайшим прискорбием сознаю, что вынуждена не согласиться со старейшим, поскольку обладаю правом на любые действия, необходимые для выполнения программ, заданных лично исполняющим обязанности председателя.

Лазарус нахмурился.

– Айра, ты впутал ее в это дело, тебе и выпутывать. Я с ней ничего не могу поделать.

Я вздохнул. Минерва редко бывала вздорной, но уж если такое случалось, то она не уступала женщине из плоти и крови.

– Минерва!

– Ожидаю распоряжений, Айра.

– Я – исполняющий обязанности председателя. Ты знаешь, что это значит. Но старейший еще выше, чем я. И ты не имеешь права прикасаться к его собственности, не имея на то его разрешения. Это относится и к его яхте, и к его палате, и ко всему, что принадлежит ему. Ты исполнишь любую заданную им программу. Если она войдет в противоречие с теми, которые задал я, и ты не сумеешь сама разрешить конфликт, немедленно обратись ко мне: разбуди, если я сплю, оторви от любого дела. Но ты не имеешь права не повиноваться ему. Эта инструкция выше прочих программ. Доложи.

– Приняла к исполнению, – кратко ответила машина. – Прошу прощения, Айра.

– Это я виноват, Занудка, не ты. Мне не следовало вводить новую программу, не обозначив в ней прерогатив старейшего.

– Ребята, надеюсь, что все в порядке, – проговорил Лазарус, – Минерва, детка, могу дать тебе совет. Тебе ведь не приходилось быть пассажиром на корабле?

– Нет, сэр.

– Ты увидишь – это совершенно непривычная штука. Здесь распоряжаешься ты – именем Айры. Но пассажиры не отдают приказов. Никогда. Запомни это. – Лазарус обратился ко мне: – Айра, моя Дора – хороший кораблик, дружелюбный и услужливый. Она пролагает путь в многомерном пространстве по моей грубой оценке, весьма приблизительной аппроксимации и никогда не забывает вовремя приготовить обед. Но ей необходимо, чтобы ее ценили, говорили, что она хорошая девочка, и гладили по шерстке – тогда она будет визжать от удовольствия, как щенок. Но попробуй пренебречь ею, и она прольет на тебя суп, только чтобы привлечь твое внимание.

– Постараюсь быть осторожным, – согласился я.

– И ты будь осторожной, Минерва, потому что ее помощь потребуется тебе самой, точно так же, как ей твоя. Тебе известно куда больше, чем ей, я не сомневаюсь в этом. Но ты привыкла к роли главного бюрократа планеты, она же привыкла быть кораблем… и поэтому все твои знания перестанут чего‑нибудь стоить, когда ты окажешься на корабле.

– Я могу учиться, – грустно ответила Минерва, – Я могу перепрограммироваться и освоить звездоплавание и вождение корабля – по планетной библиотеке. Я очень умная.

Лазарус вздохнул.

– Айра, тебе известна древнекитайская идеограмма слова «неприятность»?

Я признался в своем невежестве.

– И не пытайся догадаться. Она расшифровывается как «две женщины под одной крышей». Так что неприятности у тебя будут. Или у тебя, Минерва. Ты умна, но если дело дойдет до общения с другой женщиной, ты окажешься глупой. Хочешь изучать многомерное космоплавание – отлично. Но не пользуясь библиотекой. Уговори Дору научить тебя. И не забывай, что ты умнее. Имей в виду – она любит внимание.

– Попробую, сэр, – ответила Минерва таким смиренным тоном, каким со мной разговаривала редко. – Дора сейчас как раз просит вашего внимания.

– Ох‑ох! А в каком она настроении?

– Не в очень хорошем, Лазарус. Я не призналась, что знаю, где вы находитесь, поскольку согласно имеющимся у меня инструкциям, я не имею права обсуждать с посторонними дела, касающиеся вас. Но я приняла ее послание, не дав ей гарантии, что сумею вручить его по назначению.

– Правильно. Айра, в моем завещании предусмотрено, что Дора должна быть очищена от воспоминаний обо мне программными средствами, не затрагивающими ее способностей. Но сумятица, которую ты затеял, вызволив меня из этого блошатника, приносит свои плоды. Дора проснулась, сохранив память, и она встревожена. Где послание, Минерва?

– Оно содержит несколько тысяч слов, Лазарус, но семантически очень коротко. Вы хотите начать с резюме?

– О’кей, начнем с него.

– Дора желает знать, где вы находитесь и когда придете повидать ее. Все прочее – звукоподражание, семантическое «ничто», но насыщенное эмоциями в высшей степени, а также ругательства, бранные слова и оскорбления на нескольких языках…

– О Боже…

– …в том числе на одном, неизвестном мне. По контексту и употреблению понятно, что смысл этих слов тот же – только еще крепче.

Лазарус прикрыл лицо ладонью.

– Дора опять взялась за арабский. Айра, дело обстоит гораздо хуже, чем я предполагал.

– Сэр, следует ли мне воспроизвести звуки, отсутствующие в моем словаре? Или вы желаете выслушать сообщение целиком?

– Нет, нет, нет! Минерва, разве ты умеешь ругаться?

– Лазарус, у меня никогда не было такой необходимости. Но мастерство Доры меня потрясло.

– Не осуждай ее: Дора попала в скверное общество – в мое то есть – еще очень юной.

– Могу ли я переписать сообщение в постоянную память? Чтобы уметь ругаться, когда понадобится?

– Я не даю разрешения. Если Айра пожелает научить тебя ругаться, он может сам это сделать. Минерва, можешь ли ты соединить меня по телефону с моим кораблем? Айра, лучше это сделать прямо сейчас – хуже не станет.

– Лазарус, если вы хотите, я могу устроить стандартный телефонный разговор. Но Дора могла бы переговорить с вами прямо по дуо, которым пользуюсь я.

– О! Отлично!

– Подключить к голографическому сигналу? Или вы хотите ограничиться только звуком?

– Достаточно звука… более чем достаточно. Ты тоже будешь следить за разговором?

– Если вам угодно, Лазарус. Но, если вы хотите, разговор может состояться приватно.

– Не отключайся, возможно, мне понадобится рефери. Включай.

– Босс? – Такой голос мог бы принадлежать застенчивой девчонке с тощими коленками, без грудей и с огромными трагическими глазами.

– Я здесь, детка, – отозвался Лазарус.

– Босс! К чертям твою тощую, проклятую душонку! Что это значит? Сам куда‑то сбежал, а мне ни слова! Из всех твоих вонючих, грязных…

– Заткнись!

Застенчивый девичий голос снова нерешительно произнес:

– Да‑да, шкипер.

– Куда, зачем, когда и на сколько я тебя оставлю – не твоего ума дело. Твое дело – водить корабль и содержать дом в порядке.

Я услыхал, как кто‑то шмыгнул носом, словно утирая слезы.

– Да, босс.

– Я полагал, что ты спишь. Ведь я сам укладывал тебя.

– Меня разбудила странная леди.

– По ошибке. Но ты была с ней груба.

– Да… я перепугалась. Действительно, босс, я проснулась, решила, что вы вернулись домой… но нигде не нашла вас. А она пожаловалась?

– Она передала мне твое послание. К счастью, твоих слов она не поняла – по большей части. Но я понял все. А что я говорил тебе о том, что нужно быть вежливой с чужими?

– Извините, босс…

– Извинениями сыт не будешь. А теперь, восхитительная Дора, слушай меня. Я не сержусь, тебя разбудили по ошибке… ты была испугана и одинока, поэтому забудем обо всем. Но ты больше не должна так разговаривать, тем более с незнакомцами. Эта дама мой друг и хочет стать другом и тебе. Это компьютер.

– Действительно?

– Как и ты сама, дорогуша.

– Значит, она не могла повредить мне? Я‑то уж решила, что она забралась внутрь меня и чего‑то выискивает. И я начала звать вас.

– Она не только не могла тебе повредить, она не хотела этого. – Лазарус чуть возвысил голос: – Минерва! Включайся, дорогая, и объясни Доре, кто ты.

Зазвучал спокойный и умиротворяющий голос моей подруги:

– Дора, я – компьютер. Друзья зовут меня Минервой. Надеюсь, что я разбудила тебя. Я бы тоже перепугалась, если бы меня разбудили подобным образом.



Поделиться:




Поиск по сайту

©2015-2024 poisk-ru.ru
Все права принадлежать их авторам. Данный сайт не претендует на авторства, а предоставляет бесплатное использование.
Дата создания страницы: 2022-11-01 Нарушение авторских прав и Нарушение персональных данных


Поиск по сайту: