КОТОРЫЙ БЫЛ СЛИШКОМ ЛЕНИВ, 4 глава




Минерва ни разу не засыпала за все сто лет, которые существует. Отдельные ее части отдыхают по какой‑то неизвестной мне схеме… но как целое она бодрствует. Или же просыпается в том миг, когда я к ней обращаюсь.

– Здравствуй, Минерва, – ответила корабельная машина. – Извини, что тебе такого наговорила.

– Если ты и сказала что‑то, я ничего не помню, моя дорогая. Я слушала послание, которое передавала твоему шкиперу. Но теперь оно уже стерто из памяти. Что‑нибудь личное, я полагаю?

Говорила ли Минерва правду? До встречи с Лазарусом я бы осмелился утверждать, что эта машина лгать не умеет, теперь я уже не уверен в этом.

– Рада, что ты стерла его, Минерва. Жаль, что я позволила себе такие слова. Босс просто рассвирепел…

Тут в разговор вмешался Лазарус:

– Отлично, отлично… хватит. Ври, ври, да в меру разумей. А теперь будь хорошей девочкой, отправляйся спать.

– А это необходимо?

– Нет, ты не обязана даже переходить на режим замедления скорости. Но я смогу повидать тебя и переговорить только завтра к концу дня. Сегодня я занят, а завтра буду подыскивать себе квартиру. Если хочешь – бодрствуй и дури себя чем угодно. Но учти, если ты сочинишь какую‑нибудь небылицу, чтобы вызвать меня, – отшлепаю.

– Фу, босс, вы же знаете, что я такими вещами не занимаюсь.

– Я знаю, что такое за тобой водится, разбойница. Если ты станешь отвлекать меня пустяками, пожалеешь. Уважительными причинами считаются только взлом и пожар, но если я выясню, что ты сама устроила поджег, пеняй на себя – получишь вдвое. Дорогуша, ну почему ты не можешь спать, хотя бы когда сплю я сам? Минерва, можешь ли ты известить Дору, когда я лягу спать? И проснусь?

– Безусловно, Лазарус.

– Но это не значит, Дора, что ты имеешь право беспокоить меня, когда я встану. Только если возникнет реальная опасность – и никаких неожиданных тренировок. Я сейчас не на борту, и у меня много дел. Э… Минерва, какими способностями к времяпровождению ты обладаешь? В шахматы умеешь играть?

– У Минервы по этой части изрядные способности, – вставил я.

И прежде чем я успел добавить, что она чемпион Секундуса с неограниченным открытым гандикапом – от ферзя до слона, Минерва проговорила:

– Быть может, Дора научит меня играть в шахматы.

Итак, Минерва успела усвоить правило селективного отношения к истине. Я отметил для себя, что следует переговорить с ней с глазу на глаз.

– Я буду рада, мисс Минерва!

– Отлично, – сказал Лазарус. – Ну, девочки, познакомились. Ну пока, обожаемая, будь здорова.

Минерва дала знать, что яхта отключилась, и Лазарус расслабился. Машина вновь обратилась к своим обязанностям секретаря и умолкла. Лазарус извиняющимся тоном проговорил:

– Айра, пусть тебя не обманывает ее ребячливость, – отсюда до центра галактики не сыскать лучшего пилота и домохозяйки. Но у меня были причины сдерживать ее взросление в других областях. Впрочем, это будет для тебя не важно, когда ты станешь ее хозяином. Она хорошая девочка, действительно хорошая. Похожа на кошку, которая вспрыгивает на колени, едва ты садишься в кресло.

– По‑моему, она очаровательна.

– Она испорченный ребенок. Но в этом нет ее вины, ей пришлось довольствоваться практически только моим обществом. Мне скучно с компьютером, который кротко пережевывает числа. Это не компания для далекого пути. Ты хотел переговорить с Иштар. О моей квартире, я полагаю. Скажи ей, что я не позволю никакого вмешательства в мою жизнь – мне нужен день воли и все.

Я обратился к администратору реювенализации на галакте: следовало узнать, сколько времени уйдет, чтобы стерилизовать помещение во дворце и установить деконтаминационные установки для гостей и дежурных.

Но не успела она ответить, как Лазарус промолвил:

– Стоп! Задержись‑ка на минуту. Я видел, как ты сунул за манжету эту карту, Айра.

– Прошу прощения, сэр?

– Ты попытался смухлевать. Слово «деконтам» есть в галакте и в английском. Для меня это не новость – все‑таки нюх еще не атрофировался. И когда вместо аромата духов барышни я улавливаю запах дезинфекции… Ipse dixit[14], что и требовалось доказать. Минерва!

– Да, Лазарус.

– Ты можешь сегодня ночью, когда я буду спать, освежить в моей памяти примерно девять сотен основных корней галакта… или сколько сочтешь нужным? У тебя есть соответствующее оборудование?

– Безусловно, Лазарус.

– Спасибо, дорогая. Одной ночи хватит. Но мне бы хотелось, чтобы такие тренировки повторялись каждую ночь, пока мы с тобой не сочтем, что я достиг необходимого уровня. Можешь ты это сделать?

– Могу, Лазарус. Сделаю.

– Спасибо, дорогая. Заметано. Кстати, Айра, видишь эту дверь? Если она не откроется на мой голос, я взломаю ее. Ну а если не смогу, то попробую узнать, к чему у тебя подсоединена та самая кнопка, – и нажму ее. Потому что если дверь не откроется, значит, я здесь пленник и – и все твои уверения, что я свободен, ничего не стоят. Но если она откроется, держу пари – за ней обнаружится деконтаминационная камера, полностью укомплектованная и готовая к действию. Хочешь на миллион крон, для интереса? Нет, ты и глазом не моргнул – давай тогда на десять.

Я думаю, что и впрямь не моргнул глазом. У меня никогда не было такой суммы. А исполняющий обязанности отвыкает думать о деньгах – нет необходимости. Сколько же времени я не спрашивал у Минервы о состоянии своего личного счета? Несколько лет, кажется.

– Лазарус, я не стану держать пари. Действительно, снаружи располагается деконтаминационное оборудование; мы старались незаметно для вас защитить Лазаруса Лонга от любых возможных инфекций. Выходит, мы потерпели неудачу. Я не смотрел, что там за дверью…

– Опять врешь, сынок. Но врать ты не умеешь.

– …если сейчас она не настроена на ваш голос, значит, я допустил просчет, потому что вы отвлекли меня. Минерва, если дверь в эту палату не настроена на голос старейшего, исправь это немедленно.

– Она настроена на его голос, Айра.

Я расслабился, услыхав слова машины – быть может, компьютер, научившийся избегать тупой правды, окажется более полезным.

Лазарус зловеще ухмыльнулся.

– Неужели? Тогда я намереваюсь опробовать ту самую программу, которую ты так поспешно ввел в нее. Минерва!

– Жду ваших приказаний, сэр.

– Настрой дверь в мою палату только на мой голос. Я хочу выйти и прогуляться, а Айра с роботами пусть посидят здесь. Если я не вернусь через полчаса, можешь выпустить их.

– Айра, противоречие!

– Выполняй его распоряжение, Минерва. – Я пытался говорить ровным и невозмутимым тоном.

Лазарус улыбнулся и не встал с кресла.

– Можешь не показывать мне все твои запоры, Айра, мне нечего смотреть снаружи. Минерва, перенастрой дверь на нормальный режим – пусть открывается на все голоса, в том числе и на мой. Извини, что я тебя запутал, дорогая, – надеюсь, у тебя там ничего не перегорело?

– Все обошлось, Лазарус. Получив эту инструкцию особой важности, я тут же увеличила допуски на решающие элементы.

– Умная девочка. Я постараюсь впредь избегать подобных противоречий. Айра, лучше отмени свое распоряжение. Это нехорошо по отношению к Минерве. Она ощущает себя женой двоих мужей.

– Минерва справится, – спокойно ответил я, в душе спокойствия не испытывая.

– Ты хочешь сказать, что сам я лучше управлюсь с этим делом? Ты сказал Иштар, что я собираюсь снять квартиру?

– Так далеко я не зашел. Мы с ней обсуждали, как можно устроить вас во дворце.

– Ну, знаешь, Айра… Дворцы не привлекают меня, а быть в них почетным гостем еще хуже. Это раздражает и хозяина и гостя. Завтра я отыщу себе для резиденции какой‑нибудь хилтон, куда не пускают туристов и местных жителей. А потом сбегаю в космопорт и похлопаю Дору по попе. Надо же ее успокоить. А на следующий день где‑нибудь в пригороде подыщу уютный домишко – автоматизированный, конечно, чтобы никаких проблем, – и с садом. Мне нужен сад. Придется побольше заплатить хозяевам, чтобы выехали – не будет же такой дом стоять пустым. А ты случайно не знаешь, сколько у меня еще в тресте Гарримана?

– Не знаю, но с деньгами проблем нет. Минерва, открой старейшему счет на неограниченную сумму.

– Поняла, Айра. Исполнено.

– Хорошо, Лазарус, вы не будете мне докучать. И от дворца там – только парадные залы. К тому же вы там не будете гостем. Здание это люди зовут правительственным дворцом, но официальное его название – «Дом председателя». То есть вы будете находиться в собственном доме. Это я в нем гость, если угодно.

– Вздор, Айра.

– Правда, Лазарус.

– Перестань играть словами. В доме, не принадлежащем мне, я всегда буду гостем. Мне это не подходит.

– Лазарус, вчера… – Я вовремя вспомнил о пропавшем для него дне. – Вчера вы сказали, что всегда можете договориться со всяким, кто действует в собственных интересах и признает это.

– Наверное, я говорил не «всегда», а «обычно», имея в виду, что в таком случае всегда можно найти вариант, отвечающий общему интересу.

– Тогда выслушайте и меня. Вы связали меня этим пари на условиях Шехерезады. Я еще обязан подыскать вам интересное занятие для новой жизни. Вы помахали приманкой перед моим носом, и теперь я хочу поскорее эмигрировать. Попечители не станут тянуть с моей отставкой, узнав о предполагаемой миграции Семейств. Дедушка, гонять сюда каждый день – для меня просто пустая трата времени, до собственного стола некогда добраться, а вы мне и так не много времени оставили. К тому же это опасно.

– Опасно жить одному, Айра, но я часто живал один.

– Для меня опасно. Дело в убийцах. Во дворце я чувствую себя в безопасности: еще не родилась та крыса, которая сумеет разнюхать путь по его лабиринтам. Но если я возьму за правило регулярно посещать неукрепленный дом в пригороде, тогда можно не сомневаться: рано или поздно какой‑нибудь сумасброд увидит в этом возможность спасти мир, избавив его от меня. Конечно, подобной попытки он не переживет: моя охрана знает свое дело. Но если я буду настаивать и предлагать себя в качестве мишени, он может уложить меня прежде, чем они ухлопают его. Нет, дедушка, я не хочу быть убитым.

Старейший поглядел на меня задумчиво, но без особого интереса.

– Могу ответить, что твои удобства и безопасность относятся к сфере твоих личных интересов. А не моих.

– Верно, – согласился я. – Но позвольте мне предложить приманку и вам. Да, меня наилучшим образом устраивает, чтобы вы жили во дворце. Там я смогу посещать вас, будучи в полной безопасности, да и времени на это уйдет гораздо меньше. Я даже могу просить вас – если вы будете там жить, – простить мне задержку на полчаса, если обнаружится что‑нибудь срочное. Таковы мои интересы. Что же касается лично вас, сэр… Что вы думаете о холостяцком домике… небольшом, на четыре комнаты? Не очень роскошном и современном, но стоящем в уютном садике? Всего три гектара, обработана только часть вокруг дома, остальное – дикий лес.

– И что в нем привлекательного, Айра? Насколько он «не очень современный»? Я же говорил, что дом должен быть автоматизирован – я все‑таки еще не совсем в форме… Кроме того, терпеть не могу нахальства слуг и бестолковости роботов.

– О, домик полностью автоматизирован, только лишен ряда модных прихотей. Если ваш вкус невзыскателен, прислуги не потребуется. Вы позволите клинике продолжить дежурства, если их сотрудники окажутся столь же приятными и ненавязчивыми, как эти двое?

– Эти? Ничего ребята, они мне нравятся. Значит, клиника хочет присматривать за мной; наверное, она считает, что такой пациент, как я, им более интересен, чем очередной трехсот‑четы‑рехсотлетка. Хорошо, пусть. Только распорядись, чтобы от них пахло духами, а не дезинфекцией. Хотя бы просто человеческим телом – достаточно свежим. Я не придира. Ну, повторяю: и что же в этом домике привлекательного?

– Черта с два вы не придирчивы, Лазарус. Вам просто доставляет удовольствие придумывать разнообразные невозможные условия. Домик этот буквально заставлен старинными книгами – такова была прихоть его последнего обитателя. Я забыл сказать, что по участку течет ручей, а около дома очаровательный пруд… не чересчур большой, но все‑таки поплавать можно. Ах, да, чуть не забыл еще про старого кота, считающего себя тамошним хозяином. Но вы, наверное, с ним не встретитесь: он терпеть не может людей.

– Я не буду тревожить его, если он ищет уединения. Кошки хорошие соседи. Но ты так и не ответил мне.

– А дело, Лазарус, вот в чем. Я описываю вам сейчас свой собственный особняк, выстроенный мной ради собственного удобства на крыше дворца, лет этак с девяносто назад. Было время когда мне захотелось поразвлечься таким образом. В него можно подняться лифтами из моей квартиры, расположенной двумя этажами ниже. У меня всегда не хватало времени пользоваться этим домом. Он ждет вас. – Я встал. – Но если вы не согласитесь поселиться в нем, можете считать, что я проиграл пари Шехерезады и вы вправе в любое время прибегнуть к той самой кнопке. Черт побери, я не согласен быть приманкой для убийц в угоду кому бы то ни было.

– Сядь!

– Нет, спасибо. Я сделал вам вполне разумное предложение. Если вы не согласны – можете собственным путем отправляться прямо в пекло. Я не позволю вам ездить на моих плечах подобно Морскому старику. Дальше этого я пойти не могу.

– Вижу. А сколько моей крови в тебе?

– Около тринадцати процентов. Прилично.

– Только‑то? Я предполагал, что больше. Иногда послушаешь тебя, так просто мой дедуся. А кнопка там будет?

– Если хотите, – ответил я самым безразличным тоном, на какой только был способен. – Или можете просто прыгнуть вниз. Лететь далеко.

– Айра, я предпочитаю кнопку. Что, если передумаю, пока буду лететь? Ты поставишь мне еще один лифт, чтобы не нужно было ходить через твою квартиру?

– Нет.

– Неужели это сложно сделать? Давай спросим Минерву.

– Дело не в том, что это нельзя сделать, просто я не хочу этого. Вам будет нетрудно пересесть из лифта в лифт у меня в гостиной. По‑моему, я достаточно ясно выразился: впредь на безрассудные прихоти я не реагирую.

– Ну‑ну, чего встопорщился, сынок? Согласен. Значит, завтра. И пусть книги останутся, я люблю старинные переплеты, в них больше прелести, чем во всяких современных штучках‑дрючках, заменяющих вам книги. Кстати, я рад, что ты крыса, а не мышь. Будь добр, сядь.

Я повиновался, изображая некоторое нежелание. И подумал, что начинаю подбирать ключи к Лазарусу. Невзирая на все насмешки, старый негодник в душе оставался эквалитарианцем и поэтому непременно старался сесть на шею всякому, с кем ему приходилось общаться, пренебрегая впоследствии каждым, кто уступал его напору. Итак, следовало отвечать на удар ударом, стараться поддерживать баланс сил и надеяться, что со временем удастся построить отношения на основе стабильного взаимного уважения.

У меня не было причин менять свое мнение. Да, он мог проявить доброту, даже привязанность к тому, кто согласится на роль подчиненного… если то ребенок или женщина. Но предпочитал, чтобы и они огрызались. А уж взрослых мужчин, становящихся на колени, старейший не любил и не доверял им.

Наверно, эта черта характера делала его очень одиноким.

Наконец старейший задумчиво сказал:

– Что ж, неплохо будет снова пожить в доме. Особенно с садом. А там найдется уголок, где можно натянуть гамак?

– И не один.

– Но я выгоняю тебя из собственной норы.

– Лазарус, стоит мне захотеть, на этой крыше можно будет соорудить еще одну усадьбу с домиком. Но я не хочу и даже не каждую неделю поднимаюсь туда поплавать. И уж целый год не ночевал там.

– Ну, хорошо… Я надеюсь, ты не будешь стесняться подниматься ко мне, чтобы поплавать. Делай, что хочешь и в любое время.

– Я собираюсь подниматься наверх тысячу дней подряд. Или вы забыли о нашем пари?

– Ах, да, Айра, ты тут намекал, что тратишь попусту свое драгоценное время на мои прихоти. Хочешь дам волю? Но только в этом, ни в чем другом.

Я усмехнулся.

– Одерните килт, Лазарус, а то собственный интерес виден. Это вы хотите получить волю. Это не дело. Я намереваюсь тысячу и один день записывать ваши мемуары. А потом, если хотите – прыгайте вниз с крыши, топитесь в пруду… делайте что угодно. Но я не хочу, чтобы вы пыжились, изображая, что оказываете мне честь. Ну как, я начинаю понимать вас?

– Ты так полагаешь? Я и сам этого не знаю. Когда ты меня разгадаешь – скажи, будет интересно послушать. А что поиски новенького? Айра, ты говорил, что они уже начались.

– Я этого не говорил, Лазарус.

– Ну вроде намекнул как‑то.

– Этого тоже не было. Хотите пари? Мы запросим у Минервы первую распечатку, и я положусь на вашу собственную оценку.

– Айра, не вводи в искушение свою даму: подделывать записи нехорошо, а она верна тебе, а не мне. Невзирая на все сверхбрехусловия.

– Ну и лис.

– Всегда и во всем. Айра, как по‑твоему, почему я прожил так долго? Я держу пари лишь тогда, когда уверен в собственном выигрыше или когда поражение служит моим интересам. Ну хорошо, когда ты начнешь свое исследование?

– Оно уже начато.

– Но ты только что утверждал обратное. Ну и нахал. И в каких же направлениях оно продвигается?

– Во всех сразу.

– Невозможно. У тебя не хватит на это людей, даже если предположить, что все они одарены необходимыми способностями, а ведь на созидательную мысль способен только один из тысячи.

– Не спорю. Но вы что‑то там говорили о персонах, во всем подобных нам, только обладающих гипертрофированными достоинствами и недостатками. Исследованиями руководит Минерва. Мы с ней уже обо всем переговорили. Она справится. Исследование ведется по всем направлениям. Правило Цвикки.

– Хм‑м. Хорошо… да. Она сможет… во всяком случае, я так считаю. Но такая задача показалась бы сложной самому Энди Либби. А как она организовала морфологию?

– Не знаю. Спросите у нее.

– Если только она готова дать ответ, Айра. Люди терпеть не могут, когда их заставляют прерывать работу и давать всякие отчеты. Кроткий Энди Либби и тот начинал сердиться, когда его пытались подтолкнуть под локоть. – Даже мозг великого Либби не обладал сложностью разума Минервы. Большинство людей мыслят линейно. Я никогда не слыхал о гении, способном заниматься более чем тремя делами сразу.

– Пятью.

– Да? Значит, вы встречали больше гениев, чем я. Но я не знаю, сколько ветвей сразу может использовать Минерва; мне просто еще не приходилось видеть ее перегруженной. Давайте спросим ее. Минерва, ты уже построила логику для поиска чего‑нибудь «новенького» для старейшего?

– Да, Айра.

– Опиши нам ее особенности.

– Предварительная матрица является пятимерной, но для некоторых гнезд, вне сомнения, потребуются дополнительные измерения. Следует отметить, что перед дополнительным расширением я располагаю отдельными гнездами для категорий в количестве трехсот сорока одной тысячи шестисот сорока. Для проверки исходное число в троичной системе записывается так: один‑два‑два‑один‑ноль‑ноль‑один‑два‑два‑один‑ноль‑ноль‑ноль. Распечатать десятичное и троичное выражение?

– Не надо, Занудка; в тот день, когда ты ошибешься в вычислениях, мне придется уйти в отставку. Ну что, Лазарус?

– Число гнезд меня не волнует. Главное – что в них находится. Жемчужного зернышка в навозной куче еще не обнаружилось, Минерва?

– Формулировка вопроса не позволяет дать конкретный ответ. Следует ли распечатать категории, чтобы вам было удобно?

– А? Нет! Их же больше трехсот тысяч, и каждая определяется не меньше чем дюжиной слов! Мы по колено увязнем в бумаге. – Лазарус задумался. – Айра, что если попросить Минерву напечатать все это, прежде чем стереть из памяти? Пусть будет книга. Огромная – десять или пятнадцать томов. Можешь назвать ее «Разнообразие человеческого опыта», автор… э‑э… Минерва Везерел. Получится как раз та штуковина, о которой тысячу лет спорят профессора. Я не шучу, Айра; подобный труд следует сохранить. Я думаю, он‑то действительно представляет собой кое‑что новое. Для существа из плоти и крови подобная работа чересчур велика. И я сомневаюсь, что компьютеру, наделенному возможностями Минервы, уже случалось выполнять подобный перебор по Цвикки.

– Минерва, тебе это нравится? Хочешь сохранить свои заметки и сделать из них книгу? Предположим, тираж составит несколько сотен копий… полноразмерных, в красивых переплетах. Сделаем и микрокарты для библиотек на Секундусе и где угодно. И для архивов. Я могу попросить Джастина Фута написать предисловие.

Я преднамеренно обращался к ее тщеславию. Тем же, кто полагает, что компьютеры лишены человеческих слабостей, скажу, что они мало имели дела с этими так называемыми машинами. Минерва всегда обожала похвалы, и мы окончательно сработались с ней лишь после того, как я это понял. Чем еще можно угодить машине? Оклад повысить, отпуск продлить?.. Глупо.

Но она удивила меня снова, ответив столь же застенчивым тоном, что и яхта Лазаруса, но соблюдая все формальности:

– Мистер исполняющий обязанности председателя, могу ли я надеяться получить ваше разрешение на то, чтобы на титульном листе значилось «Минерва Везерел»?

– А почему бы и нет, – ответил я. – Можешь вообще подписаться просто «Минерва».

– Не будь тупицей, сынок, – забрюзжал Лазарус. – Дорогая, я хочу, чтобы на первой странице значилось «Минерва Л. Везерел». «Л.» – это Лонг, потому что ты, Айра, в беззаботные юные дни породил дочь от одной из моих дочерей на одной из пограничных планет и только недавно удосужился занести сей факт в архивы. Я засвидетельствую регистрацию, поскольку случайно оказался свидетелем указанного события. А в настоящее время доктор Минерва Л. Везерел убралась черт знает куда – собирать материалы для своего очередного великого труда – и потому интервью не дает. Айра, мы с тобой можем снабдить издание полной биографией моей выдающейся внучки. Согласен?

Я ограничился коротким «да».

– А тебя, девочка, это устраивает?

– Да, конечно, Лазарус. Дедушка Лазарус.

– Не зови меня дедушкой. Но взамен я потребую экземпляр номер один с подписью: «Моему деду Лазарусу Лонгу с любовью. Минерва Л. Везерел». По рукам?

– Это для меня честь и радость, Лазарус. Надпись будет сделана письменным шрифтом. Я могу модифицировать почерк, которым подписываю за Айру официальные бумаги, так, чтобы получилось по‑своему.

– Отлично. Если Айра будет хорошо себя вести, можешь посвятить ему весь труд и подарить экземпляр с надписью. Но первый экземпляр мой. Во‑первых, я старше, а во‑вторых, идея принадлежит мне. Но, что до исследований, Минерва, – я не собираюсь читать этот двадцатитомник. Меня интересуют только результаты. Итак, скажи, что‑нибудь уже удалось для меня подыскать?

– Лазарус, я сразу отвергла более половины матрицы, поскольку архивы свидетельствуют, что действия эти вам знакомы. Сюда же я отнесла то, что вам едва ли захочется сделать.

– Оставь! Как сказал морской пехотинец: «Если я этого еще не делал, придется попробовать». И что же я, по‑твоему, не захочу делать? Перечисли.

– Да, сэр. Это подматрица из трех тысяч шестисот пятидесяти карманов. Все заканчиваются фатальным исходом с вероятностью более девяносто девяти процентов. Первое: исследовать внутренние области звезды…

– Исключи, оставим эти хлопоты физикам. К тому же мы с Либби уже один раз проделали это.

– А архивах это не отражено, Лазарус.

– В архивах много чего не отражено. Давай дальше.

– Модификация вашей наследственности с целью создания клона, способного жить в морских глубинах.

– Не уверен, что настолько интересуюсь рыбьей жизнью. А каков исход?

– Вариантов три, но, если учесть общий эффект, вероятность летального исхода равна единице. Подобных людей – псевдоамфибий – уже выращивали; жизнеспособная форма напоминает огромных лягушек. Шансы на выживание подобного создания в условиях Секундуса составляют пятьдесят процентов в течение семнадцати дней, двадцать пять процентов – для тридцати четырех и так далее.

– Мне кажется, я сумел бы улучшить этот результат. Но я никогда не испытывал склонности к русской рулетке. Что там еще?

– Можно пересадить ваш мозг в тело модифицированного клона, потом вернуть обратно… Если вы выживете, конечно.

– Не надо. Если жить под водой, то уж не в виде лягушки. Лучше стать акулой, пусть самой тупой, но громадной. Кстати, если бы жить под водой действительно было так сладко, все давно уже были бы там. Что дальше?

– Три варианта, сэр: затеряться в n‑пространстве в корабле; без корабля, но в скафандре; то же, но без скафандра.

– Сотри все. Первые два мне пришлось испытать, даже вспоминать не хочу. Третий же – просто глупый способ задохнуться в вакууме, весьма неприятный к тому же. Минерва, Всемогущий во Всем Величии Его Мудрости, – понимай как можешь – даровал человеку возможность почить с миром. А раз так, если тебя никто не принуждает к этому, глупо выбирать самый тяжелый способ. Поэтому исключи попадание под гусеницы машины, саможертвоприношение и все дурацкие способы умереть. Отлично, дорогая, ты убедила меня в точности своих оценок. Так что исключи все девяностодевятипроцентные вероятности – сотри их. Меня интересуют новые, не испытанные мной ситуации, в которых вероятность выживания составляет более пятидесяти процентов и может быть увеличена – если человек сумеет не растеряться. Вот тебе, пример: я никогда не падал с водопада в бочонке. Внутри него можно устроиться так, чтобы оказаться в относительной безопасности; тем не менее, пустившись в плавание, ты будешь более беспомощным. А посему – дурацкое это дело, если только ты не пытаешься спастись подобным образом от худших неприятностей. Любые гонки: автомобильные, лыжные, скачки – и то куда интереснее, потому что в каждом случае нужна сноровка. И еще – мне не нравится подобная разновидность опасности. Рисковать собой ради острого ощущения – это занятие, достойное юнцов, которые не допускают, что действительно могут погибнуть. А я прекрасно знаю, как это бывает. И потому есть много таких гор, на которые я просто не полезу. И если я не угодил в ловушку, то всегда выберу самый легкий, простой и безопасный путь. Не стоит предлагать мне такие ситуации, где элемент новизны состоит только в опасности. Что здесь нового? Рисковать следует лишь тогда, когда не можешь избежать риска. Ну, что еще найдется в твоей коробочке?

– Лазарус, вы можете стать женщиной.

– Что?

 

* * *

 

По‑моему, мне не доводилось еще видеть старейшего таким изумленным. (Я тоже удивился, но все‑таки предложение предназначалось не мне.)

Помолчав, Лазарус сказал:

– Минерва, я не совсем понимаю. Хирурги способны сделать псевдосамку из недоразвитого самца. Это делается уже две тысячи лет. Но меня подобные извращения не прельщают. Плохо ли, хорошо ли – но я мужчина… самец. Наверное, каждому человеку было бы интересно ощутить себя персоной другого пола. Но никакие пластические операции и гормональное лечение не в состоянии достичь здесь эффекта – эти уроды не способны размножаться.

– Я говорю не об уродах, Лазарус. Я говорю о подлинной перемене пола.

– Мм‑м… Ты напомнила мне один случай, о котором я уже почти позабыл.

Не уверен даже, что это истина. Это случилось с одним мужчиной году в 2000 от Рождества Христова. Позже быть не могло, потому что он долго не протянул. Его мозг пересадили в женское тело, смерть наступила в результате отторжения чуждых тканей.

– Лазарус, это неопасно, все можно сделать на вашем собственном клоне.

– Бескровный метод все же получше. Продолжай.

– Лазарус, методика опробована на животных. Наилучшие результаты получены, когда из самца делали самку. Для клонирования берется одна клетка. Перед началом процесса удаляется Y‑хромосома и подсаживается Х‑хромосома из второй клетки той же самой зиготы. Получаем ту же самую наследственность, но Y‑хромосомы нет, а Х‑хромосома удвоена. Модифицированную клетку клонируют. Получаем истинную женскую клонозиготу, полученную из мужского организма.

– Здесь, должно быть, что‑то не так, – хмурясь проговорил Лазарус.

– Возможно, Лазарус. Но метод работает. В этом здании находятся несколько модифицированных самок; собаки, кошки, свинья, другие животные, большинство из них размножаются вполне успешно… Кроме тех случаев, когда случка, скажем, модифицированной суки проводится с тем самым кобелем, от которого была взята исходная клетка. В этом случае возможны уродства, гибель потомства из‑за усиления отрицательных рецессивных…

– Я думаю, что так и должно быть!

– Конечно, этого нельзя избежать. Но при нормальном размножении вырождение отсутствует, о чем свидетельствуют семьдесят три поколения совершенно нормальных хомяков, полученных от такой самки. К местной фауне методика не приспособлена, их наследственность радикально отличается от нашей.

– Плевать на местных животных – а как насчет мужчин?

– Лазарус, я имела возможность ознакомиться только с данными, официально публикуемыми реювенализационной клиникой. Существующая литература намекает на проблемы, возникающие на последней стадии – когда женская клонозигота наделяется памятью и опытом, «личностью», если угодно, породившего ее мужчины. Во‑первых, существует вопрос – умерщвлять его или нет, но это не одна проблема. Впрочем, я не могу сказать ничего определенного, исследования прекращены.



Поделиться:




Поиск по сайту

©2015-2024 poisk-ru.ru
Все права принадлежать их авторам. Данный сайт не претендует на авторства, а предоставляет бесплатное использование.
Дата создания страницы: 2022-11-01 Нарушение авторских прав и Нарушение персональных данных


Поиск по сайту: