Мужчина в коричневой «Сьерре» 24 глава




Я старался думать только в позитивном плане. Мы даже поговорили с ней о том, как бы это выглядело, если я смог бы забить победный гол. Уж пусть лучше в моей голове угнездится скорее эта мысль, чем противоположная: «Если сегодня вечером, Виктория, что-либо пойдет не так, как надо, то я просто не знаю, смогу ли я снова пройти через все то, что случались в прошлый раз».

А потом, уже в тот момент, когда мы собирались попрощаться, она сказала мне усмехаясь:

– Только ты не делай теперь никаких глупостей, ладно?

Я рассмеялся, и напряженность сразу прошла.

– Не знаю. Посмотрим, как оно пойдет. Возможно, мне придется просто самому выйти вон, предварительно пнув одного из них во имя доброго старого прошлого.

Я никогда не забуду ту страсть и чувство целеустремленности, которые захлестывали нашу раздевалку, перед тем как мы вышли на поле. Ритм альбома Ашера «8701» рокотал в головах у всех. Я взглянул на Майкла Оуэна – от него исходила аура чистой, ничем не разбавленной концентрации на предстоящем деле. Потом посмотрел на Рио Фердинанда, Сола Кэмпбелла – на их лицах было спокойное, решительное выражение, а в глазах горел тот же огонь. Вот оно. Как это мы можем не выиграть сегодня вечером? Давай, Англия!

Ничего подобного я никогда прежде от нас не слышал. Шум отзывался эхом в туннеле, пока мы выстраивались в шеренгу перед матчем с Аргентиной. И в нем эвучали английские голоса – голоса футболистов. Это были не слова, а какие-то выкрики, порыкивания, подбадривающие друг друга – как будто нам предстояла самая настоящая битва. И с самого начала на поле действительно развернулась битва. Подкат Батистуты, выполненный сзади против Эшли Коула буквально на первой минуте игры, был просто ужасен. Если бы это произошло попозже, его бы наверняка удалили с поля. Не понимаю, как по-настоящему большой спортсмен мог себе позволить такой недостойный поступок. Перед началом игры мы говорили между собой о том, чтобы ничем не выказать Аргентине своего не­уважения. Нам хотелось при этом рассчитывать, что и они, со своей стороны, не проявят по отношению к нам ничего подобного. Однако эта выходка футболиста под номером 9 рассеяла все чары и очень многое сказала нам о точке зрения аргентинцев на данный матч. Да и не только нам – его откровенная грубость потрясла всех, кто присутствовал на стадионе, как игроков, так и болельщиков. Причем тут Швеция? И причем то, что произошло четыре года назад? Равно как причем тут нога Бекхэма?! Нам бросили откровенный вызов с целью проверить, действительно ли у нас достанет сил его принять и противостоять ему. Атмосфера на стадионе «Купол» наэлектризовалась. Уверен, каждый болельщик сборной Англии мог ее ощутить, а каждый из наших игроков в этот момент, казалось, поднял голову и расправил плечи. Противостоять? Мы еще посмотрим, кто кому будет противостоять! Мне потребовалось больше времени, чтобы окончательно войти в игру, нежели моим товарищам по ко­манде. К тому времени, когда моя нога разогрелась в достаточной степени, чтобы перестать надоедать мне уколами боли, мы действовали уже по-настоящему хорошо, ничем не напоминая ту команду, которая меньше недели назад боролась сама с собой. В равной игре мы все-таки обладали инициативой, а особенно выделялся Ники Батт, который носился по всему полю постоянно ввязываясь в стычки и подгоняя нас вперед. Невзирая на счет 0:0, у нас уже возникло такое чувство, что сегодняшний вечер – наш. Оуэн Харгривз вскоре после начала матча получил травму и на его место вышел Тревор Синклер. В иной встрече это могло бы нарушить уже сложившийся ритм игры. Другому игроку могло бы понадобиться время, чтобы уловить темп матча на уровне чемпионата мира и подстроиться к нему, но только не Тревору. Вместо всего этого он сразу же, буквально в одно мгновение врубился в игру, и начал наседать на аргентинцев, терроризируя их опытных защитников вроде Плаценте и Пабло Сорина. Тревор был давно готов к такому выступлению. Это был его вечер, когда оказалось, что все те мили, проведенные им в «Боинге-747», когда он то входил в команду, то выбывал из нее и, наконец, снова попал и теперь оказался на поле, действительно стоило налетать.

Аргентина имела парочку неплохих возможностей для взятия ворот; у нас они были куда лучше. Майкл обманул всех в штрафной площадке и выстрелил мимо аргентинского вратаря Кавальеро. Я уже высоко подпрыгнул, будучи уверенным, что это гол, но мяч попал дальнюю штангу и отскочил в поле. Затем уже я сам оказался с мячом примерно в шести или семи ярдах от аргентинской штрафной площадки. Бить, пасовать или проходить вперед? Я хотел, чтобы мяч продолжал перемещаться, запутывая их оборону, и пробил на выход Майклу, который уже забегал за спину одного из аргентинских защитников, но внезапно для самого себя оказался на земле. Кто-то подбежал сзади и скосил меня, врезав по пяткам. Я даже понятия не имел, какой из аргентинских футболистов это сделал, но в любом случае был уверен, что сейчас назначат штрафной. Хорошее расстояние, да и расположение относительно ворот тоже для меня удобное. Я выкрикнул что-то, обращаясь к Пьерлуиджи Коллине, судье матча. Тот действительно определил данное нарушение против меня, но успел заметить и кое-что такое, чего я еще не подсек и что было гораздо важнее. На расстоянии в двадцать ярдов от меня мяч пролетел вперед и попал к Майклу Оуэну, а тот внезапно пробросил его мимо Почеттино, стоявшего сразу за линией штрафной площадке, и стал обегать того. Защитник выставил ногу, и Майкл, споткнувшись об нее, рухнул на газон позади соперника.

– Пенальти!

Уверен, что это слово выкрикнул я. И знаю, что точно так же поступил каждый болельщик сборной Англии. Едва увидев падение и акробатический кульбит Майкла, я знал, что Коллина тоже заметит случившееся и у него хватит храбрости дать одиннадцатиметровый. У этого арбитра достало выдержки, чтобы не остановить игру, когда я кричал ему по поводу фола против меня. А еще в голове на какую-то долю секунды возникло ощущение самого настоящего deja vu: выходит, я знал, что мне предстоит сегодня забить, разве не так? Я ведь говорил Виктории по поводу победного гола и возможности наконец-то разобраться с Симеоне и Сент-Этьенном. А может, вся эта сцена приснилась мне прошлой ночью? Или я мысленно увидел то что случилось с Майклом, непосредственно перед тем, как оно реально произошло? И так же быстро, как эти мысли появились у меня в голове, они тут же исчезли. Мне надо брать в руки мяч. Я должен стать тем человеком, который забьет. Где-то в нижней части живота возникло чувство, немного похожее на голод, – это был благоговейный страх, даже ужас. И хотя в моих ушах или мозгу не звучал никакой голос, но в то мгновение я хорошо понимал: «Все прочее, что я сделал в своей жизни, все, когда-либо случавшееся со мной, – все было ради этого».

Я знал, что Майкл будет готов сам пробить пенальти:

– Ты хочешь, чтобы это сделал я?

– Нет. Я сам.

И вот я стоял там, с мячом в руке, устанавливая его на точку. «Что я сказал? Что я наделал?»

Я был доволен, что сегодня судил Коллина. Он не из тех, кто позволит кому-то валять дурака или нарушать правила здесь, в Саппоро. Южноамериканские игроки великолепно умеют давить на противников, всячески запугивать их и выводить из себя. У меня имелись серьезные основания знать об этом лучше, чем большинству других, так что меня случившееся вовсе не удивило. А тем временем передо мной, а точнее, между мной и воротами из всех людей остались стоять только трое: судья, вратарь и Диего Симеоне. Я сделал два или три шага назад. Симеоне прошел возле самого мяча, направляясь прямо ко мне. Он остановился и протянул мне руку, будто ожидал, что я пожму ее. «Мне это надо? Ни в коем случае».

Я смотрел мимо него – сквозь него – на ворота, стараясь не замечать соперника. Затем, когда я повернулся, Батти и Скоулзи подошли сзади и оттащили Симеоне за штрафную. «Мои друзья. Это мне нравится».

Перед тем как разбежаться, я посмотрел вниз, на мяч. Все кругом затихло. А во мне все, наоборот, пульсировало, каждый нерв напрягся до предела. «Что здесъ происходит? Я не могу дышать...»

Помню, как я заставил себя дважды глубоко вздохнуть, чтобы попробовать успокоиться и взять себя в руки. Два последних пенальти, выполнявшиеся мною в составе «Юнайтед», я пробивал прямо по центру ворот, и вратари, ныряя в один из углов, оказывались полностью не у дел. «Тоже самое и теперь, Дэвид». Я слишком нервничал. И нервничал отнюдь не за себя самого, а за команду, в которой был капитаном. Никогда прежде я не чувствовал такой ответственности и такого напряжения. Я побежал на мяч, и послал его в направлении ворот, сколько было силы.

Есть.

Рев.

ЕСТЬ!

Не самый лучший одиннадцатиметровый удар из тех, которые вы видели. Но для меня и для всех нас он был в тот вечер абсолютно идеальным. Я разбежался, пробил по мячу и, зная чисто инстинктивно, что это гол, продолжил бежать к угловому флажку. Нервы, напряжение ситуации и четыре года воспоминаний – все это вмиг ушло. В первые несколько секунд, после того как мяч обосновался в сетке аргентинских ворот, и с трудом мог что-либо видеть из-за настоящего пожара фотовспышек, вспыхнувшего вокруг по всему стадиону. И по мере того как каждый такой маленький взрыв угасал на фоне неясно расплывшегося многоцветия трибун, он уносил с собою далеко в вечернее небо все, что со мной произошло, все, что было сказано или написано обо мне, начиная с той красной карточки в Сент-Этьенне. Лица моих родителей в «Хитроу», когда я вернулся в Англию, памятная фотография с моим перечеркнутым изображением, которая висела у входа в паб, злобный рык зрителей на «Эптон-Парке» и все прочее из этого страшного прошлого – все ушло, кончилось навсегда. Фильм, который так долго крутился в моей голове, остановился и замер. Насовсем. Даже пленка напрочь сгорела. Впервые за четыре года у меня в мозгах не вертелся этот сюжет.

Протянув руки вперед, я по-спринтерски мчался через газон по направлению к нашим болельщикам, а сборная команда Англии, все ее игроки в красных футболках изо всех сил старались перехватить меня, прежде чем я исчезну в толпе зрителей. Впрочем, я не желал никакой заварушки. Надо пережить это и играть дальше. Беда, случившаяся со мной в 1998 году, во многом помогла мне сделаться тем человеком, которым я стал, – капитаном сборной моей страны на следующем чемпионате мира 2002 года. Но теперь благодаря одному удару ноги все былое свалилось с моих плеч – навсегда. Поверьте, в тот момент я был уверен, что если бы я как следует подпрыгнул, то смог бы полететь. Но внезапно в воздух взмыл совсем не я, а чуть ли не полкоманды, и тут же ребята приземлились у меня на спине. Первым оказался Сол, за ним Тревор Синклер. Не обошлось и без Рио, который держал меня так крепко, что я потом с трудом смог отдышаться. Это был не только мой праздник. Это был праздник для нас всех. А затем, так же внезапно, как вспышка радости, пришло понимание того, что мы вовсе не находимся сейчас в ситуации «золотого гола». Аргентина готовилась начинать с центра. Минуту спустя должен был раздаться свисток, но только на перерыв, а не на окончание встречи. В раздевалке не было никаких криков. Атмосфера была спокойной, но заряженной, наэлектрилизованной – как будто помещение было недостаточно большим, чтобы вместить всю энергию, переполнявшую игроков. «Как было бы прекрасно, если бы мой гол стал победным!» Мы вышли на поле и продолжали во втором тайме оставаться такими же собранными, какими были до самого конца первого. На сей раз – никаких попыток играть на удержание счета, как это произошло в матче против Швеции, никакого отказа от борьбы за владение мячом и инициативой – во всяком случае, не в начале тайма. Мы пошли вперед, стремясь забить еще один гол. Английская четверка, действовавшая сзади, была непробиваема, словно кирпичная стенка. Наша следующая линия перехватывала пасы аргентинцев и затем мимо них посылала мячи вперед. Тэдди Шерингэм вышел вместо Эмиля Хески и почти забил. Если бы их вратарь Кавальеро не выбил кулаком удар Тэдди с лета, произведенный с линии штрафной площадки, после того как мы перевели мяч с одного фланга поля на другой, это был бы один из самых красивых голов, забитых когда-либо сборной Англии.

Лучшим игроком на поле был Ники Батт. Он демонстрировал фантастическое мастерство на этой огромной сцене. На тот момент у него не было гарантированного места даже в стартовом составе средней линии «Юнайтед», не говоря уже о сборной Англии, но сегодня ему представился шанс благодаря тому, что Стивен Джерард пропустил весь турнир из-за травмы. Ники – спокойный, тихий парень, с очень сдержанным, но от этого не менее глубоким чувством юмора. Он никогда не принадлежал к тем, кто готов сказать: посмотрите на меня, взгляните, что я могу сделать! Но здесь и сейчас, в матче против команды которую многие считали лучшей в мире, Ники управлял игрой, держа в руках (или, скорее, в ногах) все ее нити. Многие специалисты и просто поклонники футбола впервые увидели в Японии то, что мы в «Юнайтед» знали давным-давно.

В последние двадцать минут Аргентина прочно завладела мячом и начала играть всерьез. И дело было вовсе не в том, что они вдруг стали выглядеть особенно хорошо или заиграли здорово – аргентинцы просто вцепились в мяч и владели им в большей мере усилием воли, нежели мастерством или чем-то еще. Мы казалось, не могли остановить наступательного порыва соперников, который устремлял их вперед. «Пожалуйста, не забивайте». Я начинал чувствовать настоящую усталость – ведь это была только вторая моя игра с тех пор как я сломал ногу. Помню, как Свен приблизительно за десять минут до конца крикнул мне через все поле:

– Дэвид, ты в порядке?

Я ничего не ответил. Выражение моего лица говорило обо всем. «Даже не думайте снять меня. Я должен быть здесь, когда мы победим».

Себу Верона заменил в перерыве Пабло Аймар. Он выглядел единственным игроком, который мог что-то переменить в их пользу. Чем дольше продолжался этот тайм, тем дальше вперед он проникал а это означало, что наши игроки средней линии были вынуждены оттягиваться гораздо глубже в попытках остановить его. А закончили мы тем, что вся остальная команда буквально наступала пятками на носки ног наших четырех защитников. Аргентина то и дело била по воротам и навешивала мяч за мячом, и у них было несколько хороших возможностей сравнять счет.

Для болельщиков, наблюдавших за матчем дома, по телевизору, эта заключительная четверть часа должна была выглядеть невыносимой. Дэйв Симэн сделал несколько прекрасных сейвов. Сол и Рио продолжали смело бросаться под удары, блокируя попытки аргентинцев пробить в рамку. Это было потрясающее зрелище, но я хотел, чтобы оно поскорее кончилось. Я вместе с остальными парнями тоже изо всех сил старался защитить наши ворота, но в то же время жажда борьбы смешивалась с тайным желанием спрятаться с закрытыми глазами за каким-нибудь диваном, как это, наверное, делали в те минуты дома некоторые английские болельщики.

Когда прозвучал финальный свисток, ко мне подбежали Рио и Тревор. Это был просто великий момент. Для нас и для болельщиков. Я позвонил Виктории из туннеля примерно через полчаса после завершения матча. В тот момент я был не в состоянии выразить свои чувства словами и не мог толком расслышать ничего из тех полуфраз, которые она произносила. Моя жена сидела у своих родителей. У них там был полон дом родственников и друзей, причем сейчас все они кричали и пели где-то рядом. Позже я звякнул Дэйву Гарднеру, и тот сказал мне, что в Англии все сошли с ума. В данный момент он находился в центре Динсгейта, главной торговой улицы в Манчестере, сплошь застроенной магазинами. Дэйв сообщил, что сразу после окончания игры в Саппоро всякое автомобильное движение в этом районе прекратилось и повсюду царило бурное веселье. Дэйв никогда не видел ничего подобного. Поговорил я и с Саймоном, одним из ребят, работавших в моем агентстве SFX. Он был в Лондоне и оказался на площади Трафальгар-сквер. Там происходило то же самое – народное гулянье. Как и после каждой игры на чемпионате мира 2002 года, я связался с Гэри Невиллом. Он тоже был в весьма приподнятом настроении, и это притом, что сам Газ из-за травмы упустил свой шанс. В тот вечер я в первый и единственный раз услышал, как он сказал:

– Жаль, что меня там нет.

Гэри - командный игрок. Идеальный командный игрок. Он-то уж точно знал, что это означает - выиграть ответственный матч вроде встречи с Аргентиной Он любил участвовать в таких событиях. Я хотел услышать от него о том, какие события происходят у меня дома. А Гэри желал узнать во всех подробностях о том празднике, который продолжался в Японии.

Если бы мне было дано осуществить одно-единственное невозможное желание, как это бывает в сказках, я бы хотел ненадолго вернуться в Англию через минуту после важной победы в кубке мира или на европейском чемпионате, увидеть своими глазами как люди празднуют успех, и присоединиться к ним. Мне хотелось бы получить свою толику всего того возбуждения и восторга, которые вспыхивают по всей Англии когда мы забиваем гол, увидеть скачущих от радости людей, ощутить объятия незнакомцев – в Лондоне, Манчестере, Бирмингеме, Ньюкасле – короче, всюду. Я это обожаю.

Да и здесь, в Саппоро, я ни за что не хотел покидать поле. Пока на стадионе еще оставался хоть один игрок сборной Англии или даже один английский болельщик, мне хотелось быть рядом и праздновать успех вместе с ними. В конце концов я все-таки прошел к туннелю, чтобы дать телевизионное интервью и затем отправился в раздевалку. Я оказался последним, кто туда вернулся. Ко мне подошли Терри Бирн и Стив Слэттери, чтобы обнять и поздравить. Уж они-то знали совершенно точно, что означал для меня сегодняшний вечер. Свен-Горан Эрикссон пожал мне руку. Он понимал, чем являлся для команды сегодняшний успех. А музыка из альбома Ашера снова заполняла все своим могучим ревом. Рио возглавлял цепочку танцоров посреди помещения, пинками отбрасывая с дороги разбросанные повсюду футболки, бутсы и наколенные щитки. Мне бы хотелось, чтобы мы могли встретиться с Бразилией на следующий день. Или даже в тот же самый вечер. Мы чувствовали

себя настолько сильными, что казались самим себе непобедимыми. Да еще плюс возбуждение и душевный подъем, которые действовали не хуже заправского допинга. Свято уверен, что мы бы победили и бразильцев, и кого угодно. Атмосфера в раздевалке после победы над Аргентиной порождала такое чувство, что сборная Англии неукротима.

Когда мы вернулись в гостиницу, родители уже ждали меня. Они приходили в Японии на каждую игру. Мама была вся в слезах – именно это мне и требовалось сейчас, чтобы стряхнуть с себя напряжение и неумного очухаться, – да и папе, думается, тоже пришлось сдерживать слезы:

– Я так горжусь тобой, сынок!

Тони Стивенс тоже смог пробиться к нам после этого матча. Он ведь не только агент, работающий в футбольном бизнесе, но и заядлый болельщик этой игры, который, как и все другие фанаты сборной Англии, собравшиеся в этот вечер на стадионе «Купол», получил сегодня огромное удовольствие. Тони подошел и обнял меня:

– Это было просто невероятно, Дэвид! Кто опишет твою жизнь?

Помещение, приготовленное для нас, было очень японским – большая, бледно-серая комната с пустыми стенами, большие прямоугольные столы, застланные белыми скатертями, еда и напитки разложены и расставлены таким образом, чтобы люди сами брали себе то, что им по душе. По правде говоря, мы представляли себе большой прием несколько иначе. Правда, к этому времени дала себя знать усталость, особенно после того, как мы все позволили себе бутылку-другую пива. Некоторые из ребят рано отправились спать, особенно те, кого не ждала семья. Остальные медленно погружались в полусонное состояние, а пока что бродили вместе выпив несколько бокалов вина и провозглашая тосты за прекрасный счет: Англия- 1, Аргентина-0!

Всюду, куда бы мы ни пошли тем летом, нас сопровождали группы японцев. Они делали все мыслимое и немыслимое, чтобы мы чувствовали себя, как дома, - насколько это вообще возможно в стране, которая так отличается от нашей. А у себя в гостинице я получал буквально мешки открыток и писем от японских болельщиков: «Желаем удачи, Бекхэм! Желаем удачи Англия! Мы очень счастливы, что вы находитесь здесь в нашей стране». Мы чувствовали, что должны дать им хоть что-то взамен и изыскать способ сказать всем этим людям теплые слова благодарности.

У меня состоялся разговор с Полом Барбером из английской федерации футбола и я предложил организовать встречу с местными школьниками, что показалось всем хорошей идеей. Назавтра, после легкой тренировки, для нас с Рио такую встречу действительно устроили - и совсем недалеко от того места, где остановилась команда. Мы считали, что с нашей стороны это будет красивый жест – поболтать с детьми, многие из которых неплохо говорили по-английски, и оставить им на память несколько комплектов формы английской сборной и другие сувениры. И вот мы вместе с Рио зашли в зал, где нас терпеливо ждали сотни опрятных мальчиков и девочек, сидевших ровными рядами. Но едва только они заметили нас, все прямо взорвалось. Это было прекрасно, и мы с Рио, насколько мне кажется, получили от этих нескольких часов непринужденного общения столько же неподдельного удовольствия, как и дети.

Было бы здорово воспользоваться подъемом, возникшим в результате победы над Аргентиной, чтобы на его волне сразу же нокаутировать очередного серьезного противника. Вместо этого нам пришлось почти неделю ждать встречи с Нигерией – последней на групповой стадии. В этой встрече мы не были обязаны побеждать, чтобы пройти дальше. Эти пять дней оказались достаточно длинным периодом для того, чтобы мы потеряли часть вдохновения, обретенного в пятницу вечером. Победив фаворитов турнира, мы внезапно очутились в положении, когда имели возможность позаботиться о других проблемах, которые могли возникнуть на нашем пути, и спокойно думать о предстоящей встрече, рассчитывая не очень-то проливать пот. Правда, как потом оказалось, пот был именно тем, чего в среду днем на стадионе в Осаке оказалось действительно в достатке.

Мы начали матч с Нигерией с намерением победить. Финишировав первой в своей группе, наша команда могла рассчитывать, что, вероятно, ей не доведется противостоять Бразилии раньше финала и что мы не окажемся вынужденными играть с ними в тех условиях, к которым пришлось готовиться в Осаке. О здешней необычайной жаре много говорили еще но время подготовки к турниру. Ожидалось, что игры, начинающиеся в середине дня, будут весьма трудными, особенно против неевропейских команд, которые привыкли выступать при температуре 35 градусов и выше. Тем не менее, ни один из нас не понимал до конца, насколько это будет трудно, пока мы не вышли на поле разминаться в день встречи. Ребята один раз пробежали, не напрягаясь, по газону туда и обратно, после чего все разом посмотрели друг на друга: «И как это мы будем играть в этом пекле?»

Страшная жарища стояла перед нами, как стена. Ни малейшего дуновения ветерка. Пот катился с тебя градом, уже когда ты просто стоял, озираясь по сторонам и поглядывая на трибуны. В такую жару возникает некое чувство, похожее на клаустрофобию. Воздух становится плотным и тяжелым, ты словно завернут в него, как в кокон, и эта обертка не дает тебе дышать. Мы знали, что Нигерия умеет играть в футбол, но у меня не возникало ни малейших сомнений, что мы их победим. Беспокоился я только о том, что мы не сумеем победить те условия, в которых должна была проходить игра.

Это была такая встреча, в которой у нас ни на минуту не возникало чувство, что мы проиграем. Но чем дольше она продолжалось, тем сильнее было и ощущение, что выиграть ее нам тоже никогда не удастся. Девяносто минут тяжкого труда миновали. Мы закончили этот матч по нулям и проходили дальше, получив в следующем круге в качестве противника Данию. Больше тут не о чем было говорить; игроки сидели в раздевалке, заливая в рот воду, но горло у них было слишком сухим, чтобы ее проглотить. Сам матч остался в моей памяти каким-то мутным, расплывчатым пятном. Вот что я помню четко, так это наше самочувствие в течение многих последующих часов – мы были выжатыми почище любого лимона и иссушенными до предела, причем как физически, так и психически. На следующие несколько дней мы все погрузились в состояние какого-то изнеможения. Но мы ни на минуту не сомневались в себе, хоть и знали, что дома, в Англии, кое-кто задавался вопросом, а не был ли аргентинский успех одноразовым. Наша команда финишировала в группе F второй, позади Швеции. Но действительно ли Англия играла достаточно хорошо, чтобы теперь идти и идти вперед?

Разговоры с Викторией и Бруклином помогали мне поддерживать в себе запал. Я скучал без своей семьи. В моем гостиничном номере установили видеофон, и я мог теперь беседовать с Викторией лицом к лицу – ведь когда у твоей жены семь месяцев беременности, ты хочешь знать о каждом ударе малыша в живот и о каждом ее приступе боли. У нас было много чего сказать друг другу, даже если бы мы не говорили ни словечка о матчах, которые я проводил в Японии. Время, посвященное телефонным разговорам с домом, было паузой, позволявшей отдохнуть от футбола и от напряженности. Я даже смог по видеофону увидеться и потолковать с Бруклином: он сидел перед объективом, болтая со мной или хвастаясь своим новым велосипедом, на котором потом разъезжал по всей спальне.

Меня одолевали плохие предчувствия насчет встречи с Данией. Возможно, их причиной явилось истощение – в том числе психологическое – после невыносимой жары в Осаке, но я думаю, тут было и кое-что другое, более серьезное. Мы знали, что в случае победы нас, вероятно, ждет игра с Бразилией, и все уже как бы заглядывали вперед и оценивали эту перспективу, хотя сначала нам еще предстояла встреча с Данией, которую требовалось обыграть, чтобы пройти дальше. Датчане представляли собой хорошо организованную и физически крепкую команду. Почти все игроки ее сборной выступали сейчас в Англии или, по крайней мере, успели там поиграть на протяжении своей карьеры. Я опасался, что ситуация может оказаться похожей на наш первый матч в группе против Швеции, когда хорошее знакомство наших противников с английскими футболистами и их манерой игры пошло им на пользу, но нисколько не помогало нам. С другой стороны, я верил в нынешнюю команду Англии, верил, что у нас есть реальный шанс осуществить в 2002 году то, чего не удавалось сделать с 1966-го. Недоставало только уверенности, что в субботу днем мы будем в надлежащем расположении духа, дабы превратить свои потенциальные возможности в конкретный результат.

Непосредственно перед этой встречей я огляделся вокруг и понял, что ошибался. Мы были настолько же готовы биться с Данией, как незадолго до этого – с Аргентиной. Лица игроков и язык их тел говорили только о хорошем: никакого страха, никаких отвлечений, ни какой напряженности. Каждый был сосредоточен на игру и ждал начального удара с центра поля, будучи, пожалуй, более спокойным и непринужденным, чем мне когда-либо доводилось видеть сборную Англии. «Ниигата» была очередным новым для нас стадионом, но ребята выглядели так, словно единственной тренировки, проведенной на его поле накануне вечером, оказалось достаточно, чтобы они почувствовали себя здесь, как дома. Подобный настрой у игроков уже сам по себе прекрасен и меняет жизнь. Ты смотришь на своего напарника по команде и видишь, что он полностью готов к борьбе, а это помогает и тебе лучше нацелиться на предстоящее сражение. Точно таким же образом влияет на тебя контакт с другим коллегой по команде, который стоит рядом с первым. А к тому моменту, когда чей-то взгляд падает на тебя, ты и сам излучаешь максимум уверенности в себе и в успехе общего дела. Это и есть та энергия, которая проносится по раздевалке в последние минуты перед началом удачного матча. И в этот день я знал, что мы полностью готовы.

Когда мы шли через туннель и выходили на поле, я поймал себя на том, что смотрю не на своих товарищей по команде, а на футболистов Дании. По тому, как они шагали, бросая по сторонам нетерпеливые взгляды, можно было ощутить, насколько они нервничают. Возможно, это и не был страх в чистом виде, но нечто очень похожее – полное отсутствие веры в себя. Мы обладали психологическим преимуществом. Жесткие парни вроде Томаса Гравесена и Стига Тофтинга решительно топали ногами и что-то рычали себе под нос, как будто изо всех сил старались показать, что они не лыком шиты. Но их поведение всего лишь подчеркивало то, что многие другие датские игроки будто уже спеклись и вообще слабо представляют, куда они движутся. Я был не единственным, кто это заметил. Пока мы разминались, Рио негромко спросил у меня:

– Ну, и как тебе это? Похоже, они малость перепуганы.

Думается, мы победили Данию раньше, чем начали игру с центра. И это оказалось совсем неплохо, особенно если учесть, что сегодня был единственный раз за все лето, когда травма действительно причиняла мне огорчения в процессе игры. Вроде бы до сих пор моя нога вела себя всё лучше и лучше, и я это чувствовал чуть ли не с каждым днем. Против Дании я решил обуть бутсы с шипами обычной длины. Поле на «Ниигате» заливал дождь, так что фактически у меня не было никакого выбора. До сего времени основной дискомфорт ощущался в верхней части плюсны, но в тот вечер у меня болела вся нижняя часть стопы. Возникало такое ощущение, словно каждый раз, когда я сильно отталкивался от земли, чтобы протолкнуть мяч вперед или ударить по нему, а также когда вращал сло­манным местом, пробуя резко повернуть ногу, в трав­мированное место вонзались гвозди – мелкие, но ост­ренькие.

Впрочем, боль в ноге не мешала мне по-настоящему наслаждаться игрой. Особенно фантастическими выдались первые двадцать минут. Мы играли так, будто нас ничто в мире не заботило, – даже на важнейшем турнире в такой встрече, где действует принцип «победитель получает всё». Через пять минут после начала я подавал угловой и Рио удачно подставил голову, но никто не был уверен до самого конца, что из этого получится гол, поскольку мяч попал в штангу, затем, отскочив от нее, отлетел еще и от их вратаря, чтобы, наконец, ткнувшись в Эмиля Хески, закатиться в сетку. Я даже думал в тот момент о возможности чуть ли не претендовать на соавторство. Но сейчас я действительно доволен, что замедленный видеоповтор всей ситуации отдал указанный гол Фердинанду. Он просто отличный парень, с которым приятно иметь дело в раздевалке и на поле, а в этом чемпионате мира Рио действовал просто фантастически. Попадание в список игроков, забивших гол, явилось на самом деле лишь наименьшим из того, что он заслужил в это лето.



Поделиться:




Поиск по сайту

©2015-2024 poisk-ru.ru
Все права принадлежать их авторам. Данный сайт не претендует на авторства, а предоставляет бесплатное использование.
Дата создания страницы: 2019-07-14 Нарушение авторских прав и Нарушение персональных данных


Поиск по сайту: