Человек-дерево и человек-животное




Исходный для России тип Эроса, как было это — в Древней Руси, старозаветной. Фактов у нас почти нет, ибо и так уж мало дошло («мало слов доходит до меня», по словам Пимена-летописца) из минувшего, а про это — вообще ничего, ибо эта сфера — табу для письменного слова, разве что косвенное просочится. Так что единственный путь нам остается: домыслы и реконструкция на основе некоторых зацепок.

Тип поселения — деревня. Дом из дерева, изба, сруб — что это для Эроса значит? Юрта кочевья — из шкур и кошмы; пища — из животных: мясо, молоко; тепло и свет — от сала и жира их. И человек живет в шкуре животного — и в нем животная, низовая душа, естественно, развитее — и плотская жизнь: глаза черные, страстные, тело полом сочится, ибо животные все — половы. Потому видеть женщины, даже куска тела ее — не может: возгорается! — и чтоб предохраниться от повсюминутного истечения и сгорания, женщину — с глаз долой: чадрой-паранджой снизу доверху она прикрыта, включая и лицо, и верхнее отверстие — рот. Жилье из дерева говорит о ближайшем соседстве не с животным, а растительным царством. Изба по В. Далю: «истопка, истпка, истба, изба». Значит: и стены из дерева, панцирь, шкура человеческая — и нутро: огонь — свет и тепло — тоже деревянный, а не жирно-сальный. Значит, излучает из себя лучина — луч, свет солнечный, воздушный, горний (тогда как свет от жира-сала — свет утробный, огонь гееннский, адски-сковородочный). Дерево в сродстве с человеком — тем, что вертикально: от земли к солнцу тянется, есть срединное царство между небом и землей, и крона его = голова, а ноги = корни. И его жизнь — неподвижное вырастание во времени, сосредоточение — податливость и самоотдача. Соответственно, и человек, в лесу, от леса, при дереве и деревом живущий (тот, что лыком шит), — более светло-воздушен, чем земен; ритм его жизни более связан со временем и циклами: ведь если животное всегда равно себе — один вид имеет, то дерево — то земно и сочится, то голо, и лишь еле-еле душа в теле теплится под корой: долготерпение ему пристало, чтоб когда-то еще стать атаманом... — ждать своего часа.

Животное само движется, а мир стоит. Для дерева наоборот: все кругом исполнено движения, а оно незыблемо — зато чутко ветры слышит, тогда как животное полно собой, себя, свое нутро в основном слышит, эгоистично.

Дерево бесполо: особь здесь не чуется именно как половинка — полом (как самец и самка животного), но, с одной стороны, — самостоятельно, само собой прожить может «среди долины ровным на гладкой1 высоте» (недаром в народе похвальное слово: «самостоятельный мужчина», да и женщина тоже — «свой парень»); а с другой стороны, — как член множества: рощи, леса — т.е. артели, общины, мира. Итак, это от дерева добродетели русского человека: «стойкий характер», «терпение» (тогда как у западных народов — деятельный характер, у южных — бурный, нетерпеливый) и «ясный ум» = светлоокость, глаза озерные — круглые, чистые, тогда как у кочевых — черные, раскосые: в бока мира и вниз, как у животных, глядящие — траву искать, землю высматривать. А лесным — вверх глядеть: птицу на ветвях стрелять.

1«На гладкой высоте»! Даже высь — уширена, оравнинена, по-русски.

И от дерева — в русском человеке и женщине верх важнее низа: лицо, глаза, «плечь широкая», «грудь высокая», белая, шелест умной речи; у русской деревенской красавицы верх разодет разнообразно, а низ — длинной, монументальной, как ствол — без особых штучек, толстой, как кора, тканью прикрыт. У женщины же южной (у народов ислама, Индии и тропиков), когда она убирает тело для танца = ритуального продвижения по космосу, — живот и бедра становятся средоточием: гибкость и змеиность их движений, и пластика рук и шеи (подвижность шеи не на вращательные, а на горизонтальные движения — фигура «чурек») — как щупальца для обволакиванья, притягиванья и втягиванья в cредоточие.

В русском же танце основная фигура, что делает женщина, это — плыть: «сама-то величава, выступает словно пава». То есть под покровом лапидарного низа ногами незаметно перебирает (в южном танце — как раз движение ног и живота должно быть заметно), зато активен верх: руки в боки или скрещены — как ветви деревьев на ветру живут.

Народы умеренной полосы — не лесные, а земледельческие, степные — в танце являют трудовую гибкость: на полевой работе юбки подоткнуты, приподняты, ноги до колен видны, и руки до плеч обнажены, все же остальное — как щитом прикрыто. В пляске все равномерно подвижно: и верх, и центр, и низ. И в одежде все эти три точки равномерно расчленены и подчеркнуты. Низ — сапожки, носочки, чулки; центр нижний: юбки — верхняя, нижние, кружева, панталоны; центр срединный: пояса, престилки, передники. Центр верхний — корсеты, лифы... Верх: лифы, воротнички, ленты, пуфы, перчатки, короны, обода, шляпы, перья. То есть все тело по частям разбито — как земля на парцеллы, — и все формы, все множество форм, вещей выделено, подчеркнуто, отгранено, отполировано — как детали, из которых машина, механизм составляется. И все фигуры танца — для выявления то одной, то другой части — детали: показ и смотр их мастерства — что делать умеют.

<...>

Значит, у дерева — полифония вечности и времени: на фоне, по канве бессмертия жизнь-смерть ткет свои детские узоры. Дерево — и бог, и человек: и идея, и воплощение. Оно — богочеловек, в то время как животное имеет полифонию двух циклов времени (а не времени и вечности), двух жизнесмертей — и не дает прямых выходов, ближних подступов к ощущению вечности и бесконечности, как это дает дерево и лес. Потому круг представлений — именно круг — у кочевых народов связан с острым ощущением начала и конца, пределов; и так как высоте человеческого духа отведено пребывать внутри этих пределов, она там развертывается как интенсивность, бурность жизни, огненность крови и страстей: чтобы успеть за жизнь сжечь бесконечность — в этих границах, спалить вечность — в отведенном времени.

Ритм жизни древесных народов — спокойный, неторопливый: спешить некуда, пределов нет, есть выходы...

Если Эрос кочевника требователен и настырен, ибо его варианты: либо в одном ритме времени, либо в другом, но совершись, уложись, послужи мне, — то Эрос древлянина в контрапункте времени и вечности — в этом диапазоне располагается: значит, нет настойчивости, не колотит кровью в виски: сейчас или никогда! — но знает, что его время никогда не уйдет, так что может и вовсе не совершиться за время жизни человека...

 

 





©2015-2017 poisk-ru.ru
Все права принадлежать их авторам. Данный сайт не претендует на авторства, а предоставляет бесплатное использование.

Обратная связь

ТОП 5 активных страниц!