Сюжет и композиция романа




Драматически-напряженный стиль пушкинских пове­стей с присущей им стремительностью завязки, быстрым развитием сюжета, характеристикой героев непосредст­венно в действии особенно привлек Толстого в дни, когда он начал работу над «живым, горячим» романом о совре­менности.

И все же объяснить своеобразное по стилю начало романа одним внешним пушкинским влиянием нельзя. Стремительная завязка «Анны Карениной», ее напряжен­ное сюжетное развитие,— все это художественные сред­ства, неразрывно связанные с содержанием произведения. Средства эти помогли писателю передать драматизм су­деб героев.

Не только самое начало романа, но весь его стиль связан с живым и энергическим творческим принципом, четко сформулированным Толстым — «введение в дей­ствие сразу».

Всех без исключения героев своего широкого много­планового произведения Толстой вводит без предвари­тельных описаний и характеристик, в обстановке острых жизненных ситуаций. Анну — в момент ее встречи с Вронским, Стиву Облонского и Долли в ситуации, когда обоим кажется, что их семья рушится, Константина Ле­вина — в тот день, когда он пытается сделать предло­жение Кити.

В «Анне Карениной» — романе, действие которого осо­бенно напряженно, писатель, вводя в повествование одного из героев (Анну, Левина, Каренина, Облонского), концентрирует свое внимание именно на нем, посвящает подряд несколько глав, многие страницы преимуществен­ной характеристике этого героя. Так, Облонскому посвя­щены I—IV, Левину — V—VII, Анне — XVIII—XXIII, Каренину — XXXI—XXXIII главы первой части рома­на. Причем каждая страница этих глав отличается изу­мительной емкостью характеристики героев.

Едва только Константин Левин успел переступить порог московского Присутствия, как писатель уже по­казал его в восприятии привратника, чиновника При­сутствия, Облонского,— потратив на все это лишь не­сколько фраз. Всего на нескольких первых страницах романа Толстой сумел показать взаимоотношения Стивы Облонского с женой, детьми, слугами, просительницей, часовщиком. Уже на этих первых страницах характер Стивы живо и многогранно раскрыт в множестве типи­ческих и в то же время неповторимо индивидуальных черт.

Следуя в романе пушкинским традициям, Толстой замечательно развивал, обогащал эти традиции. Великий художник-психолог нашел множество новых своеобразных средств и приемов, позволяющих совместить подробный анализ переживаний героя с пушкинским целеустремлен­ным развитием повествования.

Как известно, «внутренние монологи», «психологи­ческий комментарий» — специфически толстовские ху­дожественные приемы, посредством которых писатель с особенной глубиной раскрывал внутренний мир героев. Эти тонко-психологические приемы насыщены в «Анне Карениной» таким напряженным драматическим содержа­нием, что обычно не только не замедляют темпа повест­вования, а усиливают его развитие. Примером этой свя­зи между тончайшим анализом чувств героев и остро­драматическим развитием сюжета, могут служить все «внутренние монологи» Анны Карениной.

Охваченная внезапной страстью, Анна пытается бежать от своей любви. Неожиданно, раньше намеченного срока, она уезжает из Москвы домой в Петербург.

«Ну что же? Неужели между мной и этим офицером-мальчиком существуют и могут существовать какие-нибудь другие отношения, кроме тех, что бывают с каждым знакомым?» Она презрительно усмехнулась и опять взя­лась за книгу, но уже решительно не могла понимать того, что читала. Она провела разрезным ножом по стеклу, потом приложила его гладкую и холодную поверхность к щеке и чуть вслух не засмеялась от радости, вдруг беспричинно овладевшей ею. Она чувствовала, что нервы ее, как струны, натягиваются все туже и туже на какие-то завинчивающиеся колышки. Она чувствовала, что глаза раскрываются больше и больше, что пальцы на руках и ногах нервно движутся, что внутри что-то давит ды­ханье и что все образы и звуки в этом колеблющемся полумраке с необычайною яркостью поражают ее» [18, 107].

Внезапное чувство Анны развивается стремительно, на наших глазах, и читатель со все возрастающим волне­нием ждет, чем разрешится борьба в ее душе.

Внутренний монолог Анны в поезде психологически подготовил ее встречу с мужем, во время которой ей впер­вые бросились в глаза «хрящи ушей» Каренина.

Приведем еще пример. Алексей Александрович, ко­торый удостоверился в неверности жены, мучительно размышляет над тем, что предпринять, как найти выход из создавшегося положения. И здесь детальный психоло­гический анализ и мастерство живого сюжетного развития неразрывно связаны между собой. Читатель пристально следит за течением мыслей Каренина не только потому, что Толстым тонко анализируется психология чиновника-бюрократа, но и потому, что от решения, к которому он придет, зависит дальнейшая судьба Анны.

Точно так же, вводя в диалоги между героями романа «психологический комментарий», раскрывающий тайный смысл слов, мимолетных взглядов и жестов героев, пи­сатель, как правило, не только не замедлял повество­вания, но сообщал развитию конфликта особенную на­пряженность.

В главе XXV седьмой части романа между Анной и Вронским вновь заходит тяжелый раз­говор о разводе. Именно благодаря психологическому комментарию, внесенному Толстым в диалог между Анной и Вронским, стало особенно наглядно, как стремительно, с каждой минутой назревает разрыв между героями. В оконча­тельной редакции этой сцены (19, 327) психологический комментарий еще более выразителен и драматичен.

В «Анне Карениной», ввиду большей драматической напряженности всего произве­дения, связь эта стала особенно тесной и непосредственной.

Стремясь к большему лаконизму повествования, Тол­стой нередко от передачи мыслей и чувств героев в их непосредственном течении переходит к авторскому, более сгущенному и краткому их изображению. Вот, например, как рисует Толстой состояние Кити в момент ее объясне­ния с Левиным.

«Она тяжело дышала, не глядя на него. Она испыты­вала восторг. Душа ее была переполнена счастьем. Она никак не ожидала, что высказанная любовь его произ­ведет на нее такое сильное впечатление. Но это продол­жалось только одно мгновение. Она вспомнила Вронского. Она подняла на Левина свои светлые, правдивые глаза и, увидав его отчаянное лицо, поспешно ответила:

— Этого не может быть... простите меня» [18, 52].

Так на всем протяжении романа «Анна Каренина» психологический анализ, всестороннее исследование ди­алектики души Толстой постоянно совмещает с живостью сюжетного развития. Прибегая к терминологии самого писателя, можно сказать, что в «Анне Карениной» острый «интерес подробностей чувств» постоянно сочетается с захватывающим «интересом развития событий». В то же время нельзя но отметить, что сюжетная линия, связан­ная с жизнью и исканиями Левина, развивается менее стремительно: главы, драматически напряженные, не­редко сменяются спокойными, с неторопливым, медли­тельным развитием повествования (сцены косьбы, охоты эпизоды счастливой семейной жизни Левина в деревне).

А. С. Пушкин, рисуя многогранные характеры своих героев, использовал иногда прием «перекрестных харак­теристик» (например, в «Евгении Онегине»).

В творчестве Л. Толстого эта пушкинская традиция получила широкое развитие. Известно, что, показывая своих героев в оценке и восприятии различных персо­нажей, Толстой достигал особой правды, глубины и мно­гогранности изображения. В «Анне Карениной» прием «перекрестных характеристик» постоянно помогал ху­дожнику, кроме того, создавать ситуации, полные остро­го драматизма. Вначале Толстой описывал, например, поведение Анны и Вронского на московском балу в ос­новном от своего лица. В окончательной редакции мы увидели героев сквозь призму восприятия влюбленного Вронского, похолодевшей от ужаса Кити.

Изображение напряженной атмосферы скачек также связано с использованием Толстым этого приема. Опас­ную скачку Вронского художник рисует не только от своего лица, но и сквозь призму восприятия взволно­ванной, «компрометирующей» себя Анны.

За поведением Анны на скачках, в свою очередь, на­пряженно следит внешне спокойный Каренин. «Он опять вглядывался в это лицо, стараясь не читать того, что так ясно было на нем написано, и против воли своей с ужасом читал на нем то, чего он не хотел знать» [18, 221].

Внимание Анны сосредоточено на Вронском, тем не менее, она невольно задерживает внимание на каждом слове, жесте своего мужа. Измученная лицемерием Ка­ренина, Анна улавливает черты лакейства и карьеризма в его поведении. Присоединив к авторской характеристике Каренина оценку его Анной, Толстой усилил как дра­матизм, так и обличительное звучание эпизода.

Таким образом, в «Анне Карениной» своеобразно толстовские, тонко психологические приемы проникно­вения в характеры (внутренний монолог, прием взаим­ных оценок) служат вместе с тем средством напряжен­ного «живого и горячего» развития действия.

Подвижные «текучие» портреты героев Толстого во многом противоположны пушкинским. Однако за этой противоположностью и здесь обнаруживаются некото­рые общие черты. В свое время Пушкин, оттачивая свой реалистически-достоверный, живой стиль повествова­ния, иронизировал над пространными и статичными опи­саниями современных ему беллетристов.

Портреты своих героев Пушкин, как правило, рисо­вал в действии, в связи с развитием конфликта, раскры­вая чувства героев посредством изображения их поз, жестов, мимики.

Все приведенные характеристики поведения и внеш­ности персонажей лишены статичности, описательности, не замедляют действия, а способствуют развитию конф­ликта, непосредственно связаны с ним. Подобные живые, динамичные портреты занимают в прозе Пушкина го­раздо большее место и играют большую роль, чем не­сколько обобщенно-описательных характеристик[7,49].

Толстой был гениальным новатором в создании порт­ретных характеристик. Портреты и его произведениях, в отличие от скупых и лаконичных пушкинских, текучи, отражают сложнейшую «диалектику» чувств героев. В то же время именно в творчестве Толстого получили высшее развитие пушкинские принципы — драматизм и дина­мичность в обрисовке облика персонажей, пушкинская традиция — рисовать героев в живых сценах, без по­мощи прямых характеристик и статичных описаний. Толстой, так же как в свое время Пушкин, резко осу­дил «ставшую невозможной манеру описаний, логично расположенных: сначала описания действующих лиц, даже их биографии, потом описание местности и среды, а потом уже начинается действие. И странное дело,— все эти описания, иногда на десятках страниц, меньше знакомят читателя с лицами, чем небрежно брошенная художественная черта во время уже начатого действия между вовсе неописанными лицами» [8, 312].

Искусство текучего динамичного портрета позволило Толстому особенно тесно связать характеристики героев с действием, с драматическим развитием конфликта. В «Анне Карениной» такая связь особенно органична.

И в этом отношении Толстому-портретисту Пушкин более близок, чем такие художники, как Тургенев, Гон­чаров, Герцен, в произведениях которых прямые харак­теристики персонажей не всегда слиты с действием.

Глубоки и многообразны связи стиля Толстого со стилем Пушкина.

История создания «Анны Каре­ниной» свидетельствует о том, что не только в годы своей литературной юности, но и в период наивысшего твор­ческого расцвета Толстой плодотворно черпал из источ­ника национальных литературных традиции, развивал и обогащал эти традиции. Мы пытались показать, как в 70-е годы, в переломный период творчества Толстого, опыт Пушкина содействовал эволюции художественного метода писателя. Толстой опирался на традиции Пуш­кина-прозаика, идя по пути создания своего нового сти­ля, для которого характерно, в частности, сочетание глубокого психологизма с драматически-целеустремлен­ным развитием действия.

Знаменательно, что в 1897 г., говоря о народной ли­тературе будущего, Толстой утверждал «все те же три пушкинские принципа: «ясность, простоту и краткость»[1,72], как важнейшие принципы, на которых должна быть основана эта литература.

 

 

Своеобразие жанра

 

Своеобразие жанра «Анны Карениной» состоит в том, что в романе этом объединены черты, свойственные нескольким видам романного творчества. Он заключает в себе прежде всего особенности, характеризующие семейный роман. История не­скольких семей, семейные отношения и конфликты выдвинуты здесь на первый план. Не случайно Толстой подчеркивал, что при создании «Анны Карениной» им владела мысль семейная, в то время как, работая над «Войной и миром», он хотел во­плотить мысль народную. Но вместе с тем «Анна Каренина» — это не только семейный роман, но и роман социальный, психо­логический, произведение, в котором история семейных отно­шений тесно соединяется с изображением сложных обществен­ных процессов, а обрисовка судеб героев неотделима от глубокого раскрытия их внутреннего мира. Показывая движе­ние времени, характеризуя становление нового социального порядка, образ жизни и психологию различных слоев общества, Толстой придавал своему роману черты эпопеи.

Воплощение семейной мысли, социально-психологическое повествование, черты эпопеи — это не отдельные «слои» в ро­мане, а те начала, которые предстают в своем органическом синтезе. И так же как социальное постоянно проникает в обрисовку личных, семейных отношений, так изображение индивидуальных стремлений героев, их психологии во многом обусловливает эпопейные черты романа. Сила созданных в нем характеров определена яркостью воплощения в них своего, личного и одновременно выразительностью раскрытия тех социальных связей и отношений, в которых они существуют.

Блистательное мастерство Толстого в «Анне Карениной» вызвало восторженную оценку выдающихся современников писателя. «Граф Лев Толстой, — писал В. Стасов, - поднялся до такой высокой ноты, какой еще никогда но брала русская литература. Даже у самих Пушкина и Гоголя любовь и страсть не были выражены с такой глубиною и поразительною прав­дой, как теперь у Толстого». В. Стасов отмечал, что писатель умеет «чудною скульпторскою рукою вылепить такие типы и сцены, которых до него никто не знал в целой нашей литературе... «Анна Каренина» останется светлой, громадной звездой навеки веков!»[6,142]. Не менее высоко оценивал «Каренину» и Достоевский, рассматривавший роман со своих идейных и творческих позиций. Он писал: «Анна Каренина» есть совершенство как художественное произведе­ние... и такое, с которым ничто подобное из европейских ли­тератур в настоящую эпоху не может сравниться»[7,91].

Роман был создан как бы па рубеже двух эпох в жизни и творчестве Толстого. Еще до завершения «Анны Карениной» писателя увлекают новые социальные и религиозные искания. Известное отражение они получили в нравственной философии Константина Левина. Однако вся сложность проблем, занимав­ших писателя в новую эпоху, вся сложность его идейного и жизненного пути широко отражены в публицистических и ху­дожественных произведениях писателя восьмидесятых — девя­тисотых годов.

 

 

Заключение

Толстой называл «Анну Каренину» «романом широким, свободным».В основе этого определения – пушкинский термин «свободный роман». В «Анне Каренине» нет лирических, философских или публицистических отступлений. Но между романом Пушкина и романом Толстого есть несомненная связь, которая проявляется в жанре, в сюжете и в композиции. Не фабульная завершенность положений, а «творческая концепция» определяет в «Анне Каре­ниной» выбор материала и открывает простор для развития сю­жетных линий.

Жанр свободного романа возникал и развивался на основе преодоления литературных схем и условностей. На фабульной за­вершенности положений строился сюжет в традиционном семей­ном романе, например, у Диккенса. Именно от этой традиции и отказался Толстой, хотя очень любил Диккенса как писателя. «Мне невольно представлялось,—пишет Толстой,—что смерть од­ного лица только возбуждала интерес к другим лицам и брак представлялся большей частью завязкой, а не развязкой интереса» [13.55].

Новаторство Толстого воспринималось как отклонение от нор­мы. Оно и было таким по существу, но служило не разрушению жанра, а расширению его законов. Бальзак в «Письмах о лите­ратуре» очень точно определил характерные особенности тради­ционного романа: «Как бы ни было велико количество аксессуа­ров и множество образов, современный романист должен, как Вальтер Скотт, Гомер этого жанра, сгруппировать их согласно их значению, подчинить их солнцу своей системы—интриге или герою — и вести их, как сверкающее созвездие, в определенном порядке»27. Но в «Анне Карениной», так же как в «Войне и ми­ре», Толстой не мог положить своим героям «известные границы». И его роман продолжался после женитьбы Левина и даже после гибели Анны. Солнцем толстовской романической системы явля­ется, таким образом, не герой или интрига, а «мысль народная» или «мысль семейная», которая и ведет множество его образов, «как сверкающее созвездие, в определенном порядке».

В 1878 году в журнале М. М. Стасюлевича «Вестник Европы» была напечатана статья «Каренина и Левин». Автором этой ста­тьи был А. В. Станкевич, брат известного философа и поэта Н. В. Станкевича. Он доказывал, что Толстой написал вместо од­ного—два романа. Как «человек сороковых годов», Станкевич откровенно придерживался старозаветных понятий о «правиль­ном» жанре. Он иронически называл «Анну Каренину» романом «романом широкого дыхания», сравнивая его со средневековыми многотомными повествованиями, которые не­когда находили «многочисленных и благодарных читателей». С тех пор философский и литературный вкус «очистился» настолько, что были созданы «непререкаемые нормы», нарушение которых не проходит даром для писателя.



Поделиться:




Поиск по сайту

©2015-2024 poisk-ru.ru
Все права принадлежать их авторам. Данный сайт не претендует на авторства, а предоставляет бесплатное использование.
Дата создания страницы: 2020-03-31 Нарушение авторских прав и Нарушение персональных данных


Поиск по сайту: