ТРЕХСТУПЕНЧАТАЯ ЛЕСТНИЦА ЛЮБВИ 13 глава




Насколько я вижу, миллионы людей на дорогах не живы, но бредут подобно зомби. Они — мертвые люди. В их глазах вы не найдете цветущей жизни, жизни, насыщенной цветением. Их жизнь предельно бессмысленна — бессмысленна, потому что это не жизнь.

Когда-то у священника был в доме негр по имени Эзра. Эзра был умен и честолюбив, но не мог ни писать, ни читать.

Однажды в воскресенье священник увидел Эзру в церкви, старательно выводящим каракули во время проповеди. Потом священник спросил его: «Эзра, что ты делал в церкви?»

«Делал записи, масса. Я хочу учиться».

«Дай мне посмотреть» — сказал священник и бросил взгляд на заметки Эзры, которые выглядели больше похожими на китайский, чем на английский.

«К чему это, Эзра, — спросил он, — это все вздор!»

«Я думаю, вы правы, масса — сказал Эзра, — но я записывал только то, что вы говорили во время проповеди».

Жизнь здесь не в готовом виде. Вы получаете то, что сами создали, вы получаете от жизни то, что вы вложили. Сначала вы должны наполнить ее значением. Вы должны придать ей цвет, музыку и поэзию; вы должны быть творческими, только тогда вы будете живыми.

Вторая существенная вещь: только творческие люди знают, что такое жизнь. Нетворческий человек никогда не узнает, потому что жизнь — в творчестве, жизнь и есть творчество. Можете ли вы увидеть, как жизнь постоянно творит? — пространство творчества, постоянное творчество, каждое мгновение творчества.

Фактически, Бог — не творец. Лучше назвать его «творчеством», потому что глаголы вернее существительных. Существительные выглядят как вещь, глаголы - как процесс, живой, текучий, динамичный. Бог скорее творчество, чем творец. Когда бы вы ни творили, вы почувствуете вкус жизни, и он будет зависеть от вашей интенсивности, от вашей тотальности. Жизнь — не философская проблема, она религиозная мистерия. Тогда все может стать дверью — даже мытье полов. Если вы можете делать это творчески, любяще, тотально, вы ощутите некий вкус жизни.

Здесь в ашраме вы увидите людей, моющих полы, моющих ванные комнаты, убирающих комнаты, делающих мебель. Но вы увидите совершенно другое состояние, качество: какова бы ни была их работа, они делают ее из состояния огромной любви. И вы увидите наслаждение. Это наслаждение не приходит из работы, это наслаждение приходит из их тотальности в работе, из их погруженности в работу. Нет работы, которая сама по себе дала бы вам радость, пока вы не создадите ее в ней.

Итак, не спрашивайте, что такое жизнь. Спрашивайте, как войти в жизнь. Дверь сейчас, здесь — а вы должны быть творческими, только тогда вы будете способны войти в дверь. Иначе вы будете продолжать стоять в двери, не входя во дворец.

Итак, вот вторая существенная вещь: будьте творческими. Если эти две вещи выполнены, вы узнаете, что такое жизнь.

Третий вопрос:

Ошо, есть ли такая вещь, как «правильно» и "неправильно»?

АКАМ, нет такой вещи, как «правильно» и «неправильно», потому что, что-то может быть правильным в этот момент и правильным в следующий. Что-то может быть неправильным сегодня и правильным завтра.

«Правильно» и «неправильно» — не фиксированные понятия, это не этикетки, которые вы можете наклеивать на вещи, что «Это правильно», а «Это неправильно». Но это делалось до настоящего времени. Правильно или неправильно — решалось и решается людьми. И поскольку люди решили, что правильно и что неправильно, они дезориентировали все человечество.

Ману решил одним способом: что он полагал правильным, стало правильным для миллионов и миллионов индусов на тысячи лет. Это так глупо, это невероятно! Как люди могут продолжать следовать Ману в течение пяти тысяч лет? Все остальное изменилось. Если Ману вернется, он вообще не сможет узнать мир: все изменилось. Но индуистский ум продолжает следовать категориям, установленным Ману.

После пяти тысяч лет в Индии все еще есть миллионы людей, с которыми обращаются не как с людьми. Что сказать?

— что с ними не обращаются как с людьми; с ними не обращаются даже как с рогатым скотом. Даже коровы намного важнее, чем живые люди. Коровы почитаются, коровы святые, а неприкасаемые, шудры, отверженные люди — отверженные Ману пять тысяч лет назад, заклеймены.

И даже люди, подобные Винобе Бхаве, готовы продолжать поститься, если коровий падеж не прекратился полностью в стране, пока он совершенно не прекратится. Но он полностью молчит, он не скажет ни единого слова, что неприкасаемые умирают, их женщин насилуют, их детей убивают, режут. Деревни неприкасаемых, целые деревни, стираются с лица земли. Виноба Бхаве не думает о продолжении поста — кто беспокоится об этих неприкасаемых? Они не часть человечества, они не человеческие существа. Коровы должны быть спасены, ибо Ману почитает коров.

Это могло быть правильным в тот момент; я не против Ману, я против глупых последователей Ману. Это могло быть правильным в то время, потому что корова была очень-очень важна, она была центром всей экономики; особенно индийская экономика была основана на корове. Это было сельскохозяйственное общество и корова была источником многих вещей: быки, телята, навоз, молоко — это имело огромную ценность, это было совершенно правильно. Но теперь мир живет совершенно по-другому. А Ману имел очень маленький мир. Теперь у нас весь мир, представьте; это не только вопрос небольшой секты. Но однажды правильное было зафиксировано, люди продолжают слепо следовать; и это до настоящего времени.

Например, в десяти заповедях Моисей говорит: «Не почитай никакого другого бога, кроме истинного Бога. Не сотвори идолов и не поклоняйся никаким другим богам». Это был совершенно другой мир; прошло три тысячи лет. Фактически, в этих десяти заповедях нет ни единой заповеди, которая говорит что-нибудь об атеистах. Она говорит: «Не почитай никаких иных богов». Она не говорит: «Не верь в Бога», потому что тогда не было неверующих. Атеизма вообще не существовало.

Теперь фундаментальнейшей вещью будет научить людей, как не быть атеистами, поскольку теперь атеизм преобладает. Почти половина земли стала коммунистической, она атеистическая. А оставшаяся половина только формально теистична. Теперь фундаментальнейшая заповедь должна быть: «Не будьте атеистами, не будьте неверующими, не будьте сомневающимися». Теперь доверие должно быть самым фундаментальным учением, что дается людям.

Так как время меняется, правильности меняются, неправильности меняются. И вы можете видеть это в вашей собственной жизни — каждый день все меняется, а вы продолжаете цепляться за ваши фиксированные идеи. Человек, живущий с фиксированными идеями, живет мертвой жизнью. Он никогда не спонтанен и никогда не бывает правильно связан с существующей ситуацией. Он никогда не способен откликнуться; он действует из своих старых заключений, которые больше неуместны. Он не смотрит на ситуацию саму по себе.

Итак, Акам, для меня нет ничего правильного и ничего неправильного. Тогда чему я учу? Я учу осознанности — не навешиванию ярлыков, не категоризации. Я учу осознанности. Я учу вас быть полностью осознанными в любой ситуации. Или, я могу сказать другими словами: любое действие, которое исходит из осознанности — правильно; любое бессознательное действие — неправильно.

Но посмотрите на ударение. Ударение не на действие само по себе, ударение на источник — осознанность или неосознанность. Если вы действуете полностью осознанно, тогда все, что вы делаете — правильно. Если вы двигаетесь механически и делаете все неосознанно, как будто вы лунатик, сомнамбула, тогда все, что вы делаете — неправильно.

Осознанность правильна, неосознанность неправильна.

Но если вы идете к священникам, они научат вас, что правильно, а что неправильно. Они не дадут вам прозрения они дадут вам мертвые категории. Они не дадут вам свет, чтобы вы могли видеть в любой ситуации, что делать, а чего не делать; они хотят, чтобы вы зависели от них. Они не дают вам проникновения в суть вещей, идей, так что вы должны оставаться зависимыми навсегда. Они дают вам костыли, но они не помогают вам стоять на своих собственных ногах.

Избегайте священников. Фактически, когда вы приходите к какому-нибудь эксперту, все его усилие направлено на то, чтобы сделать вас зависимым.

Звезда Бродвея была в гостях у друзей, когда разговор зашел, как обычно, о психиатрии. «Я должна сказать», — сказала хозяйка, — «Я думаю, что мой аналитик лучший в мире! Ты представить себе не можешь, что он сделал для меня. Ты должна испытать его».

«Но я не нуждаюсь в анализе», — сказала звезда, — «Я не могла бы быть более нормальной — со мной нет ничего неправильного».

«Но он так велик, — настаивала ее подруга, — Он найдет что-нибудь неправильное».

Есть люди, живущие поиском чего-нибудь неправильного в вас. Весь их секрет — найти в вас что-нибудь неправильное; они не могут признать вас такими, какие вы есть. Они дадут вам идеалы, идеи, идеологии, они заставят вас почувствовать вину, они заставят вас почувствовать недостойность, грязь. Они заставят вас почувствовать такое осуждение себя, что вы забудете все о свободе.

Вы станете бояться свободы, потому что вы увидите, как вы плохи, как вы неправильны. А если вы свободны и собираетесь сделать нечто неправильное — следуйте за этим. Священник зависит от этого, политик зависит от этого... дать вам правильное и неправильное, фиксированные идеи, и тогда вы останетесь виновными навсегда.

Я говорю вам: Нет ничего правильного и ничего неправильного. И я не хочу, чтобы вы зависели от меня, и я не даю вам никаких фиксированных идей. Я просто даю вам указатели, намеки, которые должны быть разработаны вам. А намек, который я даю вам — осознанность. Станьте более осознанными. И это — чудо.

Если вы сердиты, священник скажет, что гнев неправилен, не будьте сердитыми. Что вы сделаете? Вы можете подавить гнев, вы можете сесть на него, вы можете проглотить его, буквально, но он войдет в вас, в вашу систему. Проглотите гнев, и у вас будет язва желудка, проглотите гнев, и рано или поздно у вас будет рак. Проглотите гнев, и у вас будет тысяча и одна проблема, возникающих из него, потому что гнев — яд. Но что вы сделаете? Если гнев неправилен, вы должны проглотить его.

Я не говорю, что гнев неправилен. Я говорю, что гнев есть энергия — чистая энергия, прекрасная энергия. Когда гнев появляется, осознайте его, и посмотрите — чудо случается. Когда гнев появляется, осознайте его, и если вы осознанны, вы будете удивлены; вы в удивлении — может быть, в величайшем удивлении в вашей жизни — что как только вы станете осознанными, гнев исчезает. Гнев трансформирован. Гнев становится чистой энергией; гнев становится состраданием, гнев становится прощением, гнев становится любовью. И вам не нужно подавлять, так как вы не обременены какой-либо отравой. И вы не сердитесь, так что вы никому не причиняете боль. Оба спасены: другой, объект вашего гнева, спасен, и вы спасены. В прошлом или объект страдал, или вы страдали.

Я говорю, что нет необходимости кому-то страдать. Просто будьте осознанными, пусть осознанность будет здесь. Гнев появится, и будет использован осознанностью. Нельзя быть гневным с осознанностью, нельзя быть жадным с осознанностью, нельзя быть ревнивым с осознанностью. Осознанность это золотой ключ.

Последний вопрос:

Ошо, оранжевое захватило меня и принесло сюда.

Каждый, кажется, знает, но никто не говорит мне всего об этом. Я думаю и медитирую на оранжевом днями, но это все еще остается тайной.

Мое имя — огонь, и этот огонь горит во мне. Эт ого недостаточно?

Я всегда боялся носить униформу и понимаю, что это и в моем способе носить оранжевое. Я не знаю почему. Должен ли я носить его как послание, или это просто медитация сама по себе на пути к свету?

СИБРАНД, в этом нет тайны, это только способ узнать моих людей. У меня плохое зрение, мои глаза смотрят вглубь. Я расскажу вам одну историю:

Я слышал о роковом промахе одного священника. Долгое время этот страстный проповедник мечтал о ярком спортивном пиджаке, который он как-то заметил в витрине лавки. Пиджак был яркий, слишком вызывающий для пропо­ведника, почти богохульный. Но в конце концов, однажды в полдень он сдался, пошел в лавку и купил этот богохульный пиджак. Когда он вышел из одежной лавки в своем новом пиджаке, ярко светило солнце. И тут случилось невероятное: среди бела дня ударила молния и поразила его.

На небесах он ошарашенно встретился лицом к лицу с Господом. «Господи, о Господи!» — сказал он, — «Почему я? И почему так внезапно, после многих лет моей преданной службы?»

«Вы не поверите, преподобный Смит», — сказал Господь, — «это ужасное недоразумение. У меня и в мыслях не было что это вы».

Итак, у меня просто слишком плохое зрение, чтобы узнавать моих людей. Если вы хотите стать моими людьми вы должны будете носить оранжевое. В этом нет тайны. Все эти тайны, о которых я вам говорю, это просто чепуха.

ГЛАВА 9

Ты должен найти свободу посредством изучения и исследования.

Не хвались.

Не будь снедаем ревностью. Не потворствуй прихотям. Не жди благодарностей.

В этом основной эликсир совета, с которым продвижение к пяти смертям превращается в путь Бодхи, он передается через Дхармакирти.

Пробуждением кармической энергии предыдущего обучения, добродетелью моего огромного любопытства я игнорировал нищету и дурную славу и искал указание по контролированию привязанности эго.

Теперь, даже умирая, я не раскаиваюсь.

МЫ— ДРЕВНИЕ

ПИЛИГРИМЫ

ВЕЛИЧАЙШЕЕ стремление человека — стремление к свободе. Человек и есть стремление к свободе. Свобода есть самое необходимое ядро человеческого осознания: любовь его периферия, а свобода — его центр. Они осуществились, и в жизни нет сожалений. А они осуществляются вместе, никогда раздельно.

Люди пытались осуществить любовь без свободы. Тогда любовь приносит все больше и больше страдания, все большее и большее рабство. Тогда любовь не дает человеку того, что он ожидал; она превращается в прямую противоположность. Она разбивает все надежды, она разрушает все ожидания, а жизнь превращается в мусорную свалку — блуждание во тьме, никогда не находя дверь.

Любовь без свободы, естественно, стремится быть навязчивой. А тот момент, когда вносится навязанность, вы начинаете создавать рабство для других и для себя — потому что вы не можете связать кого-то без того, чтобы не стать связанным самому. Вы не можете сделать кого-то рабом без того, чтобы не стать рабом самому. Все, что вы делаете с другими, делается с вами.

Этот основной принцип должен быть понят: что любовь без свободы никогда не приносит удовлетворения.

И были также другие люди, пробовавшие другую крайность, свободу без любви. Это монахи, беглецы, люди, отказывавшиеся от мира. Боясь любви, потому что она приносит рабство, они отказываются от всех ситуаций, в которых возможна любовь, в которых она может цвести, расти. Они бегут в одиночество. Их одиночество никогда не становится одинокостью, оно всегда остается одиночеством. А одиночество негативное состояние; оно предельно пусто, оно печально.

Можно быть одиноким, но это не приносит уединения. Одиночество — просто физическое одиночество, уединение— это духовное одиночество. Если вы просто одни... а вы можете, если вы отказались от мира. Если вы сбежали от мира из страха, вы будете одни, мир будет манить вас, и все виды желаний окружат вас. Вас будут мучить миллионы кошмаров, поскольку все, что вы отвергли, не может быть отвергнуто так легко

Отказ — это подавление, и ни что другое. И чем больше вы подавляете нечто, тем сильнее вам нужно подавлять. И чем сильнее вы подавляете, тем сильнее оно становится. Оно будет высвобождаться в ваших снах, оно будет высвобождаться в ваших галлюцинациях. Люди, живущие в монастырях, начинают галлюцинировать, люди, идущие в гималайские пещеры, рано или поздно утрачивают контакт с реальностью. Они начинают создавать свою собственную реальность — частную реальность, вымышленную реальность.

Христианин будет говорить с Христом. В своей одинокой пещере он создает Христа, просто чтобы у него здесь кто-то был, просто чтобы он не был один. Эти монахи придумали множество методов галлюцинации. Если вы поститесь, галлюцинации становятся легче. Тело становится слабее, вы начинаете терять контроль над реальностью. Чем слабее тело, тем больше возможность галлюцинации. Люди в жару, больные, начинают галлюцинировать. Точно то же самое правило: истязайте тело, ослабляйте тело, морите тело голодом и галлюцинации станут легче.

К вам может прийти Иисус Христос, или Кришна, или Гаутама Будда. У вас может быть великая компания, но все это — воображение. Индуист никогда не увидит Христа, а христианин никогда не увидит Кришну. Вы увидите только то, во что вы верите, вы увидите только то, что вы создали вашей верой; это проекция.

Будет трудно спроецировать это в миру, поскольку здесь так много людей, которые откажутся от вашей проекции. Они отведут вас к психиатру, они подумают, что вы чокнулись. Если вы начинаете разговаривать с Христом на рынке, вы тут же окажетесь в какой-нибудь больнице.

Но в гималайской пещере нет больше никого; вы свободны создать все, что вы хотите, для наполнения вашей души. Одиночество так тяготит человека, что он начинает верить в собственные галлюцинации, чтобы иметь компанию. Но это безумие.

По одну сторону человек, мирской человек, попробовавший найти любовь без свободы и потерпевший неудачу. Его жизнь — не что иное, как долгое-долгое рабство у многих-многих людей, многих-многих вещей. Он скован, тело, ум, душа. Он не свободен даже в ничтожном движении. Это одна неудача: большая часть человечества ударилась в эту крайность.

Некоторые бежали от мира: глядя на страдание, они начали искать другую крайность — свобода, мокша, нирвана. Но они становятся невротичными, психически нездоровыми, они начинают жить в собственных мечтах. Одиночество так велико, что надо создать кого-то, чтобы быть с кем-то.

Обе эти крайности тщетны. Поэтому человечество стоит на перекрестке: куда идти? Прошлое предельно неудачно. Все усилия, совершенные в прошлом, доказали свою несостоятельность, завели в тупик. Куда идти теперь? Что делать?

Атиша доносит до вас важное послание. И это послание всех Будд, всех просветленных людей в мире. Они говорят: Любовь и свобода не отдельные вещи, вы не можете выбирать. Или вы приобретаете обе одновременно, или вы должны отбрасывать. Но вы не можете выбирать, вы не можете иметь одну.

Любовь — периферия, свобода — центр.

Необходимо расти в таком хрупком равновесии, где любовь и свобода могут цвести вместе. А они могут, потому что с некоторых - редкими - индивидуальностями это случается. А если это произошло хотя бы с одним человеком во всей истории, это может произойти со всяким человеческим существом. Это ваш потенциал, ваше врожденное право.

Медитация — равновесие. Медитация — птица с двумя крыльями: свободой и любовью.

Мое дело здесь, в поле Будды — дать вам два крыла вместе. Будьте любящими и будьте свободными, будьте любящими и будьте несвязанными. Будьте свободны, но не становитесь холодными; оставайтесь теплыми, теплыми в любви.

Ваша свобода и ваша любовь должны расти рука об руку, в глубоком объятии, в качестве танца, помогать одна другой. И тогда рождается полный человек, живущий в мире и в то же время совершенно не от мира. Тогда рождается человек, в котором крайности встречаются, сливаются, становятся взаимодополняющими; тогда человек богат. Просто любить без свободы — быть обедненным, или просто быть свободным без любви — жить в одиночестве, печали, тьме. Свобода нужна для того, чтобы росла любовь, а любовь для того, чтобы росла свобода.

Мой саньясин должен постоянно помнить: не выбирать между этими двумя. Обе они должны впитываться вместе, пониматься вместе. Любовь должна стать вашей периферией, вашим действием, а свобода должна стать вашим существом, вашим центром, вашей душой.

Первая сутра:

Ты должен найти свободу посредством изучения и исследования.

Свобода может быть трех типов, и эти три типа должны быть поняты ясно. Первый — «свобода от», второй — «свобода для», и третий — просто «свобода», ни от, ни для. Первая свобода, «свобода от» — это реакция. Она ориентирована на прошлое; вы воюете против прошлого, вы хотите получить освобождение от него, вы захвачены им.

Психоанализ пытается дать вам эту свободу — «свобода от» — от прошлых травм, детских ран. Первичная терапия базируется в основном на прошлом. Вы должны идти назад, чтобы освободить вас от прошлого, вы должны достичь самого первого крика, тогда вы будете свободны. Итак, свобода подразумевает — для первичной терапии, для психоанализа и для других терапий — что прошлое должно быть отброшено. Вы должны бороться с ним, вы должны как-то освободиться от прошлого; тогда вы будете свободны.

Так как эта свобода зависима, Карл Маркс и Зигмунд Фрейд не противоположны друг другу; они согласны. Карл Маркс говорит, что надо быть свободным от прошлого, всех прошлых социальных структур, экономических структур. Его подход политический, фрейдовский подход психологический, но оба укоренены в идее «свобода от».

Все политические реформы — это реакции. А когда вы реагируете, вы никогда не свободны. Это должно быть понято. Это дает вам только видимость свободы, но это всегда не истинная свобода. Полная свобода из реакции невозможна. Истинная свобода из реакции невозможна. А только полная свобода — истинная свобода.

Вы можете идти против прошлого, но именно в сопротивлении ему вы схвачены им с черного хода.

Вот почему снова и снова происходит так, что с кем бы вы ни боролись, вы становитесь подобны ему. Выбирайте врагов внимательно, поскольку вы будете определяться ими! Воюя с ними, вы, очевидно, должны будете научиться их стратегии. Вы должны будете научиться их тактике, вы должны будете научиться их методам. Мало-помалу враги становятся очень похожими — более одинаковыми, чем друзья.

Это произошло в Советской России, когда совершилась революция и коммунисты изменили всю социальную структуру, царь был убит; произошло странное явление. Люди, убившие царя, превратились в более великих царей, чем самые цари. Иосиф Сталин доказал, что он намного ужаснее, чем Иван Грозный. Иван не идет ни в какое сравнение с Иосифом Сталиным.

И это естественное явление. Я совсем не порицаю Иосифа Сталина, я могу понять, что действительно произошло. Если вы боретесь с царем, вы должны научиться его методам. И ко времени, когда вы стали победителем, вы научились методам так искусно, так эффективно, они стали вашими методами. Вы начинаете практиковать то же самое на ваших врагах.

Именно поэтому всякая революция терпит неудачу. Люди меняются, но структуры остаются прежними, поскольку идея «свобода от» — изначально неверна.

Вторая идея — «свобода для»; она ориентирована на будущее. Первая — политическая, вторая — более поэтическая, образная, утопическая. Многие люди попробовали также это, но это также невозможно, поскольку, ориентированные на будущее, вы не можете жить в настоящем — вы должны жить в настоящем. Вы не живете в прошлом, вы не живете в будущем, вы должны жить в настоящем.

Мечтатели только воображают. Они могут вообразить прекрасные утопии, но их утопии никогда не станут реальностью, не могут стать реальностью.

Если вы реагируете на прошлое, вы определяетесь прошлым. Если вы забыли прошлое и смотрите в будущее, вы все еще управляетесь прошлым, только вы не сознаете этого. Смотря в будущее, вы видите прекрасные сны, но они не могут изменить реальность. Реальность остается той же самой; мечты очень неэффективны, бессильны.

Первое, «свобода от» — это реакция. Второе, «свобода для» — это революция. Третье, просто свобода — это восстание. Это ориентация на настоящее. Первое - политическое, второе — поэтическое, третье — мистическое, религиозное.

Что я подразумеваю, когда говорю «просто свобода»? Ни за, ни против, ни прошлого, ни будущего, просто бытие здесь-сейчас, просто жизнь от-мгновения-к-мгновению без идеологии, без утопии.

Настоящий саньясин, настоящий мистик, не против прошлого, не за будущее. Он настолько предельно растворен в настоящем, что у него нет времени, нет энергии для прошлого и будущего. Вот как рождается восставший.

Восставший — самое прекрасное явление в мире. Будда восставший, как и Иисус. Атиша восставший, как и Кабир. Они — восставшие. Вы не поймете их, если подумаете, что они были революционерами — они не были ими. Они и не реакционеры; их ориентация полностью другая, их ориентация здесь, сейчас. Они не живут для каких-то идеалов и они не живут против каких-то идеалов. Они не имеют никаких идей; нет идеологии, существующей в сознании.

Явная чистота этого мгновения: они живут им, они наслаждаются им, они поют его, они танцуют его. А когда приходит следующее мгновение, они проживают следующее мгновение с тем же самым наслаждением, с той же самой веселостью. Они движутся от-мгновения-к-мгновения, они не планируют наперед.

Вот почему на Востоке, где мистики были в большом почете, ничего подобного коммунизму, не произошло. Идея западная. Трудно себе представить, чтобы такая идея возникла в восточном сознании. И ничего подобного утопиям будущего, «Утопии» Мора или другим утопиям; существуют так много утопических социалистов — ничего подобного любому не случилось.

Но происходило нечто совершенно другое: Будда, Атиша — индивидуальности, живущие от-мгновения-к-мгновению в такой чистой радости, что их радость становится заразительной. Все приходящие с ними в контакт начинают смотреть на реальность новыми глазами. Они дают вам новое проникновение в здесь-сейчас. Это — просто свобода.

Медитируйте на это. Это не нуждается ни в какой другой психологии. Вот почему психологии не случилось на Востоке. Здесь нет необходимости идти в прошлые травмы, и фактически, даже если вы идете в прошлые травмы, вы никогда не свободны от них. Может быть, вы становитесь более принимающими, более понимающими, но вы никогда не освобождаетесь от них.

Что бы ни говорил Артур Янов, основатель первичной терапии, о постпервичном человеке, он не будет способен создать даже одного постпервичного человека — он сам не постпервичный человек. Полностью освободиться от прошлого, полностью освободиться от прошлых ран — это невозможно. Способом, применяемым психоанализом и родственными ему методами, это сделать невозможно. Прошлого нет! От чего вы пытаетесь освободиться?

Фактически, под воздействием авторитетного харизматического психотерапевта вы начинаете создавать прошлое согласно ему. Это происходит. Если вы идете к Фрейду, вы создаете фрейдовское прошлое, если вы идете к Юнгу, вы создаете юнговское прошлое. Теперь это хорошо известный факт, что пациенты начинают создавать, фантазировать прошлое согласно ожиданиям терапевта.

Юнговский пациент начинает уходить в прошлые жизни и привносит великие мистерии, эзотеричное, оккультное. Этого никогда не случается c пациентами Фрейда. Фрейдовский пациент привносит то, чего ожидает Фрейд: либидо, сексуальные фантазии, сильные сексуальные фантазии, инцест и все виды сексуальных ран. Они никогда не появляются в юнговской психотерапии.

А «первичный пациент» начинает издавать вопли, у которых может не быть никакой реальности. Но люди очень услужливы: если вы даете им идею, они исполняют ее, стараясь вам угодить. Несомненно, пациент начинает испытывать сильное сочувствие к терапевту — он работает так старательно, бедный парень — и рано или поздно он начинает подстраиваться.

Сейчас на Западе работают сотни психотерапевтов, и каждый убежден в своей правоте. Его пациенты дурачат его. И те же самые пациенты идут к другому психотерапевту, и они дурачат и его тоже. Пациенты играют в эту игру, и это происходит бессознательно.

Ум так обширен, вы можете всегда выбрать несколько фрагментов, которые будут удовлетворять частной философии, частной психологии, частной терапии. Человек — обширный континент, человек не маленькое явление. Он может вместить много Фрейдов, много Юнгов, много Адлеров. И вы можете всегда выбирать. В вас заключено столь многое, что вы можете всегда найти способы выбора определенных фрагментов, которые подходят к терапии, через которую вы собираетесь пройти.

Восток не создал ничего, подобного коммунизму, и он не создал ничего, подобного психоанализу, по определенной причине. Причина та, что мистик не стремится быть свободным от прошлого, мистик не пытается быть свободным для чего-то в будущем. Усилие мистика — достичь свободы, которую он называет мокшей, полной свободой, и никак не связан с тем, чего нет больше, не связан с тем, чего нет еще. Весь его интерес — вот это мгновение, кристально ясное мгновение.

А быть в этом мгновении значит быть в медитации.

Быть предельно в этом мгновении значит быть в медитации. А когда случается медитация, вы увидите два крыла, растущих в вас: одним будет любовь — Атиша называет ее состраданием; другим будет свобода. И они оба начнут расти вместе. Это приносит исполненность. Тогда не будет ни недоброжелательности, ни сожаления. Атиша прав; он говорит:

Сейчас, даже умирая, я не раскаиваюсь.

Жизнь стала исполненностью. Я узнал ее тайны, я любил, я был свободен, я узнал все, что было нужно, чтобы быть наполненным, я предельно исполнен. Жизнь перестала быть истощением, она стала постоянным обогащением, и я расцвел и лотос открылся.

Умереть с внутренним лотосом, полностью в цвету, умереть в любви, в свободе, есть доказательство, что человек узнал жизнь, доказательство, что человек действительно стал жить. Все остальные проходят через пустые движения; они не живут.



Поделиться:




Поиск по сайту

©2015-2024 poisk-ru.ru
Все права принадлежать их авторам. Данный сайт не претендует на авторства, а предоставляет бесплатное использование.
Дата создания страницы: 2021-04-20 Нарушение авторских прав и Нарушение персональных данных


Поиск по сайту: