Глава 9. Так мы победили 4 глава




Это было тем, что ее отсутствие сделало ему. Да, он носил ядро на цепи заключенного - но здесь он был по своей собственной вине.

Он помнил все это. И он помнил посещение себя будущего, и срыв, горькие разговоры. Париж. Крепость. Где он был заперт охранниками Бурбона после того, как Люси исчезла из дворца. Были другие тюрьмы, плохие условия жизни, и худшая пища в жизни Даниэля, но беспощадность его собственного сожаления, в том году, в Крепости, была одним из самых трудных испытаний, которые он когда-либо преодолевал.

Некоторое, но не все, имело отношение к несправедливости того, чтобы быть обвиненным в ее убийстве.

Но...

Если Даниэль уже был здесь, заперт в Крепости, это означало, что Люс была уже мертва. Таким образом Люс пришла …и ушла.

Его прошлое я был прав. Он слишком сильно опаздал.

- Подожди, - сказал он заключенному в темноте, подойдя ближе, но не так близко, что они рисковали соприкоснуться. - Как ты знал то, для чего я возвратился?

Царапанье ядра по камню, означало, что его прошлое я прислонилось к стене. -Ты не единственный, кто проникает сюда в её поисках.

Крылья Даниэля горели, посылая высокую температуру, облизывающую его лопатки. – Кэм.

- Нет, не Кэм, - его прошлое ответило. - Два ребенка.

- Шелби? - Теперь Даниэль загнал свой кулак в каменный пол. - И еще один... Майлз. Ты не шутишь? Нефилимы? Они были здесь?

- Приблизительно месяц назад, я думаю. - Он указал на стену позади него, где некоторые изогнутые метки были гравированы в стену. - Я попытался отследить день, но ты знаешь, каково это. Время проходит забавными способами. Оно убегает от нас.

- Я помню.- Даниэль дрожал. - Но Нефилимы. Ты говорил с ними?- Он напряг свою память, и слабые изображения приходили на ум от его заключения, изображение девочки и мальчика. Он всегда принимал их за призраков горя, всего лишь еще два заблуждения, которое окружает его, когда она уходила, и он снова оставался один.

- Совсем немного.- Голос заключенного казался усталым и далеким. - Но они не единственные, кто заинтересовался мной.

- Хорошо.

- Как только они узнали, что она мертва, они поспешили идти дальше. - Его серые глаза устрашающе сверкнули. - Кое-что ты и я можем понять.

- Куда они пошли?

- Не знаю.- Заключенный изобразил улыбку, слишком большую для его тонкого лица. - Я не думаю, что они сделали, тоже. Ты должен был видеть, как долго они открывали Предвестника. Больше похоже было на несколько неуклюжих дураков.

Даниэль почувствовал, что почти начинал смеяться.

- Это не смешно, - сказало его прошлое. - Они заботятся о ней.

Но Даниэль не чувствовал нежности к Нефилимам. - Они - угроза для всех нас. Разрушения которые они могут вызвать... - он закрыл глаза. - Они понятия не имеют, что делают.

- Почему ты не можешь ее поймать, Даниэль? - Его прошлое я сухо засмеялся. - Мы виделись на протяжении тысячелетий - я помню, ты погнался за ней. И ни разу не застал ее.

- Я… я не знаю. - Слова сковывали горло Даниэля, длинное здание рычало позади них. Дрожа он сказал это. - Я не могу догнать ее. Так или иначе, я вечно прибываю слишком поздно, как если бы кто-то или что-то работает специально, чтобы держать ее подальше от меня.

- Твои Предвестники будут всегда сопровождать тебя туда, где ты должен быть.

- Я должен быть с ней.

- Может быть, они знают лучше тебя, что тебе нужно.

- Что?

- Возможно она не должна быть остановлена. - Заключенный вяло шевелил свою цепь. - Из-за того, что она в состоянии путешествовать во всех временах, кое-что фундаментальное было изменено. Возможно ты не можешь поймать ее, пока она не сделает всё, благодаря чему изменится оригинальное проклятие.

- Но... - Он не знал, что сказать. Рыдание рвалось из груди Даниэля, топя его сердце в потоке позора и печали. - Она нуждается во мне. Каждая секунда - потерянная вечность. И если она сделает оплошность, все может быть потеряно. Она может изменить прошлое, и … будущее прекратит существовать.

- Но это - природа риска, не так ли? Ты ставишь все на слабую надежду. - Его прошлое я порянулся, и почти прикоснулся к руке Даниэля. Они оба хотели чувствовать связь. В следующий момент Даниэль резко отдернулся.

Его прошлое я вздохнуло. -А что, если это ты, Даниэль? Что если ты тот, кто должен изменить прошлое? Что если ты не можешь её поймать, пока ты не переписал проклятие, чтобы включить в себя лазейку?

- Невозможно. - Даниель фыркнул. - Посмотри на меня. Посмотри на себя. Мы несчастны без нее. Мы ничто, пока мы не с Люсиндой. Нет причины, почему моя душа не хочет найти её как можно быстрее.

Даниэль хотел улететь отсюда. Но что-то ныло в нем.

- Почему ты не предложил сопровождать меня? - спросил он наконец. - Я бы тебе отказал, конечно, но некоторые другие, - когда я обнаружу себя в другой жизни, хотят присоединиться. Почему ты не хочешь?

Крыса ползала по ноге заключенного, останавливаясь, чтобы обнюхать кровавую цепь вокруг его лодыжки.

- Я бежал однажды, - сказал он медленно. - Ты помнишь?

- Да, - сказал Даниэль, - когда ты - когда мы - сбежали, вначале. Мы пошли обратно, прямо в Савойю. - Он посмотрел вверх, с ложной надеждой на свет за окном. - Почему мы пошли туда? Мы должны были знать, что шли прямо в ловушку.

Заключенный откинулся с грохотом своих цепей. - У нас не было другого выбора. Это было самое близкое место к ней. - Он сделал вдох. - Это так трудно, когда она между ними. Я никогда не чувствую, что могу идти дальше. Я был рад, когда герцог предвидел мой побега, понял, куда я пошел бы. Он ждал в Савойе, ждал у обеденного стола моего покровителя со своими людьми. Ждал, чтобы притащить меня сюда.

Даниэль вспомнил. - Наказание, которое я ощущал заработанным.

- Даниэль. - Обреченное лицо заключённого выглядело так, будто он получил электрический удар. Он выглядел живым, или, по крайней мере, его глаза. Они горели фиолетовым. - Я думаю, что я получил его. - Слова были брошены небрежно. - Учись у герцога.

Даниэль облизал губы. - Прости?

- Все эти жизни ты говорил, что ты тащился за ней. Делай так, как герцог сделал с нами. Предвидь ее. Не просто догони. Попади туда первым. Жди ее.

- Но я не знаю, куда ее Предвестник взял с собой.

- Конечно ты знаешь, - его прошлое я настоял на своем. - У тебя должны быть слабые воспоминания о том, где она будет в конце концов. Может быть, не каждый шаг на этом пути, но в конечном счете, все это должно закончиться там, где все началось.

Молчаливое понимание прошло между ними. Пробегая руками по стене возле окна, Даниэль вызвал тень. Она была невидимой для него в темноте, но он чувствовал, что она движется к нему, и он ловко придал ей форму. Этот Предвестник казался унылым, как он себя чувствовал. - Ты прав, - сказал он, открывая портал. - Есть одно место, куда она обязательно придет.

- Да.

- И ты. Ты должен принять свои собственные советы и покинуть это место, - сказал Даниэль мрачно. - Ты гниёшь здесь.

- По крайней мере, боль в теле отвлекает меня от боли в моей душе,- сказал его прошлое я. - Нет. Я желаю тебе удачи, но я не покину эти стены сейчас. Не до тех пор, пока она устроится в своем следующем воплощении.

Крылья Даниэля топорщились у его шеи. Он попытался разобраться во времени и в жизнях и воспоминаниях в его голове, но он продолжал кружить вокруг надоедливой мысли. - Она, она должна быть решена сейчас. В концепции. Разве ты не чувствуешь?

- О, - тихо сказало его заключенное прошлое я. Он закрыл глаза. - Я не знаю, что я не могу чувствовать ничего больше. - Заключенный тяжело вздохнул. - Жизнь - кошмар.

- Нет, это не так. Больше не так. Я найду ее. Я искуплю нас обоих, - кричал Даниэль, отчаянно пытаясь выбраться оттуда, отчаянно пытаясь сделать еще один прыжок веры во времени.

Глава 13. Несчастный

 

Лондон, Англия. 29 июня, 1613

Что-то хрустнуло под ногой Люси.

Она подняла кромку своего черного платья: слой раскрытой скорлупы грецкого ореха на полу был настолько толстым, что волокнистые коричневые кусочки были выше застежек ее изумрудно-зеленых туфлей на высоких каблуках.

Она была среди шумной толпы людей. Почти все вокруг нее были одеты в приглушенный коричневый или серый, женщины в длинных платьях с рюшами на лифах и широких манжетах формы колокольчика на концах их рукавов. Мужчины были одеты в суженные штаны, широко драпированные мантий на их плечах, и плоских шляпах, сделанных из шерсти. Она раньше никогда не выходила из Предвестника в такое людное место, но здесь она была, в середине переполненного амфитеатра. Это было потрясающе - и неимоверно громко.

- Берегись!- Билл схватил за воротник ее бархатного плаща и потащил назад, прижав ее к деревянным перилам лестницы.

Мгновение спустя, двое чумазых мальчишек пронеслись мимо в азартной игре тег, которые отправили трех женщин на их пути, падать друг на друга. Женщины тяжело поднимались, громко проклиная мальчиков, которые глумились над этим, едва замедляясь.

- В следующий раз, - крикнул ей в ухо Билл, сложив свои каменные когти вокруг рта, - ты могла бы попытаться направлять наши маленькие переходы с помощью упражнений в более - я не знаю, - спокойные места? Как же я должен приготовить твой костюм в середине этой толпы?

- Конечно, Билл, я буду работать над этим. - Люси вернулась обратно так же, как мальчики, играющие в пятнашки молнии снова. - Где мы?

- Ты прокружила глобус, чтобы найти себя на Земном шаре, миледи.- Билл слегка поклонился.

- Театр Глобус?- Люси пригнулась, когда женщина перед нею расколола зубами грецкий орех и кинула скорлупу через плечо. - Ты имеешь в виду, Шекспир?

- Ну, он утверждает, что он вышел в отставку. Ты знаешь этих художников. Так капризны. - Билл спустился вниз, рядом с землей, теребя подол её платья и что-то напевая про себя.

- Отелло произошло здесь, - сказала Люси, какое-то время переваривая это.- Буря. Ромео и Джульетта. Мы практически стоим в центре всех величайших историй любви, когда-либо написанных.

- На самом деле, ты стоишь в скорлупе грецкого ореха.

- Почему ты такой бойкий (на язык) во всем? Это изумительно!

- Жаль, я не понимал, что мы будем нуждаться в моменте шекспиромании.- Его слова вышли шепелявыми из-за иглы, зажатой между его неровными зубами. - Теперь остановись.

- Ой! - Люси взвизгнула, когда он резко ткнул ей в коленную чашечку. - Что ты делаешь?

- Не допускаю несоответствие тебя времени. Эти люди платят хорошие деньги за паноптикум, но они ожидают, что это останется театральным. - Билл работал быстро, осторожно подворачивая длинную, драпированную ткань ее черного платья из Версаля в ряд сгибов и помех так, чтобы оно было собрано вдоль сторон. Он сбил ее черный парик ударом и вытянул ее волосы во вьющийся буф. Потом он поправил бархатную накидку, которая лежала на ее плечах. Он сбросил мягкую ткань. Наконец, он заложил гигантский лоскут в одну руку, протер ладони вместе, и сделал накидку, с высоким воротником эпохи Якова I.

- Это правда отвратительно, Билл.

- Помолчи, - отрезал он. - В следующий раз дай мне больше пространства для работы. Ты думаешь, что я "довольствуюсь"? Я нет. - Он мотнул головой в сторону насмешки толпы. - К счастью, большинство из них слишком пьяны, чтобы заметить девушку, выходящую из тени в задней комнате.

Билл был прав: Никто не смотрел на них. Все ссорились, поскольку они толкались ближе к сцене. Это была только платформа, поднятая приблизительно на пять футов от основания, и, стоящая перед шумной толпой, Люси не могла видеть ее хорошо.

- Пойдем, сейчас! - мальчик закричал сзади. - Не заставляй нас ждать весь день!

Выше толпы были три ряда мест в ложе, и затем ничего, только круглый амфитеатр под открытым полуденным небом светло-голубого цвета как яйца малиновки. Люси смотрела по сторонам в поисках своего прошлого я. И Даниэля.

- Мы на открытии Глобуса. - Она вспомнила слова Даниэля под персиковыми деревьями в Мече и Кресте. - Даниэль сказал мне, что мы были здесь.

- Несомненно, ты была здесь,- сказал Билл. - Приблизительно четырнадцать лет назад. Сидя на плече твоего старшего брата. Ты шла со своей семьей, чтобы увидеть Юлия Цезаря.

Билл завис в воздухе, держа свои ноги перед нею. Это было отвратительно, но высокий воротник вокруг ее шеи фактически не давал ей двигаться. Она почти напоминала роскошно одетых женщин в высоких ложах.

- А Даниэль? - спросила она.

- Даниэль был игроком

- Эй!

- Это - то, как они называют актеров.- Билл закатил глаза. -Он только начинал тогда. Всем остальным в аудитории его дебют был совершенно легко забывающимся. Но маленькой трехлетней Люсинде, - Билл пожал плечами, - он зажег в тебе огонь. Ты все время говорила цитаты с тех пор, умирая от желания стать актрисой. Сегодня твоя ночь.

- Я актриса?

Нет. Ее подруга Келли была актрисой, не она. В течении последнего семестра Люси в Школе Дувра, Келли умоляла Люси попробоваться с ней для "Нашего Города". Они репетировали в течении недели перед прослушиванием. Люси поднялась на одну строку, но Келли вернулась домой вместе со своим изображением Эмили Уэбб. Люси наблюдала из-за кулис, гордилась и восхищалась своей подругой. Келли бы продала все вещи в жизни, чтобы постоять в старом Театре "Глобус" одну минутку, не говоря уже чтобы подняться на сцену.

Но тут Люси вспомнила бледное лицо Келли, когда та увидела бой ангелов с Изгоями. Что случилось с Келли после того как Люси ушла? Где были Изгои сейчас? Как бы Люси объяснила Келли, или ее родителям, что случилось- если конечно Люси когда либо вернется в ее двор и в эту жизнь?

Потому что Люси знала, что она не вернется к той жизни, пока не выяснит, как помешать этому всему закончиться. Пока она не распутает это проклятие, которое вынуждало ее и Даниэля переживать ту же самую историю несчастных влюбленных снова и снова.

Она должна быть здесь, в этом театре, по причине. Её душа влекла её сюда; почему?

Она проталкивалась сквозь толпу, двигаясь вдоль амфитеатра, пока она не увидела сцену. Деревянные доски были покрыты толстым слоем конопли, это покрытие выглядело как грубая трава. Две полноразмерных пушки стояли как охранники возле каждого крыла, и ряд апельсиновых деревьев в горшках выстроился вдоль задней стены. Недалеко от Люси шаткая, деревянная лестница вела к занавешенному пространству: костюмерной, где, как она помнила из курсов актерского мастерства, на которых она занималась с Кэлли, актеры одевали их костюмы и подготавливались к своему выходу.

- Подожди! - позвал Билл, как только она взбежала по лестнице.

За занавесом была маленькая и тесная комната со слабым освещением. Люси прошла стопки рукописей и открытые шкафы, полные костюмов, глазея на массивную маску в виде головы льва и ряды висящих золотых и бархатных плащей. Потом она застыла: Некоторые актеры мальчики были раздеты, стояли на разных этапах от наполовину застегнутого платья, мужчины шнурующие коричневые кожаные сапоги. К счастью, актеры были заняты гримом их лиц и судорожно репетировали роли, так что комната была наполнена короткими криками обрывков из спектакля.

Прежде, чем любой из актеров смог поднять глаза и увидеть ее, Билл подлетел в сторону Люси и затолкал ее в один из платяных шкафов. Одежда закрыла ее.

- Что ты делаешь? - спросила она.

- Позволь мне напомнить тебе, что ты актриса, а здесь нет актрис.- Билл нахмурился. - Ты не принадлежишь сюда, как женщина. Не то, чтобы кто-то мог остановить тебя. Твое прошлое я сама довольно сильно рискнула, чтобы получить себе роль в спектакле "Все это правда. "

-"Все это правда?" - Люси повторилась,в надежде, что она, по крайней мере, узнает название. Не тут-то было. Она выглянула из шкафа в комнату.

- Ты знаешь это как Генри Восьмого,- сказал Билл, дергая ее назад за воротник. - Но обрати внимание: Хотела бы ты рисковать предположением относительно того, почему твое прошлое я маскировалось бы, чтобы получить роль...

- Даниэль.

Он только что вошел в гримерную. Дверь во двор снаружи была все еще открыта позади него; солнце светило ему в спину. Даниэль шел один, читая рукописный подлинник, едва замечая других актеров вокруг него. Он выглядел не таким, каким был в любой из ее других жизней. Его светлые волосы были длинными и немного волнистыми, собраны черной лентой на затылке. У него была борода, аккуратно подстриженная, немного более темная, чем волосы на его голове.

Люси чувствовала желание прикоснуться к нему. Чтобы ласкать его лицо и запустить пальцы в волосы, и коснутся к шрамам на спине, и коснуться любой части его. Его белая рубашка зияла открытая, показывая чистые линии мышц на груди. Его черные брюки были мешковатые, собраные в коленях в высокие черные сапоги.

Когда он приблизился, ее сердце заколотилось.Рев толпы в яме утих. Вонь сухого пота от костюмов в шкафу исчезла. Существовал только звук ее дыхания и его шаги, приближающиеся к ней. Она вышла из гардероба.

При виде ее серые как гроза глаза Даниэля стали фиолетовыми. Он улыбнулся в удивлении.

Больше она не могла сдержать себя. Она помчалась к нему, забывая Билла, забывая актеров, забывая прошлое я, которое могло быть где-то рядом, в нескольких шагах, девочка, которой действительно принадлежал этот Даниэль. Она забыла все кроме своей потребности быть с ним.

Он легко обвил руки вокруг ее талии, быстро ведя ее к большому платяному шкафу на другой стороне , где они были скрыты от других актеров. Ее руки нашли его затылок. Теплый порыв слегка колебался внутри нее. Она закрыла глаза и почувствовала его губы, обрушившиеся на ее, свет легкий, как перо. Она ждала, чтобы почувствовать голод в его поцелуе. Она ждала. И ждала.

Люси медленно двигалась выше, выгибая шею, чтобы он целовал ее сложнее, глубже. Она нуждалась в его поцелуях, чтобы напомнить ей, почему она это делает, теряя себя в прошлом и видя себя умирающую снова и снова: из-за него, из-за них двоих вместе. Из-за их любви.

Прикосновение к нему снова напомнило ей о Версале. Она хотела поблагодарить его за спасение ее от свадьбы с королем. И просить его, чтобы никогда не причинял себе такой вред снова, как он сделал в Тибете. Она хотела спросить, что ему приснилось, когда он спал в течение нескольких дней после того, как она умерла в Пруссии. Она хотела услышать, что он сказал Люське прямо перед тем, как она умерла той ужасной ночью в Москве. Она хотела излить свою любовь, и разбивать, и плакать, и пусть он знает, что каждую секунду в каждой жизни она была от начала до конца, она скучала по нему всем сердцем.

Но не было никакой возможности сообщить что-либо подобное этому Даниэлю. Ничего этого не еще произошло для этого Даниэля. Кроме того, он принял ее за Люсинду этой эпохи, за девушку, которая не знала ничего из того, что Люси узнала. Нет слов, чтобы сказать ему.

Ее поцелуй был единственным способом, которым она могла показать ему, что она поняла.

Но Дениэль не поцеловал ее, как она хотела. Чем ближе она прижималась к нему, тем дальше назад он наклонялся.

Наконец он оттолкнул ее полностью. Он держался только за её руки, как если бы остальная часть её была опасна.

- Леди. - Он поцеловал кончики её пальцев, заставив её вздрогнуть. - Буду ли я слишком смелым сказав, что ваша любовь делает вас невоспитанной?

- Невоспитанной? - Люси покраснела.

Даниэль снова взял ее в свои руки, медленно, немного нервно. - Хорошо Люсинда, ты не должна быть в этом месте одетой так, как ты одета.- Его глаза продолжали возвращаться к ее платью. - Что это за одежда? Где твой костюм?- Он достиг платяного шкафа и просмотрел вешалки.

Быстро Даниэль начал расшнуровывать свои ботинки, бросая их на пол с двумя глухими ударами. Люси попыталась не зевать, когда он снял свои брюки. Он носил, короткие серые панталоны под ними, это оставляло мало места для фантазии.

Ее щеки горели, когда Даниэль быстро расстегнул белую рубашку. Он снял ее, открывая всю красоту его груди. Люси задержала дыхание.Единственное, что отсутствовало, были его развернутые крылья. Даниэль был так безупречно великолепен, и он, казалось, не имел представления о влиянии, которое он оказывает на нее, стоя здесь в нижнем белье.

Она сглотнула, обмахиваясь веером. - Разве здесь жарко?

- Одень это, пока я смогу принести твой ​​костюм, - сказал он, бросая одежду на нее. - Поторопись, пока ни кто не увидел тебя. - Он бросился к шкафу в углу и кидал через него, вытаскивая насыщенную зеленую с золотом одежду, другую белую рубашку и пару обрезанных зеленых штанов. Он переодевался в новую одежду, его костюм, догадалась Люси, она подняла его уличную одежду, которую меняют перед спектаклем.

Люси помнила, что у девочки слуги в Версале ушло пол часа на то, чтобы одеть ее в это платье. Были последовательности и связи, и шнурки во всех видах приватных местах. Не было никакого способа, которым она могла выбраться из этого хоть с каким-то достоинством.

- Было, гм, изменение костюма.- Люси подняла черную ткань ее юбки. - Я думала, что это будет выглядеть хорошо для моей роли.

Люси услышала шаги за спиной, но прежде чем она смогла обернуться, Даниэль втащил ее глубоко в шкаф рядом с собой. Было тесно, темно и замечательно быть так близко. Он потянул дверь, насколько она могла закрыться и стоял перед ней, и выглядел, как король с зелено-золотой одеждой на нем.

Он поднял бровь. - Где ты взял это? Наша Энн Болеин упала с Марса? - Он хихикал. - А я всегда думал, что она из Уилтшира.

Ум Люси помчался, чтобы нагнать. Она играла Энн Болеин? Она никогда не читала эту пьессу, но по костюму Даниэля можно было предположить, что он играл короля, Генриха VIII.

- Господин Шекспир ээ,- Уил думал, что это выглядит хорошо...

- Ах, Уилл думал? - ухмыльнулся Даниэль, абсолютно не веря ей, но не заботясь об этом. Было странно чувствовать, что она могла сделать или сказать почти что-угодно, и Даниэль все равно найдет это очаровательным. - Ты немного безумна, не так ли, Люсинда?

- Немного.

Он погладил ее по щеке тыльной стороной руки. - Я тебя обожаю.

- Я тоже тебя обожаю. - Слова слетели с губ, и были настолько реальными и настолько правильными после последних лживых слов. Это было похоже на вздох облегчения. - Я думала, много думала, и я хотела сказать тебе, что...что...

- Да?

- Правда - в том, что я что-то чувствую к тебе, это… глубже, чем обожание. - Она положила свои руки на его сердце. - Я доверяю тебе. Я доверяю твоей любви. Я знаю теперь, насколько она сильна, и насколько красива. - Люси знала, что она не могла прийти прямо и сказать то, что она действительно имела ввиду - что она, другая версия себя, в другом времени, когда Даниэль выяснил бы, кем она была, откуда она пришла, он немедленно замолчал бы и сказал ей уходить. Но возможно если бы она выбирала свои слова тщательно, то Даниэль понял бы. - Иногда может показаться, что я забываю то, что ты для меня значишь, и что я хочу сказать вам, но в глубине души ... Я знаю. Я знаю, потому что мы созданы быть вместе. Я люблю тебя, Даниэль.

Даниэль смотрел в шоке. - Ты...ты любишь меня?

- Конечно. - Люси почти смеялась, как очевидно это было - но тут она вспомнила: она понятия не имела, в какой момент её прошлого она вошла. Может быть в это время они только обменивались застенчивыми взглядами.

Грудь Даниэля поднялась и яростно опала и его нижняя губа задрожала. - Я хочу чтоб ты пошла со мной, - быстро сказал он. Было безнадежное отчаяние в его голосе.

Люси хотела крикнуть Да, но что-то удержало ее. Это было так легко потеряться в Даниэле, когда его тело была прижато так близко к ней, и она могла чувствовать тепло его кожи и биение его сердца через его рубашку. Она чувствовала, что она могла сказать ему что-нибудь теперь о том, как великолепно она себя чувствовала, умирая на его руках в Версале, какой опустошенной она была теперь, что она знала, что это причинит ему страдания. Но она сдержалась: девушка, которую он думал, что она в этой жизни не стала бы говорить о тех вещах, не могла знать о них. Не знал и Даниэль. Так что, когда она, наконец, открыла рот, ее голос дрогнул.

Даниэль положил палец на ее губы. - Подожди. Не протестуй. Позволь мне спросить тебя должным образом. Постепенно, любовь моя.

Он выглянул из треснутой двери шкафа, в сторону занавеса. Приветственное восклицание пришло со сцены. Зрители разразились смехом и аплодисментами. Люси даже не поняла,что спектакль начался.

- Мой выход. Скоро увидимся. - Он поцеловал ее в лоб, потом выскочил в коридор и на сцену.

Люси хотела побежать за ним, но подошли две фигуры и встали прямо за дверцу шкафа.

Дверь открываясь скрипнула и Билл впорхнул внутрь. - У тебя хорошо получилось, - сказал он, шлепаясь на мешок старых париков.

- Где ты прятался?

- Кто, я? Нигде. Чтоб я спрятался? - спросил он. - Это маленькое фальшивое "изменение костюма" - этот ход был гениальным, - сказал он, поднимая его крошечную руку, чтобы дать пять. (жест такой)

Это всегда было что-то вроде мухи, которую убивают, чтобы напомнить, что Билл был мухой на стене во время каждого разговора с Даниэлем.

- Ты действительно собираешься оставить меня висеть как сейчас? - Билл медленно убрал свою руку.

Люси проигнорировала его. Что-то тяжелое и сырое чувствовалось в её груди. Она слышала отчаяние в голосе Даниэля, когда он просил ее бежать с ним. Что бы это значило?

- Я умираю сегодня вечером. Не так ли, Билл?

- Ну... - Билл опустил глаза. - Да.

Люси сглотнула. - Где Люсинда? Мне нужно войти в нее снова, так я смогу понять эту жизнь. - Она толкнула дверцу шкафа, но Билл взял за пояс её халата и втащил её обратно.

- Не будь ребенком, ты не можешь выйти в 3D на ходу. Думаю для этого как раз специальные навыки. - Он поджал губы. - Ты что думаешь, что будешь учиться здесь?

- Конечно, она должна сбежать откуда-то, - сказала Люси. - От чего Даниэль спасает ее? Она помолвлена ​​с кем-нибудь? Живет с жестоким дядей? От немилости короля?

- Ой-ой.- Билл почесал в затылке.Это издало скрипучий звук, как будто ногтями по доске. - Должно быть, я сделал педагогический бу-бу где-то. Ты думаешь, в чем причина твоей смерти каждый раз?

- Её нет? - она почувствовала как лицо её опускается.

- Я имел ввиду, твоя смерть не бессмысленна, точнее...

- Но когда я умерла внутри Люс, Я чувствовала что-то, она верила что сгорая, освобождается. Она была счастлива, потому что выйдя замуж за короля - это означало бы, что её жизнь была бы ложью. И Даниэль мог спасти её, убив.

- О, дорогая, это то, что ты думаешь? Что твоя смерть из за плохих браков или еще чего-либо?

Она зажмурила глаза от нахлынувших внезапно слез. - Это должно быть что-то подобное. Должно быть так. Иначе это просто бессмысленно.

- Это не бессмысленно, - сказал Билл. - Ты умираешь по причине. Просто не по такой простой причине. Ты не можешь ожидать, что поймешь все это сразу.

Она хмыкнула в разочаровании и ударила кулаком по стороне гардероба.

- Я вижу, что ты вся измученна, - сказал Билл, наконец. - Ты вошла в три-D и подумала, что открыла секрет вашей вселенной. Но это не всегда чисто и легко. Ожидай хаос. Объятия хаоса. Ты все равно должна попытаться узнать как можно больше от каждой жизни, которую ты посещаешь. Может, в конце концов, это все добавит для чего-то. Может быть, ты будешь в конечном итоге с Даниэлем ... или, возможно, ты решишь, что есть что-то большее в жизни чем...

Шорох испугал их. Люси выглянула из-за дверцы платяного шкафа.

Человек, приблизительно пятидесяти лет, с соль-и-перец козлиной бородкой и маленьким пузом, держались позади актера в платье. Они шептали. Когда девочка повернула свою голову немного, огни рампы осветили ее профиль. Люси замерла при виде ее: тонкий нос и маленькие губы накрашены розовым порошком. Темно-коричневый парик только с несколькими участками открывающими темные длинные волосы под ним. Великолепное золотое платье.

Это была Люсинда, в полном облачении как Анна Болейн, и повернулась, чтобы идти на сцену.

Люси выскользнула из гардероба. Она нервничала и чувствовала себя косноязычной, но и, как ни странно, уполномоченной: Если то, что Билл сказал ей, было правдой,осталось не так много времени.

- Билл? - прошептала она. - Мне нужно сделать это, когда ты нажмешь на паузу, так я смогу...

- Шшш! - У шипения Билла была окончательность, которая сказала, что Люси была самостоятельна. Она должна была бы только ждать, пока этот человек не удет так, что бы она могла остаться с Люсиндой наедине.

Неожиданно, Люсинда направилась к шкафу, где пряталась Люси. Люсинда протянула руку внутрь. Ее рука потянулась к золотому плащу рядом с плечом Люси. Люси затаила дыхание, протянула руку, и прижал свои пальцы к пальцам Люсинды.

Люсинда задохнулась и отбросила широкую дверь, смотря глубоко в глаза Люс, колеблясь на краю некоторого необъяснимого понимания. Пол ниже них, казалось, наклонился. Люси почувствовала головокружение, закрыла свои глаза и почувствовала, как будто ее душа выпала из ее тела. Она видела себя со стороны: ее странное платье, которое Билл изменил на лету, страх в ее глазах. Рука ее была мягка, настолько мягка, как она могла только чувствовать это.

Она моргнула, и Люсинда моргнула, и затем Люси перестала чувствовать руку. Когда она смотрела вниз, ее рука была пуста. Она стала девочкой, за которую она держалась. Она быстро захватила плащ и накинула его на плечи.





©2015-2018 poisk-ru.ru
Все права принадлежать их авторам. Данный сайт не претендует на авторства, а предоставляет бесплатное использование.
Нарушение авторских прав и Нарушение персональных данных

Обратная связь

ТОП 5 активных страниц!