Глава девяносто четвертая 15 глава




Он долго ворочался с боку на бок и забылся сном лишь ко времени пятой стражи.

 

Уэр между тем встревожилась: уж не слышала ли Баочай ее разговора с Баоюем, не заподозрила ли ее в коварстве? От волнения девушка всю ночь не могла сомкнуть глаз. Утром встала пораньше, пока Баоюй еще спал, потихоньку прибрала комнату.

– Ты что так рано? – удивленно спросила Шэюэ, только сейчас проснувшись. – Или вообще не ложилась?

Уэр ничего не ответила. Она решила, что Шэюэ слышала ночной разговор и ей хочется позлословить.

Вскоре проснулись Баочай и Сижэнь. Открыли дверь и, увидев, что Баоюй еще спит, удивились: почему две ночи кряду ему так хорошо спится в передней?

Наконец Баоюй проснулся, увидел, что все на ногах, сел на постели, протер глаза и тут вспомнил, что ночью ему опять ничего не приснилось. «Видно, у небожителей своя дорога, а у простых смертных – своя! – подумал он. – Уэр считает Баочай и Сижэнь небожительницами. Может быть, она и права?» Баоюй внимательно посмотрел на жену. Баочай стало не по себе под пристальным взглядом мужа, и она поняла, что его снова смутили воспоминания о Дайюй, но что Дайюй не явилась Баоюю во сне и это его беспокоит, такое ей и в голову не могло прийти. Поэтому она как ни в чем не бывало спросила:

– Ну что? Приснилась тебе небожительница?

– О чем это ты? – через силу улыбнулся Баоюй, полагая, что Баочай слышала его ночной разговор с Уэр.

Уэр тоже сконфузилась, но промолчала, ожидая, что будет дальше. Тут Баочай ее спросила:

– Не разговаривал ли второй господин во сне?

Баоюй выбежал из комнаты, а смущенная Уэр пробормотала:

– В первую половину ночи он что‑то говорил, но я не разобрала, что именно. Мне послышались только слова «создадут дурную славу», «постаралась бы оправдать ее», что‑то в этом роде. Я стала говорить второму господину, что надо спать, и он в конце концов уснул. Я тоже уснула и ничего больше не слышала.

«Эти слова, конечно, относятся к Дайюй, – опустив голову, решила Баочай. – Если и дальше позволять ему спать в передней, на него, пожалуй, снова найдет наваждение. Ведь любовь к сестрам – старая болезнь Баоюя. Надо отвлечь его, не то не избежать новых неприятностей».

От этих мыслей Баочай вся вспыхнула и, чтобы никто не заметил, поспешила во внутреннюю комнату, будто бы для того, чтобы заняться туалетом.

 

А сейчас вернемся к матушке Цзя. Два дня она веселилась, много ела и наутро почувствовала себя не совсем хорошо – ныло под ложечкой.

Однако Цзя Чжэну матушка Цзя не велела ничего говорить.

– Я переела, – сказала она. – Не надо поднимать шума, – поголодаю, и все пройдет!

Вернувшись вечером домой и увидев Баочай, которая ходила справляться о здоровье матушки Цзя и госпожи Ван, Баоюй вспомнил о том, что произошло утром, и покраснел. Это не ускользнуло от Баочай, и, зная, что Баоюй – натура увлекающаяся, Баочай решила: пусть поступает как ему хочется.

– Ты и сегодня собираешься спать в передней? – спросила она.

– Мне все равно, – отвечал Баоюй.

Баочай хотела еще что‑то сказать, но вдруг смутилась и потупилась.

– Пустой разговор! – вмешалась Сижэнь. – Не верю, чтобы второму господину в передней спалось спокойно.

– Не беда, что второй господин спит в передней, – подхватила Уэр. – Хуже то, что он во сне разговаривает и невозможно понять, что ему нужно.

– Сегодня в передней спать буду я, – заявила Сижэнь. – Может, и я начну во сне разговаривать? А второму господину постелите в спальне!

Баочай ничего не сказала, а Баоюй так смутился, что у него и в мыслях не было возражать, и его постель перенесли в спальню.

Баоюй позволил это сделать потому, что чувствовал себя виноватым и хотел успокоить Баочай, а Баочай, со своей стороны, боялась, как бы Баоюй не заболел от тревожных дум, и решила, что лучше всего его приласкать. Словом, оба пошли на уступки.

Вечером Сижэнь приказала перенести свою постель в переднюю.

Баоюй давно хотел попросить у жены прощения, и Баочай не стала его отталкивать. Вот так впервые со дня своего замужества она познала благоуханное «чувство облака и дождя». Отныне «силы двойки и пятерки»[76]слились воедино и застыли.

Но об этом речь пойдет ниже.

На следующее утро Баоюй и Баочай встали вместе, привели себя в порядок и пошли справиться о здоровье матушки Цзя.

Матушка Цзя любила Баоюя, в Баочай ей нравились покорность и послушание, поэтому она позвала Юаньян, велела достать из сундука яшмовые подвески времен династии Хань, чтобы отдать внуку. Конечно, они уступали чудодейственной яшме Баоюя, но все же могли считаться редкостным украшением.

– Мне кажется, я никогда не видела эту вещь, – сказала Юаньян, передавая подвески матушке Цзя. – Какая у вас ясная память, почтенная госпожа! Вы помните, в каком сундуке что лежит! Даже не пришлось их искать – открыла сундук и сразу взяла! Но зачем они вам понадобились?

– Что ты знаешь об этих подвесках? – промолвила матушка Цзя. – Их оставил моему деду его отец, а так как дед меня очень любил, то и подарил их мне перед свадьбой и сказал: «Эта яшма – истинное сокровище, она времен династии Хань. Так что держи ее всегда при себе, чтобы меня не забывать». Но я тогда была чересчур молода, ничего не смыслила и положила подвески в сундук. А после переезда в этот дом совсем о них позабыла! Здесь украшений было хоть отбавляй. Так и пролежали они в сундуке более шестидесяти лет. Я их ни разу не надевала. Теперь же, видя почтение, с которым относится ко мне Баоюй, я захотела подарить эти подвески ему взамен утерянной яшмы, как их когда‑то подарил мне мой дед.

После того как Баоюй справился о ее здоровье, матушка Цзя подозвала его к себе и, ласково улыбаясь, промолвила:

– Сейчас я тебе покажу одну вещицу!

Баоюй приблизился, и она протянула ему ханьскую яшму. Баоюй принял ее и внимательно осмотрел. Красноватого цвета яшма была прекрасно отшлифована и по форме напоминала дыню. Восхищенный Баоюй не мог удержаться от радостного возгласа.

– Нравится? – спросила матушка Цзя. – Это подарок моего деда. Дарю ее тебе!

Баоюй поблагодарил, взял яшму и хотел показать матери.

– Не надо, – остановила его матушка Цзя. – Мать расскажет отцу, а тот снова будет ворчать, что я люблю его меньше тебя. Я ведь никогда им не показывала этих подвесок.

Баоюй ушел. Следом за ним попрощалась с матушкой Цзя и Баочай.

Через два дня матушка Цзя заболела: не могла ни пить, ни есть, грудь сдавило, появилось головокружение, рябило в глазах, не проходил кашель.

Госпожа Син, госпожа Ван, Фэнцзе да и остальные то и дело приходили справляться о ее здоровье. Матушка Цзя бодрилась, и они не особенно беспокоились, только велели сообщить о ее болезни Цзя Чжэну. Навестив мать, Цзя Чжэн распорядился пригласить врача.

Врач исследовал пульс и прописал лекарство, заявив, что ничего опасного нет, просто застой пищи – что нередко бывает у пожилых – и небольшая простуда.

Цзя Чжэн просмотрел рецепт, там значились самые обычные снадобья, велел приготовить лекарство, а потом каждый раз приходил навещать матушку. Но прошло три дня, а улучшения не наступало.

Цзя Чжэн велел Цзя Ляню найти врача поопытнее.

– Отыщи во что бы то ни стало, – наказывал он, – пусть как следует осмотрит матушку. Сдается мне, что врачи, которые до сих пор приходили, никуда не годятся!

После некоторого раздумья Цзя Лянь ответил:

– Когда был болен брат Баоюй, я позвал врача, который лечит только безнадежных больных. Самое лучшее его пригласить.

– Лекарское искусство – вещь непростая, – согласился Цзя Чжэн, – бывает, что неизвестный врач обладает незаурядными талантами. Надо непременно того врача разыскать!

Цзя Лянь кивнул, вышел, но вскоре вернулся и сообщил:

– Доктора, о котором я говорил, зовут Лю, он уехал к своим ученикам, а в городе бывает всего раз в десять дней. Ждать его мы не можем, и я пригласил другого врача. Сейчас он приедет!

Цзя Чжэну не оставалось ничего иного, как ждать. Но об этом мы рассказывать не будем.

 

Итак, матушка Цзя захворала, и все обитательницы дома приходили каждый день ее навещать. Однажды, когда все собрались у постели матушки Цзя, пришла женщина, дежурившая у калитки в сад, и доложила:

– Пожаловала настоятельница Мяоюй из кумирни Бирюзовой решетки, хочет справиться о здоровье старой госпожи.

– Она так редко бывает у нас! – удивленно воскликнули все. – Непременно надо ее принять!

Фэнцзе подошла к кровати и сообщила матушке Цзя о приходе Мяоюй.

Син Сюянь, давнишняя подруга монахини, первой вышла ее встречать.

На голове Мяоюй была точно такая же шапочка, какую когда‑то носила знаменитая монахиня Мяочан, ослепительно белая атласная кофточка, поверх – муслиновая безрукавка с синей атласной каймой, подвязанная желтым поясом, белая с черными узорами сатиновая юбка. В руках – мухогонка из лосинового хвоста и четки.

Син Сюянь подошла к монахине, справилась о здоровье.

– Когда мы жили в саду, мне удавалось часто тебя навещать, – сказала она, – но теперь мы почти не видимся, – в саду никто не живет, а одна я туда боюсь ходить. Да и калитка все время заперта. Как я рада, что мы наконец встретились!

– Прежде в саду было слишком шумно, и я неохотно туда ходила, – ответила Мяоюй. – Но сейчас узнала о ваших несчастьях и о том, что старая госпожа болеет, потому и пришла. Что мне за дело, заперта калитка или не заперта. Когда хочу, тогда и прихожу, а заставлять меня бесполезно!

– Такой уж у тебя характер! – проговорила Сюянь.

Мяоюй прошла в комнату, поздоровалась со всеми, приблизилась к постели больной, справилась о ее самочувствии.

– Ты ведь умеешь предсказывать, – сказала ей матушка Цзя, – посмотри на меня и скажи, выздоровею я или нет?

– Вы добрая, и судьбой вам назначено долголетие, – отвечала Мяоюй. – Вы простужены, пейте лекарства, и я уверена, скоро поправитесь! Для старого человека важнее всего – покой!

– А я как раз люблю шум и веселье, – возразила матушка Цзя. – Не знаю, чем я больна, но все время ноет под ложечкой. Доктор говорит, что кто‑то меня рассердил. Кто же это посмел бы меня сердить?! Ничего этот лекарь не понимает в болезнях! Я велела Цзя Ляню пригласить того, что был первый раз. Он и определил у меня простуду и застой пищи.

Матушка Цзя позвала Юаньян, приказала передать на кухню, чтобы приготовили обед из одних овощей, и пригласила Мяоюй вместе с ней пообедать.

– Спасибо, я обедала, – поблагодарила Мяоюй. – Мне совсем не хочется есть.

– Не хотите – заставлять не будем, – вмешалась госпожа Ван, – давайте просто посидим, побеседуем!

– А я для этого и пришла, – отозвалась Мяоюй. – Давно всех вас не видела.

Поболтав немного, Мяоюй собралась уходить, когда вдруг заметила Сичунь и спросила:

– Четвертая барышня, что это вы так похудели? От рисования утомились?

– Я теперь не рисую, – ответила Сичунь. – Всякая охота пропала. В комнатах, где я живу, темно. Не то что было в саду.

– А где вы сейчас живете? – поинтересовалась Мяоюй.

– В домике у восточных ворот, вы только что через них прошли, – отвечала Сичунь. – Заглянули бы как‑нибудь. Ведь это совсем близко!

– Будет настроение – непременно вас навещу, – обещала Мяоюй.

Вскоре Мяоюй проводили, а когда вернулись к матушке Цзя, пришел доктор, и все поспешили разойтись.

Никто и не подозревал, что болезнь матушки Цзя с этого дня начнет обостряться. Лечение не помогало. К общему недомоганию прибавился понос.

Цзя Чжэн места себе не находил от волнения. Понимая, что вылечить мать вряд ли удастся, он подал в ямынь прошение об отпуске, а сам вместе с госпожой Ван неотлучно проводил все время у постели матушки Цзя, ухаживал за ней, подавал лекарства.

Однажды матушка Цзя с охотой поела, выпила отвара, и Цзя Чжэн немного успокоился. Взглянув случайно в окно, он заметил старуху, которая о чем‑то говорила с привратником.

Госпожа Ван велела Цайюнь осведомиться, что за старуха. Цайюнь сразу узнала женщину, некогда прислуживавшую Инчунь, а затем переехавшую вместе с нею в дом ее мужа.

– Ты зачем пришла? – спросила Цайюнь.

– Я давно здесь, – сказала старуха, – но не нашла ни одной из знакомых служанок, а сама не посмела лезть в дом. Мы все очень беспокоимся…

– А что случилось? – встревожилась Цайюнь. – Опять госпожу Инчунь обижают?

– Госпоже очень плохо! – воскликнула женщина. – Тут у них с мужем скандал вышел, и госпожа всю ночь проплакала, а на следующий день у нее заложило грудь, начался кашель. Доктора они звать не хотят, а госпоже все хуже и хуже.

– Ты только не поднимай шум, – сказала Цайюнь, – старая госпожа сама болеет!

Госпожа Ван, сидевшая около двери, слышала весь разговор и, опасаясь, как бы матушка Цзя не расстроилась, если узнает, знаком велела Цайюнь увести женщину. Она и не подозревала, что у матушки Цзя во время болезни обострился слух.

– Инчунь умирает? – неожиданно спросила матушка Цзя.

– Нет, нет, – поспешила ее успокоить госпожа Ван. – Старуха пришла спросить, не знаем ли мы хорошего врача, уже второй день Инчунь больна.

– Доктор, который ко мне приходил, очень хороший, – засуетилась матушка Цзя, – скорее позовите его!

Госпожа Ван велела Цайюнь отвести старуху к госпоже Син.

– Из трех моих внучек, – говорила между тем матушка Цзя, – первая умерла, исчерпав все счастье, предназначенное ей судьбою. Третью внучку я больше никогда не увижу, она живет в дальних краях. О страданиях Инчунь я знала, но не думала, что она умрет молодая! Зачем же тогда жить на свете такой старухе, как я?

Госпоже Ван и Юаньян долго пришлось успокаивать матушку Цзя.

Опасаясь, что матушке Цзя станет хуже, госпожа Ван послала за Баочай, Ли Вань и Фэнцзе, а сама позвала Цайюнь и других служанок и принялась их отчитывать:

– Зачем вы впустили эту старуху? Она ведь ничего не смыслит! Отныне, если я буду у старой госпожи, не являйтесь больше ко мне с дурными вестями!

Служанки молча слушали госпожу Ван. Откуда им было знать, что не успела старуха дойти до покоев госпожи Син, как по всему дворцу прошел слух:

– Вторая барышня умерла.

Услышав эту новость, госпожа Син разразилась рыданиями. Муж ее был в отъезде, и она велела Цзя Ляню поехать и помочь с устройством похорон. Только матушке Цзя об этом не осмелились доложить.

Еще года не прошло с того дня, как юная девушка, прекрасная словно цветок, завязала пояс замужней женщины, а семья Сунь загубила ее.

Из‑за болезни матушки Цзя никто, кроме Цзя Ляня, не смог поехать на похороны, и Инчунь похоронили кое‑как.

Матушке Цзя между тем становилось все хуже и хуже, однако мысли о близких не покидали ее.

Прежде всего она вспомнила о Сянъюнь и послала людей ее навестить. Возвратившись, люди стали искать Юаньян. Но Юаньян находилась возле матушки Цзя, тут же была и госпожа Ван. Поэтому они потихоньку разыскали Хупо и сказали:

– Старая госпожа велела нам навестить Ши Сянъюнь. Мы застали ее безутешно рыдавшей. Муж ее заболел чахоткой и, по словам врачей, проживет всего несколько лет. Поэтому Сянъюнь не может приехать навестить бабушку. Она велела ей ничего не рассказывать, чтобы не расстроить.

Хупо ахнула, но тотчас спохватилась и сказала:

– Ладно, идите!

Хупо решила ни о чем не докладывать матушке Цзя. Она хотела сначала все рассказать Юаньян, надеясь, что та сможет лучше соврать старой госпоже. Но когда вошла в комнату, увидела, что все перешептываются. Речь шла о том, что матушку Цзя спасти невозможно, и девушка решила промолчать.

Цзя Чжэн подозвал Цзя Ляня и что‑то шепнул ему на ухо. Цзя Лянь вышел и сказал слугам:

– Старая госпожа кончается. Готовьте все необходимое! Прежде всего гроб и траурные одежды! На кухню пошлите несколько человек в помощь поварам!

– Не беспокойтесь, второй господин, – отвечал Лай Да, – мы обо всем подумали. Вот только денег где взять?

– Одалживать не придется, старая госпожа оставила деньги, – ответил Цзя Лянь. – Господин Цзя Чжэн велел устроить похороны как полагается, так что вы уж постарайтесь!

Лай Да тотчас распорядился насчет похорон, а Цзя Лянь возвратился к себе и спросил Пинъэр:

– Как чувствует себя госпожа?

– Пойдите да посмотрите, – буркнула в ответ Пинъэр.

Войдя во внутреннюю комнату, Цзя Лянь увидел Фэнцзе, которая сидела на краю кана и как будто собиралась одеваться.

– Старая госпожа умирает! – промолвил Цзя Лянь. – Прикажи служанкам отвести тебя к ней. И пусть комнату приберут…

– А что прибирать? – возразила Фэнцзе. – В комнате пусто, ничего не осталось! Поспеши лучше к старой госпоже, господин Цзя Чжэн тебя будет искать. Я переоденусь и тоже приду!

Цзя Лянь снова отправился к матушке Цзя.

– Ваши распоряжения переданы, – сообщил он Цзя Чжэну.

– Прибыл придворный доктор, – доложил слуга.

Прослушав пульс матушки Цзя, доктор вышел в переднюю и шепнул Цзя Ляню:

– Пульс плохой! Приготовьтесь к худшему!

Цзя Лянь передал слова доктора госпоже Ван и другим.

Госпожа Ван подозвала Юаньян и велела приготовить платье на случай смерти матушки Цзя.

Между тем матушка Цзя широко раскрыла глаза и попросила чаю. Госпожа Син поднесла ей чашку с настоем женьшеня.

– Я не это просила, – прикоснувшись к чашке, сказала матушка Цзя, – я чаю хочу.

Никто не осмелился ей перечить, и чай тотчас был подан. Матушка Цзя отпила глоток, отдышалась, еще глоток отпила и сказала:

– Хочу сесть!

– Если вам что‑либо нужно, матушка, скажите, – произнес Цзя Чжэн, – только не вставайте, прошу вас!

– Я выпила глоток чаю, и мне стало лучше, – отвечала матушка Цзя. – А теперь я буду с вами говорить.

Чжэньчжу поддержала ей голову, и матушка Цзя вдруг почувствовала облегчение.

Если хотите узнать, что произошло дальше, прочтите следующую главу.

 

Глава сто десятая

 

 

Исчерпавшая свое долголетие матушка Цзя возвращается в потусторонний мир;

истощившая свои силы Фэнцзе утрачивает благорасположение людей

 

Итак, матушка Цзя, приподнявшись на постели, сказала:

– Прошло более шестидесяти лет с того дня, как я пришла в вашу семью. И все это время я была неизменно окружена почетом. До самой старости. Все в доме, начиная с моего сына Цзя Чжэна и кончая внуками, выросли хорошими людьми. Баоюя я больше всех любила…

Она огляделась. Госпожа Ван подтолкнула Баоюя к постели. Матушка Цзя привлекла к себе внука и продолжала:

– Мальчик мой, ты должен быть решительным, энергичным!

Баоюй поддакнул, сердце его сжалось от боли, но плакать он не смел и стоял в растерянности, не зная, что делать.

– Теперь я хочу увидеть правнука, и тогда на душе у меня будет спокойно, – произнесла матушка Цзя. – Где мой Ланьэр?

Ли Вань подвела к ней Цзя Ланя. Матушка Цзя отпустила Баоюя, прижала к себе Цзя Ланя и сказала:

– Слушайся и почитай свою мать. Я уверена, когда станешь взрослым, непременно ее прославишь… А Фэнцзе где?

– Я здесь, – отозвалась Фэнцзе, подходя к постели.

– Дитя мое, – промолвила матушка Цзя, – ты умница и должна быть счастливой! Я никогда не думала о собственном счастье и теперь за это расплачиваюсь. Никогда не молилась с усердием Будде, не соблюдала посты, не удосужилась даже проверить, исполнено ли мое приказание переписать «Алмазную сутру» – «Цзиньганцзин» и разослать людям.

– Пока не исполнено, – ответила Фэнцзе.

– Тогда распорядись, чтобы поскорее исполнили, – промолвила матушка Цзя. – Цзя Шэ и Цзя Чжэнь далеко, приехать не могут, но почему ни разу не приехала Сянъюнь?

Все знали, почему Сянъюнь не приехала, но не сказали ни слова.

Матушка Цзя взглянула на Баочай, вздохнула, на щеках проступил румянец. Цзя Чжэн понял, что это последние проблески жизни, и поспешно подал матери настой женьшеня.

Матушка Цзя стиснула зубы, закрыла глаза, снова открыла, обвела пристальным взглядом комнату и всех, кто в ней был. Госпожа Ван и Баочай приблизились к постели, приподняли матушку Цзя, а госпожа Син и Фэнцзе ее переодели. Женщины‑служанки надлежащим образом заправили постель, расстелили одеяло и матрац. Губы матушки Цзя тронула улыбка, она захрипела и отошла. Ее тотчас положили, как надлежит класть покойников.

Матушка Цзя скончалась на восемьдесят третьем году жизни. Все опустились на колени, раздались горестные вопли.

В доме заранее были сделаны все необходимые приготовления, и, как только весть о смерти старой госпожи распространилась по дворцу Жунго, на всех дверях и воротах появились белые траурные листки бумаги, а у главных ворот был воздвигнут траурный навес. Все члены семьи, начиная от старших и кончая младшими, облачились в траур.

Цзя Чжэн немедленно сообщил о смерти матушки Цзя в ведомство церемоний, а оттуда представили доклад государю. Помня о заслугах рода Цзя, а также о том, что матушка Цзя приходилась бабушкой Юаньчунь, государь подарил на похороны тысячу лянов серебра и велел ведомству церемоний устроить жертвоприношения. Родственники получили извещения о смерти матушки Цзя.

Родные и друзья знали, что семья Цзя разорена, но на похороны пришли, видя, как милостив к ней государь.

Был избран счастливый день, покойницу положили в гроб и поставили во внутреннем помещении храма предков.

Сейчас, когда Цзя Шэ не было, старшим в доме считался Цзя Чжэн. Баоюй, Цзя Хуань и Цзя Лань приходились покойнице внуками и, несмотря на свою молодость, охраняли гроб. Цзя Лянь тоже был внуком матушки Цзя, как и Цзя Жун, но ему пришлось заниматься хозяйственными делами. Для этого же пригласили нескольких дальних родственников. У гроба покойную оплакивали только госпожи Ван и Син, Ли Вань, Фэнцзе и Баочай. Госпожа Ю могла бы оказать посильную помощь, но так как муж ее находился в ссылке, избегала вмешиваться в дела, тем более что не очень в них разбиралась. Также и жена Цзя Жуна. Сичунь была слишком молода и неопытна. Таким образом, даже на членов семьи положиться было невозможно. Делами в доме могла распоряжаться только Фэнцзе, а вне дома – Цзя Лянь.

Фэнцзе надеялась после смерти старой госпожи стать в доме полновластной хозяйкой. Вот и сейчас ей поручили ведать похоронами матушки Цзя, как в свое время похоронами госпожи Цинь Кэцин. Тогда она с этим делом успешно справилась.

«Раз поручили – займусь, – размышляла Фэнцзе. – Все слуги будут в моем распоряжении. Людям госпожи Ван и супруги Цзя Чжэня доверять нельзя; к тому же многие из них от нас ушли. Плохо, конечно, что у меня нет верительных бирок на получение денег из общей семейной казны, но бабушка, к счастью, оставила серебро на свои похороны. Остальными делами займется Цзя Лянь. Здоровье у меня неважное, но похороны устрою не хуже, чем когда‑то во дворце Нинго».

Подумав об этом, Фэнцзе успокоилась. На следующий день она отдала необходимые распоряжения, а затем велела жене Чжоу Жуя представить ей списки прислуги. В них значились двадцать один слуга и девятнадцать служанок. Это не считая девочек‑служанок, не способных выполнять серьезные поручения.

Прочитав список, Фэнцзе подумала: «Сейчас у нас не так много людей, как было во дворце Нинго, когда хоронили Кэцин».

Она выбрала несколько человек, но этого было мало для выполнения всех поручений.

Пока Фэнцзе размышляла, вошла девочка‑служанка и доложила:

– Сестра Юаньян хочет вас видеть, госпожа!

Фэнцзе вошла к Юаньян, девушка рыдала, как настоящая плакальщица.

– Садитесь, пожалуйста, вторая госпожа! – воскликнула Юаньян, хватая Фэнцзе за руку. – Хотя и говорят, что во время траура никаких церемоний не положено, все же я должна вам поклониться!

Она опустилась на колени.

– Ну что ты! – вскричала Фэнцзе, стараясь ее удержать. – Если хочешь что‑то сказать, говори!

Фэнцзе подняла девушку.

– Похоронами старой госпожи занимаетесь вы и ваш муж, – произнесла Юаньян. – Деньги на похороны старая госпожа оставила. Их вполне хватит. Она никогда не тратила лишнего. Тут господин Цзя Чжэн привел выражение из какого‑то канона: «В трауре лучше глубокая скорбь, чем мелочная забота о соблюдении приличий», и еще что‑то, только я не поняла. Вторая госпожа Баочай мне объяснила. Господин Цзя Чжэн хотел сказать, что истинное почтение выражается в глубокой скорби, а не в пышных похоронах. Но старую госпожу, я полагаю, нельзя кое‑как хоронить. Я всего‑навсего рабыня и ничего не решаю, но старая госпожа так любила и вас и меня, и вы, конечно, помните, что она наказывала нам перед смертью. Уверена, вы сумеете все устроить как следует, и потому прошу вас распорядиться! Всю жизнь я служила старой госпоже и теперь последую за ней! Если вы не исполните просьбу старой госпожи и не устроите все так, как она наказывала, мне на том свете будет перед ней стыдно.

– Успокойся, я все сделаю как нужно, для меня это не составит труда, – ответила Фэнцзе. Речи Юаньян показались ей странными. – Господин Цзя Чжэн только говорит, что надо быть экономнее, а в глубине души не возражает, чтобы похороны были как можно пышнее, даже если на это уйдут все наши деньги.

– Старая госпожа завещала вещи, оставшиеся после нее, нам, – продолжала Юаньян, – но если денег не хватит, эти вещи придется продать. Пусть господин Цзя Чжэн говорит что угодно, волю старой госпожи нарушать нельзя! Ведь господин сам хорошо слышал, как старая госпожа объявила свою последнюю волю.

– Ты всегда была умной и рассудительной, почему вдруг переполошилась? – все больше удивлялась Фэнцзе.

– Я не переполошилась, – возразила Юаньян. – Только вижу, что старшая госпожа Син не желает помочь и очень боится вызвать недовольство господина Цзя Чжэна. Слишком роскошные похороны устраивать, конечно, не нужно, это может вызвать толки и пересуды. Откуда, скажут, у нас взялись деньги, если недавно было конфисковано имущество. Чего доброго, последнее отберут. Я хоть служанка, а доброе имя семьи мне очень дорого.

– Я все поняла, – промолвила Фэнцзе. – Но прошу тебя, успокойся! Ведь я еще жива!

Юаньян слушала и без конца благодарила.

Фэнцзе вышла, думая про себя: «Странная эта Юаньян! Что она задумала? Будто я не знаю, как надо устроить похороны старой госпожи… Нечего обращать внимание на эту девчонку. Сделаю все так, как принято в нашей семье».

Она позвала жену Ванъэра, отдала кое‑какие распоряжения и велела найти Цзя Ляня.

– Зачем ты звала меня? – уже с порога напустился он на жену. – Занималась бы своими делами! Все решают господин Цзя Чжэн и госпожи – как они скажут, так и сделаем.

– И ты о том же! – воскликнула Фэнцзе. – Неужели опасения Юаньян не напрасны?

– Что ты имеешь в виду? – удивился Цзя Лянь.

Фэнцзе ему рассказала.

– Да что ее слушать! – вскричал Цзя Лянь. – Я только сейчас говорил с господином Цзя Чжэном. Он сказал: «На похороны старой госпожи не надо скупиться. Конечно, пойдут разговоры. Те, кто нас знает, наверняка поймут, что деньги на похороны оставила сама матушка Цзя. Иные же могут подумать, что при обыске часть денег мы утаили и по‑прежнему роскошествуем. Допустим, мы не израсходуем все, что оставила старая госпожа, кто потом осмелится к этим деньгам прикоснуться?! Но я уверен, что деньги будут полностью израсходованы. Старая госпожа – уроженка юга, там у нее семейное кладбище, но могильного склепа нет. Придется гроб с телом везти на юг. Построим там склеп, купим несколько цинов земли. На доходы с этой земли мы и будем устраивать жертвоприношения. Если самим не удастся переехать на юг, поселим там обедневших родственников, пусть в положенное время приносят жертвы на могиле». Теперь подумай, что означает решение господина. Можно ли тратить все деньги?

– Кстати, деньги на похороны уже выданы? – спросила Фэнцзе.

– Кто их видел? – произнес Цзя Лянь. – Как только моя мать услышала слова господина Цзя Чжэна, сразу стала подбивать госпожу Ван сказать ему, что он очень хорошо все придумал! А мне что делать?! Нужно уплатить несколько сот лянов серебра носильщикам паланкинов и плакальщицам, а денег не выдают. Пошел просить – заявили, что рассчитаются после похорон. Тут еще, как назло, все слуги, у которых были кое‑какие деньги, постарались улизнуть! Начал вызывать их по списку – оказалось, одни болеют, другие в деревню уехали. Осталось всего несколько человек, а что проку?! Если они почуют, что можно заработать, – кое‑что сделают, а свои монеты ни за что не истратят.

– Как же быть? – растерянно проговорила Фэнцзе.

Тут вошла девочка‑служанка.

– Вторая госпожа! – сказала она. – Меня прислала госпожа Син. Она спрашивает, когда накормят родственников, и говорит, что со дня смерти старой госпожи пошел уже третий день, а в доме нет порядка! Слуг не дозовешься, делают все кое‑как.

Фэнцзе поспешила отдать распоряжение слугам подавать завтрак. Людей в этот день съехалось много, и слуги совсем с ног сбились. Фэнцзе сама наблюдала, как кормят гостей, но вдруг вспомнила, что еще не дала задания служанкам. Она позвала жену Ванъэра и велела передать служанкам поручения. Все поддакнули, но никто не двинулся с места.

– Который час? – нетерпеливо спросила Фэнцзе. – Почему не накрывают на стол? Ведь скоро обед!

– Накрыть нетрудно, – отвечали ей. – Только посуды нет!

– Вздор! – вспыхнула Фэнцзе. – Раз я приказала, все должно быть выдано!



Поделиться:




Поиск по сайту

©2015-2024 poisk-ru.ru
Все права принадлежать их авторам. Данный сайт не претендует на авторства, а предоставляет бесплатное использование.
Дата создания страницы: 2023-01-03 Нарушение авторских прав и Нарушение персональных данных


Поиск по сайту: