Исследование своего прошлого 8 глава




Я кивнул. Он достал из кармана бумаги и протянул мне.

— Вот текст Пятого откровения. Здесь как раз описывается нечто подобное тому, что вы испытали на горе. Вам, наверное, будет интересно.

Я нехотя взял бумаги.

— Как вы понимаете последнее из усвоенных вами откровений? — спросил он.

Я ответил не сразу. Мне сейчас не хотелось думать ни о каких рукописях с откровениями.

— Люди постоянно вступают в схватки из-за энергии, — наконец произнес я. — Когда кому-то из нас удается навязать другому свою точку зрения, а тот подчиняется, мы заряжаемся его энергией и испытываем прилив сил.

Он улыбнулся.

— Беда, следовательно, в том, что энергии не хватает на всех, так? Ведь мы охотимся за чужой энергией, потому что ощущаем недостаток собственной, верно?

— Именно так.

— Но можно поправить дело, обратившись к другим источникам энергии, правильно?

— Так там написано.

Он кивнул и неторопливо направился к церкви. Я сидел, опустив голову и упираясь локтями в колени и не спешил заглядывать в бумаги. Мне просто не хотелось их читать. События последних двух дней охладили мой пыл. Меня теперь интересовала не столько Рукопись, сколько возвращение домой.

Молодой священник тем временем поднялся на ноги, неспешно перешел в другой уголок парка и снова сел, как и в тот раз, лицом в мою сторону.

Мне стало любопытно, чем он там занят. Я подумал, что, возможно, узнаю об этом из Рукописи. Я взял первый из дан­ных мне листков и начал читать.

Там давалось новое объяснение феномену, известному издавна под названием мистического озарения. В последние десятилетия двадцатого века, говорилось там, подобные оза­рения, достигающиеся эзотерической практикой многих религий, станут доступны многим.

Для большинства эти оза­рения останутся всего лишь умственным представлением, темой для разговоров и дискуссий, но всё большее число людей начнет познавать их на собственном опыте. Для них это будут реально переживаемые вспышки особого созна­ния.

Эти озарения, утверждала Рукопись, помогут покончить со всеми человеческими конфликтами, потому что во вре­мя прозрений людям станет доступен иной источник энер­гии — и постепенно они научатся пользоваться им в любое время по своему усмотрению.

Я поднял глаза и снова взглянул на молодого священни­ка. Его глаза были открыты и обращены, кажется, в мою сто­рону. Я не различал выражения его лица, но на всякий слу­чай кивнул. К моему удивлению, он кивнул в ответ и слегка улыбнулся.

Потом он встал и, не глядя на меня, вышел из парка, прошел через двор и скрылся в одном из домиков. Сзади послышались шаги. Я повернулся и увидел выходя­щего из церкви Санчеса. Он подошел ко мне с улыбкой.

— Быстро отделался, — заметил он. — Не хотите ли не­много прогуляться?

— С удовольствием, — ответил я. — Расскажите мне, что у вас тут за парк. — И я указал на место, где сидел молодой священник.

— Пойдемте, поглядим, — предложил Санчес.

Пока мы шли через двор, Санчес успел рассказать мне, что этой миссии более четырехсот лет. Ее основателем был один выдающийся испанский миссионер. Он был един­ственным, кто считал, что обращать индейцев в католичество следует не силой оружия, а убеждением, обращаясь к их сердцам.

Он действовал, по словам Санчеса, весьма успеш­но, и отчасти поэтому, отчасти же потому, что он выбрал для своей проповеди такую удаленную местность, его оставили в покое и позволили действовать, как он хотел.

— Мы следуем его традиции и ищем истину в сердце, — сказал Санчес.

Парк содержался в образцовом порядке. Примерно пол­гектара леса расчистили и засадили цветами и красивым кустарником, проложили дорожки, посыпанные речной галькой. Растения здесь не теснились, каждое свободно рос­ло, выявляя свою неповторимую форму.

— Где бы вы хотели присесть? — спросил Санчес.

Я осмотрелся. Вокруг было несколько уютных уголков, и каждый сам по себе закончен и красив. В каждом были и от­крытая площадка, и цветы, и камни, и большие деревья са­мой разнообразной формы. В одном из них, слева, там, где сидел молодой священник, камней было больше.

— Пожалуй, вот здесь, — решил я.

Санчес одобрительно кивнул. Мы прошли туда и сели. Несколько минут он молчал, глубоко и равномерно дыша, потом посмотрел на меня.

— Расскажите мне еще о своих переживаниях на горе, — попросил он.

Мне не хотелось об этом говорить.

— Да я уж всё, кажется, рассказал. Это продолжалось не­ долго.

Священник посмотрел сурово.

— То, что это переживание испарилось, когда вы снова испугались, не значит ведь, что оно потеряло значение. Возможно, оно еще вернется к вам.

— Возможно, — ответил я. — Но мне трудно сохранять космическое сознание, когда меня пытаются убить.

Он засмеялся и бросил на меня сочувственный взгляд. А вы здесь, в миссии, изучаете Рукопись? — спросил я.

— Да. Мы учим людей достигать того состояния, в котором вы находились на горе. Ведь вам хотелось бы снова испытать такое, разве нет?

Наш разговор прервался: со двора кто-то окликнул Санчеса. Он, извинившись, встал и пошел поговорить со священ­ником, который его позвал. Я в это время, слегка запрокинув голову, смотрел на окружающие меня растения и камни, рас­фокусировав взгляд.

Мне удалось рассмотреть легкое мерца­ние вокруг ближайшего куста, но когда я перевел глаза на камни, ничего не получилось. Вернулся Санчес.

— Мне нужно ненадолго отлучиться, — сказал он. — Я встречусь кое с кем в городе. Заодно попытаюсь что-нибудь разузнать о ваших друзьях. Во всяком случае, узнаю, насколько безопасно для вас передвигаться.

— Да, пожалуйста. Вы сегодня вернетесь?

— Вряд ли. Скорее всего, завтра утром.

Должно быть, у меня на лице отразилась тревога, которую я испытывал, потому что он подошел ближе и положил мне руку на плечо.

— Не волнуйтесь. Вы здесь в полной безопасности. И пожалуйста, чувствуйте себя как, дома. Походите, осмотритесь. Пообщайтесь со священниками. Только учтите, что не все они одинаково продвинуты. Одни смогут понять вас лучше, чем другие.

Я кивнул. Он улыбнулся и, обогнув церковь, сел в старенький гру­зовичок, которого я раньше не заметил. После нескольких бесплодных попыток Санчес, наконец, завел двигатель и вы­ехал мимо церкви на дорогу, ведущую к гребню.

Я оставался в парке еще несколько часов, приводя в по­рядок мысли. Я думал о Марджори — как там она, обошлось ли?— и о Билле — удалось ли ему уйти от погони? Несколь­ко раз передо мной возникал образ убитого человека с бо­родой, но я боролся с этими воспоминаниями, чтобы сохра­нить душевное равновесие.

Около полудня я заметил, что священники поставили посреди двора длинный стол и носят на него блюда с едой. Когда стол был накрыт, к ним присоединилось еще несколь­ко человек в рясах.

Они клали на тарелки свои порции и, присаживаясь на скамьи, ели. Священники ласково улыбались друг другу, но почти не разговаривали. Один из них заметил меня и приглашающе кивнул, указывая на еду.

Я подошел и положил себе вареной кукурузы и бобов. Я ловил на себе взгляды обедающих, но никто не пытался за­говорить со мной. Я сам попробовал завязать разговор, сде­лав несколько замечаний по поводу еды, но мне отвечали только улыбками и вежливыми кивками.

Тогда я в одиночестве уселся на одну из скамей и принял­ся за еду. Овощи и бобы были не посолены, но приправлены травами. Когда обед закончился и все вернули посуду на стол, из церкви вышел еще один священник и поспешно наполнил свою тарелку.

Потом он оглянулся, ища куда бы присесть, и наши глаза встретились. Он улыбнулся. Я узнал того самого юношу, который утром медитировал в парке. Я улыбнулся в ответ. Он подошел и заговорил на ломаном английском.

— Можно мне сесть с вами?

— Да, пожалуйста!

Он сел и начал есть, очень медленно, тщательно всё раз­жевывая и время от времени улыбаясь мне. Был он невысок, с худощавой, гибкой фигурой и угольно-черными волосами. Глаза были светло-карие.

— Вам понравился обед? — спросил он.

Тарелка лежала у меня на коленях, и в ней оставалось не­много кукурузы.

— Да, очень, — ответил я и положил в рот кусочек. Заметив, как медленно и тщательно он жует, я постарался есть так же. Тут я сообразил, что так ели все они.

— Вы тут, в миссии, сами выращиваете овощи? — спросил я. Он помедлил с ответом, дожевывая очередной кусочек.

— Да. Ведь очень важно, что есть.

— А вы медитируете над растениями? Он поглядел на меня с удивлением.

— Вы читали Рукопись?

— Да, первые четыре откровения.

— И вы тоже выращиваете овощи?

— Нет, нет. Просто я интересовался этим.

6 А вы видите энергетические поля?

— Иногда.

Мы помолчали. Он съел еще несколько кусочков.

— Энергия поступает прежде всего с пищей, — заметил он. Я согласно кивнул.

— Но чтобы усвоить энергию, надо ценить пищу и... Он, видимо, подыскивал нужное английское слово. Наслаждаться вкусом, — произнес он, наконец. — Надо ценить вкус пищи, это ключ ко всему.

Для этого и нужна молитва перед едой. Мы не просто выражаем благодарность за дарование пищи, мы освящаем процесс еды. Тогда энергия наполнит наше тело.

Он внимательно посмотрел, чтобы понять, уяснил ли я его слова. Я молча кивнул. Он задумался. Я тоже размышлял над сказанным. Значит, думал я, обы­чай возносить благодарственную молитву перед едой служит тому, чтобы заключенная в пище энергия лучше усваивалась,

— Но брать энергию из пищи, — снова заговорил юноша, — это только первый шаг. Накопив немного энергии, мы начинаем замечать ее повсюду... и тогда можно усваивать ее иначе, без еды.

Я снова кивнул.

— Всё вокруг нас, — продолжал он, — наполнено энергией, только по-разному. Поэтому, в одних местах можно зарядиться лучше, чем в других. Всё зависит от того, насколько вы сродни этому месту.

— Вы именно это и делали утром в парке? — спросил я. — Заряжались энергией?

Он кивнул, очень довольный.

— Да.

— А как это делается?

— Надо открыться, почувствовать родство со всем вокруг, оценить красоту. Словом, всё так, как при созерцании энергетических полей. Только надо сделать еще один шаг — ощутить, что энергия наполняет вас.

— Не совсем вас понимаю.

Он нахмурился, огорченный моей непонятливостью.

— Хотите, пойдем вместе в парк? Я покажу вам.

— Пошли, — согласился я.

И я отправился следом за ним в парк. Там он остановил­ся и осмотрелся, словно ища что-то.

— Пойдемте туда, — сказал он, показывая на местечко у границы густого леса.

Мы пошли по дорожке, петляющей среди деревьев и кус­тов. Мой спутник выбрал место под высоким деревом, узло­ватый ствол которого вздымался из груды валунов. Корни обвивались вкруг камней, прорастали сквозь них, добираясь до земли.

Впереди полукругом стояли кусты, усыпанные жел­тыми цветами, и до меня долетал их незнакомый сладкий запах. А дальше зеленой стеной возвышался лес. Юноша предложил мне сесть на прогалинку среди кустов, лицом к дереву, и сам сел рядом.

— Как по-вашему, это дерево красиво? — спросил он.

— Да.

— Ну, так почувствуйте... мм...— Он снова не мог найти нужное слово. Подумав, он сказал: — Отец Санчес говорил, что у вас было прозрение там, на вершине. Вы можете припомнить, что чувствовали тогда?

— Легкость. Безопасность. Причастность.

— Причастность к чему?

— Это очень трудно описать. Как будто вся природа была частью меня самого.

— Да, но как именно вы это ощущали?

Я задумался. Как же я это ощущал? Потом нужное слово пришло.

— Я любил! — воскликнул я. — Я чувствовал всеобъемлющую любовь.

— Именно так. Любовь. Полюбите это дерево!

— Но как? — удивился я. — Ведь любовь приходит сама. Как можно полюбить по заказу? Я не могу заставить себя любить.

— Не надо заставлять себя. Позвольте любви войти в вас. Для этого надо вспомнить, как это было тогда и постараться, чтобы это ощущение вернулось.

Я смотрел на дерево и старался припомнить то, что пе­реживал на горной вершине. Постепенно я начинал прони­каться красотой дерева и обостренным ощущением его при­сутствия. Я восхищался этим деревом и действительно начинал его любить.

Я любил его так, как когда-то в детстве любил свою мать, а позже, подростком, — одну девочку. Я смотрел на дерево и любил его, это чувство переполняло мое сердце и распространялось на всё окружающее. Молодой человек отошел на несколько шагов, не отрывая глаз от меня.

— Хорошо! — прошептал он. — Вы наполняетесь энергией. Я заметил, что его взгляд расфокусирован.

— Откуда вы знаете?

— Я вижу, как ваше поле расширяется.

Я закрыл глаза, стараясь достичь такой же силы и глуби­ны чувства, как тогда, на вершине. Но нет, то, что было, не повторилось. Всё было похоже, но гораздо слабее. Неудача заставила меня усомниться в себе.

— Что случилось? — удивился мой спутник. — Ваше поле ослабевает.

— Сам не знаю, — ответил я. — Мои чувства слабее, чем тогда. Не могу их усилить.

Ему кажется, показалось это забавным. Он сказал с легким нетерпением:

— То, что вы испытали на горе, было даром, прорывом, указанием нового пути. Теперь вы должны научиться сами достигать такого состояния. Это не может получиться сразу.

Он сделал шаг назад.

— Попробуйте еще раз.

Я закрыл глаза, стараясь переживать свое состояние, как можно глубже. Наконец, чувства снова нахлынули на меня. Я удерживал их и, не отводя взгляда от дерева, старался понем­ногу усиливать.

— Вот сейчас очень хорошо, — сказал внезапно священник. — Вы и получаете энергию и отдаете ее дереву.

— Я посмотрел на него, ничего не понимая.

— Отдаю дереву?

— Когда вы восхищаетесь красотой и неповторимостью чего-то, — объяснил он, — вы получаете энергию. Но когда ваше чувство поднимается до истинной любви, вы можете, если пожелаете, вернуть энергию.

Я долго просидел перед деревом. Чем внимательнее я смотрел на него, чем больше росло мое восхищение его красотой, тем больше любви ко всему вокруг я испытывал. Это было поразительное ощущение.

Я представлял себе, как моя энергия подплывает к дереву и наполняет его, но увидеть это так и не смог. Краем глаза я заметил, что молодой священ­ник встал и хочет уйти.

— А как выглядит переход моей энергии к дереву? — спро­сил я.

Он подробно описал мне, что видел, и я узнал то самое явление, которое наблюдал, когда Сара передавала энергию филодендрону в Висьенте. У Сары это получалось, хотя она не знала, что для передачи энергии нужно испытывать лю­бовь. Видимо, для нее ощущение любви было настолько ес­тественно, что она даже не сознавала его.

Священник направился к домам, и я потерял его из виду. Сам я оставался в парке до темноты. Я вошел в дом, и двое священников вежливо кивнули. Ве­чер был прохладный, но в печке полыхал огонь, несколько масляных ламп ярко освещали комнату.

Пахло овощным или, может быть, картофельным супом. На столе стояла гли­няная миска и тарелка с четырьмя ломтями хлеба, лежали ложки.

Один из священников тут же повернулся и, не глядя на меня, вышел. Другой, опустив глаза, кивнул мне на чугунок, стоящий на печи рядом с огнем. Из-под крышки торчала ручка половника.

— Вам нужно что-нибудь еще? — осведомился священник,

— Пожалуй, нет, — ответил я, — спасибо. Попрощавшись кивком, он тоже ушел. Я остался один.

Поднял крышку чугунка — картофельный суп! Запах от него шел восхитительный. Я наполнил миску, сел за стол и, выта­щив пятую главу Рукописи, которую дал мне Санчес, поло­жил ее рядом, намереваясь почитать за едой.

Но суп оказал­ся таким вкусным, что я полностью сосредоточился на еде. Покончив с супом, я сложил посуду в таз и долго, как зача­рованный, смотрел на огонь, пока печка не прогорела. Тог­да я привернул фитили у ламп и отправился в постель.

Проснулся я на заре, великолепно выспавшись. За окном стоял утренний туман. Я подложил в печку угля, добавил щепок и раздул огонь, после чего собрался пошарить на кух­не в поисках чего-нибудь съедобного. Но тут послышалось тарахтенье Санчесова грузовичка.

Я вышел во двор и увидел, что Санчсс выходит из-за церк­ви с мешком в одной руке и несколькими свертками в другой.

— Я привез кое-какие новости, — сказал он, проходя в дом. Я последовал за ним.

Немедленно появилось несколько святых отцов с кукуруз­ными лепешками, овсянкой и вялеными фруктами. Выложив всё это на стол, они молниеносно удалились. Мы с Санчесом сели.

— Я встретился кое с кем из Южного совета церквей, — начал он. — Мы собрались, чтобы потолковать о Рукописи. Вернее, об агрессивном поведении власть имущих. Впервые группа священников открыто собралась, чтобы высказаться в поддержку этого документа. Только мы начали обсуждение, как явился некий правительственный чин и потребовал, что­ бы мы допустили его на заседание.

Положив себе на тарелку немного еды, он на время за­молчал и, тщательно, как всегда, пережевывая, съел несколь­ко кусочков.

— Этот господин, — продолжал он, — всячески уверял нас, что единственная цель правительства — не допустить, чтобы чуждые элементы спекулировали на Рукописи. Граж­дане Перу должны получить разрешение на хранение копии.

Он заявил, что понимает нашу озабоченность, но требует, чтобы мы подчинились требованиям закона и сдали свои копии, а правительство, якобы, немедленно предоставит нам официально изготовленные экземпляры.

— И вы сдали? — перебил я.

— Еще Чего!

Несколько минут мы молча ели. Я старался хорошо же­вать и наслаждаться вкусом.

— Мы подняли вопрос о стрельбе в Куле, — продолжал Санчес. — Он ответил, что эта акция была необходима. Она была направлена против человека по имени Дженсен. Якобы, несколько его людей были вооруженными иностранными агентами и собирались завладеть не обнаруженной до этого частью Рукописи и вывезти ее из Перу. Поэтому, у пра­вительства не было иного выхода, кроме как немедленно арестовать их. Ни о вас, ни о ваших друзьях он не упомянул.

— И вы ему поверили?

— Естественно, нет. После его ухода мы продолжали обсуждение. Все согласились действовать методом мирного сопротивления. Мы по-прежнему будем делать списки и, соблюдая осторожность, их распространять.

— А как на это посмотрит ваше церковное начальство?

— Трудно сказать. Вообще-то оно настроено против Рукописи, но пока что ничего не предпринималось против тех, кто ею занимается. Главным образом, нас беспокоит один кардинал, чья епархия лежит дальше к северу, — кардинал Себастьян.

Это очень влиятельный иерарх. Он выступает против Рукописи громче всех. Если он подвигнет руковод­ство церкви на решительные меры, нам придется крепко подумать, что делать дальше.

— А почему он выступает против Рукописи?

— Боится.

— Но чего же?

— Я давно с ним не виделся, а о Рукописи мы с ним вообще никогда не говорили. Похоже, он думает, что человек должен жить одной верой и не нуждается в духовных знаниях. Он боится, что знакомство с Рукописью приведёт к потря­сению основ, к крушению церковного авторитета.

— Каким образом?

Санчес наклонил голову с едва заметной улыбкой.

— Кто обладает истиной, тот свободен.

Я смотрел на него, доедая хлеб и фрукты, и пытался по­нять его слова. Он съел еще несколько кусочков и встал, ото­двинув стул.

— А у вас вроде сил прибавилось, — заметил он. — Общались с кем-нибудь без меня?

— Да. Я научился подключаться к энергии у одного священника — не знаю, как его зовут. Он медитировал в парке вчера утром, когда мы сидели на скамье, помните? Потом я с ним разговорился, и он научил меня впитывать энергию и отдавать ее.

— Это Джон, — вставил Санчес и кивнул мне, чтобы я про­ должал.

— Это было необыкновенное переживание. Я вызвал в себе любовь и раскрылся. Я просидел там целый день, упиваясь этим состоянием. Было не так, как на горе, но очень близко к тому.

Санчес посерьезнел.

— Смысл и действие любви долгое время понимались совершенно неверно. Предполагалось, что мы должны стремиться к любви, чтобы стать лучше самим или чтобы мир стал лучше, — из некоего абстрактного морального долга или чтобы избавиться от эгоистического стремления к наслаждениям.

Когда мы подключаемся к энергетическому полю, мы испытываем возбуждение, радостный восторг и, наконец, любовь. Если у нас будет достаточно энергии, что­ бы сохранить переживание любви, то и мир, конечно, станет лучше, но, в первую очередь, это идет на пользу нам самим.

Это и есть высшее наслаждение. Я согласился. Тут я заметил, что он отодвинулся со стулом на несколько шагов и смотрит на меня расфокусированным взглядом.

— И как же выглядит мое поле?

— Оно расширилось. Вы, наверное, хорошо себя чувствуете?

— Очень.

— Прекрасно! Вот этим мы тут и занимаемся.

— Расскажите, пожалуйста, об этом.

— Мы обучаем священников, которым предстоит проповедовать индейцам в горах. Им там приходится полагаться только на собственные силы, а это нелегко. Мы тщательно отбираем пригодных для такой работы людей, и все они имеют нечто общее — каждому довелось пережить мистическое озарение.

Я занимаюсь изучением мистического опыта уже много лет, — продолжал он. — Когда я начинал, Рукопись еще не была обнаружена. Я уверен, что человеку, знакомому с мис­тическими переживаниями, гораздо легче достичь состоя­ния, нужного для подключения к энергии.

Остальным это тоже доступно, но дается гораздо труднее и времени требу­ет больше. Думаю, вы на собственном опыте убедились, что воспоминание о пережитом облегчает обретение нужного настроя. Не сразу, но он возвращается.

— И что тогда происходит с собственным полем?

7 Оно расширяется и изменяет цвет.

— Как?

— Как правило, тускловато-белое свечение сменяется зеленым и голубым. Но главный признак — расширение поля. У вас, например, во время вашего озарения на вершине горы поле расширилось настолько, что охватило всю Вселенную. Вы поглощали энергию бескрайнего космоса и, в свою очередь, изливали ее на всё его пространство. Вы помните, что тогда испытывали?

— Да. Я ощущал всю Вселенную, как собственное тело, а сам я был лишь головой или, вернее, глазами.

— Вот именно. В ту минуту вы объединили свое поле с полем вселенским, и Вселенная поистине была вашим телом.

— И с памятью моей, — добавил я, — происходило нечто странное. Я ясно помнил, как развивалось это мое громад­ное тело, Вселенная. Я видел, как из водородных скоплений возникали первые звезды и как потом сменялись поколения звезд и возникала более сложная материя.

Правда, я не видел никакой материи — только колебания энергии, которая развивалась и усложнялась, переходя ко всё более высокому уровню колебаний. А потом... потом возникла жизнь и ее эволюция привела, наконец, к появлению человека...

Внезапно я замолчал. Мое настроение изменилось, и Сан­чес это заметил.

— Что с вами?

— На этом поток воспоминаний оборвался, — объяснил я. — Я чувствовал, что эволюция должна продолжаться и дальше, но как именно — не ощутил.

— Да, — подтвердил священник, — эволюция действительно продолжается. И продолжают ее люди. Именно они призваны поднять Вселенную до высочайшего колебательного уровня.

— Каким образом?

Он улыбнулся, но оставил мой вопрос без ответа.

— Поговорим об этом позже. Сейчас мне надо заняться кое-какими делами. Увидимся через час-другой.

Я кивнул. Он ушел, прихватив со стола яблоко. Я вышел было во двор вслед за ним, потом вспомнил про оставшу­юся в спальне пятую главу Рукописи и вернулся за ней. Еще раньше мне вспомнился лес, где я впервые увидел Санчеса.

Как ни был я измучен и напуган тогда, я не мог не заметить необыкновенной красоты этого уединенного уголка, куда я сейчас и решил отправиться. Идущая на запад дорога при­вела меня прямо к тому месту, где сидел тогда Санчес. Там я и устроился.

Прислонившись спиной к дереву, я некоторое время смотрел вокруг, ни о чем не думая. Утро было ясное и ветре­ное, и я смотрел на колеблющиеся над головой верхушки деревьев, глубоко дыша чистым, прохладным воздухом.

Под шорох ветра я вынул бумаги и стал искать место, на котором остановился. Но раньше, чем я смог его найти, до моих ушей донесся шум машины.

Я лег на землю у подножия дерева и попробовал опреде­лить, с какой стороны она приближается. Звук шел со сто­роны миссии. Потом машина показался на дороге, и я узнал грузовик Санчеса. Сам он сидел за рулем.

— Я так и думал, что вы здесь, — сказал он, подъехав ко мне. — Садитесь, надо уезжать.

— Что случилось? — спросил я, взбираясь на сиденье. Он выехал на главную дорогу.

— Один из наших священников рассказал мне о разговоре, который он случайно услышал в деревне. Туда явились какие-то официальные лица с расспросами обо мне и о на­шей миссии.

— И что им нужно, как вы думаете?

Во взгляде Санчеса не было ни тревоги, ни страха.

— Не знаю. Но у меня больше нет уверенности, что они оставят нас в покое. Думаю, что в качестве предосторожно­сти нам стоит перебраться повыше в горы. Там, поблизости
от Мачу-Пикчу, живет один из наших священников, отец Карл. У него в доме мы будем в безопасности, а тем временем, разузнаем что можно. — Он улыбнулся. — В любом слу­чае, вам стоит взглянуть на Мачу-Пикчу.

Внезапно меня охватило страшное подозрение: а вдруг Санчес уже договорился с властями и собирается сдать меня им в руки? Я решил быть очень осторожным и оставаться начеку, пока дело не разъяснится.

— Вы уже дочитали перевод? — спросил Санчес.

— Совсем немного осталось.

— Вас интересовала эволюция человека. Вы прочли место, где говорится об этом?

— Нет.

Он отвел глаза от дороги и пытливо взглянул на меня. Я сделал вид, что ничего не замечаю.

— Что с вами? — спросил он.

— Ничего, всё в порядке. До Мачу-Пикчу далеко ехать?

— Часа четыре.

Я предпочел бы помолчать — пусть говорит Санчес. Я на­деялся, что он как-нибудь проговорится о своих замыслах. Но любопытство всё-таки пересилило, и я спросил:

— Так как же люди эволюционируют? Он бросил на меня быстрый взгляд.

— А вы сами что об этом думаете?

— Я не знаю, — ответил я, — но там, на горе, у меня мелькнула мысль, что это имеет отношение к тем значимым совпадениям, о которых толкует Первое откровение.

— Это так и есть. Ведь это согласуется со следующими откровениями, верно?

— Я растерялся. Я почти понял, о чём он говорит, но не до конца, и, потому, промолчал.

— Посмотрите, как откровения естественно вытекают одно из другого, — продолжал Санчес. — Первое говорит о совпадениях — мы должны относиться к ним серьёзно. Эти совпадения заставляют нас осознать, что за событиями на­шей жизни скрывается некая духовная сила.

Второе откровение придает этому осознанию реальное содержание. Мы понимаем, что всё наше внимание было отдано материальному выживанию. Мы познавали мир по­стольку, поскольку это нужно было для нашей безопасности. Теперь же, с осознанием действия духовных сил, мы при­ближаемся к истинному постижению мира.

Третье откровение позволяет нам взглянуть на жизнь со­вершенно по-новому. Мы узнаём, что материальный мир построен из чистой энергии, которая способна откликать­ся на наши мысли и чувства.

Четвертое откровение объясняет людям их привычку от­нимать у других энергию, подавляя их, порабощая их разум. Это — преступление, совершать которое нас заставляет не­достаток собственной энергии, который мы ощущаем, как упадок жизненных сил.

Однако, этот недостаток можно вос­полнить, подключаясь к иным источникам энергии. Вселен­ная даст нам всё, в чем мы нуждаемся, если мы сумеем от­крыться ей. И это является содержанием Пятого откровения.

Возьмем ваш случай, — продолжал священник. — Вы испытали мистическое озарение, которое помогло вам по­нять, какие громадные запасы энергии могут стать доступ­ны человечеству. Можно сказать, что вы совершили некий прорыв, скачок в будущее, опередив остальных.

Такое пере­живание не может долго длиться. Как только мы начинаем общение с кем-то, кто находится в обычном состоянии со­знания, как только мы возвращаемся к жизни в мире, где продолжаются конфликты и стычки, нас мгновенно отбра­сывает в прежнее состояние.

И вот теперь, вашей задачей является медленное и посте­пенное овладение тем, что явилось вам мгновенным про­блеском. Вы должны начать медленное и упорное восхожде­ние к высшему сознанию.

Но, для этого следует научиться сознательно усваивать энергию, потому что, именно запас энергии увеличивает число значимых совпадений, тех собы­тий жизни, которые и помогут нам сделать новое состояние сознания постоянным.

У меня, видимо, был очень озадаченный вид, потому что Санчес добавил:

— Обдумайте это и постарайтесь понять. Когда случает­ся маловероятное событие, придающее нашей жизни новое направление, человек, как бы, находит, реализует себя. Он чувствует, что исполняет свое предназначение. И тот энергетический уровень, который позволяет происходить таким событиям, становится для него естественным.

Он, конечно, может потерять его, сбиться на более низкий уровень при сильном испуге, но это временно. Ему будет нетрудно вер­нуться на уже достигнутый ранее высокий уровень. Он уже другой человек, существующий на более высоких энергиях. Поймите это! Он перешел на новый уровень колебаний.

Вы поняли суть? Мы наполняемся энергией, растём, сно­ва наполняемся и снова растём. Именно так мы, люди, про­должаем эволюцию Вселенной — переходя ко всё более вы­соким колебательным уровням.



Поделиться:




Поиск по сайту

©2015-2024 poisk-ru.ru
Все права принадлежать их авторам. Данный сайт не претендует на авторства, а предоставляет бесплатное использование.
Дата создания страницы: 2022-11-01 Нарушение авторских прав и Нарушение персональных данных


Поиск по сайту: