Исследование своего прошлого 12 глава




Двое мужчин, взяв свои подносы, сели за один столик, продолжая беседовать. Марджори несколько раз перегляды­валась со мной, борясь с желанием что-то сказать. Пабло сразу догадался, что мы с ней знакомы, и бросил на меня вопросительный взгляд.

Марджори села за свободный столик. Мы с Пабло, полу­чив свои порции, подошли и сели с ней. Солдаты не обра­щали на нас внимания, занятые своим разговором.

— Господи, до чего же я рада тебя видеть! — воскликнула она. — Как ты здесь оказался?

— Я укрывался некоторое время у священников, — сказал я. — Потом поехал искать Билла. Вчера меня арестовали. Ты, давно здесь?

— С тех самых пор, как меня схватили тогда, на склоне. Пабло не сводил с нас глаз. Я представил его Марджори.

— Я так и знал, что это вы, — сказал он.

Они обменялись несколькими словами, а потом я спросил:

— Что было после того, как тебя схватили?

— Ничего особенного. Я, собственно, не понимаю, почему меня не отпускают. Каждый день меня водят на допрос, то к одному из священников, то к какому-нибудь офицеру. Они хотят знать, с кем я общалась в Висьенте и где у меня остальные экземпляры Рукописи. Каждый раз одно и то же!

Марджори улыбнулась. Она казалась такой хрупкой и без­защитной! Меня снова потянуло к ней. Она метнула на меня быстрый взгляд, и мы тихонько рассмеялись. Потом мы за­нялись едой.

Раскрылась дверь, и в столовую вошел священнослужи­тель в полном облачении. Его сопровождал какой-то, судя по виду, высокий военный чин.

— Это у них самый главный, — прошептал Пабло.

Военный что-то приказал солдатам, мгновенно ставшим по стойке смирно, и они со священником пошли в сторону кухни. Священник взглянул на меня, и наши глаза встрети­лись на миг, который показался мне очень длинным.

Я отвел взгляд и откусил кусочек хлеба, не желая привлекать к себе внимание. Эти двое прошли через кухню и вышли в другую дверь.

— Этот тоже тебя допрашивал? — спросил я.

Нет, — ответила Марджори, — я его впервые вижу.

— Я знаю, кто это, — сказал Пабло. — Он приехал вчера. Это кардинал Себастьян.

Я поразился.

— Так это и есть Себастьян?

— А ты что, слышал что-нибудь о нем? — удивилась Мар­джори.

— О, да! Это он — вдохновитель всех гонений на Рукопись! А я думал, что он сейчас в миссии отца Санчеса.

— Кто такой отец Санчес?

Я готов был начать рассказ, но тут к нам подошел конво­ир и приказал мне с Пабло двигаться за ним.

— Время прогулки, — пояснил Пабло.

Мы с Марджори посмотрели друг другу в глаза. В ее взгля­де я прочел беспокойство.

— Не надо тревожиться!— сказал я. — Встретимся за обедом. Всё будет хорошо!

Правда, сам я не до конца разделял собственный опти­мизм. Эти люди могли поступить с нами, как угодно. Кто мог поручиться, что мы не исчезнем без следа?

Солдат провел нас недлинным коридором к лестнице, которая вела во двор, окруженный высокой каменной сте­ной. Мы с Пабло начали раз за разом обходить его по пери­метру, в то время как солдат стоял у двери. Во время прогул­ки Пабло несколько раз наклонялся, чтобы сорвать цветок с клумбы.

— Что еще говорится в Седьмом откровении? — спросил я. Пабло снова нагнулся за цветком.

— Что не только сны направляют нас, но и картины, которые представляются нам наяву.

— Да, отец Карл тоже это говорил. Расскажите подробнее!

— Нам представляется какая-то сцена, какое-то событие в знак того, что это действительно может произойти. Если мы не пропустим это указание, то, когда событие действительно произойдет, мы будем к нему готовы.

Я взглянул на юношу.

— А знаете, Пабло, мне ведь представлялось, что мы с Марджори встретимся. Вот и встретились.

Он улыбнулся.

По спине у меня пробежала дрожь. Так, значит, я действи­тельно попал туда, куда надо! Моя интуиция не обманула меня! Я несколько раз думал о том, как бы найти Марджори. И вот, я ее нашел. Нужное совпадение произошло. Мне ста­ло легко.

— Но меня не часто посещают вещие мысли, — заметил я.

Пабло, по своему обыкновению, отвел глаза.

— В Седьмом откровении говорится, что мы просто часто не замечаем таких мыслей. Чтобы не пропускать их, мы должны занять позицию наблюдателя. Когда к нам в голову приходит какая-то мысль, надо всегда спрашивать себя: зачем она пришла?

Почему меня посетила именно в эту мину­ту именно эта мысль? Какое отношение имеет она к моей жизненной задаче? Позиция наблюдателя позволяет нам контролировать течение событий. Она помещает нас в по­ток эволюции.

— А как же негативные мысли? — спросил я. — Представления о несчастьях, неудачах? Скажем, нам представляется, что что-то плохое происходит с тем, кого мы любим, или что нам не удается что-то очень для нас важное.

— Очень просто, — ответил Пабло. — Седьмое откровение учит, что плохие мысли надо останавливать при появлении. А когда представляется что-то хорошее, надо ввести это в сознание усилием воли. Тогда плохие мысли перестанут нам являться. Наша интуиция должна быть направлена на позитивные вещи.

Но если негативное представление упорно возвращается, то, говорит Рукопись, к нему надо отнестись очень серьезно и сделать выводы. Например, если вам приходит мысль об автомобильной катастрофе, а кто-то предлагает вас подвезти, откажитесь.

Мы как раз, описав полный круг, приближались к солда­ту, поэтому замолчали. Пабло нагнулся за цветком, а я сде­лал глубокий вдох. Было тепло и сыро. За стеной нашей тюрьмы пышно росли тропические растения. Я заметил ле­тающих москитов.

— Пошли! — неожиданно крикнул солдат.

Он провел нас к дверям камеры. Пабло вошел первым, я собирался пройти за ним, но конвоир преградил мне путь.

— Вам не сюда! — произнес он и знаком приказал мне следовать за ним. Мы прошли в коридору, поднялись по лестнице и вышли в ту боковую дверь, через которую вчера попали в здание. На парковочной площадке я заметил кардинала Себастьяна.

Он садился на заднее сиденье длинного автомобиля. Водитель закрыл за ним дверь. В последний момент Себастьян снова встретился со мной глазами, потом отвернулся и что-то сказал шоферу. Машина быстро снялась с места.

Солдат подтолкнул меня к центральному входу, и мы сно­ва вошли в здание. Там он привел меня в какой-то кабинет.

Мне было приказано сесть на стул, стоящий перед металли­ческим, выкрашенным белой краской столом. Через не­сколько минут, в комнату вошел невысокий светловолосый священник лет тридцати и уселся за стол, делая вид, что не замечает моего присутствия.

Какое-то время он молча лис­тал бумаги, потом, наконец, поднял на меня глаза. Его лицо показалось мне умным — возможно, благодаря круглым оч­кам в золотой оправе.

— Вы были арестованы за незаконное обладание документом государственной важности, — спокойно проговорил он. — Моя задача — решить, будет ли вам предъявлено официальное обвинение. Рассчитываю на ваше сотрудничество.

Я кивнул.

— Кто дал вам перевод?

— Я не понимаю, — сказал я, — почему законом запрещено иметь копию этого документа.

— Правительство Перу имеет на то причины, — сказал он. — Пожалуйста, отвечайте на вопрос.

— А почему в это вовлечена церковь? — снова спросил я.

— Потому что Рукопись ниспровергает наши религиозные традиции. Она дает искаженное понимание духовной природы человека. Кто дал вам...

— Послушайте!— перебил я. — Я просто пытаюсь понять, что происходит. Я турист. Я заинтересовался Рукописью, но я ни для кого не опасен. Я просто хочу знать, что вы в ней видите такого страшного.

Он, кажется, был озадачен и не сразу понял, какой такти­ки со мной придерживаться. Я же нарочно упрямился, пыта­ясь сориентироваться.

— Церковь считает, что Рукопись может сбить наш народ с толку. — Он явно старался тщательно формулировать свои утверждения. — Она учит людей самостоятельно управлять своей жизнью, без оглядки на Писание.

— В чем же Рукопись противоречит Писанию?

— Ну, например, заповеди «Почитай отца своего и мать свою».

— В чем же противоречие?

— Рукопись обвиняет родителей в трудностях, с которы­ми сталкиваются дети. Это принижает семейные отношения.

— А я понял так, что, наоборот, Рукопись помогает загладить старые обиды и увидеть всё хорошее, что было в детстве.

— Нет, — упрямо повторил он. — Она сбивает с толку. Никаких обид вообще не должно быть.

— Разве родители не могут ошибаться?

Родители всегда желают ребенку добра. Дети должны их прощать.

— Но ведь об этом Рукопись и толкует! Разве мы не простим их, если положительно оценим свое детство?

— Но от чьего имени вещает эта ваша Рукопись? — Его голос задрожал от гнева. — Почему мы должны ей доверять?

Он вскочил с места и склонился над моим стулом, гнев­но воззрившись на меня.

— Вы не понимаете того, о чем беретесь судить! Вы что, изучали богословие? Нет, конечно! У вас перед глазами примеры раскола и беспорядка, которые принесла эта Рукопись! Разве вы не понимаете, что только закон и власть поддерживают порядок в мире? Как вы смеете подвергать сомнению действия властей в таком важном деле!

Я молчал, отчего он разъярился еще больше.

— К вашему сведению, — продолжал он, — за преступление, которое вы совершили, вам полагается несколько лет тюремного заключения. Вы когда-нибудь бывали в перуанской тюрьме? Я знаю, что все янки любопытны, — вам интересно там побывать? Могу вам это устроить! Вы поняли? Я могу устроить вам долгую-долгую экскурсию в нашу тюрьму!

Он закрыл глаза рукой и помолчал, глубоко дыша и, по всей видимости, стараясь успокоиться.

— Я должен узнать, откуда у вас копия, кто их распространяет. Спрашиваю в последний раз: кто дал вам ваш перевод?

Его вспышка испугала меня. Выходит, я своими упрямы­ми вопросами только навредил себе. Что он сделает, если я не отвечу на его вопросы? Но не могу же я выдать Билла и отца Санчеса!

— Прежде чем я вам отвечу, мне надо подумать.

На мгновение мне показалось, что он опять разразится гневной вспышкой. Но ему удалось справиться с раздраже­нием. Внезапно я понял, что передо мной смертельно устав­ший человек.

— Я дам вам время до завтрашнего утра, — проговорил он и сделал знак стоящему в дверях солдату увести меня. Тот отвел меня назад в камеру.

Я молча лег на койку, тоже чувствуя себя совсем обесси­ленным. Пабло стоял перед зарешеченным окном.

Вас допрашивал кардинал Себастьян? — спросил он.

— Нет, другой. Он всё допытывался, кто дал мне перевод, который у меня нашли.

— А вы что сказали?

— Ничего! Сказал, что мне надо подумать. Он дал мне время до завтра.

— А про Рукопись был разговор?

Я посмотрел на юношу, и на этот раз он не опустил взгляда.

— Да, он сказал, что Рукопись подрывает традиционные авторитеты. А потом разъярился и начал мне угрожать.

Пабло очень удивился.

15 Он светловолосый? В круглых очках?

16 Да.

— Это отец Костос. Что ещё он говорил?

— Я стал возражать. Сказал, что Рукопись не подрывает никаких традиций. А он грозился упечь меня в тюрьму. Как вы думаете, он это серьезно?

— Не знаю.

Пабло сел на свою койку, которая стояла напротив моей. Я чувствовал, что его мысли чем-то заняты, но усталость и страх заставили меня закрыть глаза. Я уснул. Проснулся я оттого, что Пабло тряс меня за плечо.

— Обедать пора!

Уже другой солдат проводил нас в столовую, где мы по­лучили по тарелке хрящеватого мяса с картошкой. Двое муж­чин, которых мы видели за завтраком, вошли следом за нами, но Марджори не было.

— А где Марджори? — спросил я у них, стараясь говорить как можно тише. Их, казалось, до смерти напугало мое к ним обращение, а солдаты подозрительно уставились на меня.

— Они, должно быть, не понимают по-английски, — сказал Пабло.

— Куда она подевалась? — повторил я.

Пабло что-то говорил, но я перестал его слушать. Мне представилось, что я бегу. Перед моим умственным взором явилась улица, я бегу по ней, влетаю в какую-то дверь — и я свободен!

— О чем вы задумались? — спросил Пабло.

— Да так, фантазирую. Представил себе, что убегаю. Что вы говорили?

— Погодите-ка! — сказал он. — Задержитесь на этой мысли. Не исключено, что это очень важно. Как вы убежали?

— Я просто представил себе, что бегу по какому-то переулку или улице, а потом врываюсь в какую-то дверь. И у меня было впечатление, что мне удалось освободиться.

— Что вы думаете об этом?

— Не знаю. Во всяком случае, это не имеет отношения к тому, о чём мы разговаривали.

— А вы помните, о чём мы говорили?

— Да. Я спрашивал, куда девалась Марджори.

— А то, что вам представилось, по-вашему, не имеет отношения к Марджори?

— Не вижу никакой связи. При чем тут она? Или вы дума­ете, что она убежала? Он задумался.

— Вам, значит, представилось, что вы бежите...

— Ну да! Может, я бегу один...— Я посмотрел на него. Меня осенило. — Может быть, мы бежим с ней вместе!

— Вот и я так думаю.

— Но где же она?

— Не знаю.

Мы покончили с обедом в молчании. Мне хотелось есть, но мясо показалось слишком тяжелым. Почему-то я чувство­вал утомление и слабость. Аппетит быстро улетучился.

Я заметил, что Пабло тоже плохо ест.

— Пошли назад, в камеру!— предложил он.

Я согласился. Мы сделали знак солдату, чтобы он отвел нас. В камере я сразу растянулся на койке, а Пабло сел рядом.

— Вы, похоже, растеряли энергию, — заметил он.

— Да, кажется. Не пойму, в чем дело.

— А вы пробовали подзарядиться?

— Да нет, где уж тут. И пища не такая, как надо.

— Но вам не потребуется много пищи, если вы зарядитесь энергией отсюда, — он провел рукой по воздуху.

— Я знаю. Только мне трудно ощутить любовь ко всему окружающему, сидя в камере.

Он с удивлением посмотрел на меня.

— Но, ведь иначе, вы причините себе большой вред!

— Как это?

— Ваше тело имеет определенный колебательный уровень. Если ваш запас энергии заметно уменьшится, тело будет страдать. Именно поэтому стресс приводит к болезням. Испытывая любовь, мы повышаем уровень колебаний. Это делает нас здоровее. Это очень важно.

— Подождите несколько минут, — попросил я.

Я стал действовать по методу отца Санчеса. Мне сразу ста­ло лучше. Вещи вокруг меня обрели выразительную форму, краски, красоту. Я закрыл глаза и сосредоточился на любви.

— Хорошо! — сказал Пабло.

Открыв глаза, я увидел, что юноша улыбается. Его фигур­ка оставалась тщедушной и лицо мальчишеским, но в глазах светилась мудрость.

— Я вижу, как вы набираетесь энергии, — сказал он.

Сам он был окружен зеленоватым сиянием. И цветы, ко­торые он принес с прогулки и поставил в вазу, излучали свет.

— Чтобы усвоить Седьмое откровение и твердо стать на путь эволюции, — добавил он, — надо все предыдущие от­кровения претворить в образ жизни.

Я промолчал.

— Расскажите, как изменился для вас мир после того, как вы познакомились с откровениями.

Я подумал немного.

— Я, как бы, проснулся и увидел, что мироздание — это тайна, что оно даст нам всё, в чем мы нуждаемся, если мы, прояснив своё сознание, станем на правильный путь.

— И что дальше?

— Дальше мы вступаем в поток эволюции.

— Как именно?

Я еще немного подумал.

— Мы должны всегда твердо помнить стоящие перед нами в данный момент жизни вопросы. И не упускать указа­ний, которые посылаются нам в сновидениях, или в интуи­тивных прозрениях, или в обращающих на себя внимание подробностях окружающего.

Я снова помолчал, пытаясь собрать воедино всё, что ус­воил из откровений. Потом добавил:

— Мы должны набраться энергии и сосредоточиться на своих вопросах — и тогда придет ответ. Мы получим духов­ное прозрение и будем знать, куда идти и что делать. Произойдет значимое совпадение, которое направит нас на правильный путь.

— Да, да! — радостно подтвердил Пабло. — Именно так! И каждый раз, как совпадение позволяет нам совершить шаг вперед, мы растем, полнее обретаем свою личность, повышаем колебательный уровень.

Он склонился ко мне. Его поле невероятно расширилось, он излучал свет. Ничего в нём не осталось от застенчивого юноши, сила переполняла его.

— Пабло, что произошло с вами? — спросил я, пораженный. — Когда я впервые вас увидел, вы были совсем не таким. Вы сейчас такой уверенный, мудрый! Вы достигли совершенства?

Он рассмеялся.

— Когда вы здесь появились, я специально позволил своей энергии рассеяться — я думал, что вы поможете направить встречный поток. Но потом я понял, что вы этого еще не умеете. Этому учит только Восьмое откровение.

Я не понял, о чём он.

— Чего, вы говорите, я не сумел сделать?

— Вам нужно понять, что все ответы, которые таинствен­ным образом посылаются нам, исходят от других людей. Вспомните всё, что вы узнали здесь, в Перу, — ведь вы узна­ли это от людей, которые, благодаря значимым совпадени­ям, встречались вам.

Я обдумал его слова. Он был прав. Я «случайно» встречал нужных людей в нужную минуту: Чарлину, Добсона, Билла, Хейнса, Марджори, Фила, Рено, отца Санчеса и отца Карла. Теперь вот, встретил Пабло.

— Ведь и самоё Рукопись написал какой-то человек, — продолжал он. — Но далеко не все из встреченных вами людей имеют нужный запас энергии и ясность сознания, что­бы донести до вас свое сообщение. Вы должны помочь им собственной энергией. — Он помолчал. — Помните, вы рассказывали мне, что научились посылать свою энергию растению, сосредоточившись на его красоте?

— Да

— Вот, точно так же, надо поступать и с людьми. Получив от вас заряд энергии, они узрят собственную истину и смогут сообщить ее вам.

— Вот, например, отец Костос. У него было для вас важное сообщение, но вы не помогли ему и потому, ничего не узна­ли. Вы засыпали его вопросами, и ваш разговор превратил­ся в схватку за энергию. Он почувствовал это и обратился к своему сценарию «пугала».

— А что же я должен был говорить?

Пабло не успел ответить. В коридоре раздались шаги.

В камеру вошел отец Костос.

Он кивнул Пабло, чуть заметно улыбнувшись. Пабло ра­достно улыбнулся в ответ. Похоже было, что он искренне рад видеть священника. Отец Костос повернулся ко мне, и лицо его сразу стало суровым. У меня сжалось сердце от дурного предчувствия.

— Вас желает видеть кардинал Себастьян, — объявил священник. — Вас препроводят в Икитос нынче после обеда. Я советовал бы вам ответить на все его вопросы.

— Зачем я ему понадобился? — спросил я.

— Грузовик, на котором вы ехали, принадлежит одному из наших священников. Мы предполагаем, что и копию Рукописи вы получили от него. Когда церковный пастырь на­рушает закон — это очень серьезно.

Взгляд отца Костоса был суров и непреклонен.

Я поглядел на Пабло. Он кивнул мне, чтобы я не молчал.

— Вы действительно думаете, что Рукопись подрывает основы вашей религии? — мягко спросил я.

Священник поглядел на меня снисходительно.

— Не только нашей, но и любой религии. Вы что же думаете, мир возник сам по себе? Всем управляет Бог, Он ре­шает нашу участь. Наша обязанность — повиноваться Его за­конам. Эволюция — это миф. Только Бог решает, каким будет будущее.

А если люди способны сами вершить свою эволюцию, то Бог, получается, ни при чём! Такие представления толкают людей к эгоизму, к обособленности. Они начинают думать, что их эволюция важнее Господних замыслов. Они станут обращаться друг с другом еще хуже, чем сейчас.

Я не знал, что еще у него спросить. Священник, поглядев на меня, добавил почти ласково:

— Я надеюсь, что вы найдете общий язык с кардиналом Себастьяном.

Он повернулся к Пабло, очевидно, довольный тем, как ответил на мой вопрос. Пабло только улыбнулся ему и сно­ва кивнул. Священник вышел. Солдат запер на засов дверь камеры. Пабло наклонился ко мне, по-прежнему окружен­ный сиянием, преображенный, могучий.

— Я не мог не улыбнуться ему.

— Как по-вашему, что сейчас произошло? — спросил он. Мне захотелось пошутить.

— Я узнал, что мое положение еще хуже, чем я думал. Он засмеялся.

— А ещё что?

— Не понимаю, к чему вы клоните!

— Какие задачи стояли перед вами, когда вы появились здесь?

— Я хотел найти Марджори и Билла.

— Что же, Марджори вы уже нашли. Еще?

— У меня была догадка, что церковные власти воюют с Рукописью не со зла, а просто потому, что не понимают ее. Я хотел узнать их доводы против нее. Мне почему-то каза­лось, что их можно переубедить.

И тут, я внезапно понял, что хочет сказать Пабло. Я ведь услышал от Костоса, почему он борется с влиянием Руко­писи!

— Какое сообщение вы получили? — продолжал он.

— Сообщение?

— Да, сообщение!

Я недоуменно посмотрел на него.

— Их больше всего смущает идея эволюции, да? Вы об этом?

— Да, — просто ответил он.

— Да, пожалуй, так и есть. Уже идея физической эволюции была для них мало приемлема, но распространить понятие эволюции на обыденную жизнь, на наши личные решения, на историю — это просто немыслимо! Они думают, что человечество просто помешается на эволюции, что это разрушит все связи между людьми... Неудивительно, что они реши­ли помешать распространению Рукописи!

— Вы могли бы убедить их, что они ошибаются?

— Нет... Не думаю, я сам ещё так мало знаю!

— А что нужно, чтобы их убедить?

— Для этого нужно владеть истиной. Надо знать, какими стали бы человеческие отношения, если бы все овладели откровениями и стали на путь эволюции.

Пабло выглядел очень довольным.

— Чему вы радуетесь? — спросил я, тоже невольно улыбаясь.

— Дело в том, что отношения между людьми рассматриваются в Восьмом откровении. Смотрите: вы получили ответ на вопрос, почему церковь борется с Рукописью, и он сразу породил новый вопрос.

— Вы правы, — ответил я, задумавшись, — мне необходимо познакомиться с Восьмым откровением. Надо как-то вы­бираться отсюда.

— Только не торопитесь! — предостерег Пабло. — Не спешите двигаться дальше, пока полностью не усвоите Седьмое.

— А как вы думаете, усвоил я его? Я уже вошел в поток эво­люции?

— Войдёте, если всегда будете помнить свои задачи. Даже те, кто ещё не достиг полного осознания, могут найти отве­ты — вернее, случайно натолкнуться на них. Только совпаде­ния они замечают задним числом.

Овладеть Седьмым откро­вением — значит сразу замечать, как совпадение отвечает на наши вопросы. При этом, всё, что происходит с человеком, наполняется глубоким смыслом.

Он был прав. Но ведь, если я получаю ответы и поднима­юсь на новый уровень, то, значит, и с Пабло происходит то же самое.

Внезапно мы услышали чьи-то шаги в коридоре. Пабло серьезно взглянул мне в глаза.

— Послушайте меня, — сказал он, — и запомните мои слова. Восьмое откровение ждет вас. В нем идет речь об этике человеческих отношений. О том, как люди должны относиться друг к другу, чтобы получать и передавать сообщения. Но не спешите! Твердо знайте, где вы стоите каждую минуту. Какие сейчас перед вами задачи?

— Я должен узнать, где Билл. Найти Восьмое откровение. Найти Марджори.

— Что подсказывает ваша интуиция относительно Марджори?

Я подумал.

— Что я убегу... Нет, что мы убежим вместе.

Кто-то подошел к двери.

— А я принес вам какое-то сообщение? — спросил я.

— А как же! До вашего появления я не знал, зачем я здесь. Я понимал, что это имеет отношение к передаче Седьмого откровения, но сомневался в своей способности учить ему. Я думал, что моих знаний недостаточно. А благодаря вам, я понял, что способен на это. Это одно из сообщений, которые вы принесли мне.

— Так было и еще одно?

— Да. Ваше интуитивное прозрение, что служителей церкви можно переубедить — доказать, что они неверно судят о Рукописи, — тоже явилось сообщением для меня. Теперь я думаю, что моя задача — убедить отца Костоса. С его последними словами открылась дверь, и солдат зна­ком приказал мне следовать за ним. Я посмотрел на Пабло.

— Я хочу сказать вам ещё одну вещь. Это тоже из Восьмого откровения...

Но солдат схватил меня за руку, вывел за дверь и задвинул засов. Он уже уводил меня, когда лицо Пабло показалось за решеткой дверного отверстия.

— Восьмое откровение предупреждает... — проговорил он мне вслед. — Ваш рост может остановиться. Это случит­ся, если вы станете слишком зависеть от кого-то.



Поделиться:




Поиск по сайту

©2015-2024 poisk-ru.ru
Все права принадлежать их авторам. Данный сайт не претендует на авторства, а предоставляет бесплатное использование.
Дата создания страницы: 2022-11-01 Нарушение авторских прав и Нарушение персональных данных


Поиск по сайту: