БЕСПОЩАДНАЯ ВОЙНА ЗА ВЛАСТЬ 5 глава




Всё прошло без сучка и задоринки».

Позже в газетах выдвигались три версии: Коновальца убили большевики, Коновальца убила соперничающая группировка украинцев, Коновальца убрали поляки.

Но, как бы то ни было, гибель Коновальца вызвала первый и серьёзнейший раскол в ОУН, имеющий соответствующие последствия. Потом было много смертей как соратников, так и боевиков.

 

 

Глава 5.

БЕСПОЩАДНАЯ ВОЙНА ЗА ВЛАСТЬ

 

Степан Бандера отсидел в польских тюрьмах около пяти лет. Среди них была даже Брестская крепость. В одиночной камере, несмотря на строгие условия содержания, он трижды организовывал голодовки на 9, 13 и 16 дней. Если верить словам, которые цитируют сегодня, то был он человеком то ли отчаянным, то ли фанатично преданным идее, потому как на суде скажет: «Вам лучше всего известно, что я знаю, что погибну, и известно вам, что мне давали возможность свою жизнь спасать. Живя год с уверенностью, что я потеряю жизнь, я знаю, что переживает человек, у которого есть перспектива в ближайшее время жизнь потерять. Но на протяжении всего времени я не переживал того, что переживал тогда, когда посылал двух членов на верную смерть: Лемика и того, кто убил Перацкого…» (С. Липовецкий).

Имеется в виду Львовский процесс (1936 г.), где он получил второй пожизненный приговор. На Варшавском (1У35 г.) судебном процессе был осуждён к смертной казни, которая заменена на пожизненное заключение.

Летом 1938‑го ОУН планировало выкрасть С. Бандеру из тюрьмы во Вронках. Но, когда подготовительный процесс уже практически был завершён, операцию вдруг вынуждены были прекратить. А некоторые организаторы были арестованы.

Итак, 1939 год. Началась Вторая мировая война. В Польшу сначала вошёл германский вермахт, а через некоторое время и Красная Армия. Только теперь начинало сбываться то, о чём мечтали оуновцы. «Мы хотим не только обладать украинскими городами, но и топтать вражеские земли, захватывать вражеские столицы, а на их развалинах отдавать салют Украинской империи… Хотим выиграть войну – великую и жестокую. Которая сделает нас хозяевами Восточной Европы», – говорилось в работе одного из главных теоретиков ОУН Н. Колодзинского в «Украинской военной доктрине».

Естественно, ещё при немцах двери тюрем распахнулись для их арестантов.

По одной из версий, Бандера вышел из заключения сам, по другой – его освободили немцы. С этих самых пор он больше не посещал территории Украины (утверждал Л. Ребет). Если не считать кратковременного пребывания там сразу же после освобождения. То есть когда он в конце сентября подпольно прибыл во Львов (пешком дошёл до города), где на протяжении около двух недель занимался разработкой стратегии будущей борьбы. По крайней мере так утверждают его биографы.

«Главное – создание густой сети ОУН по всей Украине, налаживание её широкомасштабной деятельности. Продумывался план действий на случай массовых репрессий и депортаций советскими оккупантами населения Западной Украины», – пишет И. Набытович.

Другой автор, С. Шумов уточняет: «Он пешком дошёл до Львова, который уже заняла Советская Армия. Во Львове он конспиративно пробыл около двух недель и понял, что пока тут работать нельзя. Частные магазины Львова были закрыты, государственные – пусты, запрещены все политические партии, общественные и культурные организации, прекращён выпуск всей прессы, выходившей в Польше. Людей убивали только за принадлежность к ОУН, невзирая на возраст.

В октябре 1939 года С.А. Бандера нелегально переходит немецко‑советскую демаркационную линию и приезжает в Краков, оккупированный немцами.

Официальным краевым проводником ОУН на Западной Украине тогда был В. Тымчий‑Лопачинский, полностью признававший авторитет С.А. Бандеры и его взгляды. Тогда же С.А. Бандера женился на Ярославе Опаривской».

В санатории Пещаны в Словакии Бандера немного отдыхает, лечится (в тюрьме обострились болезни суставов) и осматривается. А думать было над чем.

Дело в том, что после смерти Коновальца сразу же возник вопрос о преемнике на посту руководителя ОУН. Инициатором внутриорганизационного заговора, в который были посвящены Сеник и Сциборский, выступил Ярослав Барановский (1906–1943) – боевик, с 1924 г. – член ОУН, с 1933 г. – секретарь Провода украинских националистов.

Как пишет К. Бондаренко, «их главной целью было недопущение к власти в ОУН Рико Ярого – ближайшего соратника Коновальца, отвечавшего за связи ОУН с абвером. Так возникла легенда о том, что Коновалец оставил устное завещание: своим преемником он хотел бы видеть полковника Андрея Мельника, жившего в ту пору во Львове и не принимавшего участия в националистической работе. Не так давно появились данные о том, что Мельника в качестве Вождя ОУН был заинтересован увидеть и митрополит Андрей Шептицкий, у которого Мельник тогда работал и с которым поддерживал отношения Ярослав Барановский.

Мельник выехал в Вену и в Рим и вскоре был провозглашён новым Вождём. На состоявшемся вскоре 2‑м Великом собрании украинских националистов Ярый не вошёл в состав руководящих органов. Ярый пообещал: «Будет война!» И война началась».

Именно по распоряжению Андрея Мельника был арендован санаторий в словацком городке Пещаны, где наиболее известные боевики поправляли своё пошатнувшееся здоровье за счёт Организации. По воле случая Рико Ярый был распорядителем быта отдыхающих. Здесь то он и познакомился с Бандерой. Общий язык они нашли быстро.

«Можно было бы в какой‑то степени согласиться с мнением тех историков, которые считают, что одной из причин раскола стала борьба молодых «волков», вышедших из польских тюрем на волю, со старыми, сидевшими в эмиграции, – говорит профессор А. Чайковский. – Мельник относился к старой генерации, Бандера и Шухевич – к новой. В своё время юный Шухевич, например, вошёл в ОУН под влиянием уже взрослого Коновальца, который снимал квартиру в доме бабки Шухевича. Спустя полтора десятка лет настало время пересмотра иерархии…

Впрочем, версии «конфликта волков и волчат» противоречит тот факт, что Бандеру поддержал Рико Ярый, приближённый Коновальца со времён петлюровщины. Он значился Консулом‑2, а Мельник – Консулом‑1, то есть для абвера они были почти равнозначны.

Несмотря на преданность Мельника, дальновидные немцы хотели создать ему противовес и конкуренцию. С этой целью они «прикормили» Бандеру. Вот что рассказал Эр‑вин Штольце, начальник самого секретного подразделения Абвер‑2: «После разгрома и захвата Польши Германия усиленно готовилась к войне против Советского Союза, поэтому абвер через Мельника принимал меры для активизации подрывной деятельности в советском тылу. В этих целях был завербован Степан Бандера, один из главарей ОУН, освобождённый нами из польской тюрьмы».

По мнению В. Марченко, Мельник был хорошо образованным человеком, сдержанным и терпимым. «Фракция его сторонников, воспользовавшись тем, что большинство их противников находились в тюрьмах, в августе 1939 года на конференции в Риме объявила руководителем ОУН полковника Мельника. Дальнейшие события приняли драматический оборот для украинского национально‑освободительного движения».

На 2‑м Большом конгрессе ОУН, который проходил в Риме 27 августа 1939 г., председателем ОУН и был избран Мельник. Там же ему был предоставлен титул Вождя, который был ответственным отныне только «перед Богом, нацией и своей собственной совестью». Там же была сделана попытка разработать новую идейно‑политическую программу…

Только что закончившаяся немецко‑польская война, ввод на территорию Западной Украины частей Красной Армии несколько спутали карты ОУН. И тем не менее, «оценивая ситуацию как благоприятную для развёртывания широкомасштабной антисоветской борьбы, заграничные оуновские центры на стыке 1939–1940 гг. начали форсированную подготовку к вооружённому восстанию в Украине.

С началом этой деятельности в ОУН обозначилась чёткая тенденция к размежеванию взглядов на успехи будущей акции между старыми эмиграционными членами ОУН и революционно настроенной молодёжью. Эмигранты, возглавляемые ПУНом, не видели возможности проведения эффективного вооружённого выступления, считая его напрасной тратой человеческих сил и жизней. А. Мельник со своим ближайшим окружением склонялся к мысли о необходимости вывести из Украины большинство членов ОУН в Генеральное губернаторство (территория Польши, оккупированная немцами), а остальным проводить прежде всего агитационно‑пропагандистскую работу и готовиться к диверсиям и локальным вооружённым выступлениям лишь в случае начала войны СССР с соседними государствами. Главные же силы ОУН планировалось подготавливать с помощью немецких военных инструкторов в Генеральном губернаторстве и во время похода вермахта против СССР использовать в борьбе с большевизмом как отдельную союзную украинскую армию. С этой целью в Кракове активно действовало Украинско‑немецкое военное бюро, возглавляемое полковником Р. Сушко.

В противоположность старым эмигрантам молодые и радикально настроенные оуновцы считали позицию ПУНа аморфной, нереволюционной, вредной. Они требовали от руководства Организации немедленно разработать и выслать в Украину детальные инструкции для организации восстания. Оуновская молодёжь, настроенная чрезмерно оптимистически, считала, что восстание в Украине реально может пошатнуть основы советской власти (по крайней мере в Западно‑Украинском регионе), докажет мировому сообществу стремление народа к независимости, а главное, создаст нестабильную ситуацию на восточных рубежах Третьего рейха. Заставив Берлин вмешаться в эти события и развязать войну против СССР даже в том случае, если правительство Германии не имеет таких планов. Молодые радикалы видели необходимость развёртывания организационной работы в четырёх направлениях – подготовка и проведение восстания в УССР, создание националистических воинских частей за границей, общая военная подготовка оуновцев в Генеральном губернаторстве и обеспечение повстанцев в Украине кадрами, планами, инструкциями, картами, пособиями и т.п.» (История ОУН – УПА).

И всё‑таки изначально С. Бандера вступает в сговор с Рико Ярым. Как пишет К. Бондаренко, «именно Ярый в Пещанах осуществляет промывку мозгов Бандеры и его товарищей – Шухевича. Климишина, Лебедя и других. К этой группе присоединяется член Провода Ярослав Стецько, ещё пару месяцев назад писавший восторженные оды в честь Андрея Мельника.

Бандера встретился с Мельником. Как свидетельствуют документы, Мельник предложил Бандере пост своего заместителя. Бандера обещал подумать, но внезапно предъявляет Мельнику ультиматум относительно необходимости усиления революционной борьбы и устранения из окружения Бандеры Барановского и Сеника. Последний был неформальным «канцлером» ОУН, Мельник планировал, что именно Сеник станет премьером независимой Украины, и именно его кандидатуру подал в сентябре 1939 года Канарису. Что касается Барановского, то у Бандеры были свои претензии к этому молодому и талантливому организатору революционной работы. Формальные претензии сводились к тому, что старший брат Барановского сотрудничал с польской полицией. Позже семья Барановских публично отреклась от старшего сына. Но реальные претензии сводились к тому, что Барановский был женат на Анне Чемеринской, руки которой безуспешно добивался Бандера. Огласку получила история пощёчины, которую Чемеринская отвесила Бандере…».

Документально дополняет эту картину борьбы материал О. Россова и Е. Назарова: «Точка зрения мельниковцев изложена в т.н. «Белой книге ОУН». Согласно выписке из неё после смерти Коновальца встреча между Мельником и С. Бандерой, после которой раскол перешёл в острую фазу, состоялась 5 апреля 1940 г. Бандера передал Мельнику письма с требованиями от себя и от своего соратника из числа оуновских функционеров на Западной Украине Карбовича (Я. Стецько). Первоначально Мельник попытался выяснить полномочия Бандеры и насколько его письма являются официальными.

В переданных же Мельнику письмах содержалось уведомление, что Бандера принимает на себя управление ОУН на основании проведённого Большого собрания ОУН. Это собрание имело место 1 февраля 1940 г. в Кракове, и принимали в нём участие т.н. молодые оуновцы из числа друзей и соратников Бандеры по подполью и терактам.

Поняв, что это личная инициатива Бандеры и нескольких его друзей по подполью и студенческим годам, Мельник пришёл в ярость, письма принял, но обвинил Бандеру в своеволии, нарушении приказов и инструкций и отсутствии у него полномочий выступать в качестве руководителя ОУН. Разозлённый Мельник категорически отверг претензии Бандеры и потребовал от него предстать перед Главным революционным трибуналом ОУН.

Следует отметить, что советские органы госбезопасности тут были абсолютно ни при чём. Узнав о расколе из показаний арестованных членов оуновского подполья, например, на одном из допросов 4 сентября 1940 г. арестованный член ОУН говорил: «…В прочтённой мною части данной шифровки Краковский центр нашей организации излагал следующее: «Заграничный центр раскололся. Более реакционная часть оуновских контрреволюционных кадров в августе 1940 года создала повстанческий антисоветский комитет во главе с ними признанным Степаном Бандерой, под кличкой Сирый…», руководство органов госбезопасности принимает решение разобраться в данной ситуации.

Кстати, сообщения зарубежных агентов НКВД касаемо раскола в ОУН представляют собой большой интерес, поскольку являются как бы оценкой со стороны «независимого лица». В частности, в докладной от 3.12.1940 г. на имя секретаря ЦК КП(б)У Н.С. Хрущёва нарком внутренних дел И.А. Серов на основании деятельности зарубежного агента Украинец и переданных им документов сообщает следующее:

«…Давая характеристику бандеровской линии, мельниковцы пишут:

«Большого шума наделал своей деятельностью, так называемый Революционный провод, ставя голодных на власть мальчишек, которые долгие месяцы провели в мечтании, как бы без работы и усилия, а только ложью и шумом засесть в проводных местах.

Под их нашёптыванием молодой и необразованный Бандера приложил свою руку к преступлению по расколу националистического движения. Бандеровцы постепенно подорвали славу «революционного провода»…»

В докладной отмечается, что выступление Бандеры против «генеральной линии», конкретно против Коновальца, началось ещё в 1935 г. При этом бандеровцы попытались склонить на свою сторону одного из руководителей ОУН, приближённых к Коновалыгу, Я. Барановского. Тогда это не получилось, а Барановский разоблачил бандеровцев перед руководством. Впоследствии Бандера этого не забыл и отомстил, обвинив Барановского в предательстве, и предоставил фотокопии документов польской контрразведки с показаниями Барановского.

Мельниковцы не остались в долгу и обвинили Я. Гербового, двоюродного брата одного из участников собрания и ближайшего соратника Бандеры Владимира Гербового, в сотрудничестве с НКВД.

Сторону Бандеры принял один из старейших организаторов ОУН Рико – Рихард Яры – Ярый. Судя по всему, Ярый и затеял всю эту интригу с Бандерой: «…Одну из главных ролей играл Рихард Ярый, который направлял членов против Мельника. Таким образом возник акт от 10 февраля 1940 года о передаче руководства ОУН в руки Степана Банд еры и Революционного провода…» Однако ситуация просто вышла из‑под его контроля.

После взаимных обвинений «…в настоящее время этот раскол дошёл до такого состояния, что сотрудничество Мельника и Бандеры исключено…».

Самое интересное в этом деле, что органы НКВД и знать не знали о наличии «собственного агента» Ярослава Горбового. В директиве под грифом «Совершенно секретно» начальникам УНКВД западных областей УССР нарком госбезопасности УССР П.Я. Мешик 31 мая 1941 г. пишет:

«…Немцами по настоянию мельниковцев был арестован член бандеровского провода, некий Горбовой, который дал показания о том, что он является агентом НКВД. На основании этого Мельник обвинил Бандеру в том, что он якобы действует по заданию советской разведки и его провод создан НКВД…»

Также есть протокол допроса Владимира Горбового польским Министерством общественной безопасности от 9.08.1947 г., переданный спецслужбам. В нём, в частности, говорилось:

«…В 1940‑м или в начале 1941 года в Краков возвратился из Советского Союза мой кузен и клиент Горбовой Ярослав, который признался мне, что имеет от имени высших правительственных кругов в Москве миссию установление контакта с Бандерои, но опасается, что за самостоятельную поездку в Москву он будет привлечён к ответственности ОУН.

Он просил меня прощупать настроение Бандеры по этому вопросу.

Мне с большой трудностью удалось встретиться с Бандерои. Он, выслушав моё сообщение, пожелал, чтобы Ярослав Горбовой лично прибыл к нему.

Передать желание Бандеры Гербовому Ярославу мне не удалось, так как в это время Горбовой был, кажется, в Саноке арестован немцами и отправлен в Освенцим, где вскоре умер…»

В документах же, переданных Украинцем по делу Барановского, ситуация выглядит ещё более красочно. Обвинив Барановского в «измене», бандеровцы в течение 6 месяцев не могли предоставить документы и только 16 августа 1940 г. передали фотокопии документов. Мельник отправил дело в трибунал ОУН, отстранив Барановского от дел и назначив экспертизу. Однако, по словам мельниковцев, назначенные в трибунал представители от бандеровцев всячески саботировали его открытие. В конце концов трибунал состоялся.

История Барановских в истории борьбы Бандеры в ОУН за своё лидерство любопытна.

Роман Барановский был старше своего брата Ярослава на два года. Из смешанной семьи, что было тогда не редкостью в Галичине. Мать – полька, отец – украинец. В Украинскую военную организацию оба вступили в период учёбы в гимназии. Вскоре становятся активистами подпольной группы боевиков («Летучей бригады» сотника Ю. Головинского), целью которой были дерзкие нападения на почтовые дилижансы, кассы и банки. Всё это делалось, понятно, для пополнения революционной кассы.

В 1926‑м братья Барановские предстают перед польским судом, но получают минимально возможное наказание. Как самый младший, Ярослав освобождается быстрее и вскоре уезжает в Прагу, где ему поручают Центральный исполнительный совет украинских студентов. А Роман остаётся во Львове, устроившись к обычную контору и пытаясь вылечить полученный в тюрьме туберкулёз.

Проходят годы, и вслед за рождением ОУН Ярослав становится одним из трёх ближайших соратников Вождя – Коновальца. Его друзья – Е. Сеник и О. Ольжич. Скрытый враг – Рико Ярый. Словом, Ярослав сделал блестящую карьеру и устроился в жизни не самым худшим образом. Зато брат продолжал мучаться со своей болезнью, которая давала о себе знать невыносимыми приступами.

В 1928 году он вновь восстанавливает свои контакты с Головинским, который для отвода глаз купил автобус и занимался частным извозом. Поддерживая сотника, Роман выезжает в Цюрих к Коновалыгу и добивается смещения Р. Сушко на посту руководителя УВО на территории Западной Украины. Таким образом, Головинский возвращает свой пост – краевого командира. Старший Барановский, соответственно, становится его ближайшим сотрудником.

Летом 1930‑го после очередного нападения на почтовый дилижанс Головинского арестовывают, а затем во время следственного эксперимента его убивают при попытке к бегству.

Боевую рефентуру доверяют возглавить Барановскому‑старшему. Вообще‑то Роман собирался порвать с организацией. Ему не хватало средств для лечения, и он всё чаще пропадал на курортах. Однако это учтено не было. Да и тех денег, которые просил Барановский, ему не дали.

Поэтому после очередного приступа и нескольких дней, проведённых в бреду, Роман передаёт записку львовскому комиссару полиции Чеховскому и просит о встрече.

Она состоялась, как и положено в таких случаях в ресторанчике. Барановский получил на лечение деньги и стал тайным информатором комиссара. А тот, в свою очередь, оговорил с агентом варианты контактов и не стал информировать своих начальников.

Выполняя фактически роль Азефа, Барановский выполнял все задания Чеховского, при этом выдавая исполнителей. Взаимовыгодная сделка действовала эффективно.

Но однажды комиссар перестал платить и жёстко потребовал выдать всю сеть боевиков ОУН в Галичине. И Барановскому ничего не оставалось, как организовать теракт против самого комиссара. Его убили 22 марта 1932 года в львовском парке два боевика. Одним из них был Шухевич, а другим Березинский.

Кандидат исторических наук К. Бондаренко в одной из своих статей говорит, что во время проведённого расследования полиция нашла расписки Романа Барановского, который тщательно документировал суммы, полученные от Чеховского. «Барановский был задержан и допрошен с пристрастием. Во время следствия он сразу же признался в том, что сотрудничал с польской полицией. Это признание стало настоящей бомбой. Украинская и польская общественность взорвалась! Сотни мифов и стереотипов были моментально разрушены. Семья Романа Барановского выступила с заявлением о том, что они отказываются от своего сына. Ярослав долгое время не мог прийти в себя и поверить в достоверность информации, он считал это провокацией. Но во время проведения показательного процесса в Самборе по делу об убийстве Голуфко Роман Барановский подтвердил свои показания. Сомнений не было – он оказался предателем. Позже, в 1936 году, он умрёт в тюрьме при невыясненных обстоятельствах. По одним данным, он умер от туберкулёза, по другим – был застрелен при попытке бегства.

Ярослав Барановский – к тому времени член Провода ОУН – явился к Коновальцу и потребовал, чтобы его, Ярослава, исключили из высшего руководящего органа Организации. Коновалец ответил отказом и подтвердил, что и в дальнейшем ему доверяют. Ярослав – несмотря на предательство брата – стал генеральным секретарём ОУН.

В это же время у него наметился ещё один конфликт. На личной почве. В 1933 году Ярослав сделал предложение красавице брюнетке Анне Чемеринской, которая также была активистской ОУН. Анна согласилась, и вскоре молодожёны поселились в Вене. Незадолго до этого у Анны появился другой ухажёр – Степан Бандера. Внешние данные и социальный статус Барановского были явно выигрышны. Высокий стройный красавец атлетического телосложения, с потрясающим чувством юмора и галантными манерами, не последний человек в националистической организации, который мог бы после провозглашения независимости претендовать на пост министра иностранных дел Украины… И как противовес ему – маленький, с большой головой и фанатическим блеском в глазах студент Бандера, мало чем пока выделяющийся из среды таких же, как он, революционеров‑боевиков, «пушечного мяса» Организации».

Забегая вперёд, лишь отметим – в 1941 году Барановский отойдёт от активной деятельности, а в 1943 году будет убит бандеровцами. Бандера не простил ему многого, в том числе и Анны Череминской.

Но вернёмся к интересному рассказу О. Россова и Е. Назарова.

«Бандера же продолжал свою линию, создав в противовес проводу украинских националистов (ПУН) во главе с Мельником Революционный провод украинских националистов (РПУН) во главе с самим собой и своими друзьями по годам обучения во Львове, подпольно‑террористической работе на территории Западной Украины и тюремным заключениям.

Ещё более красочная характеристика раскола даётся в другом документе зарубежного агента НКВД: «…Чтобы понять сущность конфликта между Проводом ОУН мельниковцев и Революционным проводом ОУН бандеровцев, необходимо знать, что конфликт в ОУН начался не с 1940 года, а с самого начала её существования.

Конфликты в ОУН с самого же начала существования имеются не только в Главном проводе, но и во всех отраслях и степенях. Конфликты имеются равно как в Краевом проводе ОУН, так же и в маленьком селе, где есть одно звено ОУН…

В Главном проводе ОУН конфликт начался ещё задолго до 1940 года, только ПУН, будучи чрезвычайно сильным, не допускал ревизии.

В 1938–1939 гг. Краевой провод ОУН достаточно хорошо противопоставлял себя ПУН. Не хватало только некоторых энергичных людей возглавить это движение. И случилось, Польское государство пало, из тюрьмы вышли матёрые оуновцы, которые в прошлом являлись проводниками, они не могли забыть Главному проводу то, что они сидели в тюрьме, а члены Главного провода гуляли себе безопасно в других государствах, где им абсолютно ничем не грозило.

В дополнение всего, Сеник отдал в руки польской разведки оуновский архив. Таким образом, посадил в тюрьму многих краевых руководителей ОУН.

Не забыл Бандера Степан и того, что член ПУН Череминская дала ему пощёчину за нечестное поведение…

Когда Степан Бандера вышел из тюрьмы, его пригласил полковник Мельник участвовать в ПУН, чтобы он работал с ним по своим способностям. Однако уже было поздно. Дело уже было обсуждено…»

Кстати, насчёт пощёчины. Один из бывших соратников, Мирон Матвиейко, дал весьма красноречивую характеристику Бандере в связи с его поведением в семье и по отношению к женщинам: как он избивал собственную жену и сожительствовал с жёнами своих подчинённых. Поэтому реакция женщины более чем понятна. Бандера такого не простил и стал мстить: «…Анну Чемеринскую обвиняют в сотрудничестве с Барановским, в предательстве членов и дела ОУН…»

Кроме того, бандеровцы утверждали, что «личность полк. Мельника была малоизвестна, не внушала политического доверия по причине многолетней непричастности к деятельности подполья и тесного сотрудничества с католическими кругами…», «…напряжение ещё более обострилось в связи с созывом в 1939 году 2‑го, т.н. Римского конгресса. Причиной явилось то, что на конгрессе Край представляли всего только два делегата, в то время как абсолютное большинство участников конгресса представляли ОУН эмиграции. Последние зачастую в отрыве от жизни в Крае подходили к решению конкретных программных или других вопросов…», «…крайнее напряжение наступило только после начала войны, когда выяснилось, что в Проводе нет ясного представления, какую же политику должна проводить организация в Крае, к чему ей необходимо готовиться, что существует только лишь неясная надежда на положительное отношение к украинскому делу со стороны Германии. Это привело к тому, что фактически организация в Западной Украине оказалась не подготовленной к приходу большевиков и окончательно дезорганизованной…».

Ещё несколько весьма красноречивых свидетельств о разборках внутри ОУН:

«…Методы борьбы между мельниковцами и бандеровцами разные, но все они стремятся к тому, чтобы как можно быстрее уничтожить друг друга, для чего не брезгуют никакими подлостями по отношению друг друга.

…когда Лебедю Николаю, члену революционного провода, говорят про деньги, то он выворачивает свои карманы и поёт: «Вiють вiтри, вiють буйнi» Мельниковцы, заняв все культурные, просветительные и кооперативные товарищества, не допускают бандеровцев на какие‑либо посты.

Также в сношении с немецкими властями мельниковцы стараются принудительно посылать бандеровцев на какие‑либо посты.

Мельниковцы дошли до того, что Роман Бида, псевдоним Гордон, работая в гестапо, доносил на бандеровцев, переходивших неоднократно советско‑германскую границу, что они якобы являются агентами НКВД, и гестапо их арестовывало.

Так же как средством борьбы с бандеровцами является выпускаемое мельниковцами периодическое издание под названием «АБВ», выходящее в 10 дней один раз, в котором мельниковцы всяческими способами клевещут на бандеровцев.

…Некоторое отличие имеет борьба бандеровцев. Там на первый план борьбы с мельниковцами впрягли свою разведку. Бандеровцы бросили в ряды мельниковцев большое количество своих разведчиков, таким образом, бандеровцы в курсе почти всей деятельности мельниковцев, и если только последние задумают что‑либо сделать, то бандеровцы их опережают.

Лучшим примером этого может служить посылка в СССР 2 апреля 1941 года специального курьера, который, будучи бандеровцем, спровоцировал мельниковцев и забрал их последние связи в Крае.

Таким образом, бандеровцы хотят разложить мельниковцев внутри. Не брезгуют бандеровцы в борьбе с мельниковцами применять ножи и бамбуковые палки.

…Бандеровцы развернули большую пропаганду на мельниковцев через печать, в которой активную роль играл Ярослав Стецько, выступающий под псевдонимом Карбович…»

Таким образом, все расхождения в ОУН произошли только на почве лидерства. Но если мельниковцам не хватало активистов нижнего звена, то бандеровцам – в большей степени руководящего состава. Считается, что две трети оуновцев вошли в ОУН (б) и лишь треть в ОУН (м).

И всё же важно подчеркнуть на примере показаний полковника абвера Эрвина Штольце: произошедший в ОУН раскол уже никаким образом нельзя было остановить. То есть примирение между Мельником и Бандерой само по себе было невозможно в принципе. Прежде всего сам Бандера пошёл в расколе до конца.

«…По указанию Канариса, – показал Штольце, – мною лично в 1940 году принимались меры к примирению Мельника с Бандерой с целью сколачивания всех украинских националистов для борьбы с Советской властью.

Летом 1940 года мною был принят Бандера, который в разговоре со мной обвинял Мельника в пассивности, доказывал, что он, Бандера является избранным вождём националистов, однако для пользы дела он примет все меры, чтобы примириться с Мельником.

Через несколько дней мною также был принят Мельник, с которым проводился аналогичный разговор. Мельник обвинял Бандеру в карьеризме, что он своими необдуманными действиями погубит подполье, созданное на территории советской Украины, особенно в западных областях.



Поделиться:




Поиск по сайту

©2015-2024 poisk-ru.ru
Все права принадлежать их авторам. Данный сайт не претендует на авторства, а предоставляет бесплатное использование.
Дата создания страницы: 2023-02-04 Нарушение авторских прав и Нарушение персональных данных


Поиск по сайту: