Советские бойцы с боем продвигаются по одной из берлинских улиц




 

Сущность стратегического плана верховного главнокомандования вермахта состояла в том, чтобы любой ценой удержать оборону на востоке, сдержать наступление советской Армии, а тем временем попытаться заключить сепаратный мир с США и Англией. Гитлеровское руководство выдвинуло лозунг: «Лучше сдать Берлин англосаксам, чем пустить в него русских». В специальных указаниях национал‑социалистской партии от 3 апреля говорилось: «Война решается не на Западе, а на Востоке… Наш взор должен быть обращен только на Восток, независимо от того, что будет происходить на Западе. Удержание Восточного фронта является предпосылкой к перелому в ходе войны».

На берлинском направлении была подготовлена глубоко эшелонированная оборона, возведение которой началось еще в январе 1945 года. На строительство оборонительных сооружений сгонялись военнопленные и иностранные рабочие, привлекалось местное население, – всего свыше четырехсот тысяч человек. В городе сосредоточились отборные полицейские и эсэсовские части. Для обороны особого сектора были стянуты многие эсэсовские полки и отдельные батальоны, располагавшиеся в ближайших районах. Возглавил эти эсэсовские войска начальник личной охраны Гитлера Монке. Населенные пункты были превращены в сильные опорные пункты. Используя шлюзы на реке Одер и многочисленные каналы, гитлеровцы подготовили ряд районов к затоплению. Наиболее оборудованной в инженерном отношении оборона была на Зеловских (Зееловских) высотах – перед кюстринским плацдармом. При строительстве оборонительного рубежа немецкое командование особое внимание обращало на организацию противотанковой обороны, которая строилась на сочетании огня артиллерии, штурмовых орудий и танков с инженерными заграждениями, плотным минированием танкодоступных направлений и обязательным использованием таких естественных препятствий, как реки, каналы и озера. Были созданы многочисленные минные поля. Средняя плотность минирования на важнейших направлениях достигала 2 тысяч мин на 1 км. К началу наступления советских войск противник всесторонне подготовил Берлинский оборонительный район. На улицах были возведены многочисленные противотанковые препятствия и проволочные заграждения.

 

* * *

 

16 апреля войска 1‑го Белорусского и 1‑го Украинского фронтов перешли в наступление. В 5 часов утра вздрогнула и застонала земля за Одером. Вся артиллерия открыла огонь одновременно строго по намеченному плану. Он велся по ранее пристрелянным целям. Например, 47‑я армия прорывала оборону противника на фронте 4,3 километра. В артиллерийской подготовке участвовало 20 артиллерийских полков, 3 артиллерийские бригады, 7 минометных полков, 2 полка и бригада гвардейских минометов, 5 самоходно‑артиллерийских полков. Всего около трехсот стволов на один километр фронта. На каждое орудие приходилось три комплекта боеприпасов, на каждый миномет – четыре. Такого не было за всю войну! Позиции противника утонули в море огня, воздух наполнился сплошным гулом.

Двадцать пять минут бушевал огневой шквал над позициями гитлеровцев. За пять минут до окончания последнего артиллерийского налета пехота начала выдвижение к переднему краю обороны противника. На участке 175‑й стрелковой дивизии пехота подошла вплотную к разрывам своих снарядов и за две минуты до окончания последнего огневого налета потребовала переноса огня на первый рубеж огневого вала. В 5.25 по сигналу зеленых ракет пехотинцы сделали бросок. Воины атаковали дружно, организованно, уверенно управляемые героями ближнего боя – командирами взводов, рот и батальонов.

 

* * *

 

«По сигналу, – как вспоминал Г.К. Жуков, – вспыхнули 140 прожекторов, расположенных через каждые 200 метров. Более 100 миллиардов свечей освещали поле боя, ослепляя противника и выхватывая из темноты объекты атаки для наших танков и пехоты. Это была картина огромной впечатляющей силы, и, пожалуй, за всю свою жизнь я не помню равного ощущения. Артиллерия еще больше усилила огонь, пехота и танки дружно бросились вперед, их атака сопровождалась двойным мощным огневым валом. К рассвету наши войска преодолели первую позицию и начали атаку второй позиции.

Противник, имевший в районе Берлина большое количество самолетов, не смог ночью эффективно использовать свою авиацию, а утром наши атакующие эшелоны находились так близко от войск противника, что их летчики не в состоянии были бомбить наши передовые части, не рискуя ударить по своим.

Гитлеровские войска были буквально подавлены морем огня и металла. Непроницаемая стена пыли и дыма висела в воздухе, и местами даже мощные лучи зенитных прожекторов не могли ее пробить, но это никого не смущало.

Наша авиация шла над полем боя волнами. Ночью несколько сотен бомбардировщиков ударили по дальним целям, куда не доставала артиллерия. Другие бомбардировщики взаимодействовали с войсками утром и днем. В течение первых суток сражения было проведено свыше 6550 самолето‑вылетов.

На первый день было запланировано только для одной артиллерии 1 197 000 выстрелов, фактически было произведено 1 236 000 выстрелов. Вдумайтесь в эти цифры! 2450 вагонов снарядов, то есть почти 98 тысяч тонн металла, обрушилось на голову врага. Оборона противника уничтожалась и подавлялась на глубину до 8 километров, а отдельные узлы сопротивления – на глубину до 10–12 километров.»

 

* * *

 

Утром 16 апреля на всех участках фронта советские войска успешно продвигались вперед. Однако противник, придя в себя, начал оказывать противодействие со стороны Зееловских высот своей артиллерией, минометами, а со стороны Берлина появились группы бомбардировщиков. И чем дальше продвигались наши войска к Зееловским высотам, тем сильнее нарастало сопротивление врага.

Зееловские высоты господствовали над окружающей местностью, имели крутые скаты и являлись во всех отношениях серьезным препятствием на пути к Берлину. Сплошной стеной стояли они перед нашими войсками, закрыв собой плато, на котором должно было развернуться сражение на ближних подступах к Берлину.

Именно здесь, у подножия этих высот, немцы рассчитывали остановить наши войска. Здесь они сосредоточили наибольшее количество сил и средств.

Зееловские высоты ограничивали не только действия наших танков, но являлись и серьезным препятствием для артиллерии. Они закрывали глубину обороны противника, делали невозможным наблюдение ее с земли с нашей стороны. Артиллеристам приходилось преодолевать эти трудности усилением огня и зачастую стрелять по площадям.

Для противника удержание этого важнейшего рубежа имело еще и моральное значение. Ведь за ним лежал Берлин! Гитлеровская пропаганда всячески подчеркивала решающее значение и непреодолимость Зееловских высот, называя их то «замком Берлина», то «непреодолимой крепостью».

Г.К. Жуков: «Для того, чтобы усилить удар атакующих войск и наверняка прорвать оборону, мы решили, посоветовавшись с командармами, ввести в дело дополнительно обе танковые армии генералов М.Е. Катукова и С.И. Богданова. В 14 часов 30 минут я уже видел со своего наблюдательного пункта движение первых эшелонов 1‑й гвардейской танковой армии.»

Однако танковые и механизированные корпуса втянулись в упорные бои и не смогли оторваться от пехоты. Советским войскам пришлось последовательно прорывать несколько полос обороны. На основных участках у Зееловских высот прорвать оборону удалось только 17 апреля. Войска 1‑го Украинского фронта форсировали реку Нейсе и в первый день наступления прорвали главную полосу обороны противника.

 

* * *

 

Командир 334‑го гвардейского тяжелого самоходного артиллерийского Верхне‑Днепровского Краснознаменного полка гвардии подполковник Федор Александрович Горащенко развернул свои батареи почти у уреза канала Штадт‑Грабен и во взаимодействии с артиллеристами и минометчиками с близкого расстояния начал расстреливать противника, оборонявшего противоположный берег. Пехота штурмовых батальонов под прикрытием артиллерийско‑минометного огня на лодках и вплавь на подручных средствах, найденных здесь же у канала, переправилась на противоположный берег канала и овладела четвертой (основной) траншеей первой позиции главной полосы обороны противника. Как всегда, в первых рядах атакующих были коммунисты.

 

* * *

 

Частыми контратаками противник пытался остановить продвижение наших войск. Но, как вспоминал командир 125‑го стрелкового корпуса генерал‑майор Андрей Матвеевич Андреев, в донесениях командиров дивизий, поступавших в штаб корпуса, при трезвой оценке сложившейся обстановки чувствовалась уверенность, что поставленные задачи будут выполнены. Эта уверенность исходила от абсолютной убежденности в высоких боевых возможностях войск. В заключительном сражении за Берлин трудно было найти отделение, расчет, взвод, роту, батарею, воины которых не проявили бы в боях кроме мужества и отваги зрелое ратное мастерство, смекалку, военную хитрость. Благодаря этим качествам, как никто иной, всегда добиваются успеха скромные труженики войны – саперы.

Накануне наступления командир саперного взвода из 277‑го стрелкового полка младший лейтенант Михаил Чупахин под огнем врага лично проделал проход через проволочное заграждение и минные поля противника, сняв при этом более ста мин. На следующий день Чупахин вместе с подчиненными вновь под огнем навел мост через канал Штадт‑Грабен и только после вторичного ранения был эвакуирован в госпиталь.

Отличились и саперы 696‑го отдельного саперного батальона. Они работали всегда качественно, с проявлением инициативы, что способствовало достижению ими боевых результатов с минимальным расходом сил и средств, с сохранением для Родины жизни бойцов и больших материальных ценностей. В ходе боев 16 апреля 1945 года саперы сняли 289 противотанковых, 132 противопехотные мины, 48 фугасов натяжного действия и обезвредили 43 снаряда. Герой Советского Союза младший сержант Ивлиев обезвредил 120 противотанковых мин, сержант Чернышев со своим отделением снял 160 противотанковых мин. И это днем, под огнем врага!

 



Поделиться:




Поиск по сайту

©2015-2024 poisk-ru.ru
Все права принадлежать их авторам. Данный сайт не претендует на авторства, а предоставляет бесплатное использование.
Дата создания страницы: 2023-02-04 Нарушение авторских прав и Нарушение персональных данных


Поиск по сайту: