Веревка - вервие простое 11 глава




просто - грош цена, а в менее серьезном тексте можно и пятачок

пучок.

В журнальном варианте

рассказа робот “ по-рачьи отступил ”. В книге (спасибо редактору?),

естественно, по-русски: робот попятился, как рак.

“За всю жизнь я не нажил и

катушки ”. О чем думал, как представлял себе это переводчик? Ни о чем

он не думал, проверять себя не стал, в словарь не посмотрел. Тут и

безграмотность, и небрежность, и недомыслие. В подлиннике and see I wouldn’t

hardly be carrying a roll, и значение roll надо взять другое: “У меня нет при

себе толстой пачки денег”, и уж если не находишь ничего равноценного по-русски,

переводи прямо: богатства я не нажил, с меня нечего взять.

Иногда, напротив, хороший

переводчик сознательно отходит от чисто русского, обычного выражения, желая

сделать образ неожиданней, ярче. Героиня “упряма, как мул”. Не спорно ли?

Все-таки в языке живет другое: упрям, как осел. А здесь

напрашивается: как ослица.

Однажды Марк Твен взял

эпиграфом старинную французскую пословицу, которая гласит: “У каждого человека

руки обращены ладонями внутрь”. Что это значит? В какой-то мере - руки у

всех загребущие, а еще вернее: своя рубашка ближе к телу, ибо соль тут не только в корысти. Но как раз в этой книге Твена

экзотические эпиграфы играли особую роль, то были пословицы и поговорки разных

народов, иногда подлинные, иногда сочиненные самим Твеном. Их нельзя было

просто заменять поговорками русскими, и пришлось искать, вернее, придумывать

что-то другое с тем же смыслом и по возможности краткое, как пословица: “Всяк

себе первому друг”. Ведь “руки, обращенные ладонями внутрь” ни уму, ни сердцу

русского читателя ничего не говорят.

Один журналист привел слова херстовской

газеты о выступлении Джонсона: это, мол, средство “ выдернуть ковер из-под

ног его критиков...”

В США оборот “выдернуть ковер

из-под ног” обычен, а у нас он ничего не значит, надо хотя бы - выбить

почву из-под ног (или выбить оружие из рук).

Но вот недавно уже и в

повести “все произошло так внезапно, словно кто-то вдруг выдернул у них

из-под ног ковровую дорожку ”! Тоже “входит в язык”?!

Бессмысленное и нелепое это

занятие - чужой идиом, образное речение не переводить, а “перепирать”. (Да

простится не слишком парламентарное выражение, но не мною сказано: “перепер он

нам Шекспира на язык родных осин”.)

“Как могли вы позволить Тому,

Дику, Гарри нарушить мой покой?” - так писали в старину

переводчики-буквалисты, так “перепирают” порою и теперь, не умея найти

полновесную русскую замену. А ведь можно: позволить первым встречным, а

иногда, в рассказе классика, и простым смертным.

Я единственное ядовитое

насекомое, попавшее в чистый бальзам их счастья ”. У

переводчика дословно, а надо бы: Только я один омрачаю их счастье (вообще

же это означает просто ложку дегтя в бочке меда).

Интересный очерк о долгой

командировке в Париж. Но среди прочего читаем: человек с высшим образованием

вынужден там работать на складе, “чтобы было чем вскипятить мармитку ”.Что за мармитка такая?! Разгадка проста, дословно переведен французский

оборот, означает он работу ради хлеба насущного. “ Кипит

кастрюлька ” - значит, имеешь чем прокормить семью.

“В будущем тебе понадобится

сюртук подлинней ”, - заявляет старик-отец взрослому сыну. Что

такое, почему? Сын давно вышел из возраста, когда можно еще подрасти, да и не

вяжется это с остальным разговором. А отец говорит: You can cut your coat a bit

longer in the future. Задумайся хоть на миг переводчик телесценария над тем

вздором, который у него получился, справься он во фразеологическом словаре

Кунина или у Гальперина, он бы сообразил, что к чему. Cut the coat according to

the cloth значит по одежке протягивать ножки. Отец изменил

завещание в пользу сына - и тому больше не придется экономить, во

всем себя стеснять, урезывать, во всем себе отказывать.

Откуда берутся подобные

нелепости? Тут виною не только невежество и леность мысли. Тот, кто способен

написать так, еще и не художник по самой природе своей. Такой, с позволения

сказать, литератор не различает тонов и оттенков, не видит красок, не умеет

живописать словом, и лучше бы ему к художественной литературе, к художественному

переводу не прикасаться.

Драгоценно умение безличную

информацию заменить живым образным словом. Очень хорошо, если

человек английское a great fuss were being made over a trifle переводит как делают

из мухи слона, а о тех, кто controlled the orchestra of their world

with the slightest movement of head or hand, пишет: под их дудку пляшет подвластный

им мир. Можно только пожалеть того редактора, которому первое кажется слишком

вольным (“скажите просто: поднимают много шуму из ничего!”), а второе -

слишком... дословным. И спасибо еще, если такой редактор не требует заменить “это

было предательство” (по отношению к другу, а не из области дипломатии) на “это

было нелояльно ”!

И порой живее не пресное

“совершенная темнота”, даже “непроглядная тьма”, а там было темно,

хоть глаз выколи, или черным-черно. И вместо ноги

его отяжелели куда вернее: он едва волочил ноги.

В романе конца прошлого века

сказано: “Ill fortune and ill health had both left their marks upon him” -

в переводе “ жизненные неприятности... наложили на него свою

печать”, а надо бы: житейские невзгоды.

Очищение души идет

через горести” - all refinement is though sorrow. А надо (тем более в

романе писателя-классика): душа очищается страданием.

Скучно и ненужно: “Я не хочу превращать

людей в нищих попрошаек ”, если в подлиннике pauperise. Лучше: не

хочу пускать людей по миру.

Столкнувшись с обычным для

английского слуха оборотом вроде It wouldn’t have worked if she had been a

different kind of a girl, if she had been a coquette or greedy or foolish,

очень многие пишут: если бы она была девушкой иного сорта, склада, с

иным характером. А вот находка одного молодого переводчика: “Ничего бы из этого

не вышло, не будь Марта Мартой, будь она кокеткой, жадиной или

дурой”. Свободная, очень современная интонация, для этого автора и этих героев

самая верная.

В подлиннике: “ этому

вопросу цена миллион ” - оборот обычный у американцев, но мало

говорящий нашему читателю. И переводчик дает наше, естественное: вот это

всем вопросам вопрос!

Отличная находка другого

переводчика. Роман второй половины прошлого века повествует о середине века

позапрошлого: юный провинциал впервые видит большой портовый город и зрелище

это brought my country heart into my mouth. В переводе ни тени кальки и не

просто какое-нибудь ахнул или пришел в восторг, но, в полном

согласии с характером героя, стилем, эпохой: “у меня, деревенского жителя,

дух занялся от восторга ”.

В подлиннике: это

единственное место, где я чувствую себя in a congenial atmosphere. Иной

буквалист так бы и написал: “в конгениальной атмосфере”! Но ведь случай и

впрямь не легкий. Нельзя сказать как дома, ибо речь именно о доме;

нельзя как рыба в воде - говорящий только что умылся. Переводчик

нашел простое и правильное решение: в своей стихии. Или еще: he

always had a left-handed brain (буквально у него неуклюжий мозг) - в

переводе у него всё не как у людей.

Обычное в Америке white trash

не однозначно. Нередко это - белые бедняки. В применении к таким

личностям, как насильник и детоубийца Юэл из романа Харпер Ли “Убить

пересмешника”, это подонки. А в другом недавнем романе переводчик

нашел отличную замену: “Мясо енота не станет есть ни один белый, разве что голь

перекатная ”!

Конечно, всегда лучше

иноязычное речение заменить живым, образным речением русским. Но надо еще,

чтобы оно подходило к характеру и событиям.

Если в подлиннике герой

силится to keep a stiff upper lip, ему незачем в переводе заботиться о том,

чтобы не дрожала верхняя губа, а лучше не унывать, не вешать

носа, не падать духом - смотря когда это написано, кто автор,

каков характер героя. Чопорному, замкнутому англичанину пристало держать

себя в руках или сохранять хладнокровие, а бойкий паренек в

современном американском рассказе (или при сходном речении разбитной итальянец,

француз), пожалуй, скажет другому: “ Держи хвост морковкой! ”

Сварливая жена наверняка

выкрикнет не “что ты такое говоришь ”, а что ты мелешь!

You cannot make head or tail

of it - человек немолодой, интеллигентный заметит спокойно: ничего

понять нельзя. А кто-то грубоватый у современного автора скажет,

пожалуй, не смыслит ни уха ни рыла!

“Рабочие сцены разбились в

лепешку, а потом ударились в другую крайность”. А речь о том,

как упала актриса. И начинает казаться, что рабочие из солидарности тоже

расшиблись.

Не может чопорный англичанин

даже об очень неприятном ему человеке, тем более о женщине, сказать: “она как банный

лист ”! В Англии не парятся березовыми вениками, да если бы и парились,

человек очень сдержанный, смолоду приученный к учтивости (по крайней мере

внешней), такого себе не позволит.

А в канадской книжке об

эскимосах переводчику пришлось отбросить отличное “он на этом собаку съел ”:

жителям тундры чужд и непонятен переносный смысл этого оборота, они, пожалуй,

оскорбились бы за своих верных спутников и помощников.

В романе английского классика

моряк, уезжая от невесты, говорит: “I have to go again”. Переводчик попытался

заменить тусклое “мне опять надо уехать” чем-то более живым, образным: что ж,

приходится отдать концы.

Да, звучит по-моряцки, но

переводчик не учел современно-жаргонного значения этих слов - и чуть не

насмешил читателя. Герой вовсе не собирается помирать. И правильно найдена тоже

вполне “моряцкая”, но более верная замена: надо сниматься с якоря.

Настоящий литератор -

только тот, кто владеет образной речью, неисчерпаемым богатством русских

речений, присловий, идиомов - всем, что оживляет, красит всякий рассказ и

всякую печатную страницу.

Ибо искусство, как известно,

есть мышление в образах.



Поделиться:




Поиск по сайту

©2015-2024 poisk-ru.ru
Все права принадлежать их авторам. Данный сайт не претендует на авторства, а предоставляет бесплатное использование.
Дата создания страницы: 2020-10-21 Нарушение авторских прав и Нарушение персональных данных


Поиск по сайту: