Архипелаг дает метастазы 2 глава




Вот тут и рассвирепеешь на инженеров-вредителей. Инженеры говорят: будем делать бетонные сооружения. Отвечают чекисты: некогда. Инженеры говорят: нужно много железа. Чекисты: замените деревом! Инженеры говорят: нужны тракторы, краны, строительные машины! Чекисты: ничего этого не будет, ни копейки валюты, делайте все руками!

Книга называет это: "дерзкая чекистская формулировка технического задания". <"Беломоро-Балтийский канал", с. 82> То есть раппопортовский косинус...

Так торопимся, что для северного этого проекта привозим ташкентцев, гидротехников и ирригаторов Средней Азии (как раз удачно их посадили). Из них создается на Фуркасовском переулке (позади Большой Лубянки) Особое (опять особое, любимое слово!) Конструкторское Бюро. <Таким образом - одна из самых ранних шарашек, Райских островов. Тут же называют и еще подобную: ОКБ на Ижорском заводе, сконструировавшее первый знаменитый блюминг.> (Впрочем чекист Иванченко спрашивает инженера Журина: "А зачем проектировать, когда есть проект Волго-Дона? По нему и стройте.")

Так торопимся, что они начинают делать проект еще прежде изысканий на местности! Само собой мчим в Карелию изыскательные партии. Ни один конструктор не имеет права выйти за пределы бюро, ни тем более в Карелию (бдительность). Поэтому идет облет телеграммами: а какая там отметка? а какой там грунт?

Так торопимся, что эшелоны зэков прибывают и прибывают на будущую трассу, а там еще нет ни бараков, ни снабжения, ни инструментов, ни точного плана - что же надо делать? (Нет бараков - зато есть ранняя северная осень. Нет инструментов - зато идет первый месяц из двадцати. <Плюс несколько тухтяных месяцев оргпериода, нигде не записанных.>)

Так торопимся, что приехавшие наконец на трассу инженеры не имеют ватмана, линеек, кнопок (! ) и даже света в рабочем бараке. Они работают при коптилках, это похоже на Гражданскую войну! - упиваются наши авторы.

Веселым тоном записных забавников они рассказывают нам: женщины приехали в шелковых платьях, а тут получают тачки! И "кто только не встречается друг с другом в Тунгуде: былые студенты, эсперантисты, соратники по белым отрядам!" Соратники по белым отрядам давно уже встретились друг с другом на Соловках, а вот что эсперантисты и студенты тоже получают беломорские тачки, за эту информацию спасибо авторам! Почти давясь от смеха, рассказывают они нам: везут из Красноведских лагерей, из Сталинабада, из Самарканда туркменов и таджиков в бухарских халатах, чалмах - а тут карельские морозы! то-то неожиданность для басмачей! Тут норма два кубометра гранитной скалы разбить и вывезти на сто метров тачкой! А сыпят снега и все заваливают, тачки кувыркаются с трапов в снег. Ну, вот так примерно.

<picture:> Начало работ

Но пусть говорят авторы: "по мокрым доскам тачка вихляла, опрокидывалась" <"ББК", стр 112>, "человек с такой тачкой был похож на лошадь в оглоблях"<Стр. 113>; даже не скальным, а просто мерзлым грунтом "тачка нагружается час". Или более общая картинка: "В уродливой впадине, запорошенной снегом, было полно людей и камней. Люди бродили, спотыкались о камни. По двое, по трое они нагибались и, охватив валун, пытались приподнять. Валун не шевелился. Тогда звали 4-го, 5-го..." Но тут на помощь приходит техника нашего славного века: "валуны из котлована вытягивают сетью" - а сеть тянется канатом, а канат - "барабаном, крутимым лошадью"! Или вот другой прием - деревянные журавли для подъема камней. Или вот еще - из первых механизмов Беломорстроя.

И это вам - вредители? Да это гениальные инженеры! - из XX века их бросили в пещерный - и, смотрите, они справились!

Основной транспорт Беломорстроя? - Грабарки, узнаем мы из книги. А еще есть Беломорские форды! Это вот что такое: тяжелые деревянные площадки, положенные на четыре круглых деревянных обрубка (катка) - две лошади тащат такой форд и отвозят камни. А тачку возят вдвоем - на подъемах ее подхватывает крючник. А как валить деревья, если нет ни пил, ни топоров? И это может наша смекалка: обвязывают деревья веревками и в разные стороны попеременно бригады тянут - расшатывают деревья! Все может наша смекалка! - а почему? А потому что КАНАЛ СТРОИТСЯ ПО ИНИЦИАТИВЕ И ЗАДАНИЮ ТОВАРИЩА СТАЛИНА! - написано в газетах и повторяют по радио каждый день.

Представить такое поле боя и на нем "в длинных серо-пепельных шинелях или кожаных куртках" - чекисты. Их всего 37 человек на сто тысяч заключенных, но их все любят, и эта любовь движет карельскими валунами. Вот остановились они, показал товарищ Френкель рукой, чмокнул губами товарищ Фирин, ничего не сказал товарищ Успенский (отцеубийца? соловецкий палач?) - и судьбы тысяч людей решены на сегодняшнюю морозную ночь или весь этот полярный месяц.

В том-то и величие этой постройки, что она совершается без современной техники и без всяких поставок от страны! "Это - не темпы ущербного европейско-американского капитализма. Это социалистические темпы!" - гордятся авторы. <"ББК", стр. 356> (В 60-е годы мы знаем, что это называется большой скачок.) Вся книга славит именно отсталость техники и кустарничество. Кранов нет? Будут свои! - и делаются "деррики" - краны из дерева, и только трущиеся металлические части к ним отливают сами. "Своя индустрия на канале!" - ликуют наши авторы. И тачечные колеса тоже отливают в самодельной вагранке!

picture: Френкель, Фирин и Успенский

Так спешно нужен был стране канал, что не нашлось для строительства тачечных колес! Для заводов Ленинграда это был бы непосильный заказ!

Нет, несправедливо - эту дичайшую стройку XX века, материковый канал, построенный "от тачки и кайла", - несправедливо было бы сравнивать с египетскими пирамидами: ведь пирамиды строились с привлечением современной им техники!! А у нас была техника - на сорок веков назад!

В том-то душегубка и состояла. На газовые камеры у нас газа не было.

Побудьте-ка инженером в этих условиях! Все дамбы - земляные, водоспуски - деревянные. Земля то и дело дает течь. Чем же уплотнить ее? - гоняют по дамбе лошадей с катками! (только еще лошадей вместе с заключенными не жалеет Сталин и страна - а потому что это кулацкое животное, и тоже должно вымереть.) Очень трудно обезопасить от течи и сопряжения земли с деревом. Надо заменить железо деревом! - и инженер Маслов изобретает ромбовидные деревянные ворота шлюзов. На стены шлюзов бетона нет! - чем крепить стены шлюзов? Вспоминают древнерусские ряжи - деревянные срубы высотою в 15 метров, изнутри засыпаемые грунтом. Пользуйтесь техникой пещерного века, но ответственность по веку ХХ-му: прорвет где-нибудь - отдай голову.

Пишет железный нарком Ягода главному инженеру Хрусталеву: "по имеющимся донесениям (то есть от стукачей и от Когана-Френкеля-Фирина) необходимой энергии и заинтересованности в работе вы не проявляете и не чувствуете. Приказываю немедленно ответить - намерены ли вы немедленно (язычек-то)... взяться по-настоящему за работу... и заставить добросовестно работать ту часть инженеров (какую? кого?), которые саботируют и срывают..." Что отвечать главному? Жить-то хочется... "Я сознаю свою преступную мягкость... я каюсь в собственной расхлябанности..".

 

***

 

А тем временем в уши неугомонно: "КАНАЛ СТРОИТСЯ ПО ИНИЦИАТИВЕ И ЗАДАНИЮ ТОВАРИЩА СТАЛИНА!" "Радио в бараке, на трассе, у ручья, в карельской избе, с грузовика, радио, не спящее ни днем, ни ночью (вообразите!), эти бесчисленные черные рты, черные маски без глаз (образно!) кричат неустанно: что думают о трассе чекисты всей страны, что сказала партия". То же - думай и ты! То же - думай и ты! "Природу научим - свободу получим!" Да здравствует соцсоревнование и ударничество! Соревнования между бригадами! Соревнование между фалангами (250-300 человек)! Соревнования между трудколлективами! Соревнование между шлюзами! Наконец, и вохровцы вступают с зэками в соревнование! <"ББК", стр. 153> (Обязательство вохровцев: лучше вас охранять?)

Но главная опора, конечно - на социально близких, то есть на воров! (Эти понятия уже слились на канале.) Растроганный Горький кричит им с трибуны: "Да любой капиталист грабит больше, чем все вы вместе взятые!" Урки ревут, польщенные. "И крупные слезы брызнули из глаз бывшего карманника".<Ю. Куземко, "Третий шлюз".> Ставка на то, чтобы использовать для строительства романтизм правонарушителей. А им еще бы не лестно! Говорит вор из президиума слета: "По два дня хлеба не получали, но это нам не страшно. (Они ведь всегда кого-нибудь раскурочат.) Нам дорого то, что с нами разговаривают как с людьми (чем не могут похвастаться инженеры). Скалы у нас такие, что буры ломаются. Ничего, берем." (Чем же БЕРУТ? и кто берет?..)

Это - классовая теория: опереться в лагере на своих против чужих. О Беломоре не написано, как кормятся бригадиры, а о Березниках рассказывает свидетель (И.Д.Т.): отдельная кухня бригадиров (сплошь - блатарей) и паек - лучше военного. Чтоб кулаки их были крепки и знали, ЗА ЧТО сжиматься...

На 2-м лагпункте - воровство, вырывание из рук посуды, карточек на баланду, но блатных за это не исключают из ударников: это не затмевает их социального лица, их производственного порыва. Пищу доставляют на производство холодной. Из сушилок воруют вещи - ничего, берем! Повенец - штрафной городок, хаос и неразбериха. Хлеба в Повенце не пекут, возят из Кеми (посмотрите на карту)! На участке Шижня норма питания не выдается, в бараках холодно, обовшивели, хворают - ничего, берем! Канал строится по инициативе... Всюду КВБ - культурно-воспит-боеточки! (Хулиган, едва придя в лагерь, сразу становится воспитателем.) Создать атмосферу постоянной боевой тревоги! Вдруг объявляется штурмовая ночь - удар по бюрократии! Как раз к концу вечерней работы ходят по комнатам управления культвоспитатели и штурмуют! Вдруг - прорыв (не воды, процентов) на отделении Тунгуда! ШТУРМ! Решено: удвоить нормы выработки! Вот как! <"ББК", стр 302> Вдруг какая-то бригада выполняет дневное задание ни с того, ни с сего - на 852%! Пойми, кто может! То объявляется всеобщий день рекордов! Удар по темпосрывателям! Вот какой-то бригаде раздача премиальных пирожков. (Что ж лица такие заморенные? Вожделенный момент - а радости нет...)

picture: Раздача пирожков

Как будто все идет хорошо. Летом 1932-го Ягода объехал трассу и остался доволен, кормилец. Но в декабре телеграмма его: нормы не выполняются, прекратить бездельное шатание тысяч людей! (в это веришь! это - видишь!). Трудколлективы тянутся на работу с выцветшими знаменами. Обнаружено: по сводкам уже несколько раз выбрано по 100% кубатуры! - а канал так и не кончен! Нерадивые работяги засыпают ряжи вместо камней и земли - льдом! А весной это потает, и вода прорвет! Новые лозунги воспитателей: "Туфта <Подчиняюсь "ф" лишь потому, что цитирую.> - опаснейшее орудие контрреволюции" (а тухтят блатные больше всех: уж лед засыпать в ряжи - узнаю, это их затея!). Еще лозунг: "туфтач - классовый враг!" - и поручается ворам идти разоблачать туфту, контролировать сдачу каэровских бригад! (лучший способ приписать выработку каэров - себе). Туфта - есть попытка сорвать всю исправительно-трудовую политику ГПУ - вот что такое ужасная эта туфта! Туфта - это хищение социалистической собственности! - вот что такое ужасная эта туфта! В феврале 1933 года отбирают свободу у досрочно-освобожденных инженеров - за обнаруженную туфту.

Такой был подъем, такой энтузиазм - и откуда эта туфта? зачем ее придумали заключенные?.. Очевидно, это - ставка на реставрацию капитализма. Здесь не без черной руки белоэмиграции.

В начале 1933-го - новый приказ Ягоды: все управления переименовать в штабы боевых участков! 50% аппарата - бросить на строительство! (а лопат хватит?..) Работать - в три смены (ночь-то почти полярная)! Кормить - прямо на трассе (остывшим)! За туфту - судить!

В январе - ШТУРМ ВОДОРАЗДЕЛА! Все фаланги с кухнями и имуществом брошены в одно место! Не всем хватило палаток, спят на снегу - ничего, БЕРіМ! Канал строится по инициативе...

Из Москвы - приказ No. 1: "до конца строительства объявить сплошной штурм!" После рабочего дня гонят на трассу машинисток, канцеляристок, прачек.

В феврале - запрет свиданий по всему БелБалтЛагу - то ли угроза сыпного тифа, то ли нажим на зэков.

В апреле - непрерывный 48-часовой штурм - ура-а! - ТРИДЦАТЬ ТЫСЯЧ ЧЕЛОВЕК НЕ СПИТ!

И к 1 мая 1933 года нарком Ягода докладывает любимому Учителю, что канал - готов в назначенный срок.

В июле 1933-го Сталин, Ворошилов и Киров предпринимают приятную прогулку на пароходе для осмотра канала. Есть фотография - они сидят в плетеных креслах на палубе, "шутят, смеются, курят". (А между тем Киров уже обречен, но - не знает).

В августе проехали сто двадцать писателей.

Обслуживать Беломорканал было на месте некому, прислали раскулаченных ("спецпереселенцев"), Берман сам выбирал места для их поселков.

Большая часть "каналоармейцев" поехала строить следующий канал - Волга-Москва. <На августовском слете каналоармейцев Лазарь Коган провозгласил: "Недалек тот слет, который будет последним в системе лагерей... Недалек тот год, месяц и день, когда вообще будут не нужны исправительно-трудовые лагеря". Вероятно расстрелянный, он так и не узнал, как жестоко ошибся. А впрочем, может быть, он, и говоря, сам не верил?>

 

***

 

Отвлечемся от Коллективного зубоскального Тома.

Как ни мрачны казались Соловки, но соловчанам, этапированным кончать свой срок (а то и жизнь) на Беломоре, только тут ощутилось, что шуточки кончены, только тут открылось, что такое подлинный лагерь, который постепенно узнали все мы. Вместо соловецкой тишины - неумолкающий мат и дикий шум раздоров вперемежку с воспитательной агитацией. Даже в бараках медвежегорского лагпункта при Управлении БелБалтЛага спали на вагонках (уже изобретенных) не по четыре, а по восемь человек: на каждом щите двое валетом. Вместо монастырских каменных зданий - продуваемые временные бараки, а то палатки, а то и просто на снегу. И переведенные из Березников, где тоже по 12 часов работали, находили, что здесь - тяжелей. Дни рекордов. Ночи штурмов. "От нас все - нам ничего"... В густоте, в неразберихе при взрывах скал - много калечных и насмерть. Остывшая баланда, поедаемая между валунами. Какая работа - мы уже прочли. Какая еда - а какая ж может быть еда в 1931-33 годах? (Скрипникова рассказывает, что даже в медвежегорской столовой для вольнонаемных подавалась мутная жижа с головками камсы и отдельными зернами пшена.) <Впрочем, ома же вспоминает, что беженцы с Украины приезжали в Медвежегорск устроиться работать кем-нибудь близ лагеря и так спастись от голода. Их звали зэки, и из зоны выносили своим поесть!!! Очень правдоподобно. Только с Украины-то вырваться умели не все.> Одежда - своя, донашиваемая. И только одно обращение, одна погонка, одна присказка: "Давай!.. Давай!.. Давай!.."

Говорят, что в первую зиму, с 1931 на 1932 г., сто тысяч и вымерло - столько, сколько постоянно было на канале. Отчего ж не поверить? Скорей даже эта цифра преуменьшенная: в сходных условиях в лагерях военных лет смертность один процент в день была заурядна, известна всем. Так что на Беломоре сто тысяч могло вымереть за три месяца с небольшим. А еще было одно лето. И еще одна зима.

Д. П. Витковский, соловчанин, работавший на Беломоре прорабом, и этою самою тухтою, то есть приписыванием несуществующих объемов работ, спасший жизнь многим, рисует такую вечернюю картину:

"После конца рабочего дня на трассе остаются трупы. Снег запорашивает их лица. Кто-то скорчился под опрокинутой тачкой, спрятал руки в рукава и так замерз. Кто-то застыл с головой вобранной в колени. Там замерзли двое, прислонясь друг к другу спинами. Это - крестьянские ребята, лучшие работники, каких только можно представить. Их посылают на канал сразу десятками тысяч, да стараются, чтоб на один лагпункт никто не попал со своим батькой, разлучают. И сразу дают им такую норму на гальках и валунах, которую и летом не выполнишь. Никто не может их научить, предупредить, они по-деревенски отдают все силы, быстро слабеют - и вот замерзают, обнявшись по-двое. Ночью едут сани и собирают их. Возчики бросают трупы на сани с деревянным стуком.

А летом от неприбранных вовремя трупов - уже кости, они вместе с галькой попадают в бетономешалку. Так попали они в бетон последнего шлюза у города Беломорска и навсегда сохранятся там." <Д. Витковский. - Полжизни.>

Многотиражка Беломорстроя захлебывалась, что многие каналоармейцы, "эстетически увлеченные" великой задачей - в свободное время (и, разумеется, без оплаты хлебом) выкладывают стены канала камнями - исключительно для красоты.

Так впору было бы им выложить на откосах канала шесть фамилий - главных подручных у Сталина и Ягоды, главных надсмотрщиков Беломора, шестерых наемных убийц, записав за каждым тысяч по тридцать жизней: Фирин - Берман - Френкель - Коган - Раппопорт - Жук.

Да приписать сюда, пожалуй, начальника ВОХРы БелБалтЛага - Бродского. Да куратора канала от ВЦИК - Сольца.

Да всех 37 чекистов, которые были на канале. Да 36 писателей, восславивших Беломор. <И Алексей Н. Толстой среди них, проехавши трассою канала (надо же было за положение свое платить), - "с азартом и вдохновением рассказывал о виденном, рисуя заманчивые, почти фантастические и в то же время реальные... перспективы развития края, вкладывая в свой рассказ весь жар творческого увлечения и писательского воображения. Он буквально захлебываясь говорил о труде строителей канала, о передовой технике (курсив мой - А. С.).. "> Еще Погодина не забыть. Чтоб проезжающие пароходные экскурсанты читали и - думали.

Да вот беда - экскурсантов-то нет!

Как нет?

 

***

 

Вот так. И пароходов нет. По расписанию ничто там не ходит.

Захотел я в 1966 году, кончая эту книгу, проехать по великому Беломору, посмотреть самому. Ну, состязаясь с теми ста двадцатью. Так нельзя: не на чем. Надо проситься на грузовое судно. А там документы проверяют. А у меня уж фамилия наклеванная, сразу будет подозрение: зачем еду? Итак, чтобы книга была целей - лучше не ехать.

Но все-таки немножко я туда подобрался. Сперва - Медвежегорск. До сих пор еще - много барачных зданий, от тех времен. И - величественная гостиница с 5-этажной стеклянной башней. Ведь - ворота канала! Ведь здесь будут кишеть гости отечественные и иностранные... Попустовала-попустовала, отдали под интернат.

Дорога к Повенцу. Хилый лес, камни на каждом шагу, валуны.

От Повенца достигаю сразу канала и долго иду вдоль него, трусь поближе к шлюзам, чтоб их посмотреть. Запретные зоны, сонная охрана. Но кое-где хорошо видно. Стенки шлюзов - прежние, из тех самых ряжей, узнаю их по изображениям. А масловские ромбические ворота сменили на металлические и разводят уже не от руки.

Но что так тихо? Безлюдье, никакого движения ни на канале, ни в шлюзах. Не копошится нигде обслуга. Не гудят пароходы. Не разводятся ворота. Погожий июньский день, - отчего бы?..

Так прошел я пять шлюзов Повенчанской "лестницы" и после пятого сел на берегу. Изображенный на всех папиросных пачках, так позарез необходимый нашей стране - почему ж ты молчишь. Великий Канал?

Некто в гражданском ко мне подошел, глаза проверяющие. Я простодушно: у кого бы рыбки купить? да как по каналу уехать? Оказался он начальник охраны шлюза. Почему, спрашиваю, нет пассажирского сообщения? Да что ты, удивляется он, разве можно? Да американцы так сразу и попрут. До войны еще было, а после войны - нет. - Ну, и пусть едут. - Да разве можно им показывать?! - А почему вообще не идут никто? - Идут. Но мало. Видишь, мелкий он, пять метров. Хотели реконструировать, но наверно будут рядом другой строить, сразу хороший.

Эх, начальничек, это мы давно знаем: в 1934 году, только успели все ордена раздать - уже был проект реконструкции. И пункт первый был: углубить канал. А второй: параллельно нынешним шлюзам построить глубоководную нитку океанских. Скоро ношено - слепо рожено. Из-за того-то срока, из-за тех-то норм и наврали глубину, и снизили пропускную способность: какими-то тухтяными кубометрами надо ж было работяг кормить. (Вскоре эту тухту навязали на инженеров: дали им новые десятки.) А 80 километров мурманской железной дороги перенесли, освобождая трассу. Хорошо хоть тачечных колес не потратили. И - куда что возить? Ну, вот вырубили ближний лес, - теперь откуда возить? Архангельский - в Ленинград? Так его и в Архангельске купят, издавна там иностранцы и покупают. Да полгода канал подо льдом, если не больше. Какая была в нем необходимость? Ах да, военная. Перебрасывать флот.

- Такой мелкий, - жалуется начальник охраны, - даже подводные лодки своим ходом не проходят: на баржи их кладут, тогда перетягивают.

А как насчет крейсеров?.. О, тиран-отшельник! Ночной безумец! В каком бреду ты это все выдумал?!

И куда спешил ты, проклятый? Что жгло тебя и кололо - в двадцать месяцев? Ведь эти четверть миллиона могли остаться жить. Ну, эсперантисты тебе в горле стояли, - а крестьянские ребята сколько б тебе наработали! сколько б раз ты еще в атаку их поднял - за родину, за Сталина!

- Дорого обошелся, - говорю я охраннику.

- Зато быстро построили! - уверенно отвечает он.

На твоих бы косточках!..

В тот день провел я около канала восемь часов. За это время одна самоходная баржа прошла от Повенца к Сороке и одна, того же типа, от Сороки к Повенцу. Номера у них были разные, и только по номерам я их различил, что эта - не возвращалась. Потому что нагружены они были совершенно одинаково: одинаковыми сосновыми бревнами, уже лежалыми, годными на дрова.

А вычитая, получим ноль.

И четверть миллиона в уме.

 

***

 

А за Беломор-Балтийским шел канал Волга-Москва, сразу все туда поехали и работяги, и начальником лагеря Фирин, и начальником строительства Коган. (Ордена Ленина за Беломор застали их обоих уже там.)

Но этот канал хоть оказался нужен. А все традиции Беломора он славно продолжил и развил, и здесь мы еще лучше поймем, чем отличался Архипелаг периода бурных метастазов от застойного соловецкого. Вот когда было вспомнить и пожалеть о молчаливых жестоких Соловках. Теперь не только требовали работы, не только бить слабеющим кайлом неподатливые камни. Нет, забирая жизнь, еще прежде того влезли в грудь и обыскивали душу.

Вот что было самое тяжелое на каналах: от каждого требовали еще чирикать. Уже в фитилях, надо было изображать общественную жизнь. Коснеющим от голода языком надо было выступать с речами, требуя перевыполнения планов! И выявления вредителей! И наказания враждебной пропаганды, кулацких слухов (все лагерные слухи были кулацкие). И озираться, как бы змеи недоверия не оплели тебя самого на новый срок.

Беря сейчас бесстыдные эти книги, где так гладко и восторженно представлена жизнь обреченных, - почти уже поверить нельзя, что это всерьез писалось и всерьез же читалось. (Да осмотрительный Главлит уничтожил тиражи, так что и тут нам достался экземпляр из последних.)

Теперь нашим Виргилием будет прилежный ученик Вышинского И. Л. Авербах. <И. Л. Авербах - "От преступления к труду".>

 

***

 

Даже ввинчивая простой шуруп, надо вначале проявить старание: не отклонить ось, не вышатнуть шуруп в сторону. А уж когда малость войдет - можно и вторую руку освободить, только вкручивай да посвистывай.

Читаем Вышинского: "Именно благодаря воспитательной задаче наш ИТЛ принципиально противоположен буржуазной тюрьме, где царит голое насилие". <Предисловие Вышинского к Сборнику "От тюрем..."> "В противоположность буржуазным государствам у нас насилие в борьбе с преступностью играет второстепенную роль, а центр тяжести перенесен на организационно-материальные, культурно-просветительные и политико-воспитательные мероприятия". <Предисловие Вышинского к книге Авербаха.> (Надо мозги наморщить, чтобы не проронить: вместо палки - шкала пайки плюс агитация.) И вот уже: "...успехи социализма оказывают свое волшебное (! так и вылеплено: волшебное!) влияние и на... борьбу с преступностью" <Там же.>

Вслед за своим учителем поясняет и Авербах: задача советской исправтрудполитики - "превращение наиболее скверного людского материала (сырье-то помните? насекомых помните? - А. С.) в полноценных активных сознательных строителей социализма".

Только вот - коэффициентик... четверть миллиона скверного материала легло, 12 с половиною тысяч активных сознательных освобождено досрочно (Беломор)...

Да ведь это, оказывается, еще VIII съезд партии, в 1919 году, когда пылала гражданская война, еще ждали Деникина под Орел, еще впереди были Кронштадт и Тамбовское восстание, - VIII съезд определил: заменить систему наказаний (то есть вообще никого не наказывать?) - системой воспитания!

"Принудительного" - теперь добавляет Авербах. И риторически (уже припася нам разящий ответ) спрашивает: но КАК же? Как можно переделать сознание в пользу социализма, если оно уже на воле сложилось ему враждебно, а лагерное принуждение ощущается как насилие и может только усилить вражду?

И мы с читателем в тупике: ведь верно?..

Не тут-то было, сейчас он нас ослепит: да производительным осмысленным трудом с высокой целью! - вот чем будет переделано всякое враждебное или неустойчивое сознание. А для этого, оказывается, нужна: "концентрация работ на гигантских объектах, поражающих воображение своей грандиозностью"! (Ах, вот оно, вот оно зачем Беломор-то, а мы лопухи, ничего не поняли!..) Этим достигается "наглядность, эффективность и пафос строительства". Причем обязательно "работа от ноля до завершения" и "каждый лагерник" (еще сегодня не умерший) "чувствует политический резонанс своего личного труда, зинтересованность всей страны в его работе".

А вы замечаете, как шуруп уже плавно пошел? Может и косовато, но мы теряем способность ему сопротивляться? Отец по карте трубочкой провел, а об оправдании его ли забота? Всегда найдется Авербах: "Андрей Януарьевич, у меня вот такая мысль, как вы думаете, я в книге проведу?"

Но это - только цветочки. Надо, чтобы заключенный, еще не выйдя из лагеря, уже "воспитался к высшим социалистическим формам труда".

А что нужно для этого?.. Застопорился шуруп.

Ах, бестолочь! Да соревнование и ударничество!! Какое, милые, у нас тысячелетье на дворе! "Не просто работа, а работа героическая!" (Приказ ОГПУ No. 190).

picture: Оркестр на канале

Соревнование за переходящее красное знамя центрального штаба! районного штаба! отделенческого штаба! Соревнование между лагпунктами, сооружениями, бригадами! "Вместе с переходящим красным знаменем присуждается и духовой оркестр! - он целыми днями играет победителям во время работы и во время вкусной еды"! (Вкусной еды на снимке не видно, но вы видите также и прожектор. Это - для ночных работ, Волгоканал строится круглосуточно.) <Оркестр использовался и в других лагерях: поставят на берегу и играет несколько суток подряд, пока заключенные без смены и без отдыха выгружают из баржи лес. И. Д. Т. был оркестрантом на Беломоре и вспоминает: оркестр вызывал озлобление у работающих (ведь оркестранты освобождались от общих работ, имели отдельную койку, военную форму). Им кричали: "Филоны! Дармоеды! Идите сюда вкалывать!" На снимке - ничего похожего.> В каждой бригаде заключенных - тройка по соревнованию. Учет - и резолюции! Резолюции - и учет! Итоги штурма перемычки за первую пятидневку! за вторую пятидневку! Общелагерная газета "Перековка". Ее лозунг: "Потопим свое прошлое на дне канала!" Ее призыв: "Работать без выходных!" Общий восторг, общее согласие! Передовой ударник сказал: "Конечно! Какие могут быть выходные дни? У Волги-то выходных нет, вот-вот разольется". А как с выходными у Миссисипи?.. - Хватайте его, это кулацкий агент! Пункт обязательств: "сбереженье здоровья каждым членом коллектива". О, человечность! Нет, это вот для чего - "чтобы сократить число невыходов на работу". "Не болеть - и не брать освобождений!" Красные доски. Черные доски. Доски показателей: дней до сдачи; что сделано вчера, что сегодня. Книги почета. В каждом бараке - почетные грамоты, "окна перековки", графики, диаграммы (это сколько лоботрясов бегает и пишет!). Каждый заключенный должен быть в курсе производственных планов! И каждый заключенный должен быть в курсе всей политической жизни страны! Поэтому на разводе (за счет утреннего времени, конечно) - производственная пятиминутка, после возврата в лагерь (когда ноги не держат) - политическая пятиминутка. В часы обеда не давать расползаться по щелям, не давать спать - политические читки! Если на воле - Шесть Условий товарища Сталина - каждый лагерник должен зубрить их наизусть! <Надо заметить, что интеллигенты, пролезшие на руководящие должности канала, умно использовали эти шесть условий: "Всемерно использовать специалистов"? - значит, вытягивайте инженеров с общих. "Не допускать текучести рабочей силы"? - значит, запретите этапы!> Если на воле - постановление Совнаркома об увольнении за прогул, - здесь разъяснительная работа: всякий сегодняшний отказчик и симулянт после своего освобождения будет заклеймен презрением масс Советского Союза. Такой порядок: для получения звания ударника - мало одних производственных достижений! Еще надо: а) читать газеты, б) любить свой канал, в) уметь рассказывать о его значении.

...





Читайте также:
Основные факторы риска неинфекционных заболеваний: Основные факторы риска неинфекционных заболеваний, увеличивающие вероятность...
Тест мотивационная готовность к школьному обучению Л.А. Венгера: Выявление уровня сформированности внутренней...
Общие формулы органических соединений основных классов: Алгоритм составления формул изомеров алканов...
Примеры решений задач по астрономии: Фокусное расстояние объектива телескопа составляет 900 мм, а фокусное ...

Поиск по сайту

©2015-2022 poisk-ru.ru
Все права принадлежать их авторам. Данный сайт не претендует на авторства, а предоставляет бесплатное использование.
Дата создания страницы: 2017-10-25 Нарушение авторских прав и Нарушение персональных данных


Поиск по сайту:


Мы поможем в написании ваших работ!
Обратная связь
0.05 с.