ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 21 глава. ? Сет, прошу прощения, но я просто в растерянности




— Сет, прошу прощения, но я просто в растерянности. Эти рисунки запросто могли бы принадлежать Феликсу Хессену. Я не искусствовед, но они точно копируют его картины. Картины, которые я так долго ищу. Те, что могли уцелеть.

— Я… Я не знаю этого имени. Возможно, я когда-то видел что-то похожее…

Он был в ужасе. По-настоящему напуган ее словами. Если она не проявит осторожность, то потеряет его.

— Прошу вас, Сет, поймите, почему я настаиваю на своем. Я выясняю, что ночной портье в доме — художник, рисунки которого выглядят в точности как оригинальные рисунки Хессена. Но вы утверждаете, что ничего не знаете о нем. Я в растерянности. Как же вы можете не знать?

Сет открыл было рот, чтобы ответить, но осекся. Попытался заговорить еще раз, снова умолк.

— Что все это значит? Объясните мне. Вы же хотите что-то сказать.

Он покачал головой.

— Я кое-что видел. — Сет посмотрел на нее, затем отвернулся. — Но я не знал, что эти картины принадлежат человеку по фамилии Хессен. Просто я не всегда выясняю подробности, когда вижу то, что мне нравится.

Он снова лжет. Болтает чепуху, чтобы скрыть смятение, и не смотрит ей в глаза.

— Где, Сет? Где вы это видели? Вы видели картины в доме?

Пока она задавала вопросы, он морщил лоб. Несколько раз глотнул, но не смог заговорить. Только глаза выдавали слишком многое. Это был единственный ответ, который ей требовался.

Мысли Эйприл бешено пустились вскачь. Что-то из работ Хессена сохранилось в Баррингтон-хаус. Том Шейфер сказал, они уничтожили все. Он, Артур Рот и бабушкин муж, Реджинальд, сорвали со стен «то дерьмо» и сожгли в подвальной печи. Возможно, заодно с телом художника. Однако не все вылетело с дымом.

История, которую поведал Шейфер об исчезновении Хессена, напугала Эйприл, однако здравый смысл все равно твердил, что старик не сказал правды. Не может быть, чтобы Хессен оказался каким-то там иллюзионистом с изуродованным лицом, способным испариться из запертой комнаты, полной зеркал и ритуальных надписей. Она постоянно повторяла себе, что это полная чушь. Весь день, с утра до вечера. Просто сумасшедшая миссис Шейфер слишком долго заставляла мужа скрывать правду. То же самое касается и миссис Рот, которая также пыталась признаться в чем-то слишком невероятном и жутком, чтобы об этом можно было говорить вслух. Например, в убийстве — убийстве, в котором все они были замешаны.

Но только переступив порог Баррингтон-хаус, Эйприл поверила. Она интуитивно знала, что ни один из них — ни Лилиан, ни Бетти Рот, ни Том Шейфер — не солгал. Зато лгал Стивен. И вот теперь еще Сет. Она прекрасно это видела. Оба портье скрывают что-то. Эйприл едва дышала.

Только придурки вроде «Друзей Феликса Хессена» могут верить в подобные ужасы. Но есть еще и Сет. Сейчас перед ней в доме Баррингтон-хаус стоит нервный, издергавшийся, испуганный консьерж, который служит здесь, где все это жило и живет до сих пор, не желая уходить.

— Они до сих пор в доме, верно? Его картины?

Руки у ночного портье дрожали, нога нервно стучала по полу.

Эйприл попыталась успокоить его улыбкой. Сет был напуган до смерти. Но хотя он был испуган, уязвим и вовсе не представлял угрозы, она решила, что Сет может быть опасен. И вероятно, он настолько не в себе, что просто не может признаться в том, что знает.

— Мне бы очень хотелось увидеть другие ваши рисунки. Такие же, как эти. И те работы, которые вас вдохновили. Те, что вы видели. Я не скажу ни одной живой душе, мы сохраним все в тайне. И взамен я поделюсь кое-чем с вами. Я кое-что знаю о Феликсе Хессене. О том, что он оставил по себе. О его наследии, сокрытом здесь, в доме. В Баррингтон-хаус. О чем не знает никто.

Сет не отвечал. Кажется, он был не в силах, он только все время сглатывал слюну.

Эйприл положила папку для набросков на стойку.

— Нам надо поговорить, Сет. Не здесь… — Она нервно огляделась по сторонам. — Завтра. Это возможно?

— Я не знаю.

Протянув руку, она коснулась его ладони.

— Я вовсе не собираюсь вас ни в чем обвинять, Сет. Мы просто хорошо пообедаем. И поговорим. Похоже, это судьба, что мы с вами вот так встретились. Идя сегодня сюда, я никак не ожидала такого результата. Похоже, это судьба.

Сет принялся облизывать губы. Он хотел заговорить, но никак не мог совладать с голосом.

— Давайте я оставлю свой номер, — сказала Эйприл.

Она взяла со стойки блокнот и написала на верхней странице номер своего сотового телефона.

 

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ

 

Сидя в одиночестве у окна театрального бара, который был пуст в этот ранний час, когда толпы желающих пообедать уже поредели, а клерки еще не повалили из контор заливать горести ушедшего дня, Сет ерзал на стуле и с тревогой оглядывал Аппер-стрит, высматривая Эйприл.

Он долго пролежал в ванне, первый раз за несколько недель, оделся во все самое чистое, что смог отыскать, после чего наскоро оглядел стены своей комнаты. Он решил, что Эйприл будет ошеломлена, в особенности когда узнает, что это лишь часть грандиозного замысла.

Заодно Сет расчистил пол, чтобы она могла походить и рассмотреть все с разных углов. Теперь изображениями были заняты три стены. И ни сероватый дневной свет, ни электрический, льющийся из голых лампочек, не могли разогнать исходившую от стен тьму, которая расползалась по полу и марала потолок. Даже стыки стен было трудно разглядеть, если не присматриваться специально.

И из этой лишенной проблесков света плоской темноты выступали фигуры. Из глубин, которые ставят зрителя в тупик. Как он сумел это сделать, обязательно спросит она. Как только возможно вообразить подобное расстояние? И передать ощущение жуткого холода, который пробирает, пока смотришь на изображение? Сет и сам не знал.

Притащив из кухни небольшую стремянку, Сет увеличил картины в высоту, чтобы усилить впечатление, будто персонажи болтаются в пустоте. Хотя он точно так же не смог бы сказать, как сумел передать в своих фигурах движение. Потому что все это еще и двигалось. Бесконечная ледяная темнота, в которой несчастные терпели свои вечные мучения, кажется, колыхалась из-за неведомых внутренних течений.

По временам, уходя в работу с головой, Сет склонялся к тому, чтобы поверить: стен больше нет, есть только огромное пространство, открывающееся в иное место, такое обширное и глубокое, что достигнуть его пределов невозможно. А фигуры, раскиданные под разными углами, которые всплывали на поверхность, как будто привлеченные светом его комнаты, до сих пор заставляли Сета вздрагивать каждый раз, когда он входил. Даже если он просто отлучался в уборную на несколько минут, он каждый раз в безмолвном потрясении смотрел на то, что сотворил, на то, что происходит с персонажами теперь.

К ним невозможно было привыкнуть, ко всем этим тварям, державшимся в темноте или же удерживаемым насильно, — его кисть передавала напряжение и сопротивление обрубков их конечностей или же в совершенстве воссоздавала глаз, широко раскрытый от ужаса, изгиб рта, только что испустившего отчаянный крик.

Все это замазывалось, переделывалось, доводилось до совершенства, пока для каждого не были найдены идеальные разворот и поза. Пока зубы не начали по-идиотски клацать, рты не раззявились в почти слышных криках, а глаза не налились кровью от боли, высекающей искры из нервных окончаний зрителя.

Ради Эйприл этим утром Сет удвоил усилия. Его руки двигались с большей осторожностью, когда он наносил мазки, исправляя и переделывая темно-красную и черную пелену, из которой рождались перекрученные фигуры, мокрые и завывающие. Он теперь как будто хотел что-то доказать, как будто готовил выставку для сочувствующей публики. Если ее привлекли его рисунки, то при виде картин она будет просто сражена.

Опасность ей не грозит. Не может грозить. У мальчишки в капюшоне и их друга из шестнадцатой квартиры ничего нет против нее. Она всего-то пробыла в доме пять минут. И Рот с Шейферами не имеют к ней никакого отношения, она просто не успела толком познакомиться с ними. К тому же если бы Эйприл узнала их получше, то зааплодировала бы их убийце. Старых уродов надо было приструнить. И наверное, за это его теперь и наградили. Они ведь могут устроить что угодно. Например, чтобы симпатичная девушка вошла в твою жизнь, когда твой разум разбит вдребезги. Вдруг появляется кто-то, кого восхищает твоя работа, кто хочет узнать тебя ближе. Кто-то, кто может сложить обратно осколки и сделать тебя цельным. Этот сукин сын в капюшоне намекал на что-то такое, он же сказал, что ему приготовили «награду», специально для него «кое-что на сладкое».

Смел ли Сет надеяться на что-нибудь подобное? Что получит такой подарок за все, что делал в той комнате, между зеркалами? Эйприл пробудила в нем нечто жизненно важное, давно умершее; за его непрезентабельной, потрепанной внешностью она разглядела что-то, интуитивно почувствовала в Сете нечто привлекательное. Посмотрев рисунки, она ведь даже заговорила о судьбе.

«Похоже, это судьба». И вот теперь она хочет увидеть другие его работы. И еще — есть и пить в его обществе. Эта особенная женщина, вероятно, даже придет к нему домой, чтобы взглянуть на его стены. Эти стены будут проверкой. Его творчество сразу же откроет ей, кто он такой. А она расскажет Сету о мастере и почему он вернулся и мстит тем, кто много лет назад поступил с ним нехорошо. Разве не это обещала ему Эйприл?

Может быть, с убийствами уже покончено и его работы будут становиться все лучше. Возможно, он даже получит тепленькое местечко старшего портье и сексуальную Эйприл в придачу. Они ведь могут сделать что угодно. Поставить тебя на колени, трясущегося от ужаса швырнуть, словно бревно, в морозную пустоту или же показать такие чудеса, что разинешь рот. Кажется, все складывается, его хотят наградить, повторял себе Сет снова и снова, пока сам не начинал верить в это, пусть ненадолго. Все должно сложиться в его пользу, просто обязано, потому что сам он ни над чем не властен.

Нельзя показывать свою нервозность, когда она придет. Он должен держать себя в руках, быть хладнокровным.

А она уже здесь. Медленно идет, разглядывая вывески на домах, высматривая то место, где он назначил ей свидание. Приятная дрожь прошла через все тело. Она прекрасна. И она для него, художника. Боже, он теперь художник. Наконец-то — художник!

Когда Эйприл вошла в бар, Сет поднялся, чтобы поприветствовать ее. Его ошеломил исходивший от нее сладкий головокружительный аромат — мистические свойства духов осознаешь в полной мере, когда ими веет от белой шеи прелестной женщины. Ее высокие каблуки зацокали по деревянному полу так звучно, что бармен обернулся.

Она нарядилась специально для Сета. Оделась, чтобы доставить ему удовольствие, — в простое, но элегантное черное платье и длинное пальто из тонкой и дорогой с виду шерсти. Вырез платья был довольно глубокий и частично открывал взгляду белые полукружья груди. Вечерний макияж аккуратно наложен на поразительно красивое лицо. Черные волосы, отливавшие синевой, закручены в изящный узел. Сет успел разглядеть выше черных туфель на шпильках совершенно прозрачные, сияющие чулки.

— Здравствуйте, Сет. Рада вас видеть, — сказала она и подалась вперед, чтобы поцеловать его в обе щеки.

Когда она приблизилась, Сет короткий миг упивался запахом ее помады и ароматом кожи. Он сразу же позабыл, с чего собирался начать. В его глазах загорелось восхищение. Сет покачал головой, выдавил из себя улыбку и проговорил:

— Вот это да!

 

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

 

Эйприл рассмеялась, осознав, что ее усилия не пропали даром. Она несколько перестаралась с нарядом просто потому, что обед с Сетом должен был перерасти в вечер с Сетом. Придется потратить немало времени, чтобы он перестал смущаться и доверился ей. Пить она будет очень умеренно. Сегодняшний день посвящен Сету. Тому, что он скажет. Эйприл знала: ее попытки произвести впечатление на мужчин обычно имеют успех.

Живот сводило нервной судорогой, но она понадеялась, что первый же глоток вина, которое Сет кинулся заказывать в баре, успокоит ее. Ей было трудно сохранять спокойствие с тех пор, как она познакомилась с Сетом. Эйприл пыталась отвлечься, посвятив весь день встречам с агентами и бесцельному блужданию по магазинам после разговора с Майлзом, который снова отказался верить в некий заговор, который привел к исчезновению Феликса Хессена из собственной гостиной с последующим сожжением его работ. Выслушав уверения в том, что присутствие Хессена в Баррингтон-хаус ощущается до сих пор, и узнав о ее намерении встретиться с Сетом и расспросить его, Майлз совсем спал с лица от беспокойства и огорчения. Как она может верить в подобные глупости?

Однако Сет, в этом она не сомневалась, обнаружил в Баррингтон-хаус работы Феликса Хессена. Должно быть, Том Шейфер ошибся: какие-то картины уцелели и до сих пор находятся где-то в доме. Вероятно, в самой шестнадцатой квартире. И портье их нашел. Эйприл намеревается узнать, как именно. Это просто неслыханно: Майлз ошибается, а «Друзья Феликса Хессена» правы!

В работах Сета безошибочно угадывался стиль и тематика Хессена, в них сквозит намек на истинное наследие Феликса Хессена как художника. Сет был очень способным. Он сумел сымитировать то, что, должно быть, увидел в подлинной картине — масляном полотне, которое подняло ужас, заключавшийся в рисунках Хессена, на новый уровень. Майлз поверит ей, когда увидит работы Сета и подтвердит их сходство с творчеством Хессена.

И если она проявит должную осторожность, то, наверное, сумеет показать Майлзу невероятное: уцелевший оригинал. Нечто, обнаруженное в старом доме этим странноватым, одиноким ночным портье. Или переданное ему призраком Хессена. Однако то, что направляло руку молодого художника, вероятно, заставило его сыграть какую-то роль в убийстве самых старых жильцов. Эйприл признавала, что долговязый и погруженный в себя человек плохо ассоциируется с насилием, но кто-то же помог Хессену вернуться в дом. Кто-то был связан с не поддающимся осмыслению, но красноречивым злом, которое полвека обитает в Баррингтон-хаус. Теперь, когда Стивен начал ее избегать, подозреваемым номер один становится Сет. Он как-то замешан во всем этом, вчера вечером он сам себя выдал. Но как именно и почему, Эйприл даже не представляла, а чтобы двигаться дальше, требовалось кое-что понадежнее предположений и догадок. Здесь Майлз прав.

Сет вернулся от стойки бара с большим бокалом белого вина Эйприл сделала над собой усилие, чтобы сейчас же не засыпать его вопросами, напомнив себе, что надо соблюдать осторожность, если хочет добыть необходимую информацию. Точно так же, как она поступала в случае с Бетти Рот и Шейферами. Нужно задобрить собеседника. Рассказывая ей свою историю, старики ничего не выигрывали, зато, рассказав, многое потеряли. Во всяком случае, так кажется. Начинать разговор Эйприл предоставила Сету.

— Так расскажите же мне о Феликсе Хессене, — проговорил он, нервно прихлебывая пиво.

— Я, конечно, не специалист, однако, судя по тем вашим работам, какие мне удалось увидеть, вы можете поведать мне гораздо больше, чем я вам. Во всяком случае, о том, что касается стиля.

Сет смотрел на свои руки, мусолившие над столом папиросную бумагу. Она снова заставляет его нервничать. Эйприл сменила тему:

— Можете взять эту книгу. Я знакома с ее автором, Майлзом Батлером. Это единственная опубликованная работа о Феликсе Хессене. — Эйприл вынула из сумочки сочинение Майлза и протянула через стол. — Я уверена, на искусствоведа ваши работы тоже произвели бы неизгладимое впечатление. Он работает в галерее Тейт.

Сет залился румянцем и коротко кивнул, затем вцепился в книгу и положил себе на колено.

— Вы так тепло отзываетесь о моих рисунках. До сих пор меня не особенно поддерживали. — Сет нервно рассмеялся. — Но все меняется. Я тружусь над весьма амбициозным проектом. У себя дома, прямо в комнате. Точнее сказать, в студии.

Глаза у него внезапно загорелись таким ярким огоньком, что Эйприл вздрогнула.

— Возможно, я мог бы показать свою работу этому вашему знакомому, прежде чем переносить на холст.

Эйприл медленно скрестила и вытянула ноги так, чтобы ему их было видно. После чего принялась расспрашивать Сета о нем самом: где родился, где учился, о семье, — из-за последнего вопроса Сет сейчас же снова смутился и ушел в себя. Казалось, собственное прошлое не имело для него никакого значения. Его, похоже, не занимало ничто, кроме последней работы, о которой он говорил с большой охотой, но как-то неопределенно. Или же, как подозревала Эйприл, был не в силах описать словами, что же он пытается породить.

Вернувшись к столу с третьей порцией напитков (Эйприл перешла на колу после первого бокала), Сет, кажется, сделался более откровенным.

— Эйприл, я уже даже не пытаюсь анализировать то, что получается. Это ни к чему не ведет. Но мне кажется, будто я напрямую связан с чем-то в самой глубине моего сознания. И оно имеет некое отношение к понятию запредельного. И вероятно, к тому, что наступает потом. Ну, вы понимаете, после этой жизни. Однако выразить это возможно только через образы. Тут не найдется подходящих слов. Я не могу объяснить.

Эйприл внимательно наблюдала за тем, как взгляд Сета быстро переходит с предмета на предмет, как молодой человек непрерывно курит и ерзает на стуле, но ей не казалось, будто бы он пытается нагнать тумана, чтобы набить цену своей работе. Причина была в чем-то ином. Она понимала, что Сет сильно встревожен, вероятно даже испытывает страх перед тем, что творит, несмотря на свое горячее желание продолжать.

Сет постоянно говорил о Лондоне, о его жителях и не мог найти добрых слов ни для первого, ни для второго.

— Это кошмарное место, Эйприл. Все здесь так трудно, все рассыпается на части. Этот город меняет людей. Любого, кто задерживается в нем. Энергетика повсюду нехорошая, здесь ничего не получается. Я пытался справиться с этим с того дня, как приехал сюда. — Сет постучал по обложке Майлзовой книги. — Мне кажется, Хессен чувствовал то же самое.

Иногда было трудно уследить за развитием мысли и уловить смысл слов Сета. Идеи и образы в его голове стремились одновременно выплеснуться наружу. Создавалось впечатление, что, высказываясь перед ней вслух, Сет пытается разобраться в собственной сумасшедшей логике. Казалось, портье измучен до предела. После того как он осушил третью пинту, Эйприл предложила пойти куда-нибудь перекусить, опасаясь, что иначе он напьется в стельку и не сможет рассказать ничего путного.

За обедом она выберет подходящий момент, чтобы расспросить о Баррингтон-хаус и шестнадцатой квартире. Сет делался все более словоохотливым и отчаянно пытался произвести на нее впечатление. Еще немного, и она вытянет из него, что он видел, что знает и что сделал.

Должно быть, прошла вечность с тех пор, когда Сет в последний раз общался с женщиной. Эйприл видела, какими глазами он смотрит на нее, и ей становилось неловко. Теперь речь уже не шла о том, чтобы вызвать доверие к себе, а скорее о том, чтобы справиться с последствиями. Однако в маленьком индийском ресторанчике, куда он привел ее, настроение Сета внезапно переменилось. После того как они сделали заказ, что-то за окном как будто привлекло его внимание. Эйприл повернула голову, следя за его взглядом, но не увидела ничего, кроме обычной пестрой толпы, заполняющей улицы города, который не в состоянии постоять спокойно хотя бы минутку.

— Кто там? Ваш знакомый? — спросила она.

 



Поделиться:




Поиск по сайту

©2015-2024 poisk-ru.ru
Все права принадлежать их авторам. Данный сайт не претендует на авторства, а предоставляет бесплатное использование.
Дата создания страницы: 2021-01-31 Нарушение авторских прав и Нарушение персональных данных


Поиск по сайту: