Для чего аллах создал пиров





Эпосы, легенды и сказания

Туркменский юмор

Предисловие

Богато и многообразно устное творчество туркменского народа. Сказания и предания, легенды и дестаны, песни и причитания, пословицы и загадки – вот далеко неполный перечень его видов и жанров. Юмор и сатира занимают в нем особое место: их по праву называют жемчужинами народной мудрости.

Туркменский фольклор начал складываться в незапамятные времена. В течение столетий он дополнялся, менялся, запечатлевая исторический опыт трудовых масс, их упорную, хотя и не всегда успешную, борьбу против «злых сил» природы и человеческого общества за свободу, счастье и светлое будущее.

Любовь к труду, высокие моральные качества – добро, справедливость, честь – получили художественное воплощение так же в сатирических и юмористических произведениях. Но главное их содержание составляет обличение человеческих слабостей; недостатков и пороков представителей господствующих классов – шахов и ханов, купцов и баев, мулл и ишанов.

Фольклор создавался разными слоями населения и в различные исторические эпохи. Поэтому вполне естественно, что отражает он культурно-бытовой уровень, взгляды, мировоззрение его создателей; соответствует тогдашнему укладу жизни и быта. Однако, несмотря на то, что мы живем в совершенно новой общественно-экономической формации – при социализме – основная часть народной сатиры и юмора не потеряла своей актуальности. Она близка и созвучна морально-этическим требованиям наших дней. В этом её непреходящая художественная ценность.

Юмор и сатира – непременные атрибуты всех жанров как устного народного творчества, так и письменной литературы Кроме самостоятельных, хотя и сравнительно небольших форм туркменского фольклора в виде так называемых «ёмак» (дразнилок), «шорта соз» (анекдотов), «яцылтмач» (скороговорок), они присутствуют также в пословицах и поговорках.

Вот ярко выраженные образцы сатиры и юмора на социальные темы: «Байский дар – божий удар», «Богач ищет выгоду, неимущий – отчизну», «Безумец любит безумца, мулла – мертвеца», «Делай, что мулла говорит, не делай, что он сам творит» н тому подобное. Лень, глупость, хвастовство, эгоизм, ложь, злость, присущие отдельным людям, также предмет этих жанров: «Без молока – не мекай», «Быку-лежебоке – корма нет», «Гибель коня – пир собаке», «Глупый гость хозяина угощает», «Глупый поймет, когда устанет», «Гневаешься – придержи язык», «До начала дела лентяй – краснобай», «Каждая лиса свой хвост хвалит».

Весёлым юмором дышат такие пословицы: «В доме, где детишки – бывают и воришки», «Ворона ласково называет своих детенышей беленькими, а ёж – мягонькими», «Гость в первый день – золото, во второй – серебро, в третий – медь, в четвёртый – наглец», «Для бедняка и плов еда» и т. п.

Примерно в XVI–XVIII вв. широкое распространение среди туркмен получили любовно-романтические сказания, или сборники песен, объединённых общим сюжетом, в котором переплетены самым тесным образом элементы фантастики, метко схваченные наблюдения над реальной действительностью, а также лирико-психологические мотивы и назидания. Этот жанр, получивший название дестана, также не мыслится без сатиры и юмора.

В народных дестанах «Шасенем и Гариб», «Саят и Хемра», «Хурлукга и Хемра», наряду с причудливой романтикой и трогательной лирикой, присутствуют сцены, изобличающие продажность и моральную неустойчивость мулл, ишанов, пиров, казиев и других представителей ислама; тиранию, вероломство и прочие злодеяния феодально-родовой эксплуататорской верхушки – шахов, ханов, визирей. Характерны в этом отношении образы кази, царевичей-престолонаследников и шаха в дестане «Хурлукга и Хемра». Шах Хисроу показан выжившим из ума, его старшие сыновья Хуршид и Зивер – последними злодеями, каких не видел свет, а мусульманский судья – кази – низким взяточником и гадким сластолюбцем.

Вот эпизод из дестана, едко высмеивающий проделки кази, толкователя и блюстителя шариата.

Повелительница Хур Загфран добивается любви юноши Хемра, влюбленного в прекрасную Хурлукга. Её притязания противозаконны. Зная податливость кази на ласки и золото, она обращается к нему:

Сумей хитро использовать закон.

Кази, позволь мне стать его женой…

……………………………………

Коня отдам я в латах золотых.

Дам лучших шестьдесят рабочих своих.

Дам шестьдесят искуснейших ткачих.

Кази, позволь мне стать его женой.

Кази не против, Но ему приходится держать ответ перед Хурлукга, песня которой с рефреном: «Отвечай правильно, Кази!» служит ярким примером сатиры в дестанном творчестве.

Тунеядство и безнравственность, алчность и ханжество духовенства служили объектом едкой сатиры не только в дестанах, но и в целом ряде произведений классической литературы. Вспомним стихи Махтумкули:

Ишаны стали обивать пороги,

Myллы давно к любым грехам не строги.

Крича: «Я свят!», святоши лгут о боге

И в божий рай при жизни ищут ход.

(Стих. «Распал»)

Махтумкули сочинил и многие другие произведения, в которых бичуются социальные язвы и морально-бытовые пороки современного ему общества. И если в стихотворении «Двоеженец» он смеется над баями-многоженцами, заявляя:

Когда смельчак двух жен себе добудет…

Народ себе потеху в нем увидит…

Мужчиной мужа не сочтут такого:

Он третьей бабой станет в свой черед. —

то в сатире «Сплетник» – обрушивается на распространителей клеветы и кляуз:

Уймись, молчи! Не причиняй на миг

Народу-солнцу лишней боли, сплетник!

Дурная привычка отдельных людей употреблять жевательный табак, осуждена поэтом в известном стихотворении «Насатан»:

С табаком не можешь долго быть в разлуке.

Рискуешь всюду, пристрастясь к проклятой штуке,

Вытираешь о бока, сморкаясь, руки,

Всё измазал – грудь, колени, насатан…

Пожалуй, еще большую известность получило в народе сатирическое стихотворение Махтумкули «Баш устуне» («Пожалуйста»), в котором нарисован образ труса-горлопана и чревоугодника:

Трус обещать всегда охоч:

Ведь обещанье не тревожит…

Крутя усы, осклабя рот,

За льва он грозного сойдет,

Он рёвом горло надорвёт,

Коль блюдо плова уничтожит.

Обличительная линия поэзии основоположника классической литературы нашла свое дальнейшее развитие в творчестве замечательного сатирика XIX в. Кемине. Поэт, защитник бедноты, хорошо известен в Туркменистане как автор многих юмористических и сатирических стихотворении и как герои остроумных анекдотов, направленных против баев-ростовщиков и представителей мусульманского духовенства – пиров, казиев, ишанов.

Вы – лжесвидетель, так трубит молва.

О, мой радетель, ведь она права!

Вы продаёте ложные слова —

Кому продать случится, мой кази! —

В другом четверостишии выведен обобщенный тип жадного пира-мракобеса. Мы имеем в виду сочиненное экспромтом стихотворение «Доверься разуму», когда Кемине уподобил встреченного на дороге навозного жука скупому и подлому пиру:

Ты хитростью достиг невиданных высот,

О мерзостях твоих не ведает народ.

Кто разгадал тебя, тот грешником слывёт.

Ты молишься, а сам проклясть меня готов.

Органическая связь поэзии Кемине (да и других туркменских поэтов) с фольклором прослеживается на всём его творчестве. Это и естественно, так как по определению А. М. Горького, «Начало искусства слова – в фольклоре».

Туркменские поэты умело использовали неисчерпаемые источники народно-поэтического творчества и в свою очередь обогатили эту коллективную сокровищницу своими собственными творениями.

Если говорить о Кемине, то свою глубокую любовь к нему народ выразил созданием вокруг его имени целого цикла юмористических и сатирических рассказов и анекдотов, часть которых публикуется в настоящем сборнике. Дополняя друг друга, они рисуют страстного поборника правды, справедливости и непримиримого разоблачителя феодально-клерикальной верхушки.

В юмористических и сатирических рассказах о Кемине перед нами проходит галерея образов скупых и лживых представителей ислама, жестоких и алчных баев и ростовщиков.

В серии анекдотов – «Пример с учителя», «Станет волкодавом», «Понятная любовь», «До вас далеко», «И вам приходится отцом?», «Чьи помыслы чище?», «Снова стал бараном» – даётся мрачный образ хивинского наставника-пира, жестоко эксплуатировавшего и обманывавшего своих учеников-послушников. Не менее интересны миниатюрные рассказы – «Он уже явился», «Много помолившихся», «Мы за вами», «Чему верить?», «Лучше подружиться с дьяволом», «Не правда ли?», «Не так уж далеко», – в которых ядовито высмеивается религия, духовенство, его проповеди о существовании райских услад, добрых ангелов и т. п.

Другая сатирическая струя цикла анекдотов о Кемине направлена на баев-скряг, веками угнетавших бедных дайхан и скотоводов; антипатриотов, думающих только о наживе в противовес трудящимся массам, которым даже в обстановке феодально-патриархальной кабалы были весьма дороги интересы родины:

– Баям – только богатство мило, край отцовский – мил беднякам! – восклицает поэт.

Гневным протестом против засилия феодальной верхушки дышит рассказ «Гетерим» «(Гораздо больше»), где показаны неодолимые противоречия между простыми тружениками и жадными богачами, ссужавшими деньги и продукты за огромные проценты. А в таких анекдотах, как «Когда шёл дождь», не только противопоставляются интересы бедняков и баев, но проводится мысль о возможности изъятия байского добра в пользу голодных.

Оптимизмом и гуманизмом Кемине можно объяснит» бытующие в различных уголках Советского Туркменистана гкизнерадостные анекдоты: «Новая жена Кемине», «Переселение», «Чем мы её обидели», тематически связанные с крайней бедностью поэта.

Несмотря на невыносимые условия жизни, поэт никогда не падал духом и верил в наступление лучшей жизни, когда люди труда «похоронят свою бедность», обретут счастье:

Не горюй, не печалься, имей выдержку, сердце моё!

Пришла, но уйдёт эта бедность.

Почётное место в туркменском юморе принадлежит циклу рассказов, группирующихся вокруг великого узбекского поэта Мирали (Навои). Здесь, как и в цикле «Кемине», главным действующим лицом выступает прославленный поэт. Известно, что в течение пяти веков Алишер Навои (1441–1501) пользовался у туркмен огромной популярностью, он оказал заметное влияние на туркменских поэтов XVIII–XIX вв. Братской дружбой между двумя народами и их лучшими представителями, сотворчеством в области культуры, литературы и фольклора объясняется возникновение цикла забавных приключений Миралн. Разумеется, они далеки от исторической биографии Навои, в них нашли художественное отражение лишь отдельные стороны его жизни и деятельности.

Как и следовало ожидать, в этих анекдотических рассказтх весь фон, вся обстановка, начиная от кибитки дайханина, с его примитивным земледелием, и кончая аулом – «резиденцией» султана – типично туркменские. В созданном талантливыми рассказчиками образе, Мирали изображен выходцем из простого народа – потомственным бедняком. Любимый герой пасёт скот, сам обрабатывает землю, живёт в обыкновенной кибитке, не имеет даже постели и скарба. В то же время огромную сумму, получаемую им за службу у султана, он раздаёт нищим и инвалидам (рассказ «Куда ты их тратишь?»). Всё своё богатство, ум и энергию Мирали направляет на помощь обездоленным людям, на облегчение их участи. Здесь ощущается явная идеализация личности классика узбекской литературы. Но она объяснима, если учесть полезную для народа историческую деятельность большого гуманиста.

Мирали находчив и сообразителен, он вступает в смелые состязания с тимуридским повелителем и его завистливыми сановниками. Последние организуют интриги и заговоры против поэта (он был некоторое время визирем у того же правителя), но герой выходит победителем из всех сложных перипетий («До смерти падишаха», «Почему смеялся конь», «Кто прав», «Короткое одеяло», «Советчик»).

Среди рассказов данного цикла выделяется – «Прости, Друг», в котором весёлый юмор переходит в социальную сатиру на богачей. Не исключена, конечно, возможность привнесения этого сюжета из народных сказок. Но и в этом случае мы видим широкую фольклоризацию благородного образа Навои, что опять-таки свидетельствует о глубочайшем к нему уважении читателей и слушателей. Добавим, что Навои настолько популярен в народе, что кроме цикла юмористических рассказов, у туркмен существует специальный музыкальный лад, названный именем великого гуманиста.

О древности жанра сатиры и юмора, как продукта коллективной мысли трудовых масс, в котором красной нитью проходят демократические тенденции, свидетельствует и другой цикл рассказов. Мы имеем в виду серию сатирических приключений, группирующихся вокруг имени Алдаркосе. Этот цикл привлекает тем, что в нем представлены напряженные по композиции и острые по идейному содержанию рассказы о хитром обманщике, напоминающие новеллистические сказки. Они широко известны среди туркмен, а также других народов Советскою Востока: узбеков, казахов, каракалпаков. Как явствует из имени Алдаркосе («Алдар» – обманщик, «Косе» – безбородый, символ хитрости), он оставляет в дураках всех своих противников, будь это жадные торгаши, ростовщики-скряги или ханжи-кази, любыми средствами выжимающие деньги у простых и неискушенных в их тёмных делах людей. Находчивый балагур преодолевает все житейские невзгоды, отбирает у богачей нечестно нажитое ими добро, мстит им за себя и за всех обманутых («Алдаркосе и сорок купцов», «Алдаркосе и Кази», «Алдаркосе и ростовщик», «Вещая птица», «Посев верблюдов» и др.). В то же время он готов оказать материальную и моральную помощь нуждающимся: «Выгодная сделка». Характерно, что в борьбе с «сильными мира сего» Алдаркосе умело использует свой ясный и практический ум бывалого человека, большую сообразительность и решительность в действиях.

Ловкость и изобретательность Алдаркосе поистине неисчерпаемы. Немногословные и простые повествования о веселом обманщике близко напоминают сатирические и юмористические новеллы, объединённые единством идеи и социально-бытовой направленностью. Помимо социальной сатиры и глубокого юмора в них утверждается разум и сметка, правда и справедливость.

Забавные сцены и острые словечки заключены в цикле коротких рассказов «Эсенполат». Здесь героем анекдотического разряда выступает своеобразный комик. Тут мы имеем дело с развлекательными шутками, проделанными весельчаком Эсенполатом по поводу тех или иных случаев из быта людей старого туркменского аула. Он смешит людей не ядовитой сатирой на светских или духовных феодалов, а комизмом положений. Невинные анекдоты и весёлые трюки шутника покоятся на жизнерадостном восприятии окружающего мира. Эсенполат иронизирует и пародирует неуклюжее, либо, наоборот, ловкое поведение людей в определённой жизненной ситуации, что опять-таки говорит о неисчерпаемом оптимизме и юморе, свойственном устному поэтическому творчеству.

В нашем сборнике помещены образцы народных сказок, называемых по-туркменски эртеки, что в переводе означает: «грядущее» (по другому толкованию – «былое»), Эртеки – один из наиболее древних, самых богатых и разнообразных жанров художественного фольклора. Их сказители и носители – трудящиеся дайхане, бедные чарвадары-скотоводы. В эртеки выражены ум и сообразительность, нравы и мировоззрения, мечты и стремления масс, их борьба с эксплуататорской верхушкой старого общества в лице ханов и шахов, баев и ростовщиков, ишанов и мулл. Сказка, особенно новеллистическая, утверждает труд как источник материального благополучия, мерило человека, его достоинств («Как бедняк ходил за черкезом»).

Примечательно, что вопреки суровому адату и шариату, женщина – героиня сказок – наделена благородными чертами. Она способна не только любить и быть любимой, но и отстоять свои человеческие достоинства, побеждать похотливых представителей ислама, ненасытных баев, коварных визирей и деспотичных шахов («Умная гелин», «Разве кончилась мука», «Девяносто торб»). Исключительной силы социальной сатиры достигают сказки в первую очередь новеллистические, в которых показывается борьба против имущественного неравенства и общественной несправедливости за естественные права человека. Человек труда в сказках одерживает победу над всеми своими врагами: двуногими и четвероногими («Батрак», «Бай и три батрака», «Мамедджан», «Кривой ворон» и др.). Часть этих эртеки помещена в предлагаемом вниманию читателей сборнике.

Литературе и искусству принадлежит почётное место в эстетическом воспитании и идейном вооружении наших современников – строителей светлого коммунистического общества. Об этой благородной задаче литературы, неотделимой частью которой является фольклор, – указывалось в решениях XXI съезда Коммунистической партии Советского Союза и в исторических выступлениях Н. С. Хрущева о литературе.

Настоящий сборник юмористических и сатирических рассказов призван ознакомить русского читателя с некоторыми образцами художественного фольклора туркмен, созданного на протяжении столетий.

Проф. Б. А. КАРРЫЕВ

Кемине

Кемине и пир[1]

Похож на ишана

Пригласили Эрали-ишапа разделить наследство между сыновьями умершего бая. Он взял с собою ученика-сопи Кемине. «Будет собеседником в дороге и за лошадью присмотрит», – решил пир. Оседлали ему породистую кобылу, а Кемине – захудалую клячу, и они поехали. На дороге пир увидел жука-навозника, катившего свою добычу. Желая отплатить Кемине за его насмешки, пир ядовито заметил:

– Не находите ли, молла Кемине, что этот навозник смахивает на текинского бедняка, который тащит домой мешок с объедками?

Кемине легонько стукнул жука прутиком; тот выпустил свою добычу и поднял передние лапки. Поэт рассмеялся:

– По-моему, он больше похож на ишана, мой тагсыр. Посмотрите, он поднял руки и читает молитву!

До вас далеко

– Ну и язык у тебя, Кемине-сопи! – разозлился ишан. – Ни одно слово от тебя не укроется!

– Всё равно мне до вас далеко, святой отец, – признался Кемине. – Ведь от вас не укроется ни одно зёрнышко в чужом амбаре, ни одна монета в чужом кармане.

Вы один

Некоторое время Эрали-ишан и Кемине ехали молча. Поглядывая на злое лицо пира, Кемине экспромтом сочинил стихи:

Нора его полным полна: смрад и вонь,

А всё же алчности его лют огонь.

Он подымает ножки вверх – только тронь.

Его молитвенный испуг – нечто странное…

Ишан пуще разозлился.

– Сам дьявол говорит твоими устами! – крикнул он и хлестнул кобылу.

Кемине тоже заторопил свою клячу. Так они и ехали: впереди, мягко покачиваясь в удобном седле, – пир, сзади, трясясь на мослах почтенного одра, – Кемине.

– Как ты там едешь, молла Кемине? – оглядываясь, с усмешкой спрашивает пир.

– Разве я еду?

– А что же ты делаешь?

– Просто подпрыгиваю и опускаюсь.

– Значит, скоро разобьёшь свою ступку?

– Да, тагсыр, но не раньше, чем вы разотрёте свою молочную лепешку.

– Ты что? К женщине меня приравниваешь?! – снова рассердился пир.

– О нет, мой учитель. Говорят два ишана стоят одного человека, да и то женщины. Но ведь вы один!..

И вам приходится отцом?

Путешествие, к удовольствию спутников, закончилось. После сытного обеда пир приступил к разделу наследства между сыновьями покойного бая. Себя он тоже не забыл.

Кемине, заметив мошенничество, с невинным видом спросил:

– Ишан-ага, умерший и вам приходится отцом?

Чему верить?

Пир закончил раздел наследства. Съехались соседи-баи. Начался той. Время от времени кто-нибудь из гостей почтительно обращался к Эрали-ишану с вопросом на религиозные и житейские темы. Пир отвечал, раздуваясь от важности.

– Тагсыр, большой ли грех курить чилим? – спросил один.

– Если курить для леченья, то греха никакого нет, – ответил ишан.

– Вах, мой пир, – удивился Кемине. – Вчера вы говорили: «За курение ждет ад!». Чему же верить?

Столкнут с моста

Зная по опыту, что с Кемине лучше не спорить, пир перевёл разговор на другую тему.

– Мусульмане, – сказал он, – если вы хотите быть достойными райской жизни – совершайте побольше богоугодных дел. Не скупитесь на жертвы в этом мире. На том свете предстоит переходить через мост, который тоньше волоса, острее меча. Под ним помещается ад, кишащий змеями и скорпионами. Чтобы удачно миновать мост, жертвуйте побольше баранов и коз в пользу бога и его служителей.

– Скажи-ка, чабан, – громко обратился Кемине к соседу, – когда легче провести через мост баранов и коз, когда их много, или когда мало?

– Чем меньше, тем легче, – ответил чабан.

– Вы слышали, люди? – воскликнул Кемине. – Если не хотите упасть в ад, не давайте баранов. Иначе они столкнут вас с моста!

Чьи помыслы чище?

Пир и Кемине возвращались домой. Навстречу показались два всадника. Издали завидев Эрали-ишана, они спешились и что-то спрятали в придорожных зарослях. Когда ишан приблизился, незнакомцы почтительно приветствовали его.

– Что это вы спрятали в кустах? – поинтересовался тот вместо ответа на приветствие.

Всадники пытались было отговориться, но ишан так пристал к ним, что они вынуждены были сказать:

– Мы бахши. Едем на свадьбу.

– Значит, вы спрятали дутары?

– Да, тагсыр, но мы сделали это из уважения к вам.

– Ах, вы, капыры, подлые нечестивцы, слуги шайтана, дети греха! – завопил Эрали-ишан. – Вместо того, чтобы направить свои помыслы на дела, угодные богу, вы бродите с дутарами и поганите землю!

Бахши стояли, смущенно понурив головы.

О мой пир, – вмешался Кемине, – помыслы этих людей чище наших. Они ходят по свадьбам, где веселье и радость, а мы с вами – по поминкам, где смерть и горе.

Молла! Хушьюр возьмёшь и верно в рай попадёшь.

Дутарщика зато в кромешный ад пошлёшь.

И даже с мертвеца последний грош сорвёшь.

Любой из пиров здесь, в юдоли сей, – таков.

Станет волкодавом

Как-то Кемине захотелось повидать семью.

– Разрешите, учитель, съездить домой, – обратился он к пиру.

– Поезжай, только возвращайся.

– А как же? – усмехнулся Кемине. – Сказано же: конь тысячу раз ступит туда, куда зарекался ступать.

– Обязательно возвращайся, – повторил пир и добавил: – Привези мне хорошего волкодава.

Уладив семейные дела, Кемине снова появился в Хиве. Не забыл он и о поручении пира – прихватил с собой какого-то бездомного щенка. Эрали-ишан возмутился:

– Я просил привезти овчарку, а это же дворняга какая-то!

– Не огорчайтесь, учитель, – сказал Кемине, – она поживёт у вас немного и станет настоящим волкодавом.

Пример с учителя

Эрали-ишан был очень жадным человеком. Получая плату за совершение молитв, он никогда не делился ею со своими учениками-сопи, помогавшими ему в богослужении. Больше того, вместо учёбы, он заставлял их работать на себя. Единственная премудрость, которую он постоянно вдалбливал им в головы, состояла в том, чтобы они во всём брали пример с него, с учителя.

Однажды сопи были посланы копать землю. Пошёл и Кемине. Заложив руки за спину, Эрали-ишан прохаживался среди работающих. Кемине поступил так же. Пир заметил лентяя.

– Кемине-сопи, – раздражённо сказал он, – если ты хочешь учиться – работай, как другие!

– Учитель, – смиренно проговорил поэт, – вы советовали брать пример не с сопи, а с вас.

Вспомнив своё назидание, пир взялся за лопату. Тогда и Кемине приступил к работе.

Много помолившихся

Вечером, после работы, все сели ужинать. По жадности своей, пир поставил перед каждыми десятью сопи по одной миске плова. Кемине рассмеялся.

– Ешьте, молла Кемине, – сердито проговорил Эрали-ишан.

– С удовольствием, – ответил Кемине, и раньше всех принялся за еду.

Ртов было много, и миска вскоре опустела. Пир удивился.

– Ты наверно не помолился прежде чем сесть за трапезу? – спросил он Кемине. – Что-то уж очень быстро поужинал!

– Наоборот, учитель, – ответил Кемине. – Было слишком много помолившихся. Бисмилла!

Буду по-вашему

После плова был подан чал. Кемине пил, причмокивая от удовольствия.

– Молла Кемине, пей без шума, – строго заметил пир.

– А что, разве чал ворованный?

– Нет, нет, – успокоил пир. – Но это вовсе не означает, что надо пить, шлёпая губами, как верблюд.

– Хорошо, тагсыр, – согласился Кемине. – в следующий раз я буду пить по-вашему – процеживать сквозь зубы, как ишак.

Понятная любовь

Однажды пир за совершение духовного обряда получил много зерна и, по обыкновению, ни с кем не поделился.

– Мой пир, – обратился к нему Кемине во всеуслышание, – в какой год вы родились?

– В год крысы, – ответил ничего не подозревавший пир.

– А… – сказал Кемине. – Тогда понятна ваша любовь к зерну.

Мы за вами

Чтобы заработать побольше, Эрали-ишан читал длинную-предлинную проповедь.

– Помните, мусульмане, – поучал он, – ад страшен! Зато прекрасен рай! Но попасть в него трудно. Надо перейти через мостик тоньше волоса, острее меча. Преодолеть его может только тот, кто не печется о земных благах, кто делает много богоугодных дел… Ах, как сладко в раю! Кругом благоуханные цветы, множество ароматных плодов, всякие яства… – Тагсыр, – прервал пира Кемине, – если в раю так хорошо, за чем же дело стало? Чем жить в этом беспокойном мире, спешите в рай!.. А мы за вами!

Снова стал бараном

Кемине жил в отдельной худжре при мечети. Однажды, после праздника курбанлыка, он вёл домой барана. Увидев, что можно поживиться за чужой счёт, Эрали-ишан приказал своим сопи догнать Кемине и отнять барана.

Сопи спрятались под мостом, который лежал на пути Кемине, и, когда он приблизился, выбежали. Баран испугался и вырвался из рук Кемине.

– Ах ты, капыр! – закричал Кемине и побежал вдогонку. Сопи за ним.

– Не троньте! – закричал Эрали-ишан из укрытия, откуда он подглядывал за тем, как выполняют его поручение сопи. – Он теперь стал поганым, как свинья.

Один из сопи наконец поймал беглеца.

– Вах, какой замечательный! – с восторгом сказал он, передавая барана Кемине.

– Услышав, что баран жирный, пир замахал руками и приказал:

– Тащи его сюда! Он снова стал бараном!

Подходящее место

Задумал Эрали-ишан построить себе роскошный дом и мечеть, но никак не мог найти подходящего места.

– Кругом была война, – брюзжал он. – Вся земля опоганена кровью.

Наконец, его осенило. Он созвал тысячу бедняков и приказал им насыпать посредине озера Узынада остров.

Однажды пир приказал Кемине:

– Пойди понаблюдай за работой.

Кемине пришёл к озеру, увидел изнурённых работой дайхан и страшно рассердился. Подъехал сам Эрали-ишан. Быстро взобравшись на дерево, Кемине принялся обрубать сучья.

– Что ты делаешь? – спросил ишан.

– Хочу вот тут построить себе дом, – ответил поэт.

– Вах-вей! – удивился пир. – Неужели ты не нашёл более подходящего места?!

– Это место подходит для строительства не меньше, чем то, которое выбрали вы, – сказал Кемине.

Если предположить

Кемине житья не давал ишану своими насмешками. Раз как-то он сказал ему:

– Мой пир, какое зрелище я видел недавно!

– Какое же? – полюбопытствовал ишан.

– Большая собака гонялась за свиньёй.

– Что же это была за собака, если она не могла догнать поганую свинью?… – стал расспрашивать пир. – Большое между ними было расстояние?

– Нет, почти рядом, – ответил Кемине. – Если предположить, что вы свинья, то как раз такое, как между нами.

Неужели жалко?

Все, кто приходил к Эрали-ишану, кроме пожертвований ему самому, должны были давать по одной монете каждому из двенадцати его сопи, которые бродили вокруг мечети.

Однажды ишан сам отправился в гости. Он пришёл к Кемине. Но в кибитку его не пустила собака. Кемине вышел на лай. Увидев ишана, он покачал головой и сказал:

– Ах, тагсыр, нам приходится давать по одной таньга каждой из двенадцати ваших собак. У меня только одна и ей вполне хватит куска чурека. Неужели вам жалко?

Похоже на правду

Несколько человек, среди которых были Эрали-ишан и Кемине, собрались есть дыню. Тронули её ножом, и она треснула.

– Осторожно! Как бы из неё не вышел Кемине в своей шубе! – сострил пир.

– Ну, вряд ли это возможно! – усмехнулся Кемине. – Вот, если бы вы сказали, что я выйду ограбленным из вашего дома… было бы похоже на правду.

Для чего аллах создал пиров

Кемине вырастил дыни. Оказалось, хлопот с ними полон рот: то ежи портят, а то – пир придёт и заберёт сколько ему нужно.

Как-то Эрали-ишан зашёл к Кемине, чтобы поживиться за счёт своего ученика, и увидел, что тот сидит, уставившись в одну точку.

– О чём задумался, мой хан? – спросил пир.

– Да вот, пытаюсь понять, для чего аллах среди прочих животных создал ежей, а среди людей – пиров.





Читайте также:
Романтизм как литературное направление: В России романтизм, как литературное направление, впервые появился ...
Теория по геометрии 7-9 класс: Смежные углы – два угла, у которых одна...
Обряды и обрядовый фольклор: составляли словесно-музыкальные, дра­матические, игровые, хореографические жанры, которые...

Рекомендуемые страницы:


Поиск по сайту

©2015-2020 poisk-ru.ru
Все права принадлежать их авторам. Данный сайт не претендует на авторства, а предоставляет бесплатное использование.
Дата создания страницы: 2016-02-12 Нарушение авторских прав и Нарушение персональных данных


Поиск по сайту:

Обратная связь
0.066 с.