Издательство САТТВА приглашает к сотрудничеству опытных переводчиков и редакторов. 117602 Москва, а/я 380, САТТВА Телефон: (095) 430-34-92 15 глава




Пока неопытный сельский врач, не зная самых простых приёмов остановки носового кровотечения, запихивал длин­ные и толстые жгуты ваты в ноздри моего собрата по команде. жажда уничтожить обидчика, разорвав его на куски прямо на глазах публики, терзала темпераментную душу Комарова.

Когда мой друг вышел на ковёр, его соперник, всё ещё слегка смущённый своим кровавым деянием, без тени сомнения про­чёл в безжалостном прищуре Комарова свою дальнейшую судь­бу, и когда мститель решительным шагом, расставив руки, направился к нему, насмерть перепуганный парень вдруг вскрикнул:

— Нет, не надо! — и, развернувшись, попытался улизнуть.

Мощным прыжком Комаров настиг его и повалил, вцепив­шись в одежду. Извернувшийся ужом парень выскользнул из слишком больших для него куртки и брюк, и в одних трусах, с воплем ужаса вылетел из клуба.

Поглощённый азартом борьбы, Комаров этого даже не за­метил. Некоторое время он продолжал терзать кимоно, и до его сознания медленно доходило, что что-то тут не так. Всё ещё не понимая, в чём дело, он отложил в сторону штаны, и, растянув руками куртку, внимательно осмотрел её с одной и с другой стороны. Затем, бросив куртку, он взял штаны, и, с выражением нарастающего недоумения принялся заглядывать в штанины, в надежде обнаружить там своего противника.

Зал уже даже не смеялся. Он выл, орал и стонал от хохота. Сооружения из скамеек громко скрипели, раскачиваясь с опас­ной амплитудой.

Но слава героя дня досталась всё-таки не Комарову, а Вол­кову, который, гордый предыдущими победами, вновь вышел на ковёр и обнаружил, что ему предстоит бороться с одним своим давним соперником, которого он, по каким-то личным мотивам, сильно недолюбливал. И Волков решил показать класс. Сделав отвлекающую подсечку, он своим коронным броском подкинул противника высоко вверх и оглянулся, чтобы про­следить за его падением. Думая, что он потерял ориентировку, Волков резко развернулся влево, затем вправо, повернулся вок­руг своей оси... Но на ковре стоял он один. Противник словно растворился в воздухе. Под дикий хохот трибун он поднял гла­за вверх и остолбенел при виде своего последнего подвига. Оче­редная жертва Волкова тихо покачивалась под потолком, за-


ценившись за крюк от люстры поясом кимоно. Его лицо по­краснело от удушья. Он висел, растопырив руки и ноги. похо­жий на потрёпанное чучело орла.

—Лестницу! Принесите лестницу!—захрипел судья, изо всех сил пытаясь подавить душивший его смех.

Несколько зрителей сорвались с места и приволокли лест­ницу, но это оказалась не стремянка, а обычная лестница, ко­торую нельзя было использовать без опоры. В пылу спасатель­ных работ какой-то умник догадался прислонить её к телу ви­сящего дзюдоиста, чем намертво стянул узел пояса и чуть окон­чательно не доконал бедного парня. Лестницу убрали. Спорт­смены из команды пострадавшего образовали несколько пира­мид. Мухачи забрались на плечи более тяжёлых товарищей, и руками приподнимали вверх подвешенного друга, чтобы дать ему возможность дышать.

Наконец, отыскали стремянку. Ножа ни у кого не оказа­лось, но кто-то принёс старую ножовку, и, чудом никого не поранив, пояс умудрились перепилить, завершив таким обра­зом спасательную операцию.

Зрители, воплями, улюлюканьем и соответствующими те­лодвижениями оказывавшие моральную поддержку спасателям, раскачали-таки скамейки третьего ряда. и шаткая конструк­ция обрушилась вперёд, столкнув второй ряд скамеек на пер­вый. Подгнивший пол не выдержал перегрузки, и доски проло­мились. С грохотом и криками часть скамеек и зрителей ис­чезли под сценой.

Не веря своим глазам, я впитывал все подробности этих невероятных событий. Говорят, что молодые живут надежда­ми, а старики—воспоминаниями. Я подумал, что когда я ста­ну старым, мне найдётся, что вспомнить. Кроме того, мою душу согревала радость победы. В своей весовой категории я полу­чил первое место.

Воспоминания так увлекли меня, что я совершенно забыл о том, что Славик, хотя и вяло, но продолжает выполнять свои обязанности, отвлекая меня болезненными воздействиями. Не­довольное лицо Учителя свидетельствовало о том. что я спра­вился с заданием. Ли пребывал в том особом настроении, ког­да им настолько овладевало желание продвигать нас вперёд к недостижимому совершенству, что он делал это с вдохновени­ем старухи Шапокляк, изобретающей всё более хитроумные подзадоривающие гнусности, не дающие нам расслабиться и уютно почивать на лаврах.

— Займитесь выведениями из равновесия. — сухо бросил Учитель.

Комплекс упражнений по выведению из равновесия начи­нался с отработки прилипания рукой к партнёру. Мы пускали усилие вдоль линии концентрации, и при перемещениях парт­нёра старались двигаться так. чтобы усилие не уходило с пло­скостей фигуры восьми триграмм, и рука давила на тело парт­нёра с одной и той же силой.*

При изменении положения тела партнёра усилие давления должно было перенаправляться на поверхность своей руки, лок­тя, плеча, иногда даже спины или груди, но ни в коем случае нельзя было терять с ним контакт или уводить от партнёра линию концентрации. Если в какой-то момент непрерывного давления вы чувствовали, что партнёр находится в недоста­точно устойчивом состоянии, достаточно было небольшого уси­лия, чтобы его опрокинуть.

Некоторое время мы крутились по полянке, толкая и опро­кидывая друг друга, после чего перешли к упражнениям по контакт-контролю над руками под названием “наблюдение за серединой”.

Час спустя Славик достал из сумки кухонный нож. Мы по очереди наносили друг другу удары этим ножом, причём при каждом ударе партнёр должен был провести обезоруживание, забирая нож при помощи специальных выворачиваний, и в свою очередь наносил удар. Смысл заключался в том, чтобы непрерывно циркуляционно атаковать друг друга.**

Так, например, Славик атакует режущим ударом снаружи, я встречаю его руку одноименной рукой, произвожу перенос по низу на другую сторону, и вот уже рука Славика оказыва­ется в плотном болевом захвате. Мой большой палец соскаки­вает с тыльной стороны его кисти на головку рукоятки ножа. и. надавливая на неё, выжимает нож из кисти Славика.

* О линиях концентрации можно прочитать в книге Александра Медведева “Кунг-фу. Формы Шоу-Дао". СП -Вся Москва" 1991 г. или в книге того же автора “Кунг-фу. Школа бессмертия". Свердловск. Лига. 1990 г. Подобная тех­ника выведении из равновесия продемонстрирована в учебном видеофильме Александра Медведева “Коготь каменной птицы”, выпущенном в 1994 г. цен­тром "Здоровье народа".

** Подобная техника владения ножом описана в книгах Александра Медведева "Его величество нож", Москва. 1995 и “Противодействие угрозам и атакам ножом". Москва. Саттва. 1997. а также продемонстрирована в учебных видео­фильмах Александра Медведева “Самооборона и нападение в УНИБОС" и "Се­креты защиты в УНИБОС“. выпущенных в 1995 г центром “Здоровье народа".


В этот момент моя вторая рука, также участвующая в бо­левом приёме, захватывает рукоятку ножа, а первая, которая только что давила на головку оружия, перехватывает руку на­парника и одним движением поворачивает его тело спиной ко мне, и я наношу удар в открывшуюся зону.

Невообразимым образом изогнувшись, Славик отводит удар, перехватывает мою руку и таким же красивым пластичным движением заставляет меня присесть. Завладев ножом, пря­мым ударом сверху, он направляет остриё прямо мне в горло. Я успеваю отвести лезвие, освободиться от захвата и вывер­нуть руку партнёра таким образом, что рукоятка сама запры­гивает мне в пальцы. Для этого я подхватываю предплечье вооружённой руки Славика снизу, а ладонью руки с далеко отведённым локтем надавливаю так, чтобы разгибаясь, кисть Славика пришла в неудобное положение. При этом больше всего страдает указательный палец, на который больно давит руко­ятка ножа. Перемещения сопровождаются волнообразными движениями тела, помогающими сохранять направление уси­лий в соответствии с линиями концентрации.

Когда нож уже наверно в трёхсотый раз перекочевал из рук в руки. Учитель привлёк наше внимание двумя хлопками ладоней. Серией красивых жестов, Ли дал нам понять, что пора заканчивать тренировку и отправляться спать.


ГЛАВА 11

Даже не помню, почему у нас зашёл разговор о лжи, наме­ренной и непреднамеренной. С детства я усвоил, что говорить правду—хорошо, а лгать—плохо. Не могу утверждать, что всегда и во всём был безупречно честным, но старался лгать лишь тогда, когда этого настоятельно требовали обстоятельства.

До встречи с Ли я всегда чётко различал чёрное и белое, истину и ложь. Несколько месяцев общения с Учителем на­столько разрушили моё привычное представление о мире, о добре и зле, о правде и лжи, что я просто перестал размыш­лять о моральности или аморальности, верности или ошибоч­ности поступков Ли и о том. правильные или неправильные решения я принимал, действуя в соответствии с тем, что я считал целесообразным с точки зрения “Спокойных".

Однажды Учитель сказал мне:

—Человеку не дано познать объективную истину, можно лишь приблизиться к ней. Истина всегда субъективна. Для каж­дого человека существует своя правда, правда, которая ему приятна, которую он может понять и которая близка его миро­воззрению. Говорить человеку другую правду—это преступле­ние против него, преступление против правды, которую ты го­воришь, и против людей, являющихся носителями другой прав­ды. Поэтому последователь “Спокойных” никогда ни с кем не спорит. Он либо учит тех. кто достоин его учения, либо согла­шается с теми, кто стоит на своём.

Сначала я воспринял эту идею только на интеллектуаль­ном уровне, но с течением времени я прочувствовал, как глу­боко она проникла в меня, в корне изменив мою жизнь. В пер­вую очередь меня оставила присущая юности самоуверенность, когда я с полной убеждённостью в своей правоте мог дать от­вет на любые житейские вопросы. Я начал задумываться, при­кидывая, какой ответ мог бы дать человек с другим жизнен­ным опытом, с другим складом ума. И тогда, к моему ужасу, я до некоторой степени потерял способность с уверенностью ут­верждать, что есть чёрное, а что белое.


Кажется, я уже упоминал, что мечтой моего детства было стать разведчиком и, подобно Абелю, отдать жизнь служению родной стране. Но только сейчас я начал задумываться над тем, что наших шпионов мы называем благородным словом “разведчик”, а западных разведчиков—более уничижительным словом “шпион”. Светлые идеалы детства разрушились под напором реальной жизни. Слово “справедливость” потеряло свой смысл. На мои прежние понятия о справедливости я с той же степенью достоверности мог привести контраргументы, обра­щающие справедливое решение в его противоположность.

Вторым следствием трансформации моего мировоззрения оказалось изменение моих отношений с друзьями и знакомы­ми. Будучи по натуре человеком очень общительным и друже­любным, я поддерживал обширные связи с самыми разными людьми. Я живо обсуждал их проблемы, старался чем мог по­могать и по мере возможности давал советы. Разговаривая с ними, я чувствовал себя в своей среде, в своей стихии, среди людей, если и не разделяющих мои взгляды, то таких же, как я.

Теперь ситуация изменилась. Они остались прежними, но я стал другим. Я начал говорить на другом языке, мыслить другими категориями. Когда я говорил вещи, правильные с моей точки зрения, меня слушали с удивлением. Меня пере­стали понимать. Я больше не был своим среди своих. Я стал чужаком.

По совету Учителя я старался вести себя как прежде и го­ворить только то, что от меня хотели услышать, а не то, что я считал верным и полезным. Внешне мои отношения с окружа­ющими снова стали прежними, но я продолжал чувствовать себя одиночкой, закинутым в чужую среду. Со временем я при­вык к этому и перестал обращать на это внимание, получая, следуя традициям Шоу-Дао, наслаждение от общения. К сожа­лению. лишь с Учителем я мог разговаривать как с человеком, который понимает меня и разделяет моё мироощущение.

Как-то я посетовал относительно своего одиночества, и Ли с усмешкой сказал:

— Именно поэтому “Спокойные” не могут полноценно жить вне клана. Среди обычных людей они обречены на вечное оди­ночество. Так что. со временем, тебе придётся создать свой клан. Даже если эти люди не станут воинами жизни, они всё равно будут твоими единомышленниками. Конечно, жить без клана можно, но это труднее и менее приятно.

Я рассмеялся, представив себя во главе клана.

— Вряд ли Советский Союз подходящее место для распро­странения учения,—сказал я.—Я больше думаю о том, как сохранить в тайне наши встречи и то. что ты мне говоришь. иначе, боюсь мне придётся создавать клан. сидя на нарах и болтая о 'Спокойных” по фене.

— Всё может измениться, — философски сказал Ли. Я промолчал, подумав про себя, что вряд ли мне доведётся стать свидетелем этих изменений. Как же я ошибался.

Я сидел у костра, вдохновенно накладывая на хлеб тол­стые ломтики сыра и колбасы, колечки лука и огурцов. Ли что-то мудрил с котелком. Я был голоден как волк и, поскольку команды приступить к обеду я ещё не получил, то в попытке удержаться от искушения преждевременно вонзить зубы в бу­терброд. решил отвлечься интеллектуальной беседой.

— Знаешь, я часто думаю о субъективности истины. —ска­зал я. — Мне бы хотелось объяснить некоторые вещи моим дру­зьям так, чтобы они это поняли. Часто я вижу детали, на ко­торые они не обращают внимания, и если бы мне удалось ра­столковать им то. чего они не замечают или не понимают, уверен, что я мог бы помочь им избежать некоторых серьёз­ных ошибок.

—Каких например?—спросил Учитель.

—У одного моего знакомого сейчас серьёзные проблемы. Он женат более десяти лет, у него двое детей, и раньше он своей жене не изменял. Но сейчас он завёл любовницу, и она требует, чтобы он оставил семью и женился на ней. Я не про­тив того, чтобы ради любви развестись с женой и жениться на той, кого любишь, но я знаю, что его любовница—порядочная стерва, и когда любовный угар пройдёт, моего друга поджида­ют очень крупные неприятности, особенно если он на ней же­нится.

Я посоветовал ему держать любовную связь в тайне от жены и поддерживать хорошие отношения со всеми своими дамами, чтобы никому не портить жизнь, но он не послушался, и в припадке пионерской честности поведал законной супруге о своей великой любви к другой женщине.

В результате жена стоит на ушах и портит мужу карьеру, строча письма о его аморальном поведении начальству, в проф­ком, местком и комитет партии. Дети пребывают в растрёпан­ных чувствах, жена с любовницей периодически вступают в ближний бой. уродуя свою красоту следами укусов, царапина­ми и синяками, и. конечно, обе пилят моего несчастного друга


с такой силой, что он уже почти готовый кандидат для пси­хушки. Всё это я предвидел заранее, но мой друг не желал меня слушать, когда я пытался его предостеречь. То же самое происходит и сейчас. Он собирается снова наделать кучу глу­постей, а я не знаю, как уберечь его от ошибок.

—А ты уверен, что это были бы ошибки?—спросил Учи­тель.

Я растерялся. Такой вопрос не приходил мне в голову.

— Я расскажу тебе притчу, — сказал Ли. — Это притча о жене-лисице.

Влюбилась как-то лиса в крестьянина. Пришла к нему и давай объясняться в любви, а тот в ответ—не могу я тебя любить, у меня жена есть.

— Дурак ты, —говорит лисица. —Жена у тебя злая, да свар­ливая, неряшливая, да некрасивая, не любит тебя и давно из­вести хочет.

—Что ж,—отвечал крестьянин,—такая моя судьба.

На том разговор и кончился...

Украла лисица большой котёл, наполнила водой и поста­вила на перекрёстке дорог на огонь. Проходит мимо жена кре­стьянина и спрашивает:

— Что ты тут, лисица, варишь?

— Со всех сторон света собрала я счастье, удачу и богат­ство,—отвечает лисица, — положила их в котёл и варю кол­довское зелье. Кто искупается в нём, тот станет всех краше, богаче и счастливее.

— А если я в котле искупаюсь, —спрашивает коварная жен­щина, — стану ли я всех красивее, богаче и счастливее?

—Конечно, станешь, — отвечает лиса,—только готовлю я то варево для себя и никому другому не позволю в него оку­нуться.

—А готово ли варево?—спрашивает жена крестьянина.

—Давно готово,—говорит лисица.—Вот сейчас сниму с себя шкуру и влезу в котёл.

Не успела лиса слова эти договорить, как женщина прыг­нула в котёл и сварилась.

А лисица, долго не мешкая, сняла с неё кожу и напялила на себя. Потом повернулась мордой на восток и стала читать заклинания, одно длиннее другого. Не успело солнце скрыться за верхушками деревьев, как превратилась лиса в прекрасную девушку, похожую на жену крестьянина, как бывает похожа красивая дочь на уродливую мать.

Приходит крестьянин домой, а его у порога с поклоном встречает молодая жена. Вошёл в дом, а там всё прибрано, пылинки не найти, повсюду шелка да наряды, а в сундуках золотые и серебряные монеты поблескивают. Удивился крес­тьянин, обрадовался, но виду не подал. Сытно поужинал и лёг спать с молодой женой.

Так, в довольстве и неге прожили они год, но однажды дож­дливой осенней ночью постучался в их жилище странствую­щий даос и попросился на ночлег. Приютил крестьянин даоса, утром вышел проводить его до ворот, а гость говорит:

— Знаешь ли ты, с кем делишь пищу, кров и постель? Улыбнулся крестьянин и спрашивает:

—А станет ли мне от этого знания лучше жить?

Задумался даос, покачал головой и, ничего не сказав, по­шёл своей дорогой.

Недаром старики говорят: “В мире людей правда нужна не всем и не всегда, потому как не каждому от неё лучше жить становится”.

Я протянул Учителю бутерброд и начал разливать по круж­кам чай.

— Красивая притча, — заметил Ли, впиваясь в бутерброд зубами. —И, как всегда, она имеет несколько толкований, вклю­чая взаимоисключающие.

Я молча принялся за свой бутерброд, понимая, что от тол­кования притчи мне всё равно не отвертеться. Учитель с изде­вательской усмешкой наблюдал за мной.

— Действительно, красивая притча, — согласился я, мерно двигая челюстями. —Но она ещё больше всё запутывает. Вряд ли она поможет мне ответить на те вопросы, которые я себе задаю. На месте даоса я бы не знал, какое решение будет более правильным—объяснить крестьянину, что его жена на самом деле оборотень и убийца, и тем самым разрушить его счастье, но, возможно, спасти его от больших неприятностей в буду­щем, или оставить всё как есть. Я не могу сказать, где в этой истории добро, а где зло. С одной стороны лиса—обманщица и убийца, а с другой стороны —любящая и хорошая жена. Я не знаю, кем считать крестьянина и его жену—жертвами, или людьми, заслужившими такую судьбу.

—Ты размышляешь о притче, но пока ещё не понимаешь её. — сказал Ли. — Как только ты внутренне прочувствуешь её смысл, твои проблемы общения с друзьями решатся сами со­бой. Даос принял абсолютно верное решение, но это решение


было верным для него, потому что он — даос. Ты, хотя уже сильно отличаешься от обычного европейца, пока ещё не стал даосом. Поэтому решение, которое кажется верным для даоса, пока что остается сомнительным для тебя. А как ты думаешь, какое решение принял бы европеец, если бы он оказался на месте даоса?

— Ну. не знаю, — ответил я.—Европейцы тоже разные бы­вают.

— Ладно, я тебе помогу. Как по-твоему, какое решение при­няла бы твоя мама?

Сцена, представившаяся моему воображению, заставила меня подавиться куском бутерброда, и я упал на спину, зады­хаясь от кашля и хохота. Моя вера в маму была беспредель­ной. Я был уверен, что ни один оборотень не сумел бы проти­востоять напору Александры Авенировны, когда ею овладева­ла жажда справедливости. Я видел, как мама волочёт за воло­сы стенающую и упирающуюся лису в ближайшее отделение милиции, во весь голос расписывая толпе зрителей всю тя­жесть и гнусность её преступлений.

Когда я, наконец, прокашлялся, немного пришёл в себя и, сев на прежнее место, высказал своё мнение, Ли задал следующий вопрос:

— А какое решение приняло бы большинство твоих друзей?

—Они сказали бы крестьянину правду,—не задумываясь, ответил я.

— Почему?

— Многие сделали бы это, как и мама. из стремления к справедливости. Некоторые могли бы это сделать из зависти. потому что крестьянин стал жить слишком уж хорошо, другие сделали бы это из вредности или просто, чтобы заварить кашу и с интересом наблюдать, что из этого получится.

—А какие мотивы могли бы побудить европейцев скрыть правду от крестьянина?

—Ну, наверно, безразличие, нежелание ввязываться в не­приятную историю, опять-таки вредность—пусть, мол, пожи­вёт с оборотнем, пока тот его не съест,—или, возможно жела­ние не портить жизнь хорошему человеку.

— Как ты думаешь, крестьянин знал, что живёт не со сво­ей женой, а с лисой?

—Конечно, знал, ведь не полный же он идиот. Скорее все­го, он сам себе в этом не признавался и просто не думал об этом. потому что такая жизнь его больше устраивала.

—Этот крестьянин был настоящим даосом,—сказал Учи­тель. — Он спокойно принимал свою судьбу, будучи женатым на сварливой неряшливой женщине, и так же спокойно он при­нял свою судьбу, когда та изменилась к лучшему, не задумы­ваясь, что хорошо и что плохо, что правильно, а что непра­вильно. Крестьянин оказался даже большим даосом, чем сам даос, потому что на вопрос:

— Знаешь ли ты, с кем делишь пищу, кров и постель? Он ответил:

—А станет ли мне от этого знания лучше жить? Даосу пришлось подумать, чтобы признать правоту крес­тьянина.

—Ладно, это одно толкование.—сказал я.—А как же на­счёт противоположного?

— Вот ты мне его и расскажи, — усмехнулся Ли. Я задумался.

— В этом толковании притчи ты говоришь, что надо спо­койно принимать свою судьбу и следовать её течению. Помнишь, ты как-то рассказывал мне притчу о даосе и судьбе. Тогда ты утверждал, что воины жизни не следуют слепо своей судьбе, а хватают её за волосы. Поступил бы крестьянин правильно, если бы он отказался жить с лисой, предпочитая любым изменени­ям тяжёлую и нудную жизнь с постылой женой?

—Ты понемногу нащупываешь другое толкование.—ска­зал Учитель. — Но эти притчи не противоречат друг другу. Смысл не в том. чтобы когда ни попадя хватать судьбу за во­лосы, а в том чтобы делать это только в нужный момент. В данном случае следование судьбе было предпочтительнее. Кре­стьянин сам не входил с женой в конфликт, который мог бы для него плохо кончиться. Лиса всё сделала за него. Пассивное следование судьбе сберегло крестьянину энергию, нервы и силы. Точно так же поступил и даос. Если бы он открыл крестьянину правду, то ему бы пришлось войти в противоборство с лисой, а, может быть, ещё и с самим крестьянином, так что промол­чать для него было лучшим выходом.

С другой стороны, спросив “знаешь ли ты, с кем делишь пищу, кров и постель?”, даос предоставил крестьянину свободу в выборе своей судьбы, ведь иначе он оказался бы неблагодар­ным человеком. Так даос проявил “деятельное недеяние”, в ко­тором и заключается мудрость срединного пути.

— Как же тогда различать, в какой момент предпочтитель­нее пассивно следовать свое судьбе, не затрачивая сил на со-


противление, и когда нужно хватать её за волосы?— поинтере­совался я.

—Для этого воин жизни развивает внутреннюю силу.— ответил Ли.—Внутренняя сила—это то, что помогает в нуж­ный момент принять верное решение или заставляет обстоя­тельства складываться в твою пользу.

— Хорошо, а как же насчёт проблемы моего друга? — спро­сил я. — Что я должен был сделать, чтобы уберечь его от сва­лившихся на него бед?

— Ничего, — лаконично бросил Учитель. Я растерялся.

— Как ничего?—переспросил я. —По-твоему, я должен смот­реть, как он своими руками роет себе могилу, спокойно оста­ваясь в стороне?

— Но ты не остался в стороне. И что хорошего из этого получилось?

Я был вынужден признать, что все мои благие намерения действительно не привели ни к каким результатам.

Взглянув на мою кислую физиономию. Ли расхохотался.

—Держу пари, что в конце концов твоя миротворческая миссия привела к тому, что на тебя обиделись все трое — и жена, и любовница и твой друг,—весело сказал он.

— Как ты догадался? — недоумённо спросил я.

—Так это же было очевидно с самого начала. Как говорит­ся в пословице: “благими намерениями вымощена дорога в ад”, — сказал Ли.

Действительно, любовница моего знакомого решила, что я пытаюсь уговорить его во что бы то ни стало сохранить се­мью, жена была уверена, что я всячески покрывал козни её благоверного и сам чуть ли не являюсь причиной трагедии, а друг был так измучен борьбой с парой взбесившихся фурий. что я стал для него живым напоминанием о его собственной глупости, ведь он, вопреки моему совету, всё-таки признался жене в измене, так что наши отношения стали гораздо про­хладнее.

—Ты понемногу начинаешь мыслить и чувствовать, как даос, но продолжаешь суетиться как европеец, пытаясь навя­зать своё новое восприятие жизни людям, внутренняя сущ­ность которых не изменилась,—сказал Ли. —Ты советуешь им поступать таким образом, как поступил бы ты сам. но они не могут вести себя, как ты, ибо это противоречит их природе. В итоге твоё желание помочь оборачивается против тебя. Лучше позволить людям совершать ошибки, чем потом стать предме­том их ненависти оттого, что в конце концов ты оказался прав. Обычно люди гораздо легче прощают тебе твои промахи, ошибки и неудачи, чем твои успехи и правоту.

Что ты предпочитаешь—продолжать давать советы и стал­киваться с неприятием, непониманием и злобой или оставать­ся сторонним наблюдателем, не споря и не вступая в конфлик­ты с окружающими, но зато наслаждаясь их дружбой и извле­кая опыт из их ошибок?

Я был вынужден признать, что Ли, как всегда, оказался прав. Чтобы прогнать грусть, охватившую меня от его слов, я попросил:

— Расскажи мне ещё какую-нибудь притчу.

— Не смотри на меня так, словно я отравил стадо разовых слонов твоей мечты, — перехватив мой печально-задумчивый взгляд, сказал Учитель. —Ладно, расскажу тебе притчу из дру­гой области. Она называется “Игла, колотушка и жезл”.

Однажды крестьянин спас даоса, когда тот тонул. Решил даос отблагодарить крестьянина за добрый поступок и отвёл его в свою пещеру. Там достал из тайника огромную тыкву и вынул из неё три волшебные вещи: иглу, колотушку и жезл.

Положил их даос у ног крестьянина, и сказал:

—Хоть эти вещи и неказисты на вид. заключена в них волшебная сила: игла дарует жизнь и излечивает все болезни, колотушка при ударе высекает золотые и серебряные монеты, а жезл даёт власть победить любое войско и уничтожить вра­гов. Ты спас мне жизнь, и в награду ты можешь выбрать одну из них.

Крестьянин, не долго думая, взял иглу и спрятал её у себя в поясе.

— Ты слишком быстро принял решение, —удивился даос. — Неужели тебя не прельщают богатство и власть?

— Я выбрал жизнь, — ответил мудрый крестьянин, — так как ни власть, ни богатство без неё цены не имеют, а спасая жизни других, я, при желании, буду иметь и власть и богат­ство. Вот почему мне милее игла, а что касается жезла и коло­тушки, то с ними хлопот не оберёшься.

А теперь посмотрим, как ты её истолкуешь.

Я пожал плечами.

— По-моему, тут нечего истолковывать, — сказал я. — Ис­толкование притчи дал сам крестьянин.


— Похоже, твой неудачный дебют в роли советчика подо­рвал твою веру в собственные силы, —заметил Ли. —Эту прит­чу я рассказал, чтобы вернуть тебе самоуважение. В ней идёт речь о тебе.

—Обо мне? — удивился я.

— Ну, не совсем о тебе. Один из скрытых смыслов этой притчи—поиск Хранителя Знания. Хранитель Знания всегда выделяется из окружающих, и когда Посвящённый встречает его, он провоцирует Хранителя Знания таким образом, что у него просто не остаётся выбора, и он вынужден действовать так, что это приносит выгоду обеим сторонам.

Неожиданная трактовка так заинтересовала меня, что пло­хое настроение тут же улетучилось.

— Объясни мне подробнее, — с блеском в глазах попросил я.

— Меня восхищает лёгкость твоих переходов от вселенской грусти к жажде познания, — сказал Ли. — На самом деле даос не тонул, а только делал вид, что тонет, чтобы привлечь вни­мание избранного. А дальше у крестьянина уже не было выбо­ра—он не мог отказаться от подарка даоса, и жизнь его стала иной. Имея сущность Хранителя Знания, крестьянин был об­речён выбрать иглу.

В этой притче колотушка символизировала ремесло, жезл был олицетворением воинского искусства, а игла представля­ла искусство жизни, умение управлять жизнью, и как часть этого умения—медицинские знания.

—Ты хочешь сказать, что когда ты решил обучать меня, ты спровоцировал меня таким образом, что у меня не осталось выбора?—спросил я с некоторой долей возмущения, смешан­ного с восхищением.

— Конечно, —насмешливо ответил Ли. —Я тоже предложил тебе выбор, хотя и не в такой явной форме. — Сначала тебя увлекло изучение техники прыжков, которое в некотором смысле ближе к ремеслу, потом ты схватился за жезл—боевые искус­ства Шоу-Дао, но в конце концов, пришёл к тому, к чему и должен был прийти—к искусству жизни. У Славика тоже был выбор, но он. как и ты, его даже не заметил. В его руках на­всегда останется жезл, но искусство жизни пройдёт мимо него, к сожалению, не оставив заметного следа в его душе.


ГЛАВА 12

Была восхитительная южная ночь, когда звёзды кажутся особенно яркими и такими близкими, что хочется бездумно созерцать их, наслаждаясь ощущением необъятного простран­ства вселенной и манящих тайн далёких миров, которые, к сожалению, мне так никогда и не удастся постичь. Тёплый воздух, наполненный дурманящими запахами земли, травы и леса, ласкал кожу, расслабляя и успокаивая меня после изну­рительной тренировки.



Поделиться:




Поиск по сайту

©2015-2024 poisk-ru.ru
Все права принадлежать их авторам. Данный сайт не претендует на авторства, а предоставляет бесплатное использование.
Дата создания страницы: 2019-06-26 Нарушение авторских прав и Нарушение персональных данных


Поиск по сайту: