Месть географии. Что могут рассказать географические карты о грядущих конфликтах и битве против неизбежного 8 глава





Роберт Штраус-Хупе говорит, что маккиндеровское понятие «Хартленда» несет на себе отпечаток «личного мнения англичанина с эдвардианскими взглядами». Для поколения Маккиндера Россия была противником Великобритании на протяжении почти целого столетия, вследствие чего британские государственные деятели жили в страхе, что Россия в один прекрасный день установит контроль над Дарданеллами, поглотит Османскую империю и затем вторгнется в Индию. Таким образом, Маккиндер был целиком поглощен идеей буферного пояса независимых государств между Россией и морской Европой. Он считал, что с их помощью Великобритания сможет достичь своих стратегических целей, хотя и определил «Хартленд» внутри самой России. Как пишет Штраус-Хупе, «видение Маккиндера хорошо сочеталось только с нездоровой философией “или власть над миром, или ничего”, которая во многом объясняет отклонения в развитии немецкого национализма. В теории Маккиндера есть завершенность, к которой так стремится вагнеровский менталитет». И все же Штраус-Хупе в конечном итоге реабилитирует Маккиндера:

 

«Книга Маккиндера, написанная в то время, когда армии все еще сражались на полях брани, отличается спокойной беспристрастностью и никогда не выпускает из виду широту исторических взглядов. Именно его веры в человека, к огромному сожалению, лишен его немецкий поклонник. Ведь хотя Хаусхофер любит делать акцент на определяющей роли героизма в истории, он имеет в виду скорее коллективные потери на поле боя, а не безымянные жертвы простых людей».[161]

 

И Штраус-Хупе, и Маккиндер верят в человеческий фактор, в священную роль, как они говорят, одного человека, а приверженцы немецкой геополитической школы – нет.

В то время как концепция «Хартленда», с точки зрения Маккиндера, – это способ объяснить концепцию геополитики, привлечь внимание людей, у Хаусхофера она превращается в безумную и оторванную от реальности идеологию. Тем не менее Штраус-Хупе относится к его теориям со всей серьезностью, заставляя так же отнестись к ним своих соотечественников. «Нацистам, – пишет Штраус-Хупе, – Хаусхофер сумел передать связную и логичную идею построения будущей империи, которую туманные измышления Гитлера были, однако, не в состоянии донести до народа». Маккиндер в будущем желал видеть такой баланс сил в мире, который бы служил гарантией свободы, тогда как Хаусхофер был настроен совершить переворот в этом отношениии. Таким образом, его ви́дение геополитики было искаженным. Более того, точно так же, как Хаусхофер перевернул с ног на голову идеи Маккиндера, он поступил и с идеями лорда Джорджа Керзона. В 1907 г. Керзон прочитал лекцию по поводу границ. Хаусхофер, вдохновленный Керзоном, написал книгу под названием «Frontiers» («Границы»), которая, в сущности, повествовала о том, как эти границы разрушить. По мнению Хаусхофера, только государства, находящиеся в стадии упадка, стремятся к стабильности своих границ, и потому только они стараются защитить свои границы с помощью крупных фортификационных укреплений, но ведь границы – живые. Сильные, развитые государства вместо этого строят дороги. Границы для Хаусхофера были всего лишь временными преградами на пути господствующих стран. Немецкое понимание геополитики предполагает постоянную войну за «пространство», а значит, оно родственно нигилизму. Штраус-Хупе добавляет:

 

«Тем не менее не стоит предполагать, что это искаженное применение, деструктивное по отношению к миру на планете, обязательно делает несостоятельными все геополитические теории; антропология ведь не перестала быть наукой оттого, что послужила инструментом для расизма».[162]

 

Карл Хаусхофер даже в рамках своего жесткого ви́дения мира, однако, имел такие научные принципы, которые он с легкостью готов был поменять при первом удобном случае. На 50-летний юбилей Гитлера он отличился тем, что описал фюрера как «государственного деятеля», который совместил в себе «горячую кровь Клаузевица и понимание почвы и пространства Ратцеля».[163]Хаусхофер с большим энтузиазмом воспринял пакт 1939 г. между Россией и Германией, подчеркивая необходимость для Германии объединить свою сухопутную мощь с мощью России. Однако после того, как Гитлер вторгся в Россию в 1941 г., он писал уже совсем другое. В опубликованной им статье Хаусхофер всячески поддерживал германское вторжение в СССР как способ захватить «Хартленд». Конечно, никто не осмеливался критиковать решение Гитлера. Есть серьезные аргументы, свидетельствующие о том, что особые связи между Хаусхофером и Гитлером сильно преувеличены, хотя Хаусхофер тем не менее в конечном итоге представлял типично нацистскую точку зрения на стратегию.[164]Когда дела на фронте пошли не очень хорошо, Хаусхофер впал у фюрера в немилость и в 1944 г. был отправлен в концентрационный лагерь Дахау. В том же году сын Хаусхофера, Альбрехт, который также занимался геополитикой, был казнен за участие в заговоре против Гитлера. Это случилось после того, как Хаусхофера и его семью отправили в тюремное заключение почти на три года. Также сыграл свою роль тот факт, что жена Хаусхофера была частично еврейского происхождения. Прежде от нацистских расовых законов пару защищал Гесс, но в 1941 г., после одиночного перелета с целью проведения переговоров о сепаратном мире, он был заключен в Великобритании в тюрьму. Должно быть, противоречия в жизни Хаусхофера стали невыносимыми, когда он постепенно осознал, какую роль сыграл в кровавой бойне и разрушениях Второй мировой войны. Жизнь Хаусхофера наглядно показывает, с какими опасностями могут столкнуться умные и талантливые люди, которые отчаянно стремятся снискать расположение власть имущих. Вскоре после поражения Германии и расследования его участия в военных преступлениях нацистов Карл Хаусхофер и его жена покончили с собой.

 

Труд Штраус-Хупе – не просто попытка дискредитировать Хаусхофера и спасти репутацию Маккиндера, а обращение к американцам воспринимать геополитику серьезно, потому что, если этого не сделают они, сделают другие – не со столь благими намерениями, а в процессе захватят и сами Соединенные Штаты. Вот как он высказывает свою мысль в конце книги:

 

«Нацистская военная машина – это инструмент захвата, а немецкая геополитическая концепция – это общий план, разработанный с целью показать тем, в чьих руках находится инструмент захвата, что именно завоевывать и как. Хотя многие ошибки уже сделаны, еще не слишком поздно извлечь урок из ошибок немецкой геополитической концепции».[165]

 

Роберт Штраус-Хупе – реалист до мозга костей. Разоблачения некоторых философских оснований программы захвата новых территорий тоталитарным государством для него недостаточно, да и к тому же слишком просто. Он знает неудобную, тревожную правду о том, что так же, как логика Маккиндера имеет существенные недостатки, так и логика Хаусхофера имеет реальные основания. Так что цель Штраус-Хупе – вселить в американцев, живущих в счастливой изоляции за двумя океанами, бо́льшее уважение к географической науке, чтобы после войны США могли взять на себя роль стабилизирующей силы и защитника равновесия сил в Евразии, которое нацисты при помощи Хаусхофера пытались нарушить.

Что касается самой идеи «Хартленда», то Штраус-Хупе, который вообще к этой идее относится крайне скептически, говорит, что сильные военно-воздушные силы, а также экономическая и военная мощь могут полностью свести ее значение на нет. Тем не менее он все же полагает, что технические достижения индустриальной эпохи сыграли на руку большим государствам. Воспользоваться преимуществами больших заводов, разветвленных сетей железных дорог, а также эффективно применять авианосцы и танки удобнее всего крупным государствам с обширными территориями. «Современная история, кажется, отражает гнетущую неотвратимость появления империй и супердержав, предсказанных ратцелями, шпенглерами и маккиндерами».[166]Конечно, постиндустриальная эпоха с ее акцентом на компактности и портативности – например, в микрочипах, мобильных телефонах, пластиковой взрывчатке – наделила властью не только большие государства, но и отдельные личности и группы людей, не имеющих гражданства, усложняя и без того сложные и напряженные геополитические отношения. Но Штраус-Хупе предвидит часть из этих тенденций в своем обсуждении вопроса границ, которое он предпринимает на основании неправильного толкования Хаусхофером идей Керзона.

Роберт Штраус-Хупе не принимается тут же разоблачать Хаусхофера, несмотря на нигилизм последнего. Сам факт существования границ говорит о мире, разделенном на зоны политического и военного влияния. «Суверенное государство является, хотя бы по своим истокам, организованной силой. Его история начинается с войны. Отсюда его границы – “хорошие” или “плохие” – представляют собой стратегические рубежи», – пишет Штраус-Хупе. В качестве весьма убедительного аргумента он приводит слова Керзона, где тот отмечает, что войн из-за государственных границ будет все больше и они будут все напряженнее, поскольку «территорий для заселения все меньше» и «амбиции одного государства пересекаются и входят в острый и непримиримый конфликт с амбициями другого».[167]Иными словами, нельзя сказать, что Хаусхофер категорически не прав в своем допущении о вечном конфликте. Даже после войны передышка между трагическими событиями в истории человечества будет недолгой. Само стремительное увеличение населения планеты за последние десятилетия, подкрепленное развитием военных технологий, которое свело на нет значение времени и расстояния, означает, что в будущем мир охватит кризис, связанный с нехваткой «места» на карте.[168]Этот пространственный кризис мы рассмотрим позже, поскольку он следует из идеи Маккиндера о «замкнутой системе». Пока что мы всего лишь заметим, что он добавляет актуальности призыву Штраус-Хупе к Америке, которая в его глазах представляет собой источник чистого блага в мире великих держав и которая, по его мнению, не может себе позволить отказаться от геополитической теории. Ведь геополитика и соперничество за «пространство» никогда не прекращаются, и, скорее всего, обстановка в этой области еще более накалится в предстоящие десятилетия. Либеральным государствам придется серьезно подготовиться, чтобы не потерпеть поражение в борьбе с такими идейными мыслителями, как Карл Хаусхофер.

 

Глава 6

Идея «Римленда»

 

Роберт Штраус-Хупе был не единственным натурализованным американцем, который во время Второй мировой войны предупреждал своих соотечественников о необходимости вырвать геополитику из рук нацистов, восстановить ее репутацию и использовать эту науку во благо США. Аналогичную позицию занимал и Николас Спайкмен, который родился в 1893 г. в Амстердаме. Во время Первой мировой войны Нидерланды сохраняли нейтралитет, и Спайкмен много путешествовал в качестве иностранного корреспондента на Ближнем Востоке (1913–1919 гг.) и на Дальнем Востоке (1919–1920 гг.). После войны он получил степени бакалавра и магистра в Калифорнийском университете в Беркли, где также преподавал, а потом перешел в Йельский университет, при котором в 1935 г. основал Институт международных исследований.[169]Он учил своих студентов использовать знание географии для оценки опасностей и возможностей, с которыми приходилось сталкиваться его второй родине. В 1943 г., в возрасте 49 лет, Спайкмен скончался от рака, но за год до этого он успел опубликовать книгу «America’s Strategy in World Politics: The United States and the Balance of Power» («Американская стратегия в мировой политике: Соединенные Штаты и баланс сил» ), которая дает даже больше, чем работа Маккиндера, теоретических оснований для понимания мира в период после холодной войны. Спайкмен, живший позже Маккиндера, в определенном смысле обновляет теорию последнего.

В духе Штраус-Хупе, Моргентау, Киссинджера и других европейских эмигрантов середины XX в. Спайкмен не позволял себе идеализма и сентиментальности, характерных для американских философов. Иммигранты привезли реализм в страну, которая предоставила им убежище и которая, как они считали, с опасной наивностью смотрела на происходящее за ее пределами. География – это все, утверждает он. Соединенные Штаты стали великой державой не столько из-за своих идей, сколько из-за прямого доступа к Атлантическому и Тихому океанам. США были «наиболее привилегированным государством в мире с точки зрения географического положения».[170]По Спайкмену, карта беспощадна и бессердечна, из-за чего и возникает непрекращающаяся борьба за территорию. Он пишет, что «международное сообщество – это общество без централизованной власти, которая бы поддерживала закон и порядок». Другими словами, оно находится в состоянии анархии. Таким образом, все государства должны бороться за самосохранение. Государственные деятели могут стремиться к универсальным ценностям справедливости, честности и толерантности, но только до тех пор, пока те не мешают им добиваться власти, что для них синонимично выживанию. «Стремление к власти не помогает развивать моральные ценности; а вот моральные ценности используются для достижения власти». Такое утверждение вполне могло бы принадлежать Карлу Хаусхоферу, и это понимание трагично. Но это не должно помешать нам увидеть фундаментальную разницу между этими двумя людьми. Спайкмен, как Маккиндер и Штраус-Хупе, верит в «безопасность баланса сил», а не в господство. А из этой разницы вытекает и все остальное. «Баланс сил», как предусмотрительно говорит Спайкмен, соответствует «законам природы и христианской этики», потому что служит поддержанию мира.[171]

В то время как Штраус-Хупе фокусируется на узком вопросе нацистской геополитической теории и в процессе защищает Маккиндера, Спайкмен смотрит шире, охватывая взглядом карту всего мира, чтобы оценить перспективы нацистского доминирования, а также очертить соотношение сил в послевоенном мире, который ему не суждено было увидеть. Начинает он с географического объяснения того, как США стали великой державой.

 

«История, – утверждает Спайкмен, – вершится в умеренных широтах, где преобладает умеренный климат, и, поскольку очень небольшое количество суши в Южном полушарии находится в этой зоне, история вершится в умеренных широтах Северного полушария». Не то чтобы регион к югу от Сахары и южная часть Южной Америки не важны, ведь они сегодня имеют гораздо большее значение, чем в прошлом, благодаря развитию транспорта и технологиям в сфере коммуникаций, которые обеспечили связь между регионами. Просто они имеют меньшее влияние в сегодняшнем мире, нежели территории, расположенные в Северном полушарии, и в особенности в северной среднеширотной умеренной зоне. Фейргрив, живший приблизительно в одно время с Маккиндером, поясняет, что из-за меньшего по сравнению с тропиками количества солнечной энергии люди, живущие в зонах с умеренным климатом, должны прилагать бо́льше усилий для деятельности при разных погодных условиях и с сезонными различиями, определяющими время для посева и сбора урожая. Таким образом, именно в умеренных зонах человечество «развивается и укрепляет свои позиции». В то время как на Южном полюсе расположен огромный континент, окруженный со всех сторон океаном, на Северном полюсе, наоборот, океан почти со всех сторон окружен сушей – землей, где труд людей был наиболее плодотворным. Штраус-Хупе выражает эту мысль даже более конкретно, утверждая, что история вершится «на участке между 20 и 60° северной широты». Сюда входят Северная Америка, Европа, Большой Ближний Восток и Северная Африка, бо́льшая часть России, Китай и солидный кусок Индии. «Пояс пустынь и пустошей», по Маккиндеру, приблизительно совпадает с таким разделением, охватывая центральную часть и примыкающие к ней зоны Евразии. Важнейшим фактом, касающимся США, согласно этой логике, является то, что эта страна, будучи расположенной ниже Канадской арктической зоны, занимает последний большой и относительно свободный участок умеренной зоны, который был заселен урбанистической цивилизацией лишь с наступлением эпохи Просвещения в Европе. Более того, как пишет Спайкмен, процветание Америки было на начальном этапе связано с тем, что восточное побережье, неровное и испещренное устьями рек, оказалось «очень удобным для создания огромного количества гаваней».[172]В конечном итоге в соответствии с этой точкой зрения география с самого начала способствовала американской свободе.

Америка является великой державой, поскольку США – региональный гегемон в Западном полушарии, который, по словам Спайкмена, «может использовать свою власть и за пределами Нового Света», так что Америка может влиять на соотношение сил в Восточном полушарии.[173]Это немалое достижение, и США не должны воспринимать его как должное, поскольку особенности географии Латинской Америки играют здесь ключевую роль. Ни одно другое государство – ни Китай, ни Россия – не могут похвастаться доминированием в целом полушарии. Объясняя, как сложилась эта ситуация, Спайкмен говорит о Южной Америке – которой Маккиндер по большей части не уделяет особого внимания – в геополитическом контексте. Из-за особого внимания к Евразии, и в особенности ее центральной части, точка зрения Маккиндера имеет первостепенное значение для понимания географии холодной войны. В то же время концепция Спайкмена более органична применительно ко всему миру, и поэтому в эпоху, когда все регионы связаны между собой и оказывают влияние друг на друга, она более актуальна, чем идеи Маккиндера.

Стратегическим и географическим центром Нового Света является Карибское море, которое Спайкмен называет «американским Средиземным морем». Как Афины добились контроля над греческими островными территориями, установив господство над Эгейским морем, а Рим воцарился над западным миром, подчинив себе европейскую часть Средиземноморья, Америка, как объясняет Спайкмен, стала мировой державой, в конце концов сумев установить безоговорочный контроль над «срединным», или Карибским, морем в испано-американской войне 1898 г. Это позволило вскоре построить Панамский канал. «Никакой серьезной угрозы положению США в регионе возникнуть не может, – говорит он о бассейне Карибского моря и продолжает: – Острова небольшие, и топография Центральной Америки, как и на Балканском полуострове, способствует созданию небольших политических формирований. Даже такие большие страны, как Мексика, Колумбия и Венесуэла, не могут развить значительную военно-морскую мощь из-за топографии, климата и отсутствия стратегически важных запасов сырья». Военно-морской флот США может установить блокаду на восточной границе Карибского моря и отрезать эти государства от мировых рынков, так что в конечном итоге они все зависят от США.

Сильной стороной Спайкмена, а также других теоретиков, которых я упоминаю, является умение анализировать события и обнаруживать основные законы. А основным географическим законом Западного полушария, как замечает Спайкмен, является то, что разделение в нем проходит не между Северной и Южной Америкой, а между зоной к северу от экваториальных амазонских джунглей и к югу от них. Следовательно, Колумбия и Венесуэла, а также Гвиана, хотя и находятся на Северном побережье Южной Америки, функционально являются частью Северной Америки и «американского Средиземноморья». Их геополитический мир – это Карибское море, и они мало похожи на страны к югу от амазонских джунглей, хотя и расположены на одном континенте. Как и европейское Средиземное море, «американское Средиземное море» не разделяет, а объединяет. Как Северная Африка является частью средиземноморского мира, но отделена от собственно Африки пустыней Сахара, так северное побережье Южной Америки является частью «Карибского мира», а география отделяет ее от основной части Южной Америки. Спайкмен объясняет:

 

«Горные хребты, протянувшиеся к востоку от Анд, отделяют бассейн Амазонки от долин рек Магдалена и Ориноко и формируют южные границы гвианских территорий. За пределами этой области находятся непроходимые джунгли и тропические леса долины Амазонки. Река с ее притоками является превосходной системой сообщения с запада на восток, но не предлагает маршрутов для передвижения с севера на юг».[174]

 

Что касается южной половины Южной Америки, география способствует некой «маргинализации» ее геополитического значения, поясняет Спайкмен. Западное побережье Южной Америки зажато между Тихим океаном и Андами, самой высокой горной цепью в мире после Гималаев, Каракорума и Памира, которые в тесном соседстве отделяют Китай от Индостана. По сравнению с долинами в Аппалачах, позволяющими с Восточного побережья Америки продвинуться на запад, таких долин в Андах мало, и они достаточно узкие. Реки не судоходные, так что такие страны, как Чили и Перу, отделенные почти 13 000 километров Тихого океана от Восточной Азии и тысячами километров от любого из побережий США, находятся далеко от основных каналов коммуникаций и исторической миграции и потому не могут сформировать большой флот. Только центральная и южная части Чили находятся в умеренной зоне; если верить молве, Киссинджер однажды назвал Чили «кинжалом, вонзившимся в Антарктику». Что касается Восточного побережья Южной Америки, оно также отдалено и изолировано. Поскольку Южная Америка располагается не строго под Северной Америкой, а немного восточнее, густонаселенные части Атлантического побережья Южной Америки, от Рио-де-Жанейро до Буэнос-Айреса, находятся далеко на юге, за лесистыми берегами Амазонки. И от них до Нью-Йорка так же далеко, как до Лиссабона. Господствуя в «американском Средиземноморье» и будучи отделенными от сердца Южной Америки огромным расстоянием и широкой зоной тропических лесов, США вряд ли имеют достойных соперников в своем полушарии. Как пишет Спайкмен, южная часть Южной Америки для Соединенных Штатов скорее «дальняя заграница», чем «соседний континент».[175]

Но есть и оборотная сторона медали. Да, бассейн Карибского моря скорее объединяет, чем разделяет, и маршруты поставок кокаина и марихуаны из Колумбии через Центральную Америку и Мексику в США наглядно это показывают. Так называемые нарковойны, создающие угрозу для США в их родном полушарии, – это еще один наглядный урок географии. То же касается и популистского, антиамериканского радикализма венесуэльского лидера Уго Чавеса, который бьет по глобальным интересам США не просто из-за союза с Россией и Ираном, а из-за того, что этот союз он заключил, будучи под боком у Соединенных Штатов, в бассейне Карибского моря. Угроза была бы не такой явной, если бы Венесуэла располагалась за амазонскими лесами, в южной части континента. Глобализация – век информации, век сокращения расстояний, резкого увеличения трудовой миграции из демографически молодых стран в демографически стареющие – вынудила США сблизиться со странами нестабильной Латинской Америки, расположенными вокруг Карибского моря. Если раньше Карибское море было зоной господства военно-морского флота США, но в остальных отношениях практически изолированной от американского общества, сейчас жизнь Соединенных Штатов неотъемлемо связана с этим регионом. Мысли Спайкмена предвосхищают эти изменения, хотя он и не мог предвидеть подобных особенностей.

Поскольку Спайкмен, как и Штраус-Хупе, написал свои основные труды в разгар Второй мировой войны, еще до того, как в войне произошел перелом в пользу союзников, всемирная угроза, которую представляли на то время нацисты, беспокоила его больше всего. В результате он видел значительную географическую необходимость в отделении США от южной части Южной Америки. То, что Соединенным Штатам не нужно было завоевывать этот регион как бассейн Карибского моря, стало стратегическим преимуществом. В то же время отсутствие особого географического преимущества перед лицом угрозы со стороны противника из Европы делало США уязвимыми. А в южной части континента, к югу от Рио-де-Жанейро, расположена зона, которую Спайкмен называет «эквидистантной», равноудаленной. В ней находились наиболее плодородные сельскохозяйственные регионы, три четверти населения континента и главные города двух наиболее важных южноамериканских республик того времени – Бразилии и Аргентины. Пусть эта область имеет меньшее географическое значение, чем Евразия, но Спайкмен боялся, что южная часть Южной Америки станет частью стратегии окружения со стороны неприятеля. Как география американских континентов позволила США занять господствующее положение в полушарии, разделение на свободный север и контролирующийся «осью Берлин—Рим—Токио» юг ознаменовало бы потерю этого преимущества. Как он пишет, «многие изоляционисты приняли политику обороны полушария, потому что она казалась способом избежать конфликта с Германией, но они упустили из виду тот факт, что, даже если бы США смогли избежать войны с Германией за Европу, возможно, борьбы за доминирование над Южной Америкой избежать не удалось бы».[176]

Хотя странам «оси» суждено было потерпеть поражение, предупреждение Спайкмена остается в определенном смысле актуальным и сегодня. Европа, Япония и Китай активно посягают на торговлю с «эквидистантной зоной» Спайкмена. Сегодня нет никакой гарантии, что США останутся доминирующей внешней силой в этом регионе, где торговый оборот с Соединенными Штатами составляет уже менее 20 % от общего объема торговых операций, а полет от Нью-Йорка до Буэнос-Айреса длится 11 часов – столько же, сколько от США до Ближнего Востока. Хотя главной заботой Спайкмена была победа во Второй мировой войне, его четкий акцент на географии показал нам мир, в котором мы живем сегодня.

 

Николас Спайкмен был представителем поколения, пришедшего на смену поколению Маккиндера, и труды английского географа служили для него источником идей и вдохновения. Хотя Спайкмен интересовался в основном Евразией, как и Маккиндер, Латинская Америка имеет точки соприкосновения с его взглядами. Труды Маккиндера говорят о борьбе между континентальной и морской мощью, причем преимущество на стороне первой. Здесь Спайкмен, по сути, признает духовное влияние Маккиндера – пусть даже они по-разному оценивали важность соотношения морской и континентальной мощи:

 

«Двести лет, со времен Петра Великого, Россия пыталась пробиться через кольцо пограничных государств и выйти к океану. География и морская мощь постоянно ей мешали».[177]

 

Николас Спайкмен описывает центральную часть «Хартленда» как более или менее совпадающую с территорией СССР. На севере она ограничена ледяными арктическими морями между Норвегией и российским Дальним Востоком, а на юге заключена в кольцо гор, от Карпат в Румынии до плоскогорий Анатолии, Ирана и Афганистана, Памира, Алтайских гор, Монгольского плато на северо-востоке и далее до Маньчжурии и Кореи. Для него это была ключевая географическая зона, за которую всегда будет идти борьба. К северу от этого пояса гор и плоскогорий расположен «Хартленд», а к югу от него находятся демографические гиганты Европы, Южной Азии, Юго-Восточной Азии, Китая и Японии, а также богатый нефтью Ближний Восток. Эти приграничные территории Евразии, в особенности их береговые зоны, Спайкмен называет «Римлендом». Спайкмен считал, что именно «Римленд» является ключом к мировому господству, а вовсе не маккиндеровский «Хартленд», потому что «Римленд» с его морскими приоритетами имел первостепенное значение не только для доминирования над Евразией, но и для поддержания контактов с внешним миром.[178]

Конечно, оба они говорят об одном и том же. По Маккиндеру, тот, кто контролирует «Хартленд», имеет наилучшие перспективы для установления контроля над «Римлендом», что является ключом к мировому господству посредством использования морской мощи. Маккиндер пишет: «Если говорить о долгосрочной перспективе, можем ли мы игнорировать возможность того, что бо́льшая часть великого континента однажды может оказаться под властью одной политической силы и что на ее основе может возникнуть непобедимая морская держава?».[179]

Тем не менее теория Спайкмена с акцентом на «Римленде» имеет несколько больше преимуществ. С учетом современного состояния мира, с политической нестабильностью и беспорядками на территориях «Римленда» на Большом Ближнем Востоке и напряженными отношениями между странами в Южной и Юго-Восточной Азии, а также на Корейском полуострове идеи Спайкмена, с его более сложным ви́дением геополитики и основным вниманием к «Римленду», носят почти современный характер. Теории Маккиндера появились на рубеже XIX и XX столетий, накануне Первой мировой войны. В то время как Спайкмен черпает свои аргументы из суровой реальности более поздней войны, при которой «Хартленд» был в руках одного из союзников, СССР, и поэтому об этой части и говорить было нечего, а вот «Римленд» находился в опасности из-за сил «оси».

Хотя гитлеровская «ось» и проиграла войну, соперничество из-за «Римленда» продолжилось и в период холодной войны. Советский Союз представлял собой мощную силу, действующую из «Хартленда», которая угрожала «Римленду» в Европе, на Ближнем Востоке, Корейском полуострове и в других регионах. Противостояла же СССР морская мощь Запада. Следовательно, «сдерживание», стратегия времен холодной войны против Советского Союза, изложенная в 1946 г. дипломатом и экспертом по России Джорджем Кеннаном в его «Длинной телеграмме»,[180]могла трактоваться и с позиций Спайкмена, и с позиций Маккиндера. Таким «сдерживанием» морские державы, действующие на периферии, обозначали то, что силы «Хартленда» называли «окружением».[181]Оборонные шаги Западной Европы, Израиля, умеренных арабских государств, шахского Ирана, а также во́йны в Афганистане и Вьетнаме предпринимались с тем, чтобы не дать советской империи распространить свой контроль с «Хартленда» на «Римленд». В своей знаковой работе под названием «Nuclear Weapons and Foreign Policy» («Ядерное оружие и внешняя политика»), опубликованной в 1957 г., молодой Генри Киссинджер пишет: «Ограниченные боевые действия являются единственным способом без больших потерь предотвратить захват периферийных территорий Евразии советским блоком. Особенно потому, что Советский Союз как континентальная держава обладает “внутренними линиями сообщения”, позволяющими ему собрать значительные силы “в любой точке его периферии”».[182]Польша, Иран, Афганистан, Вьетнам в разное время были ареной боевых действий холодной войны, и все они расположены на периферии советской и китайской держав, шедших путем социализма. Это был мир Маккиндера, но воспринимаемый через призму взглядов Спайкмена.





Читайте также:
Методика расчета пожарной нагрузки: При проектировании любого помещения очень важно...
Продление сроков использования СИЗ: Согласно пункта 22 приказа Минздравсоцразвития России от...
Задачи и функции аптечной организации: Аптеки классифицируют на обслуживающие население; они могут быть...
Методы цитологических исследований: Одним из первых создателей микроскопа был...

Рекомендуемые страницы:


Поиск по сайту

©2015-2020 poisk-ru.ru
Все права принадлежать их авторам. Данный сайт не претендует на авторства, а предоставляет бесплатное использование.
Дата создания страницы: 2019-05-16 Нарушение авторских прав и Нарушение персональных данных


Поиск по сайту:

Обратная связь
0.025 с.