Архипелаг дает метастазы 3 глава




И - чудо! О, чудо! О, преображение и вознесение! - "ударник перестает ощущать дисциплину и труд как нечто, навязанное извне, (это понимают даже лошади), а - как внутреннюю необходимость". (Ну верно, ну конечно, ведь свобода же - не свобода, а осознанная решетка!) Новые социалистические формы поощрения! - выдача значков ударника. И что бы вы думали, что бы вы думали? "Значок ударника расценивается работягами выше, чем пайка!" Да, выше, чем пайка! И целые бригады "самовольно выходят на работу за два часа до развода" (ах, какой произвол! и что же делать конвою?) "и еще остаются там после окончания рабочего дня"!

О, пылание! О, спички! Думали, что вы будете гореть - десятилетия...

Вот она, ударная работа! Уже гроза, но будем трудиться! но перевыполним дневной план! Обратите внимание на технику, мы о ней говорили и на Беломоре: на подъеме прицепляется к тачке спереди крючковой - а как ее вскатишь наверх? Иван Немцев вдруг решил делать работу за пятерых! Сказано-сделано: набросал за смену... 55 кубометров земли! <Ю. Куземко - Третий шлюз, Дмитлаг, 1935.> (Посчитаем: это 5 кубометров в час, кубометр в 12 минут - даже самого легкого грунта, попробуйте!). Обстановка такая: насосов нет, колодцы не готовы - побороть воду своими руками! <Брошюра "Каналоармейка", Дмитлаг, 1935. (За пределы лагеря не выносить!)> А женщины? Поднимали в одиночку камни по 4 пуда! <Там же.> Переворачивались тачки, камни летели в головы и в ноги. Ничего, берем! То - "по пояс в воде", то - "непрерывные 62 часа работы", то - "три дня 500 человек долбили обледеневшую землю" - и оказалось бесполезно. Ничего, берем!

 

Мы лопатой нашей боевою

Откопали счастье под Москвою!

 

Та "особая веселая напряженность", которую принесли с ББК. "Шли на штурм с буйными веселыми песнями"...

 

В любую погоду

Шагайте к разводу!

 

А вот и сами ударники, они приехали на слет. Сбоку у поезда - начальник конвоя, слева еще там один конвоир. Посмотрите, какие воодушевленные счастливые лица, эти женщины не думают ни о детях, ни о доме, только о канале, который они так полюбили. Довольно холодно, кто в валенках, кто в сапогах, домашних, конечно, а вторая слева в первом ряду - воровка в ворованных туфлях - где же пофорсить, как не на слете? Вот и другой такой слет (фото стр. 110). На плакате написано: "Сделаем досрочно, дешево и прочно!" А как это все увязать - пусть у инженеров головы болят. Легко видно, что тени улыбок для аппарата, а в общем здорово устали эти женщины, выступать они не будут, а ждут от слета только сытного обеда один раз. Все простые крестьянские лица. <Все эти фото - из книги Авербаха, Он предупреждает: в ней нет фото кулаков и вредителей (то есть, лучших крестьянских и интеллигентских лиц) - мол, "еще не пришло время" для них. Увы, уже и не придет. Мертвых не вернешь.> А в проходе встрял самоохранник. Иуда, очень уж хочется ему попасть на карточку. - А вот и ударная бригада, вполне технически оснащенная, неправда, что мы все на своем пару тянем! Если же верить лагерным художникам, выставленным в КВЧ, то и вот какая техника есть уже на канале: один экскаватор, один кран и один трактор. Да действуют ли? может сломаны, то верней? Но в общем, зимой не очень уютно на трассе, а?

Тут еще была небольшая беденка - "по окончанию Беломора появилось в разных газетах слишком много ликующих статей, парализовавших устрашающее действие лагерей... В освещении Беломора так перегнули, что приезжающие на канал Волга-Москва ожидали молочных рек в кисельных берегах и предъявили невероятные требования к администрации" (уж не требовали ли они себе чистого белья?). Так что, ври-ври да не завирайся. "Над нами и сегодня реет знамя Беломора" - пишет газета "Перековка". Умеренно. И хватит.

picture: Картина зимы на канале

Впрочем, и на Беломоре и на Волгоканале поняли: "лагерное соревнование и ударничество должно быть связано со всей системой льгот", чтобы льготы стимулировали ударничество". "Главная основа соревнования - материальная заинтересованность" (!?!? - нас кажется, швырнуло? Мы повернули с востока на запад? сто восемьдесят градусов? - Провокация! Крепче за поручни! Вагон идет дальше!) И построено так: от производственных показателей зависят - и питание! и жилье! и одежда! и белье и частота бань! (да, да, кто плохо работает - пусть и ходит в лохмотьях и вшах!) и досрочка! и отдых! и свидания! Например, выдача значка ударника - чисто социалистическая форма поощрения. Но пусть значок дает право на внеочередное долгое свидание! - и вот он уже стал дороже пайки...

"Если на воле по советской конституции применяется принцип кто не работает тот не ест, то почему надо лагерников ставить в привилегированное положение?" (Труднейшее в устроении лагерей: они не должны стать местами привилегий!) Шкала Дмитлага: штрафной котел - мутная вода, штрафной паек - триста граммов. Сто процентов дают право на восьмисотку и право докупить сто граммов в ларьке! И тогда "подчинение дисциплине начинается с эгоистических мотивов (заинтересованность в улучшении пайка) - и поднимается до социалистической заинтересованности в красном знамени"! <В своей частной жизни Авербах, вероятно, начинает прямо со второй ступени.>

Но главное - зачеты! зачеты! Штабы соревнования дают заключенному характеристику. Для зачетов нужно не только перевыполнение, но и общественная работа! А тому, кто был в прошлом нетрудовым элементом - понижать зачеты, давать мизерные. "Он может только замаскироваться, а не исправиться! Ему нужно дольше побыть в лагере, дать себя проверить." (Например, катит тачку в гору - а может быть это он не работает, а только маскируется?)

И что же делают досрочно-освобожденные?.. Как что!? Они самозакрепляются! Они слишком полюбили канал, чтоб отсюда уехать! "Они так увлекаются, что, освобождаясь, добровольно остаются на канале на землекопных работах до конца стройки"! (Вот на таких работах добровольно остаются, как например на этом снимке. И можно автору верить? Конечно. Ведь в паспорте штамп: "был в лагерях ОГПУ". И больше нигде работы не найдешь.) <И. Л. Авербах - "От преступления к труду", стр. 164.>

Но что это?.. Испортилась машинка соловьиных трелей - и в перерыве мы слышим усталое дыхание правды: "даже и воровской мир охвачен соревнованием только на 60% (уж если и воры не соревнуются!..); лагерники часто истолковывают льготы и награды как неправильно примененные"; "характеристики пишутся шаблонно"; "по характеристикам сплошь и рядом (!) дневальный проходил как ударник-землекоп и получал ударный зачет, а действительный ударник оказывался без зачета" <У нас все перепрокидывается, и даже награды порой оборачивались нелепо. Кузнецу Парамонову в одном из архангельских лагерей за отличную работу сбросили два года с десятки. Из-за этого конец его восьмерки пришелся на военные годы, и, как Пятьдесят Восьмая, он не был освобожден, а оставлен "до особого (опять особого!) распоряжения". Только кончилась война - однодельцы Парамонова свои десятки кончили - и освободились. А он трубил еще с год. Прокурор ознакомился с его жалобой и ничего поделать не мог: "особое распоряжение" по всему Архипелагу еще оставалось в силе.>; (так оказывается, господа воспитатели, это вы не поднялись на вторую ступень?!) "у многих (!) - чувство безнадежности". <Ну, да V-е Совещание работников юстиции в 1931 году не зря осудило эту лавочку: "широкое и ничем не оправдываемое применение условно-досрочного освобождения и зачетов рабочих дней... приводит к нереальности судебных приговоров, подрыву уголовной репрессии - и к искривлению классовой линии".>

А трели - опять полились, да с металлом! Самое главное поощрение забыли? - "жестокое и беспощадное проведение дисциплинарных взысканий"! Приказ ОГПУ от 28.11.33 (это - к зиме, чтоб стоя не качались!) "Всех неисправимых лентяев и симулянтов отправить в отдаленные северные лагеря с полным лишением прав на льготы. Злостных отказчиков и подстрекателей предавать суду лагерных коллегий. За малейшую попытку срыва железной дисциплины - лишать всех уже полученных льгот и преимуществ." (Например, за попытку погреться у костра...)

И все-таки самое главное звено мы опять уронили, бестолковщина! Все сказали, а главного не сказали! Слушайте, слушайте! "коллективность есть принцип и метод советской исправительно-трудовой политики." Ведь нужны же "приводные ремни от администрации к массе"! "Только опираясь на коллективы, многочисленная администрация лагерей может переделывать сознание заключенных". "От низших форм - коллективной ответственности, до высших форм: дело чести, дело славы, дело доблести и геройства"! (Браним мы часто свой язык, что де он с веками блекнет. А вдуматься - нет! Он - благороднеет. Раньше как говорили, по-извозчичьи - возжи? А теперь - приводные ремни! Раньше - круговая порука, так и пахнет конюшней. А теперь - коллективная ответственность!)

"Бригада есть основная форма перевоспитания" (приказ по Дмитлагу, 1933). "Это значит - доверие к коллективу, невозможное при капитализме!" (Но вполне возможное при феодализме: провинился один в деревне, всех раздевай и секи! А все-таки благородно: доверие к коллективу!) "Это - значит - самодеятельность лагерников в деле перевоспитания!". "Это - психологическое обогащение личности от коллектива"! (Нет, слова-то, слова какие! Ведь этим психологическим обогащением он нас навзрыд повалил! Ведь что значит ученый человек!) "Коллектив повышает чувство человеческого достоинства (да, да!) каждого заключенного и тем препятствует проведению системы морального подавления"!

И ведь скажи пожалуйста, тридцатью годами позже Авербаха пришлось и мне два слова вымолвить о бригаде, ну просто как там дела идут, - а ведь люди совсем же иначе, совсем искаженно поняли: "Бригада - основной вклад коммунизма в науку о наказаниях (что как-раз верно, это и Авербах говорит)... Это - коллективный организм, живущий, работающий, едящий, спящий, и страдающий вместе в безжалостно-вынужденном симбиозе". <Pavel, Ernst: The Triumph of Survival. - The Nation. 1963, 2 Febr.>

О, без бригады еще пережить лагерь можно! Без бригады ты - личность, ты сам избираешь линию поведения. Без бригады ты можешь хоть умереть гордо - в бригаде и умереть тебе дадут только подло, только на брюхе. От начальника, от десятника, от надзирателя, от конвоира - ото всех ты можешь спрятаться и улучить минутку отдыха, там потянуть послабже, здесь поднять полегче. Но от приводных ремней - от товарищей по бригаде, ни укрыва, ни спасенья, ни пощады тебе нет. Ты не можешь не хотеть работать, ты не можешь предпочесть работе голодную смерть в сознании, что ты - политический. Нет уж, раз вышел за зону, записан на выходе - все сделанное сегодня бригадой, будет делиться уже не на 25, а на 26 и весь бригадный процент из-за тебя упадет со 123 на 119, с рекордного котла на простой, все потеряют бабку пшенную и по сто граммов хлеба. Так уследят за тобой товарищи лучше всяких надзирателей! И бригадирский кулак тебя покарает доходчивей целого наркомата внутренних дел!

Вот это и есть - самодеятельность в перевоспитании! Это и есть психологическое обогащение личности от коллектива!

Теперь-то нам ясно как стеклышко, но на Волгоканале сами устроители еще верить не смели, какой они крепкий ошейник нашли. И у них бригада была на задворках, а только трудовой коллектив понимался как высшая честь и поощрение. Даже в мае 1934 года еще половина зэков Дмитлага были "неорганизованные", их... не принимали в трудколлективы! Их брали в трудартели, и то не всех: кроме священников, сектантов и вообще верующих (если откажется от религии - ведь цель того стоит! - принимали с месячным испытательным сроком!). Пятьдесят Восьмую в трудколлективы стали нехотя принимать, но и то у кого срок меньше пяти лет. У Коллектива был председатель, совет, а демократия - совершенно необузданная: собрания коллектива проводились только по разрешению КВЧ и только в присутствии ротного (да, ведь и роты еще!) воспитателя. Разумеется, коллективы подкармливали по сравнению со сбродом: лучшим коллективам отводили огороды внутри зоны (не отдельно людям, а по-колхозному - для добавки в общий котел). Коллектив распадался на секции, и всякий свободный часок они занимались то проверкой быта, то разбором краж и промотов казенного имущества, то выпуском стенгазет, то разбором дисциплинарных нарушений. На собрании коллективов часами с важностью разбирался вопрос: как перековать лентяя Вовку? симулянта Гришку? Коллектив и сам имел право исключать своих членов и просить лишить их зачетов, но круче того администрация распускала целые коллективы, "продолжающие преступные традиции" (то есть не захваченные коллективной жизнью?). Однако самым увлекательным бывали периодические чистки коллективов - от лентяев, от недостойных, от шептунов (изображающих трудколлективы как взаимно-шпионские организации) и от пробравшейся агентуры классового врага. Например, обнаруживалось, что кто-то, уже в лагере, скрывает свое кулацкое происхождение (за которое, собственно, в лагерь и попал) - и вот теперь его клеймили и вычищали - не из лагеря вычищали, а из трудколлектива. (Художники-реалисты! О, напишите эту картину: "Чистка в трудколлективе"! Эти бритые головы, эти настороженные выражения, эти измотанные лица, эти тряпки на телах - и этих озлобленных ораторов! Вот отсюда хорош будет типаж. А кому трудно представить, так и на воле было подобное. И в Китае тоже.) И слушайте: "предварительно до каждого лагерника доводились задачи и цели чистки. Потом перед лицом общественности каждый член коллектива держал отчет"! <Все неоговоренные цитаты в этой главе - по книге Авербаха. Но иногда я соединял его разные фразы вместе, иногда опускал нестерпимое многословие - ведь ему на диссертацию надо было тянуть, а у нас места нет. Однако смысла я не исказил нигде.>

picture: Типаж озлобленных

А еще - выявление лжеударников! А выборы культсоветов! А - выговоры тем, кто плохо ликвидирует свою неграмотность! А сами занятия по ликбезу: "мы-не-ра-бы!! ра-бы-не-мы!" А песни?

 

"Это царство болот и низин

Станет родиной нашей счастливой."

 

Или на мастерские слова самого Николая Асеева:

 

"Мы, каналоармейцы, суровый народ,

Но не в том наша главная суть:

Нас великое время взяло в оборот,

Чтоб поставить на правильный путь."

 

или на самодеятельные, рвущиеся из груди:

 

"И даже самою прекрасной песнею

Мы не расскажем, нет, не воспоем,

Страны, которой нет нигде чудеснее,

Страны, в которой мы с тобой живем."

<Песенные сборники Дмитлага. 1935. А музыка называлась - каналоармейская, и в конкурсной комиссии состояли вольные композиторы - Шостакович, Кабалевский, Шехтер...>

 

Вот это все и значит по-лагерному - чирикать.

О! так доймут, что еще заплачешь по ротмистру Курилке, по простой короткой расстрельной дороге, по откровенному соловецкому бесправию.

 

***

 

Боже! На дне какого канала утопить нам это прошлое??!

Глава 4

Архипелаг каменеет

 

А часы истории - били.

В 1934 году на январском пленуме ЦК и ЦКК (уже, вероятно обдумывая, скольких ему надо будет скоро убирать), Великий Вождь объявил, что отмирание государства (которого чаяли чуть ли не с 1920-го года) придет через... максимальное усиление государственной власти!

Это было так неожиданно-гениально, что не всякому умишке дано было объять, но Вышинский состоял на своем подручном месте и сразу же подхватил: "и, значит, максимальное укрепление исправительно-трудовых учреждений"! <Сборник "От тюрем...", предисловие.>

Вступление в социализм через максимальное укрепление тюрьмы! - это не юмористический журнал сострил, это сказал генеральный прокурор Советского Союза! Так что "ежовые рукавицы" готовились и без Ежова.

Ведь вторая пятилетка, кто помнит (да ведь никто у нас ничего не помнит! память - самое слабое место русских, особенно - память на злое), вторая пятилетка среди своих блистательных (по сей день не выполненных) задач имела и такую: "искоренение пережитков капитализма в сознании людей". Значит, и закончить это искоренение надо было в 1938 году. Рассудите сами, чем же было их так быстро искоренять?

"Советские места лишения свободы на пороге второй пятилетки ни в какой мере не только не теряют, но даже усиливают свое значение" (! года не прошло от предсказания Когана, что лагерей вообще скоро не будет. Но он же не знал январского пленума!) "В эпоху вступления в социализм роль исправительно-трудовых учреждений как орудия пролетарской диктатуры, как органа репрессии, как средства принуждения и воспитания (принуждение уже на первом месте!) должна еще больше возрасти и усилиться" <Там же, стр. 419. Один из авторов - Апетер, новый начальник ГУЛага.> (а иначе комсоставу НКВД при социализме что ж - пропади?)

Кто упрекнет нашу Передовую Теорию, что она отставала от практики? Все это черным по белому печаталось, да мы читать еще не умели. 1937-й год был публично предсказан и обоснован.

И сшиблены были мохнатой рукой все фитюльки и бантики. Трудколлективы? Запретить! Еще чего выдумали - самоуправление в лагере! Лучше бригады все равно ничего не придумаешь. Какие еще там политбеседы? Отставить. Заключенных присылают работать - а понимать им не обязательно. На Ухте объявили "ликвидацию последней вагонки"? Политическая ошибка! - а что, на пружинные койки будем их класть? Втиснуть им вагонок, да вдвое! Зачеты? Зачеты - в первую очередь отменить! - что ж, судам вхолостую работать? А кому уже зачеты начислены? Считать недействительными (1937 год). В каких-то лагерях еще свидание дают? Запретить повсеместно. В какой-то тюрьме труп священника выдали на волю для похорон? Да вы с ума сошли, вы даете повод для антисоветских демонстраций. За это - наказать примерно! Разъяснить: трупы умерших принадлежат ГУЛагу, а могилы - совсекретны. Профтехкурсы для заключенных? Распустить! Надо было на воле учиться. Что ВЦИК, какой ВЦИК? за подписью Калинина?.. У нас не ПТУ, у нас НКВД. На волю выйдут - пусть учат сами. Графики, диаграммы? Содрать со стен, стены побелить. Можно и не белить. Это что за ведомость? Зарплата заключенным? Циркуляр ГУМЗака от 25.11.26., двадцать пять процентов от ставки рабочего соответствующей квалификации в госпромышленности? Молчать! Разорвать! Самих зарплаты лишим! Заключенному, да еще платить! Спасибо пусть скажет, что не расстреляли. Исправительно-трудовой кодекс 1933 года? Забыть навсегда, изъять из всех лагерных сейфов! "Всякое нарушение общесоюзных кодексов о труде... только по согласованию в ВЦСПС"? Да неужели же НАМ идти в ВЦСПС? Что такое ВЦСПС? - тьфу и нету! Статья 75-я - "при более тяжелой работе увеличивается паек"? Кру-гом! При более легкой - уменьшается. Вот так, и фонды целы.

Исправительно-трудовой кодекс с его сотнями статей как акула проглотила, и не только потом двадцать пять лет никто его не видел, но даже и названия такого не подозревали.

Тряханули Архипелаг - и убедились, что еще начиная с Соловков и тем более во времена каналов вся лагерная машина недопустимо разболталась. Теперь эту слабину выбирали.

Прежде всего никуда не годилась охрана, это не лагеря были вовсе: на вышках часовые только по ночам; на вахте одинокий невооруженный вахтер, которого можно уговорить и пройти на время; фонари на зоне допускались керосиновые; несколько десятков заключенных сопровождал на работу одинокий стрелок. Теперь потянули вдоль зон электрическое освещение (при политически-надежных электриках и мотористах). Стрелки охраны получили боевой устав и военную подготовку. В обязательные служебные штаты были включены охранные овчарки, со своими собаководами, тренерами и отдельным уставом. Лагеря приняли, наконец, вполне современный, известный нам вид.

Здесь не перечислить, во скольких бытовых мелочах был зажат и острожен лагерный режим. И сколько было обнаружено дырок, через которые воля еще могла наблюдать за Архипелагом. Все эти связи теперь были прерваны, дырки заткнуты, изгнаны еще какие-то там последние "наблюдательные комиссии". <Не найдется в книге другого места объяснить, что это такое. Пусть же будет длинное примечание для любознательных.

* Лицемерное буржуазное общество придумало, что оно должно наблюдать за состоянием мест заключения и ходом исправления арестантов. В царской России "общества попечительства о тюрьмах" - "для улучшения физического и нравственного состояния арестантов", были благотворительные тюремные комитеты и общества тюремного патроната. В американских же тюрьмах наблюдательные комиссии из представителей общественности в 20-е и 30-е годы уже имели широкие права: даже досрочного освобождения (не ходатайства о нем, а самого освобождения, без суда). Впрочем, наши диалектические законники метко возражают: "не надо забывать, из каких классов составляются комиссии - они принимают решения в соответствии со своими классовыми интересами".

* Другое дело - у нас. Первой же "Временной инструкцией" от 23.7,18., создавшей первые лагеря, предусматривалось создание Распределительных Комиссий при губернских Карательных Отделах. Распределяли же они - всех осужденных по семи видам лишения свободы, учрежденных в ранней РСФСР. Работа эта (как бы заменяющая суды) была столь важна, что Наркомюст в отчете 1920 года назвал деятельность распредкомиссий "нервом карательного дела". Состав их был очень демократичный, например в 1922 году это была Тройка: начальник губернского управления НКВД, член президиума губернского суда и начальник мест лишения свободы в данной губернии. Позже к ним присоединили по человечку от ГубРКИ и Губпрофсовета. Но уже к 1929 году ими были страшно недовольны: они применяли досрочное освобождение и льготы классово-чуждым элементам. "Это была право-оппортунистическая практика руководства НКВД". За то распредкомиссии были в том же году Великого Перелома упразднены, а место их заняли наблюдательные комиссии, председателями которых назначались судьи, членами же - начальник лагеря, прокурор и представитель общественности - от работников надзорсостава, от милиции, от райисполкома и от комсомола. Как метко возражают наши юристы, не надо забывать, из каких классов... Ах, простите, это я уже выписывал... Поручено было наблюдкомам: от НКВД - решать вопросы зачетов и досрочек, от ВЦИК (то бишь от парламента) - попутно следить за промфинпланом.

* Вот эти-то наблюдкомиссии и были в начале второй пятилетки разогнаны. Откровенно говоря, никто из заключенных от этой потери не охнул.

* Кстати уж и о классах, если заговорили. Один из авторов все того же "Сборника" - Шестакова, по материалам 20-х и начала 30-х годов "делает странный вывод о сходстве социального состава в буржуазных тюрьмах и у нас": к ее собственному изумлению оказалось, что и тут и там сидят... трудящиеся. Ну, конечно тут есть какое-нибудь диалектическое объяснение, но она его не нашла. Добавим от себя, что это "странное сходство" было лишь несколько нарушено 37-38-м годами, когда в лагери хлынули люди высоких государственных положений. Но очень вскоре соотношение выравнялось. Все многомиллионные потоки войны и послевоенные - были только потоки трудящихся.> Попутно и лагерные фаланги, хотя в них, кажется, уже отсвечивал социализм, были в 1937 году для отлики от Франко переименованы в колонны. Лагерная оперчасть, которая до сих пор считалась с задачами общей работы и плана, теперь приобрела самодовлеющее руководящее значение в ущерб любой производственной работе, любому штату специалистов. Не разогнали, правда, лагерное КВЧ, но отчасти и потому, что через них удобно собирать доносы и вызывать стукачей.

И железный занавес опустился вокруг Архипелага. Никто кроме офицеров и сержантов НКВД не мог больше входить и выходить через лагерную вахту. Установился тот гармоничный порядок, который и сами зэки скоро привыкнут считать единственно-мыслимым, каким и будем мы его описывать в этой части книги - уже без кумачовых тряпок и больше трудовым, чем "исправительным".

И тогда-то оскалились волчьи зубы! И тогда-то зинули бездны Архипелага!

- В КОНСЕРВНЫЕ БАНКИ ОБУЮ, А НА РАБОТУ ПОЙДЕШЬ!

- ШПАЛ НЕ ХВАТИТ - ВАС ПОЛОЖУ!

Вот тогда-то, провезя по Сибири товарные эшелоны с пулеметом на каждой третьей крыше, Пятьдесят Восьмую загоняли в котлованы, чтобы надежнее содержать. Тогда-то, еще до первого выстрела Второй Мировой войны, еще когда вся Европа танцевала фокстроты, - в Мариинском распреде (внутрилагерной пересылке Мариинских лагерей) не успевали бить вшей и сметали их с одежды полыневыми метелками. Вспыхнул тиф - и за короткое время 15.000 (пятнадцать тысяч) умерших сбросили в ров - скрюченными, голыми, для экономии срезав с них даже домашние кальсоны. (О тифе на Владивостокской транзитке мы уже поминали).

И только с одним приобретением прошлых лет ГУЛаг не расстался: с поощрением шпаны, блатных. Блатным еще последовательней отдавали все "командные высоты" в лагере. Блатных еще последовательней натравливали на Пятьдесят Восьмую, допускали беспрепятственно грабить ее, бить и душить. Урки стали как бы внутрилагерной полицией, лагерными штурмовиками. (В годы войны во многих лагерях полностью отменили надзорсостав, доверив его работу комендатуре - "ссученным ворам", сукам - и суки действовали еще лучше надзора: ведь им-то никакое битье не воспрещалось.)

Говорят, что в феврале-марте 1938 года была спущена по НКВД секретная инструкция: уменьшить количество заключенных! (не путем их роспуска, конечно). Я не вижу здесь невозможного: это была логичная инструкция, потому что не хватало ни жилья, ни одежды, ни еды. ГУЛаг изнемогал.

Тогда-то легли вповалку гнить пеллагрические. Тогда-то начальники конвоев стали проверять точность пулеметной пристрелки по спотыкающимся зэкам. Тогда-то, что ни утро, поволокли дневальные мертвецов на вахту, в штабеля.

На Колыме, этом Полюсе холода и жестокости в Архипелаге, тот же перелом прошел с резкостью, достойной Полюса.

По воспоминаниям Ивана Семеновича Карпунича-Бравена (бывшего комдива 40 и комкора 12, недавно умершего с неоконченными и разрозненными записями) на Колыме установился жесточайший режим питания, работы и наказаний. Заключенные голодали так, что на ключе Заросшем съели труп лошади, который пролежал в июле более недели, вонял, и весь шевелился от мух и червей. На прииске Утином зэки съели полбочки солидола, привезенного для смазки тачек. На Мылге питались ягелем как олени. - При заносе перевалов выдавали на дальних приисках по ста граммов хлеба в день, никогда не восполняя за прошлое. - Многочисленных доходяг, не могущих идти, на работу тащили санями другие доходяги, еще не столь оплывшие. Отстающих били палками и догрызали собаками. На работе при 45 градусов мороза запрещали разводить огонь и греться (блатарям - разрешалось). Сам Карпунич испытал и "холодное ручное бурение" двухметровым стальным буром и отвозку "торфов" (грунта со щебенкой и валунами) при 50 градусах ниже нуля на санях, в которые впрягались четверо (сани были из сырого леса и короб на них - из сырого горбыля); пятым шел при них толкач-урка "отвечающий за выполнение плана" и бил их дрыном. - Не выполняющих норм (а что значит - не выполняющих? Ведь выработка Пятьдесят Восьмой всегда воровски переписывалась блатным) начальник лагпункта Зельдин наказывал так: зимой в забое раздевать донага, обливать холодной водой и так пусть бежит в лагерь; летом - опять же раздевать донага, руки назад привязывать к общей жерди и выставлять прикованных под тучу комаров (охранник стоял под накомарником). Наконец, и просто били прикладами и бросали в изолятор.

Возразят, что здесь ничего нового и нет никакого развития: что это примитивный возврат от крикливо-воспитательных Каналов к откровенным Соловкам. Ба! А может - это гегельская триада: Соловки-Беломор-Колыма? Тезис-антитезис-синтез? Отрицание отрицания, но обогащенное?

Например вот кареты смерти как будто не было на Соловках? Это - по воспоминаниям Карпунича на ключе Марисном (66-й км Среднеканской трассы). Целую декаду терпел начальник невыполнение нормы. Лишь на десятый день связали в изолятор на штрафной паек, и еще выводили на работу. Но кто и при этом не выполнял нормы - для тех была карета - поставленный на тракторные сани сруб 5х3х1,8 метра из сырых брусьев, скрепленных строительными скобами. Небольшая дверь, окон нет и внутри ничего, никаких нар. Вечером самых провинившихся, отупевших и уже безразличных, выводили из штрафного изолятора, набивали в карету, запирали огромным замком и отвозили трактором на 3-4 км от лагеря, в распадок. Некоторые изнутри кричали, но трактор отцеплялся и на сутки уходил. Через сутки отпирался замок, и трупы выбрасывали. Вьюги их заметут.

...





Читайте также:
Восстановление элементов благоустройства после завершения земляных работ: Края асфальтового покрытия перед его восстановлением должны...
Романтизм: представители, отличительные черты, литературные формы: Романтизм – направление сложившеесяв конце XVIII...
Тест Тулуз-Пьерон (корректурная проба): получение информации о более общих характеристиках работоспособности, таких как...
Своеобразие романтизма К. Н. Батюшкова: Его творчество очень противоречиво и сложно. До сих пор...

Поиск по сайту

©2015-2022 poisk-ru.ru
Все права принадлежать их авторам. Данный сайт не претендует на авторства, а предоставляет бесплатное использование.
Дата создания страницы: 2017-10-25 Нарушение авторских прав и Нарушение персональных данных


Поиск по сайту:


Мы поможем в написании ваших работ!
Обратная связь
0.031 с.