Посторонним вход воспрещен 11 глава




Она прошагала мимо, как будто его не было рядом. Пит поспешил следом и увидел, как она направилась прямиком к… телефону.

 

 

– 4 –

 

Нетти сидела в своей гостиной с Налетчиком у ног и новым абажуром цветного стекла на коленях, когда зазвонил телефон. Было двадцать минут восьмого. Она вскочила, схватив абажур, и со страхом и подозрением посмотрела на телефонный аппарат. У нее возникла мысль – совершенно необоснованная, конечно, – что звонит кто-нибудь из Высокого Начальства, чтобы сказать, что абажур необходимо вернуть, что он принадлежит другому человеку, что такая прекрасная вещь просто не может оставаться в маленькой коллекции Нетти и что она полная дура, если даже на миг предположила, будто такое счастье возможно.

Налетчик мельком взглянул на нее, как будто спрашивая, собирается она подходить к телефону или нет, а потом снова опустил морду на лапы.

Нетти аккуратно поставила абажур и подняла трубку. Наверняка все гораздо проще: звонит Полли и попросит, чтобы Нетти завтра утром, по дороге на работу, прихватила в Хемфиллз Маркет что-нибудь им всем перекусить во время обеденного перерыва.

– Алло, квартира Нетти Кобб, – уверенно произнесла она. Всю свою жизнь Нетти опасалась Высокого Начальства и считала наилучшим способом свой страх не выказывать – самой говорить начальственным тоном. Страх от этого никуда не девался, но зато оставался под контролем.

– Я знаю, что это ты натворила, чокнутая сука, – прорычал голос в трубке, и прозвучал так неожиданно и мерзко, как удар ножом в спину.

У Нетти перехватило дыхание; на лице застыло выражение ужаса, какое бывает у человека, оказавшегося в ловушке; сердце, затрепыхав, поползло к горлу. Налетчик снова вопросительно взглянул на хозяйку.

– Кто… кто…

– Ты, черт побери, прекрасно знаешь кто, – произнес голос и был абсолютно прав. Кому так разговаривать, как не Вильме Ержик, этой дьявольски страшной женщине?

– Он не лаял! – завопила Нетти так тоненько и визгливо, как может говорить человек, только что вдохнувший целый баллон гелия. – Он уже вырос и не лает больше! Он здесь сидит, прямо у моих ног.

– Хорошо развлеклась, вымазав грязью мои простыни, сволочь? – Вильма окончательно взбеленилась. Эта идиотка собирается притворяться будто речь снова пойдет о собаке.

– Простыни? Какие простыни? Я… я… – Нетти посмотрела на прекрасный абажур и как будто впитала от него силы. – Оставьте меня в покое! Сами вы сволочь! Вот!

– Ну ты у меня получишь за это! – никому не удастся безнаказанно прийти ко мне во двор и вымазать грязью мои простыни в мое отсутствие. Никому.

НИКОМУ! Ты поняла? Дошло до твоих заплесневелых мозгов? Ты не узнаешь где, не узнаешь когда и никто не узнает как… но я до тебя доберусь. Поняла?

Нетти крепко прижимала трубку к уху. Лицо ее побледнело и только ярко-красная полоса вспыхнула на лбу, отрезав переносицу от линии волос. Зубы стиснулись сами собой, а щеки раздувались и западали, словно мехи, когда она вдыхала и выдыхала сквозь уголки рта.

– Оставьте меня в покое, не то пожалеете? – снова взвизгнула она своим полуобморочным, насыщенным гелием голосом. Налетчик уже стоял рядом, навострив уши и сверкая тревожным взглядом. Он чувствовал, что в доме сгущаются тучи. И даже разок угрожающе тяфкнул. Но Нетти его не слышала. Вы пожалеете? Я знакома… у меня знакомства, связи. Начальство! Я очень близко с ними знакома! Я этого так не оставлю!

Тоном вкрадчивым, лишь с намеком на сдерживаемую ярость, Вильма произнесла:

– Та шутка, которую ты со мной сыграла, станет самой большой ошибкой в твоей жизни. Но исправить ее ты уже не успеешь.

И щелчок.

– Вы не осмелитесь, – всхлипнула Нетти. По щекам ее струились слезы.

Слезы страха и глубочайшего, бездонного и беспомощного гнева. – Вы не осмелитесь, вы плохая женщина? Я… Я вас…

Послышался еще один щелчок и гудок освободившейся телефонной линии.

Нетти повесила трубку и сидела минуты три неподвижно, глядя в одну точку. А потом она разрыдалась. Налетчик растерянно тяфкнул и, привстав на задние лапы, положил передние на край кресла, в котором сидела Нетти. Она обняла песика и уткнулась мокрым от слез лицом в его шерстку. Налетчик лизнул ее в шею.

– Я не позволю ей обидеть тебя, милый, – шептала Нетти. Она вдыхала уютное чистое собачье тепло и пыталась набраться от него сил. – Я не позволю этой плохой, этой ужасной женщине тебя обидеть… или меня… она пожалеет.

Наконец она выпрямилась, отыскала бумажный носовой платок, засунутый в щель между сиденьем кресла и одной из его ручек, и вытерла глаза. Она была напугана… но при этом ощущала, как негодование, уже давно зародившееся в глубине души, становится все явственнее. Такое же чувство появилось перед тем, как она достала из ящика под мойкой вилку и всадила ее в горло мужа.

Взяв со стола абажур из цветного стекла, Нетти нежно прижала его к груди. «Если она только затеет что-нибудь дурное, то очень, очень пожалеет об этом», – тихо сказала она.

И так, с Налетчиком у ног и абажуром на коленях, она сидела еще очень долго.

 

 

– 5 –

 

Норрис Риджвик медленно ехал по Мейн Стрит в патрульной машине, обозревая здания на левой стороне улицы. Он радовался тому, что скоро заканчивается смена. Какое прекрасное настроение было у него с утра, пока не схлестнулся с этим идиотом, стоял себе преспокойно в мужском туалете, прилаживал перед зеркалом фуражку и получал удовольствие от того, что видел. Все это он помнил, но как-то отстранение и нечетко, как бывает нечеткой выцветшая старая фотография. С того самого момента как его перехватил этот бешеный Китон все пошло наперекосяк.

Обедал он в грильбаре Клак-Клак Тунайт, что на Маршруте 119. Обычно там кормили неплохо, но на этот раз почти сразу после обеда началась сильная изжога, а потом еще понос прохватил. Около трех пополудни он наехал на гвоздь. Это случилось на Таун Роуд неподалеку от старого моста и пришлось менять колесо. Для того, чтобы не скользили пальцы, когда надо было болты закручивать, он, не задумавшись, вытер грязные руки о только что выстиранную форменную блузу, оставив на ней черные жирные полосы. Пока он разглядывал с досадой следы своей нерадивости кишки снова свело спазмом и пришлось бегом бежать в придорожные кусты. Надо было видеть, как он несся туда, чтоб ненароком не наложить в штаны до того, как их спустит. Пробег этот Норрису выиграть удалось, но зато кусты, которые он выбрал для своей не слишком благородной цели, ему вовсе не понравились – это оказался ядовитый колючий шмак, что явилось вполне естественным продолжением неудавшегося с самого начала дня.

Итак, Норрис медленно ехал мимо зданий, построившихся вдоль центральной улицы Касл Рок: Норвей Бэнк энд Траст, Вестерн Авто, закусочная Нэн, пустырь, на котором раньше стоял Центр Изобилия попа Мерилла, Шейте Сами, Нужные Вещи, Скобяные Изделия Касл Рок…

Внезапно Норрис ударил по тормозам и остановился. Что-то его поразило в витрине Нужных Вещей… или, может быть, показалось…

Он заглянул в зеркало заднего вида, но Мейн Стрит была пустынна.

Светофор на углу делового квартала резко погас, что-то в нем щелкнуло задумчиво – что, мол, дальше? – и, наконец, центральный фонарь вспыхнул желтым мигающим светом. Значит, девять часов вечера.

Норрис дал задний ход и остановился у обочины. Посмотрев на переговорник, решил было сообщить, чтоб 10–22 закончил работу, но передумал. Ему захотелось хоть мельком взглянуть на витрину. Но прежде чем выйти, он поступил по всем правилам: переговорник включил и окно приспустил.

Не может быть, чтобы там было именно то, что показалось, думал он, идя по тротуару и подтягивая на ходу брюки. Просто не может быть. Сегодняшний день предназначен для разочарования, а не счастливых открытий и свершений.

Там наверняка лежит чей-нибудь старый спиннинг Зебко.

А вот и нет. Рыболовный спиннинг, красовавшийся в витрине магазина Нужные Вещи, за компанию с сетью и парой высоких желтых резиновых сапог был отнюдь не старый Зебко. Это был Базун. Такого Норрис не видел с тех пор, как шестнадцать лет назад скончался его отец. Ему самому тогда было четырнадцать, и Базун он ценил по двум причинам: за то, чем он был, и за то, для чего служил.

Чем был? Потрясающим, лучшим в мире спиннингом для рыбной ловли в ручьях и озерах.

Для чего служил? Для самого лучшего в мире времяпрепровождения. Самое лучшее время, какое Норрис Риджвик, четырнадцатилетний костлявый подросток, проводил со стариком. Бродили по лесу, пробираясь к какому-нибудь чистому ручейку на окраине города, катались в лодке по Касл Лейк, а потом останавливались посередине и сидели часами, а туман клубами поднимался от поверхности воды, окуная весь мир и их самих в белую дымную сказку. И мир этот становился иным, предназначенным только для настоящих мужчин. В другом мире, где-то далеко, мамы скоро начнут готовить завтраки, и тот мир тоже был не дурен, но совсем не так хорош, как этот. Не было мира столь прекрасного с того момента и до него.

После инфаркта, ставшего для отца смертельным, спиннинг Базун исчез.

Норрис помнил, как искал его в гараже, но безрезультатно. Он обшарил весь подвал, заглянул даже в шкаф в спальне мамы и папы (хотя прекрасно знал, что мама скорее позволила бы Генри Риджвику положить туда слона, чем рыболовные снасти), но спиннинга не было нигде. Норрис всегда подозревала исчезновении сокровища дядю Фила. Он несколько раз набирался смелости, чтобы спросить в открытую, но в последний момент не решался.

Теперь, глядя на спиннинг в витрине, такой похожий на тот самый, он впервые за весь день забыл об Умнике Китоне. Перед глазами стояла яркая реальная картина и затмевала все остальное: отец сидит на корме лодки, зажав между ног коробку со снастью, протягивает спиннинг Норрису, а сам наливает в пластмассовую чашку кофе из большого термоса, красного, в серую полосу. Он даже чувствовал аромат того кофе, горячего, вкусного, и еще запах отцовского одеколона, который назывался «Джентльмен С Юга».

Зарубцевавшаяся горечь утраты внезапно ожила в душе Норриса и он снова затосковал об отце. После стольких лет знакомая боль стиснула душу, острая и беспощадная, как в тот день, когда мама вернулась из больницы, взяла его за руки и сказала: «Мы должны быть мужественными, Норрис».

Уличный фонарь освещал витрину, и стальная ручка спиннинга весело поблескивала в его лучах, вызывая к жизни старую любовь, золотистую и глубинную, которая оказывается никуда не исчезала с тех пор. Норрис смотрел на спиннинг и вспоминал запах свежего кофе, поднимавшийся от красного с серыми полосками термоса и скользящий по спокойной гладкой поверхности озера. Он даже ощутил грубоватую твердость самого спиннинга в своей руке и поднял к глазам другую, чтобы смахнуть навернувшиеся слезы.

– Сержант? – послышался тихий голос.

Норрис коротко вскрикнул и отступил на шаг от витрины. Возникла сумасшедшая мысль, что в конце концов он все-таки наложит в штаны достойное завершение безупречно проведенного дня. Но спазм тут же прошел, и он оглянулся. Высокий мужчина в твидовом пиджаке стоял на пороге магазина и смотрел на него с мягкой улыбкой.

– Я испугал вас? – спросил он. – Простите.

– Нет, – ответил Норрис и тоже заставил себя улыбнуться. Сердце все еще колотилось как отбойный молоток. – Ну… может быть, немного. Я смотрел на удочку и вспоминал старые времена.

– Этот спиннинг поступил только сегодня. – объяснил мужчина. – Он старый, но в прекрасном состоянии. Это Базун, знаете ли. Не слишком широко известный, но высоко ценимый специалистами-рыболовами. Он..

– Японский, – перебил Норрис. – Я знаю. У моего отца был когда то такой же.

– Неужели? – улыбка на лице мужчины – стала еще шире. Обнажившиеся при этом зубы были кривыми, но тем не менее улыбка Норрису пришлась по душе. Какое совпадение, правда?

– Да, действительно, – согласился Норрис.

– Меня зовут Лилэнд Гонт. Я владелец этого магазина, – мужчина протянул руку.

Непроизвольный озноб содрогнул тело Норриса, когда длинные холодные пальцы Гонта обвили его руку. Но пожатие было кратким, и когда пальцы-щупальцы оставили его руку, ощущение тут же прошло. Норрис отнес такую свою болезненную реакцию за счет очередного спазма в кишечнике, мучительно выталкивавшего всякую дрянь, которую хозяин запихал в него во время обеда.

Ну какого черта ему понадобилось брать в гриль-баре всяких мерзких моллюсков, а не цыпленка, на котором это заведение специализируется?

– Можем поторговаться насчет спиннинга, – предложил Гонт. – Заходите, сержант Риджвик, поговорим.

Норрис слегка опешил. Он точно помнил, что не сообщал этому старому дятлу своего имени. Открыл было рот, чтобы спросить, откуда тот его знает, но передумал и снова закрыл. У него ведь прямо над полицейским значком на груди приколота небольшая табличка с именем – вот и разгадка.

– Не могу, к сожалению. – Норрис показал большим пальцем за спину, туда, где стояла его патрульная машина. Даже отсюда было слышно, как работает переговорник, хотя доносились только неясные звуки. За весь вечер ни одного вызова. – Дежурство, сами понимаете. Вообще-то смена у меня в девять заканчивается, но пока не верну машину…

– Да мы всего минуту-другую поболтаем, – заверил Гонт. Глаза его весело поблескивали, глядя на Норриса. – Когда мне встречается человек, с которым можно иметь дело, сержант Риджвик, я никогда времени даром не теряю. В особенности, если речь идет о человеке, который по ночам охраняет мой покой и безопасность.

Норрис подумал, что девять часов вечера это еще далеко не ночь, а в таком маленьком городишке, как Касл Рок, охранять имущество деловых людей и их самих не слишком хитрое дело. Но потом он взглянул на спиннинг, и знакомое желание, такое острое и удивительно сильное, вновь охватило его.

Он размечтался даже, как в ближайший выходной рано-рано утром, на заре, отправится на озеро, прихватив с собой коробочку с червями и термос с кофе, заблаговременно купив его в закусочной у Нэн. И снова все будет так, как было раньше, когда был жив отец.

– Ну что ж…

– Заходите, – подзуживал Гонт. – Если я продаю товар в такое позднее время, то почему бы вам его в то же время не купить? И потом, мне почему-то кажется, что вряд ли сегодня кто-нибудь собирается грабить банк, а вы как думаете?

Норрис посмотрел на банк, который то освещался желтым ярким светом, то мерк в ритме мигающего светофора, и рассмеялся.

– Да, не похоже.

– Ну, так в чем же дело?

– Идет. Но должен предупредить, если мы не договоримся в течение пары минут, мне все-таки придется уйти.

Лилэнд Гонт застонал и засмеялся одновременно.

– Я прямо физически ощущаю, как выворачиваются мои карманы. Пойдемте, сержант Риджвик. Обещаю, пару минут – и дело в шляпе.

– Мне на самом деле хотелось бы приобрести этот спиннинг, пробормотал Норрис и сразу смутился. Не слишком удачное начало для сделки, но он ничего не мог с собой поделать.

– Значит, вы его получите, – сказал мистер Гонт. – Я собираюсь предложить вам самую выигрышную сделку в вашей жизни, сержант Риджвик.

Он пропустил Норриса вперед, вошел сам и закрыл за собой дверь магазина.

 

Глава 6

 

 

– 1 –

 

Вильма Ержик знала своего мужа вовсе не так хорошо, как предполагала.

В тот четверг она легла спать с мыслью, что первым делом в пятницу утром отправится к Нетти Кобб и позаботится о том, чтобы выполнить свое обещание. Бывало, что ее мгновенные вспышки проходили сами собой, но в тех случаях, когда они возникали, она оставляла за собой право выбирать оружие.

Первое и основное правило ведения боя: мое слово должно быть последним.

Второе и столь же значительное – нападать первой. Выполнение угрозы, высказанной Нетти, она не собиралась откладывать в долгий ящик. Она объявила Питу, что намерена проверить, сколько раз придется прокрутить голову этой идиотке, прежде чем она слетит с плеч.

Она боялась, что не сомкнет глаз всю ночь, продолжая кипеть, словно чайник на плите, и звенеть, словно струна, потому что так было всегда. Но как ни странно, она заснула, не пролежав в постели и десяти минут, а, проснувшись, почувствовал себя бодрой и спокойной. Сидя в пятницу утром в халате за кухонным столом, она задумалась, стоит ли так уж торопиться с приведением угрозы в действие. В том, что она вчера по телефону напугала Нетти до смерти, Вильма не сомневалась. Несмотря на весь раж, она помнила каждое свое слово, и не всполошиться мог только глухой.

Почему бы не позволить Мисс Чокнутой 1991 поболтаться в подвешенном состоянии некоторое время? Пусть себе пострадает несколько ночей от бессонницы, теряясь в догадках, откуда свалится возмездие. Проехать несколько раз мимо ее дома, может быть, еще пару раз позвонить по телефону.

Потягивая кофе (Пит в это время сидел напротив и, делая вид, что с интересом читает колонку спортивных новостей, незаметно но пристально наблюдал за женой поверх газеты), она даже подумала, что если Нетти и в самом деле настолько психически больна, как говорят, то вовсе ничего делать не придется. Это может оказаться тем редким случаем, когда Все Решится Само Собой. Она пришла в такое распрекрасное состояние духа, что даже позволила Питу чмокнуть себя в щеку, когда он, прихватив портфель, собрался уходить на службу.

Мысль о том, что такая трусливая мышь, как ее супруг, мог напичкать ее снадобьями, была исключена. Тем не менее, именно это и сделал Питер Ержик и уже не впервые.

Вильма знала, что терроризирует своего мужа, но не представляла до какой степени. Он не просто жил в страхе перед ней – он существовал в трепете, в священном трепете, в каком существуют некоторые дикие племена в тропиках перед Великим и Ужасным Богом Горного Огня, который может внезапно разгневаться на них и на многие поколения их соплеменников, проживших в мире под ласковым солнышком, и воспламенить гору, выплеснув из ее чрева расплавленную лаву и направив на них огненный смертоносный поток.

Такие аборигены, существующие или существовавшие, тоже наверняка имели свои особые способы профилактики. Вряд ли они помогали, когда горы и в самом деле теряли покой и выплескивали из себя давно накопленное озлобление, брызгая горячечной слюной геены огненной, но зато способствовали уравновешенному состоянию души в те длительные периоды, когда горы находились в покое. Пит Ержик не считал себя знатоком священных ритуалов, которые можно было бы провести для умиротворения Вильмы, и поэтому решил, что в данном случае помогут и более прозаические меры.

Например, кое-какие медикаменты вместо ритуальных плясок.

Он записался на прием к Рэю Ван Аллену, единственному в Касл Рок практикующему частному врачу, и сказал, что ему необходимо нечто успокоительное, чтобы ослабить состояние тревоги, мучающее его самого в последнее время. Работа, объяснил он, невероятно напряженная и по мере того, как растет процент положенных ему комиссионных, приходится оставаться еще и на сверхурочные, или наоборот, он тут немного запутался, короче, ему необходимо любым доступным способом обтесать заострившиеся края нервов.

Рэю Ван Аллену ничего не было известно о перегрузках агента по торговле недвижимостью, зато он прекрасно понимал, как может расстроить нервную систему семейная жизнь с Вильмой. Он предполагал, что перегрузок у Питера было бы гораздо меньше, если бы он вообще домой с работы не возвращался, но вслух решил об этом не говорить. Он выписал рецепт на занакс, определил дозировку, предупредил о возможных побочных эффектах и отпустил Пита с миром, пожелав здоровья, счастья в личной жизни и успехов в работе. Зная, что этот человек отважился идти по жизненному пути бок о бок с этой кобылой, пожелания ему будут как нельзя кстати, в особенности первые два.

Пит начал принимать занакс, но не злоупотреблял им и уж тем более не сообщал об этом Вильме, так как понимал, что если жена узнает, он может до конца жизни проститься с надеждой на покой. Поэтому он со всеми возможными предосторожностями хранил лекарство в портфеле вместе с деловыми бумагами, к которым, как он знал, Вильма относится с равнодушным пренебрежением. Он принимал несколько таблеток в месяц и в основном накануне и во время месячных Вильмы, когда ее агрессивное состояние усиливалось.

Прошлым летом Вильма сцепилась с Генриеттой Лонгман, хозяйкой Прекрасного Отдыха на Касл Хилл. Предметом схватки была несвоевременная оплата. После первой громкоголосной перебранки последовала вторая, в Хемфилз Маркет на следующий день, и, наконец, соревнование в том, кто кого перекричит неделю спустя на Мейн Стрит. Последнее переросло в невероятный уличный скандал.

Оказавшись после этого дома, Вильма, словно львица по клетке ходила по квартире, шумно дышала и клялась, что достанет эту суку и отправит ее в психушку.

– Ей самой понадобится Прекрасный Отдых после того, как я покажу ей на что способна, – рычала Вильма сквозь стиснутые зубы. – Можешь быть уверен.

Завтра же отправлюсь туда. Пойду и наведу порядок.

С возрастающей тревогой Пит понимал, что это не пустая угроза. Вильма на самом деле собиралась сделать то, что обещала. И Бог знает, что она способна натворить. У него перед глазами возникали страшные видения, например, Вильма окунает Генриетту головой в чан с антикоррозийным раствором, и та на всю жизнь остается лысой, как Шон О'Коннор.

Он надеялся на то, что жена передумает, выспавшись, но на утро Вильма разошлась еще сильнее. Он даже не представлял себе, что это возможно, и вот, поди ж ты. Темные круги под глазами возвещали о проведенной ею бессонной ночи.

– Вильма, – нерешительно произнес он. – Мне кажется, это не слишком разумно, идти сегодня в Прекрасный Отдых. Я уверен, если ты подумаешь…

– Я уже ночью подумала, – перебила она, обращая на него свой пугающе-невидящий взгляд. – Я решила, что после сегодняшнего свидания со мной ей придется искать собаку-поводыря, чтобы добираться до собственного сортира.

А если ты, Питер, будешь мне действовать на нервы, то такую собаку вам придется покупать обоим от одной и той же немецкой овчарки.

В отчаянии, не уверенный, что средство поможет, но не в состоянии придумать никакого другого для предотвращения грозящей катастрофы. Пит достал из бокового кармана в портфеле пузырек с занаксом и бросил одну таблетку в кофейную чашку Вильмы. А затем ушел на работу.

Некоторым образом этот поступок был Первым Причастием Питера Ержика.

Он провел ужасный день в неведении и вернулся домой, представляя себе одну картину страшнее другой (мертвая Генриетта и Вильма за тюремной решеткой была самая невинная из всех). Он был потрясен застав Вильму в кухне, распевающей песни.

Пит глубоко вздохнул, слегка приспустил свой щит и спросил Вильму, как решился вопрос с Лонгманшей.

– Она сегодня открыла свое заведение только в двенадцать, а к тому времени у меня уже запал иссяк, – спокойно объяснила Вильма. – Я, конечно, все равно туда пошла, нельзя же не пойти раз обещала, и представь: она предложила мне рюмочку шерри и сказала, что вернет деньги.

– Ооо! Здорово? – обрадовался Пит и на этом… закончилось дело Генриетты. Он еще несколько дней присматривался к Вильме, опасаясь, что ее боевой дух воспрянет, но этого не случилось, во всяком случае по отношению к Генриетте.

Он хотел предложить Вильме посетить доктора Ван Аллена и попросить его выписать успокоительное средство ей лично, но, поразмыслив, отказался от этой идеи. Вильма использует его в качестве пушечного ядра или запустит на орбиту земли спутником, если только он предложит ей начать принимать лекарства. Таблетки принимают только слабаки, а транквилизаторы – только слабачки. Она будет встречаться с жизнью лицом к лицу, благодарим покорно.

И, кроме того, с грустью вынужден был признаться самому себе Пит, Вильме доставляет удовольствие собственное безумие. Вильма в гневе была Вильмой, выполняющей свой долг, Вильмой, наделенной высокой целью.

И Пит любил ее, как наверняка любят аборигены того самого тропического острова Своего Великого И Ужасного Бога Огненной Горы. Как ни странно, его страхи только усиливали любовь. Вильма это Вильма, сила внутри себя, и он старался свернуть ее с намеченного курса, только когда боялся, что она навредит себе… и… о, пути Господни и пути любви неисповедимы… таким образом ему тоже.

С тех пор он ей подкладывал занакс только трижды. Третий и самый жуткий случай, когда понадобилась таблетка, был днем, а вернее Ночью Испорченных Простыней. Он долго и настойчиво уговаривал ее выпить чашку чая и когда она, наконец, согласилась после долгой и весьма вдохновенной беседы с Нетти Кобб, заварил чай покрепче и бросил туда не одну, а целых две таблетки. Утром он в душе поблагодарил Бога, увидев, что стрелка спидометра указывает на значительное уменьшение оборотов.

Вот чего не знала Вильма, уверенная в своей неограниченной власти над мужем; и именно благодаря этому она в пятницу утром не въехала на своем маленьком «юго» прямо в гостиную Нетти Кобб и не попыталась способствовать ее преждевременному облысению.

 

 

– 2 –

 

Вильма, конечно, не забыла о Нетти и уж наверняка не простила ее; не возникло у нее и мысли о том, что виновником вандализма – надругательства над ее постельным бельем, был кто-то другой, не было такой силы на свете, которая смогла бы ее переубедить.

Вскоре после ухода Пита на службу Вильма села в машину и поехала медленно по Уиллоу Стрит. К заднему бамперу ее маленького желтого «юго» было приклеено объявление, возвещавшее всему миру следующее: ЕСЛИ ВАМ НЕ НРАВИТСЯ, КАК Я ВОЖУ МАШИНУ, ЗВОНИТЕ ПО НОМЕРУ 1-800-НАКОСЯ-ВЫКУСИ. Свернув на Форд Стрит, она совсем уже ползком добралась до уютного домика Нетти Кобб. Ей показалась, что занавеска на одном из окон шевельнулась, и Вильма решила, что для начала неплохо… но только для начала.

Она сделала круг по кварталу мимо дома Расков на Понд Стрит, даже не взглянув на него, затем мимо своего и снова проехала Понд Стрит. На этот раз, прогудев дважды, она остановилась напротив дома Нетти и выключила двигатель.

Занавеска снова шелохнулась. Значит, Вильме не показалось, ошибки быть не могло – хозяйка дома следила за ней из окна. Вильма представила себе, как она там стоит, корчась от страха, и поняла, что эта картина ей нравится даже больше, чем та, которую она себе рисовала вчера вечером, ложась спать – она, Вильма, прокручивает голову жертвы вокруг своей оси до тех пор, пока та не отрывается от шеи, совсем как голова девочки в кинофильме «Изгоняющий Дьявола».

– Не надейся, я тебя вижу, – угрожающе пробормотала она, заметив, как занавеска вернулась на место.

Вильма включила двигатель и, еще раз сделав круг по кварталу, остановилась напротив дома Нетти и погудела, дав знать о своем присутствии.

На этот раз она сидела в машине минут пять. Занавеска шевельнулась дважды, и Вильма, удовлетворенная, уехала.

До конца дня, сучья дочь, будет меня дожидаться, думала Вильма останавливая машину у собственного дома и выходя. Побоится нос из квартиры высунуть.

С легким сердцем и летящей походкой Вильма вошла к себе и, взяв со стола каталог, легла на диван. Вскоре она уже заказывала новые комплекты постельного белья – белый, желтый и кремовый.

 

 

– 3 –

 

Налетчик сидел посреди ковра в гостиной и смотрел на хозяйку. Наконец он тихонько взвизгнул, как будто напоминая, что сегодня будний день и Нетти уже на полчаса опаздывает на работу. Сегодня ей предстояло пропылесосить второй этаж в квартире Полли и встретить мастера из телефонного узла, который должен был установить новые аппараты с увеличенными кнопками.

Предполагалось, что людям, страдающим артритом, такими телефонами пользоваться легче. Но как же ей выйти?

Эта ненормальная полька наверняка крутится где-то поблизости в своей маленькой машине.

Нетти сидела в кресле, держа на коленях абажур. Она так сидела и держала свою драгоценность с тех пор, как ненормальная полька впервые проехала мимо ее дома. Потом она приехала опять и загудела. Когда она уехала, Нетти решила, что, может быть, это все кончится, так нет, она приехала еще раз. Нетти не сомневалась, что ненормальная полька захочет проникнуть к ней в дом. Она сидела в кресле, вцепившись в абажур одной рукой и поглаживая Налетчика другой, и думала, как ей быть, как защищаться, когда это произойдет. Но придумать ничего не могла.

Наконец она набралась смелости выглянуть в окно, но ненормальной польки уже не было. Чувство облегчения, возникшее в первый момент, почти сразу сменилось ужасом. Она боялась, что ненормальная полька ездит по улицам, ожидая, когда Нетти выйдет из дома. Вот тогда она появится у нее в доме и это будет еще страшнее.

Ведь в таком случае она сразу увидит прекрасный абажур и разобьет его вдребезги. Налетчик снова заскулил.

– Я знаю, – произнесла Нетти голосом скорее похожим на стон. – Я знаю.

Ей надо уходить. У нее есть обязанности, и она знала, какие и перед кем. Полли Чалмерс была всегда добра к ней. Именно Полли написала рекомендательное письмо с просьбой выпустить Нетти из Джунипер Хилл на поруки, и именно Полли поставила свою подпись на банковском бланке, когда Нетти покупала дом в кредит. Если бы не Полли, чей отец был лучшим другом ее отца, жить ей до сих пор в меблированной квартире по другую сторону Тин Бридж. А что если она уйдет, а ненормальная полька вернется? Налетчик не сможет защитить абажур, он храбрый, но это всего лишь маленький песик.



Поделиться:




Поиск по сайту

©2015-2024 poisk-ru.ru
Все права принадлежать их авторам. Данный сайт не претендует на авторства, а предоставляет бесплатное использование.
Дата создания страницы: 2019-07-14 Нарушение авторских прав и Нарушение персональных данных


Поиск по сайту: