Перевод с аккадского И.М.Дьяконова





Таблица I

Владыка Урука Гильгамеш был на две трети бог и лишь на треть человек. Силой он обладал неимоверной, но и буйный характер его был неудержим. Жаловались отцы Урука, что не оставляет им славный герой их сыновей, держит их на работах и в походах постоянных. Стенали матери Урука, что забирает Гильгамеш их дочерей для своих утех.
Услышала этот плач богиня Аруру и вняла просьбам жителей города. Вылепила она из глины существо, равное по силе своенравному Гильгамешу - пусть, дескать, соревнуются друг с другом, а "Урук пусть отдыхает". Звали ее творение Энкиду. Это был абсолютно дикий человек. Тело его покрыто шерстью, волосы его длинны и нечесаны, знается он лишь со зверьем, люди во всем чужды ему.
Увидел как-то один охотник, что к водопою вместе со зверями приходит дикарь и защищает животных. Испугался охотник, как же он теперь будет дичь добывать. Рассказал обо всем отцу своему, а тот посоветовал идти к Гильгамешу.
Подумал немного правитель Урука и вызвал к себе самую красивую блудницу храма Иштар по имени Шахмат. Наказал он охотнику взять ее с собою в степь, чтоб предстала она перед Энкиду во всей красе своей наготы. Так тот и сделал. Увидел ее Энкиду и был очарован. Шесть дней любил он Шахмат без перерыва, ничего не видя вокруг, а на седьмой день заметил богатырь, что сила его ушла, и все зверье его покинуло. Однако стал дикарь мудрее, подошел он к блуднице и в лицо ей заглядывает, речи ее слушает. А Шахмат звала его к людям, в город славный Урук, где правит царь могучий Гильгамеш. Послушался ее Энкиду и пошел за ней.
Гильгамешу в это время снятся божественные вещие сны. Просит он мать свою, мудрую Нинсун, растолковать их. Та предупредила сына, что встретит он скоро человека по силе равного себе и найдет в нем друга преданного.

О все видавшем до края мира,
О познавшем моря, перешедшем все горы,
О врагов покорившем вместе с другом,
О постигшем премудрость, о все проницавшем
Сокровенное видел он, тайное ведал,
Принес нам весть о днях до потопа,
В дальний путь ходил, но устал и смирился,
Рассказ о трудах на камне высек,
Стеною обнес Урук огражденный,
Светлый амбар Эаны священной,-
Осмотри стену, чьи венцы, как по нити,
Погляди на вал, что не знает подобья,
Прикоснись к порогам, лежащим издревле,
И вступи в Эану, жилище Иштар,-
Даже будущий царь не построит такого,-
Поднимись и пройди по стенам Урука,
Обозри основанье, кирпичи ощупай:
Его кирпичи не обожжены ли
И заложены стены не семью ль мудрецами?

Далее недостает около тридцати стихов.

На две трети он бог, на одну - человек он,
Образ его тела на вид несравненен,

Далее недостает четырех стихов.

Стену Урука он возносит.
Буйный муж, чья глава, как у тура, подъята,
Чье оружье в бою не имеет равных,-
Все его товарищи встают по барабану!
По спальням страшатся мужи Урука:
"Отцу Гильгамеш не оставит сына!
Днем и ночью буйствует плотью:
Гильгамеш ли то, пастырь огражденного Урука,
Он ли пастырь сынов Урука,
Мощный, славный, все постигший?
Матери Гильгамеш не оставит девы,
Зачатой героем, суженой мужу!"

Часто их жалобу слыхивали боги,
Боги небес призвали владыку Урука:
"Создал ты буйного сына, чья глава, как у тура, подъята,
Чье оружье в бою не имеет равных,-
Все его товарищи встают по барабану,
Отцам Гильгамеш сыновей не оставит!
Днем и ночью буйствует плотью:
Он ли - пастырь огражденного Урука,
Он ли пастырь сынов Урука,
Мощный, славный, всё постигший?
Матери Гильгамеш не оставит девы,
Зачатой героем, суженой мужу!"
Часто их жалобу слыхивал Ану.
Воззвали они к великой Аруру:

"Аруру, ты создала Гильгамеша,
Теперь создай ему подобье!
Когда отвагой с Гильгамешем он сравнится,
Пусть соревнуются, Урук да отдыхает".
Аруру, услышав эти речи,
Подобье Ану создала в своем сердце
Умыла Аруру руки,
Отщипнула глины, бросила на землю,
Слепила Энкиду, создала героя.
Порожденье полуночи, воин Нинурты,
Шерстью покрыто все его тело,
Подобно женщине, волосы носит,
Пряди волос как хлеба густые;
Ни людей, ни мира не ведал,
Одеждой одет он, словно Сумукан.
Вместе с газелями ест он травы,
Вместе со зверьми к водопою теснится,
Вместе с тварями сердце радует водою.

Человек - ловец-охотник
Перед водопоем его встречает.
Первый день, и второй, и третий
Перед водопоем его встречает.
Увидел охотник - в лице изменился,
Со скотом своим домой вернулся,
Устрашился, умолк, онемел он,
В груди его - скорбь, его лик затмился,
Тоска проникла в его утробу,
Идущему дальним путем стал лицом подобен.

Охотник уста открыл и молвит, вещает он отцу своему:
"Отец, некий муж, что из гор явился,-
Во всей стране рука его могуча,
Как из камня с небес крепки его руки,-
Бродит вечно по всем горам он,
Постоянно со зверьем к водопою теснится,
Постоянно шаги направляет к водопою.
Боюсь я его, приближаться не смею!
Я вырою ямы - он их засыплет,
Я поставлю ловушки - он их вырвет,
Из рук моих уводит зверье и тварь степную,-
Он мне не дает в степи трудиться!"

Отец его уста открыл и молвит, вещает он охотнику:
"Сын мой, живет Гильгамеш в Уруке,
Нет никого его сильнее,
Во всей стране рука его могуча,
Как из камня с небес, крепки его руки!
Иди, лицо к нему обрати ты,
Ему расскажи о силе человека.
Даст тебе он блудницу - приведи ее с собою.
Победит его женщина, как муж могучий!
Когда он поит зверье у водопоя,
Пусть сорвет она одежду, красы свои откроет,-
Увидев ее, приблизится к ней он -
Покинут его звери, что росли с ним в пустыне!
Совету отца он был послушен,
Охотник отправился к Гильгамешу,
Пустился в путь, стопы обратил к Уруку,
Пред лицом Гильгамеша промолвил слово.
"Некий есть муж, что из гор явился,
Во всей стране рука его могуча,
Как из камня с небес, крепки его руки!
Бродит вечно по всем горам он,
Постоянно со зверьем к водопою теснится,
Постоянно шаги направляет к водопою.
Боюсь я его, приближаться не смею!
Я вырою ямы - он их засыплет,
Я поставлю ловушки - он их вырвет,
Из рук моих уводит зверье и тварь степную,-
Он мне не дает в степи трудиться!"

Гильгамеш ему вещает, охотнику:
"Иди, мой охотник, блудницу Шамхат приведи с собою,
Когда он поит зверей у водопоя,
Пусть сорвет она одежду, красы свои откроет,-
Ее увидев, к ней подойдет он -
Покинут его звери,, что росли с ним в пустыне.

Пошел охотник, блудницу Шамхат увел с собою,
Отправились в путь, пустились в дорогу,
В третий день достигли условленного места.
Охотник и блудница сели в засаду -
Один день, два дня сидят у водопоя.
Приходят звери, пьют у водопоя,
Приходят твари, сердце радуют водою,
И он, Энкиду, чья родина - горы,
Вместе с газелями ест он травы,
Вместе со зверьми к водопою теснится,
Вместе с тварями сердце радует водою.
Увидала Шамхат дикаря-человека,
Мужа-истребителя из глуби степи:
"Вот он, Шамхат! Раскрой свое лоно,
Свой срам обнажи, красы твои да постигнет!
Увидев тебя, к тебе подойдет он -
Не смущайся, прими его дыханье,
Распахни одежду, на тебя да ляжет!
Дай ему наслажденье, дело женщин,-
Покинут его звери, что росли с ним в пустыне,
К тебе он прильнет желанием страстным".

Раскрыла Шамхат груди, свой срам обнажила,
Не смущалась, приняла его дыханье,
Распахнула одежду, и лег он сверху,
Наслажденье дала ему, дело женщин,
И к ней он прильнул желанием страстным.
Шесть дней миновало, семь дней миновало -
Неустанно Энкиду познавал блудницу.
Когда же насытился лаской,
К зверью своему обратил лицо он.
Увидав Энкиду, убежали газели,
Степное зверье избегало его тела.
Вскочил Энкиду,- ослабели мышцы,
Остановились ноги,- и ушли его звери.
Смирился Энкиду,- ему, как прежде, не бегать!
Но стал он умней, разуменьем глубже,-
Вернулся и сел у ног блудницы,
Блуднице в лицо он смотрит,
И что скажет блудница,- его слушают уши.

Блудница ему вещает, Энкиду:
"Ты красив, Энкиду, ты богу подобен,-
Зачем со зверьем в степи ты бродишь?
Давай введу тебя в Урук огражденный,
К светлому дому, жилищу Ану,
Где Гильгамеш совершенен силой
И, словно тур, кажет мощь свою людям!"
Сказала - ему эти речи приятны,
Его мудрое сердце ищет друга.

Энкиду ей вещает, блуднице:
"Давай же, Шамхат, меня приведи ты
К светлому дому святому, жилищу Ану,
Где Гильгамеш совершенен силой
И, словно тур, кажет мощь свою людям.
Я его вызову, гордо скажу я,
Закричу средь Урука: я - могучий,
Я один лишь меняю судьбы,
Кто в степи рожден,- велика его сила!"
"Пойдем, Энкиду, лицо обрати к Уруку,-
Где бывает Гильгамеш - я подлинно знаю:
Поедем же, Энкиду, в Урук огражденный,
Где гордятся люди царственным платьем,
Что ни день, то они справляют праздник,
Где кимвалов и арф раздаются звуки,
А блудницы. красотою славны:
Сладострастьем полны,- сулят отраду-
Они с ложа ночного великих уводят.
Энкиду, ты не ведаешь жизни,-
Покажу Гильгамеша, что рад стенаньям.
Взгляни на него, в лицо погляди ты -
Прекрасен он мужеством, силой мужскою,
Несет сладострастье всё его тело,
Больше тебя он имеет мощи,
Покоя не знает ни днем, ни ночью!
Энкиду, укроти твою дерзость:
Гильгамеш - его любит Шамаш,
Ану, Эллиль и Эа его вразумили.
Прежде чем с гор ты сюда явился,
Гильгамеш среди Урука во сне тебя видел.
Встал Гильгамеш и сон толкует,
Вещает он своей матери:

"Мать моя, сон я увидел ночью:
Мне явились в нем небесные звезды,
Падал на меня будто камень с неба.
Поднял его - был меня он сильнее,
Тряхнул его - стряхнуть не могу я,
Край Урука к нему поднялся,
Против него весь край собрался,
Народ к нему толпою теснится,
Все мужи его окружили,
Все товарищи мои целовали ему ноги.
Полюбил я его, как к жене прилепился.
И к ногам твоим его принес я,
Ты же его сравняла со мною".

Мать Гильгамеша мудрая,- все она знает,- вещает она своему господину,
Нинсун мудрая,- все она знает,- вещает она Гильгамешу:
"Тот, что явился, как небесные звезды,
Что упал на тебя, словно камень с неба,-
Ты поднял его - был тебя он сильнее,
Тряхнул его - и стряхнуть не можешь,
Полюбил его, как к жене прилепился,
И к ногам моим его принес ты,
Я же его сравняла с тобою -
Сильный придет сотоварищ, спаситель друга,
Во всей стране рука его могуча,
Как из камня с небес, крепки его руки,-
Ты полюбишь его, как к жене прильнешь ты,
Он будет другом, тебя не покинет -
Сну твоему таково толкованье".

Гильгамеш ей, матери своей, вещает:
"Мать моя, снова сон я увидел:
В огражденном Уруке топор упал, а кругом толпились:
Край Урука к нему поднялся,
Против него весь край собрался,
Народ к нему толпою теснится,-
Полюбил я его, как к жене прилепился,
И к ногам твоим его принес я,
Ты же его сравняла со мною".

Мать Гильгамеша мудрая,- все она знает,- вещает она своему сыну,
Нинсун мудрая,- все она знает,- вещает она Гильгамешу:
"В том топоре ты видел человека,
Ты его полюбишь, как к жене прильнешь ты,
Я же его сравняю с тобою -
Сильный, я сказала, придет сотоварищ, спаситель Друга.
Во всей стране рука его могуча,
Как из камня с небес, крепки его руки!"

Гильгамеш ей, матери своей, вещает:
"Если, Эллиль повелел - да возникнет советчик,
Мне мой друг советчиком да будет,
Я моему другу советчиком да буду!"
Так свои сны истолковал он".

Рассказала Энкиду Шамхат сны Гильгамеша, и оба стали любиться.

 

Таблица II


Шахмат привела Энкиду к людям, напоила, накормила, одела в красивые одежды, и стал он жить с пастухами, охраняя ночью стада от львов. Но однажды он встретился с Гильгамешем, и случилось все так, как предсказала мудрая Нинсун. Сначала повздорили богатыри, сошлись в битве, и не было на земле сражения подобного этому. Долго они бились, но одолеть друг друга так и не смогли. Зато, обнявшись, стали друзьями. Гильгамеш представил Энкиду своей матери и назвал своим братом.
Шло время, Энкиду все более и более печалился. Гильгамеш стал расспрашивать нового друга о причинах его тоски и тот ответил, что жалеет, когда сила такая буйная и неуемная как у него пропадает без толку в городе.
Тут же предложил Гильгамеш заняться изгнанием всего злого с земли, а начать с гор, где живет чудище злобное по имени Хумбаба (это аккадское имя чудовища, у шумеров оно звучит Хувава). Энкиду предупреждает, что силы в этом бою будут неравные, Хумбабу победить смертные не могут, но правитель Урука уже загорелся походом и его теперь не остановить.
Стали друзья готовиться к походу, мастера им оружие отливали, топоры боевые, кинжалы да палицы. Собрался совет мужей Урука, попробовали отговорить Гильгамеша, но, видя, что бесполезно это, благославили. Помолился царь богу Шамашу, и двинулись они в путь.

В начале таблицы Ниневийской версии недостает около ста тридцати пяти строк, если не считать маленьких обломков с клинописью. Они содержат эпизод, который в Старовавилонской версии, так называемой Пенсильванской таблице, излагается так:

. .Энкиду, встань, тебя поведу я
К храму Эане, жилищу Ану,
Где Гильгамеш совершенен в деяньях.
А ты, как себя, его полюбишь!
Встань с земли, с пастушьего ложа!"
Услыхал ее слово, воспринял речи,
Женщины совет запал в его сердце.
Ткань разорвала, одной его одела,
Тканью второю сама оделась,
За руку взяв, повела, как ребенка,
К стану пастушьему, к скотьим загонам.
Там вокруг них пастухи собралися,
Шепчут они, на него взирая:
"Муж тот с Гильгамешем сходен обличьем,
Ростом пониже, но костью крепче.
То, верно, Энкиду, порожденье степи,
Во всей стране рука его могуча,
Как из камня с небес, крепки его руки:
Молоко звериное сосал он!"

На хлеб, что перед ним положили,
Смутившись, он глядит и смотрит:
Не умел Энкиду питаться хлебом,
Питью сикеры обучен не был.
Блудница уста открыла, вещает Энкиду:
"Ешь хлеб, Энкиду,- то свойственно жизни
Сикеру пей - суждено то миру!"
Досыта хлеба ел Энкиду,
Сикеры испил он семь кувшинов.
Взыграла душа его, разгулялась,
Его сердце веселилось, лицо сияло.
Он ощупал свое волосатое тело,
Умастился елеем, уподобился людям,
Одеждой оделся, стал похож на мужа.
Оружие взял, сражался со львами -
Пастухи покоились ночью.
Львов побеждал и волков укрощал он -
Великие пастыри спали:
Энкиду - их стража, муж неусыпный.

Весть принесли в Урук огражденный Гильгамешу:

Далее в Старовавилонской версии недостает около пяти-шести стихов.

Энкиду с блудницей предавался веселью,
Поднял взор, человека видит,-
Вещает он блуднице:
"Шамхат, приведи человека!
Зачем он пришел? Хочу знать его имя!"
Кликнула, блудница человека,
Тот подошел и его увидел.
"Куда ты, о муж, поспешаешь? Для чего поход твой трудный?"

Человек уста открыл, вещает Энкиду:
"В брачный покой меня позвали,
Но удел людей - подчиненье высшим!
Грузит город кирпичом корзины,
Пропитанье города поручено хохотуньям,
Только царю огражденного Урука
Брачный покой открыт бывает,
Только Гильгамешу, царю огражденного Урука,
Брачный покой открыт бывает,-
Обладает он суженой супругой!
Так это было; скажу я: так и будет,
Совета богов таково решенье,
Обрезая пуповину, так ему судили!"
От слов человека лицом побледнел он.

Недостает около пяти стихов.

Впереди идет Энкиду, а Шамхат сзади,

Далее сохранился отрывок из основной Ниневийской версии

Вышел Энкиду на улицу огражденного Урука:
"Назови хоть тридцать могучих,- сражусь я с ними!"
В брачный покой преградил дорогу.
Край Урука к нему поднялся,
Против него весь край собрался,
Народ к нему толпою теснится,
Мужи вкруг него собралися,
Как слабые ребята, целуют ему ноги:
"Прекрасный отныне герой нам явился!"
Было в ту ночь для Ишхары постелено ложе,
Но Гильгамешу, как бог, явился соперник:
В брачный покой Энкиду дверь заградил ногою,
Гильгамешу войти он не дал.
Схватились в двери брачного покоя,
Стали биться на улице, на широкой дороге,-
Обрушились сени, стена содрогнулась.
Преклонил Гильгамеш на землю колено,
Он смирил свой гнев, унял свое сердце
Когда унялось его сердце, Энкиду вещает Гильгамешу:
"Одного тебя мать родила такого,
Буйволица Ограды, Нинсун!
Над мужами главою ты высоко вознесся,
Эллиль над людьми судил тебе царство!"

Из дальнейшего текста II таблицы в Ниневийской версии опять сохранились лишь ничтожные отрывки; ясно лишь, что Гильгамеш приводит своего друга к своей матери Нинсун.

Во всей стране рука его могуча,
Как из камня с небес, крепки его руки!
Благослови его быть мне братом!"

Мать Гильгамеша уста открыла, вещает своему господину,
Буйволица Нинсун вещает Гильгамешу:
"Сын мой, ...................
Горько ......................"
Гильгамеш уста открыл и матери своей вещает:
"............................................
Подошел он к дверям, вразумил меня мощью"
Горько упрекал он меня за буйство.
Не имеет Энкиду ни матери, ни друга,
Распущенные волосы никогда не стриг он,
В степи он рожден, с ним никто не сравните
Стоит Энкиду, его слушает речи,
Огорчился, сел и заплакал,
Очи его наполнились слезами:
Без дела сидит, пропадает сила.
Обнялись оба друга, сели рядом,
За руки взялись, как братья родные.

Далее содержание может быть восстановлено по III, так называемой Йельской таблице Старовави-лонской версии

Гильгамеш наклонил. лицо, вещает Энкиду:
"Почему твои очи наполнились слезами,
Опечалилось сердце, вздыхаешь ты горько?"

Энкиду уста открыл, вещает Гильгамешу:
"Вопли, друг мой, разрывают мне горло:
Без дела сижу, пропадает сила".

Гильгамеш уста открыл, вещает Энкиду:
"Друг мой, далеко есть горы Ливана,
Кедровым те горы покрыты лесом,
Живет в том лесу свирепый Хумбаба,--
Давай его вместе убьем мы с тобою,
И все, что есть злого, изгоним из мира!
Нарублю я кедра,- поросли им горы,-
Вечное имя себе создам я!"

Энкиду уста открыл, вещает Гильгамешу:
"Ведомо, друг мой, в горах мне было,
Когда бродил со зверьем я вместе:
Рвы там на поприще есть вкруг леса,-
Кто же проникнет в средину леса?
Хумбаба - ураган его голос,
Уста его - пламя, смерть - дыханье!
Зачем пожелал ты свершать такое?
Неравен бой в жилище Хумбабы!"

Гильгамеш уста открыл, вещает Энкиду:
"Хочу я подняться на гору кедра,
И в лес Хумбабы войти я желаю,

Недостает двух-четырех стихов.

Боевой топор я на пояс повешу -
Ты иди сзади, я пойду перед тобою!

Энкиду уста открыл, вещает Гильгамешу:
"Как же пойдем мы, как в лес мы вступим?
Бог Вэр, его хранитель,- он могуч, неусыпен,
А Хумбаба - Шамаш наделил его силой,
Адду наделил его отвагой,
.............................
Чтоб кедровый лес оберегал он,
Ему вверил Эллиль страхи людские.
Хумбаба - ураган его голос,
Уста его - пламя, смерть - дыханье!
Люди молвят - тяжек и путь к тому лесу -
Кто же проникнет в середину леса?
Чтоб кедровый лес оберегал он,
Ему вверил Эллиль страхи людские,
И кто входит в тот лес, того слабость объемлет".

Гильгамеш уста открыл, вещает Энкиду:
"Кто, мой друг, вознесся на небо?
Только боги с Солнцем пребудут вечно,
А человек - сочтены его годы,
Что б он ни делал,- все ветер!
Ты и сейчас боишься смерти,
Где ж она, сила твоей отваги?
Я пойду перед тобою, а ты кричи мне: "Иди, не бойся!"
Если паду я - оставлю имя:
"Гильгамеш принял бой со свирепым Хумбабой!"
Но родился в моем доме ребенок,-
К тебе подбежал: "Скажи мне, все ты знаешь:
.....................................
Что совершил мой отец и друг твой?"
Ты ему откроешь мою славную долю!
.....................................
А своими речами ты печалишь мне сердце!
Подниму я руку, нарублю я кедра,
Вечное имя себе создам я!
Друг мой, мастерам я дам повинность:
Оружие пусть отольют перед нами".
Повинность мастерам они дали,-
Сели мастера, обсуждают.
Секиры отлили большие,-
Топоры они отлили в три таланта;
Кинжалы отлили большие,-
Лезвия по два таланта,
Тридцать мин выступы по сторонам у лезвий,
Тридцать мин золота,- рукоять кинжала,-
Гильгамеш и Энкиду несли по десять талантов.
С ворот Урука сняли семь запоров,
Услыхав о том, народ собрался,
Столпился на улице огражденного Урука.
Гильгамеш ему явился,
Собранье огражденного Урука перед ним уселось.

Гильгамеш так им молвит:
"Слушайте, старейшины огражденного Урука,
Слушай, народ огражденного Урука,
Гильгамеша, что сказал: хочу я видеть,
Того, чье имя опаляет страны.
В кедровом лесу его хочу победить я,
Сколь могуч я, отпрыск Урука, мир да услышит!
Подниму я руку, нарублю я кедра,
Вечное имя себе создам я!"

Старейшины огражденного Урука
Гильгамешу отвечают такою речью:
"Ты юн, Гильгамеш, и следуешь сердцу,
Сам ты не ведаешь, что совершаешь!
Мы слыхали,- чудовищен образ Хумбабы,-
Кто отразит его оружье?
Рвы там на поприще есть вкруг леса,-
Кто же проникнет в середину леса?
Хумбаба - ураган его голос,
Уста его пламя, смерть - дыханье!
Зачем пожелал ты свершать такое?
Неравен бой в жилище Хумбабы!"

Услыхал Гильгамеш советников слово,
На друга он, смеясь, оглянулся:
"Вот что теперь скажу тебе, друг мой,-
Боюсь я его, страшусь я сильно:
В кедровый лес пойду я с тобою,
Чтоб там не бояться - убьем Хумбабу!"

Старейшины Урука вещают Гильгамешу:
"..................................
Пусть идет с тобой богиня, пусть хранит тебя бог твой,
Пусть ведет тебя дорогой благополучной,
Пусть возвратит тебя к пристани Урука!"

Перед Шамашем встал Гильгамеш на колени:
"Слово, что сказали старцы, я слышал,-
Я иду, но к Шамашу руки воздел я:
Ныне жизнь моя да сохранится,
Возврати меня к пристани Урука,
Сень твою простри надо мною!"

В Старовавилонской версии, следует несколько разрушенных стихов, из которых можно предположить, что Шамаш дал двусмысленный ответ на гаданье героев.

Когда услыхал предсказанье - .........
..................... он сел и заплакал,
По лицу Гильгамеша побежала слезы.
"Иду я путем, где еще не ходил я,
Дорогой, которую весь край мой не знает.
Если ныне я буду благополучен,
В поход уходя по доброй воле,-
Тебя, о Шамаш, я буду славить,
Твои кумиры посажу на престолы!"
Было положено пред ним снаряженье,
Секиры, кинжалы большие,
Лук и колчан - их дали ему в руки.
Взял он топор, набил колчан свой,
На плечо надел он лук аншанский,
Кинжал заткнул он себе за пояс,-
Приготовились они к походу.

Следуют две неясные строки, затем две, соответствующие несохранившейся первой строке III таблицы Ниневийской версии.

 

Таблица III

По пути друзья решают зайти в Эгальмах, попрощаться с матерью Гильгамеша, богиней Нинсун. Та обеспокоилась опасным предприятием сына. Она надевает ритуальные одежды и возносит молитвы богу Шамашу, чтобы он охранял его в пути. На прощание Нинсун дает Энкиду талисман.

Старейшины его благословляют
На дорогу Гильгамешу дают советы:
"Гильгамеш, на силу ты свою не надейся,
Лицом будь спокоен, ударяй же верно;
Впереди идущий сотоварища спасает:
Кто ведал тропы, сохранил он друга;
Пускай Энкиду идет пред тобою,-
Он знает дорогу к кедровому лесу,
Битвы он видел, бой ему ведом.
Энкиду, береги сотоварища, храни ты друга,
Через рытвины носи на руках его тело;
Мы в совете тебе царя поручаем,
Как вернешься ты - нам царя поручишь!"

Гильгамеш уста открыл и молвит, вещает он Энкиду:
"Давай, мой друг, пойдем в Эгальмах
Пред очи Нинсун, царицы великой!
Нинсун мудрая,- все она знает,-
Путь разумный нашим стопам установит!"
За руки взялись они друг с другом,
Гильгамеш и Энкиду пошли в Эгальмах
Пред очи Нинсун, царицы великой.
Вступил Гильгамеш в покой царицын:
"Я решился, Нинсун, идти походом,
Дальней дорогой, туда, где Хумбаба,
В бою неведомом буду сражаться,
Путем неведомым буду ехать.
Пока я хожу, и назад не вернулся,
Пока не достигну кедрового леса,
Пока мной не сражен свирепый Хумбаба,
И все, что есть злого, не изгнал я из мира,-
Облачись в одеянье, достойное тела,
Кадильницы Шамашу ставь пред собою!"

Эти речи сына ее, Гильгамеша,
Печально слушала Нинсун, царица.
Вступила Нинсун в свои покой,
Умыла тело мыльным корнем,
Облачилась в одеянья, достойные тела,
Надела ожерелье, достойное груди,
Опоясана лентой, увенчана тиарой,
Чистой водой окропила землю,
Взошла по ступеням, поднялась на крышу.
Поднявшись, для Шамаша свершила воскуренье.
Положила мучную жертву и перед Шамашем воздела руки:
"Зачем ты мне дал в сыновья Гильгамеша
И вложил ему в грудь беспокойное сердце?
Теперь ты коснулся его, и пойдет он
Дальней дорогой, туда, где Хумбаба,
В бою неведомом будет сражаться,
Путем неведомым будет ехать,
Пока он ходит, и назад не вернулся,
Пока не достигнет кедрового леса,
Пока не сражен им свирепый Хумбаба,
И все, что есть злого, что ты ненавидишь, не изгнал он из мира,-
В день, когда ты ему знаменье явишь,
Пусть, тебя не страшась, тебе Айа-невеста напомнит,
Чтобы, ты поручал его стражам ночи
В час вечерний, когда на покой ты уходишь!"

Далее недостает около девяноста строк.

Потушила курильницу, завершила молитву,
Позвала Энкиду и весть сообщила:
"Энкиду могучий, не мною рожденный!
Я тебя объявила посвященным Гильгамешу
Вместе с жрицами и девами, обреченными богу".
На шею Энкиду талисман надела,
За руки взялись с ним жены бога,
А дочери бога его величали.
"Я - Энкиду! В поход Гильгамеш меня взял с собою!" -
"Энкиду в поход Гильгамеш взял с собою!"

Недостает двух стихов.

".. .Пока он ходит, и назад не вернулся,
Пока не достигнет кедрового леса.-
Месяц ли пройдет - я с ним буду вместе
Год ли пройдет - я с ними буду вместе!"

Далее недостает свыше ста тридцати строк.

 

Таблица IV

Шли они целый день, пока не достигли Евфрата. Остановились на ночлег, и Гильгамешу приснился сон. Будто стояли они под горою огромною, гора вдруг упала и всех придавила. Взволнованный Гильгамеш рассказывает сон Энкиду и тот трактует его так, что гора - это Хумбаба, они повалят его и победят.
Пошли они дальше. На следующую ночь Гильгамешу опять снится сон. Будто земля под ним растрескалась, он погнался за громадным туром, схватил его за рог. Этот фрагмент плохо сохранился, но в результате правитель Урука смог напиться воды. И опять Энкиду дает благоприятное толкование: тур - бог Шамаш, который дарует им удачу.
Достигли друзья наконец гор, и снится Гильгамешу третий сон. Будто сделался день темнее ночи, земля загромыхала, молния засверкала, а смерть полилась вокруг ливнем. Тут утерян большой отрывок. Возможно герои отступили назад, а потом вновь вернулись к горам и по пути Гильгамеш опять видит сны.
Гильгамеш с молитвой обращается к солнечному богу Шамашу, героя начинают одолевать сомнения, но Энкиду утешает его тем, что их сила в единстве: "Два львенка вместе - льва сильнее "

От этой таблицы во всех версиях сохранились только фрагменты, взаимное расположение которых не вполне ясно.

Через двадцать поприщ отломили ломтик,
Через тридцать поприщ на привал остановились,
Пятьдесят прошли они за день поприщ,
Путь шести недель прошли - на третий день достигли Евфрата.
Перед Солнцем вырыли колодец,

Поднялся Гильгамеш на гору, поглядел на окрестность:
"Гора, принеси мне сон благоприятный!"

Следует четыре непонятных строки; по-видимому, Энкиду сооружает палатку для Гильгамеша.

Гильгамеш подбородком уперся в колено,-
Сон напал на него, удел человека.
Среди ночи сон его прекратился,
Встал, говорит со своим он другом:
"Друг мой, ты не звал? Отчего я проснулся?
Друг мой, сон я нынче увидел,
Сон, что я видел,- весь он страшен:
Под обрывом горы стоим мы с тобою,
Гора упала и нас придавила,
Мы ....................................
Кто в степи рожден - ему ведома мудрость!"

Вещает другу Гильгамешу, ему сон толкует:
"Друг мой, твой сон прекрасен, сон этот для нас драгоценен,
Друг мой, гора, что ты видел,- не страшна нисколько:
Мы схватим Хумбабу, его повалим,
А труп его бросим на поруганье!
Утром от Шамаша мы слово доброе услышим!"

Через двадцать поприщ отломили ломтик,
Через тридцать поприщ на привал остановились,
Пятьдесят прошли они за день поприщ,
Путь шести недель прошли - на третий день
достигли ...........
Перед Солнцем вырыли колодец,
....................................
Поднялся Гильгамеш на гору, посмотрел на окрестность:
"Гора, принеси мне сон благоприятный!"
.....................................
Среди ночи сон его прекратился,
Встал, говорит со своим он другом:
"Друг мой, ты не звал? Отчего я проснулся?
Друг мой, второй я сон увидел:
Земля растрескалась, земля опустела, земля была в смятенье,
Я схватил было тура степного,
От рева его земля раскололась,
От поднятой пыли затмилось небо,
Перед ним я пал на колено;
Но схватил ..... ................
Руку протянул, с земли меня поднял,
Утолил мой голод, водой напоил из меха".

"Бог, мой друг, к которому идем мы,
Он не тур, а тот не враждебен вовсе;
Тур в твоем сне - это Шамаш светлый,
Руку нам в беде подает он;
Тот, кто водою тебя поил из меха,-
Это почтил тебя твой бог, Лугальбанда!
Некое свершим мы дело, какого в мире не бывало!
Утром от Шамаша мы слово доброе услышим!"

Через двадцать поприщ отломили ломтик,
Через тридцать поприщ на привал остановились,
Пятьдесят прошли они за день поприщ -
Путь шести недель прошли и достигли горы Ливана.
Перед Солнцем вырыли колодец,
.....................................
Поднялся Гильгамеш на гору, посмотрел на окрестность:
"Гора, принеси мне сон благоприятный!
Гильгамеш подбородком уперся в колено -
Сон напал на него, удел человека.
Среди ночи сон его прекратился,
Встал, говорит со своим он другом:
"Друг мой, ты не звал? Отчего я проснулся?
Ты меня не тронул? Отчего я вздрогнул?
Не бог ли прошел? Отчего трепещет мое тело?
Друг мой, третий сон я увидел,
Сон, что я видел,- весь он страшен!
Вопияло небо, земля громыхала,
День затих, темнота наступила,
Молния сверкала, полыхало пламя,
Огонь разгорался, смерть лила ливнем,-
Померкла зарница, погасло пламя,
Жар опустился, превратился в пепел -
В степь мы вернемся,- совет нам нужен!"

Тут Энкиду сон его понял, вещает Гильгамешу:

Далее недостает около ста двадцати стихов; сохранились отдельные отрывки, из которых можно заключить, что герои, возможно, отступили, но затем повторили путешествие, во время которого Гильгамеш видел еще три сна.

Последний {?} из снов, в котором Гильгамеш видел великана, Энкиду истолковывает так

"Друг мой, таково тому сну толкованье:
Хумбабу,- того, что подобен великану,-
Пока свет не забрезжит, мы его одолеем,
Над ним мы с тобою победу добудем,
На Хумбабу, кого мы ненавидим яро,
Мы наступим ногою победоносно!"

Однако по каким-то причинам героям нет удачи, и Гильгамеш вновь взывает к богу Шамашу.

Перед Шамашем, воином, бегут его слезы:
"Что ты Нинсун в Уруке поведал,
Вспомни, приди и услышь нас!"

Гильгамеша, отпрыска огражденного Урука,-
Уст его речь услышал Шамаш -
Внезапно с неба призыв раздался:
"Поспеши, подступи к нему, чтоб в лес не ушел он,
Не вошел бы в заросли, от вас бы не скрылся!
Он еще не надел свои семь одеяний ужасных,
Одно он надел, а шесть еще сняты".
А они меж собою схватились,
Словно буйные туры бодают друг друга:
Всего раз закричал еще, полный гнева,
Страж лесов закричал из зарослей дальних,
Хумбаба, как гром, закричал издалека!

Гильгамеш уста открыл, ему вещает, Энкиду:
"Один -- лишь один, ничего он не может,
Чужаками мы здесь будем поодиночке:
По круче один не взойдет, а двое - взберутся,
..................................
Втрое скрученный канат не скоро порвется,
Два львенка вместе - льва сильнее!"

Далее недостает около двадцати строк.

Энкиду уста открыл, ему вещает, Гильгамешу:
"Если бы в лес мы с тобою спустились,
Ослабеет тело, онемеют мои руки".

Гильгамеш уста открыл, вещает он Энкиду:
"Друг мой, ужели мы будем так жалки?
Столько гор уже перешли мы,
Убоимся ли той, что теперь перед нами,
Прежде чем мы нарубим кедра?
Друг мой, в сраженьях ты сведущ, битвы тебе знакомы,
Натирался ты зельем и смерти не страшишься,
Как большой барабан гремит твой голос!
Пусть сойдет с твоих рук онеменье, пусть покинет слабость твое тело,
Возьмемся за руки, пойдем же, друг мой!
Пусть загорится твое сердце сраженьем!
Забудь о смерти,- достигнешь жизни!
Человек осторожный и неустрашимый,
Идя впереди, себя сохранил бы и товарища спас бы,-
Далеко они свое прославили бы имя!"
Так достигли они до кедрового леса,
Прекратили свои речи и встали оба.

 

Таблица V

Достигли путешественники, наконец, кедрового леса и стали рубить деревья. Тут появился Хумбаба, завязалась битва, описание которой почти не сохранилось. Хумбаба был вооружен семью какими-то смертоносными лучами, которые сжигали все вокруг. Однако бог Шамаш был на стороне героев, он послал им на помощь восемь ветров, которые помогли одолеть чудище.
Хумбаба стал молить о пощаде, но Энкиду уговорил друга прикончить его. Убили они Хумбабу с трех ударов и застонали все кедры, скорбя о кончине своего стража. Друзьям удалось также уничтожить и загадочные смертоносные лучи, так что они перестали жечь людей. Всю ночь Гильгамеш рубил кедры, а Энкиду корчевал пни.

Остановились у края леса,
Кедров высоту они видят,
Леса глубину они видят,
Где Хумбаба ходит,- шагов не слышно:
Дороги проложены, путь удобен.
Видят гору кедра, жилище богов, престол Ирнини.
Пред горою кедры несут свою пышность,
Тонь хороша их, полна отрады,
Поросло там терньем, поросло кустами,
Кедры растут, растут олеандры.
Лес на целое поприще рвы окружают,
И еще на две трети рвы окружают.

Далее недостает почти шестидесяти стихов. В сохранившихся отрывках говорится о "выхваченных течах", "отравленном железе", о том, что Хумбаба "надел" свои ужасные одеянья-лучи, и о возможном "проклятье Эллиля".

Далее идет речь Энкиду:

Энкиду уста открыл, вещает Гильгамешу:
"Хумбаба .........................
Один - лишь один, ничего он не может,
Чужаками мы здесь будем поодиночке,
По круче один не взойдет, а двое - взберутся,
.................................
Втрое скрученный канат не скоро порвется,
Два львенка вместе - льва сильнее!

Далее до конца таблицы V текст Ниневийской версии не сохранился; судя по отрывку хеттского перевода эпоса, герои принялись рубить кедры, но были устрашены появлением Хумбабы, однако Шамаш закричал им с неба, чтобы они не боялись, и послал им на помощь восемь ветров, с помощью которых герои одолели Хумбабу. Хумбаба стал просить пощады, но Энкиду отсоветовал Гильгамешу щадить его. Помимо того, нужно было еще "убить" по отдельности волшебные "лучи-одеянья" Хумбабы. Дальнейшее известно лишь из Старовавилонской версии, в так называемом фрагменте Бауэра.

Гильгамеш ему вещает, Энкиду:
"Когда подойдем мы убить Хумбабу,
Лучи сиянья в смятенье исчезнут,
Лучи сиянья исчезнут, свет затмится!"

Энкиду ему вещает, Гильгамешу:
"Друг мой, птичку поймай,- не уйдут и цыплята!
Лучи сиянья потом поищем,
Как цыплята в траве, они разбегутся.
Самого срази,- а прислужников позже".





Читайте также:
Основные направления модернизма: главной целью модернизма является создание...
Какие слова найти родителям, чтобы благословить молодоженов?: Одной из таких традиций является обязательная...
История русского литературного языка: Русский литературный язык прошел сложный путь развития...
Развитие понятия о числе: В программе математики школьного курса теория чисел вводится на примерах...

Рекомендуемые страницы:


Поиск по сайту

©2015-2020 poisk-ru.ru
Все права принадлежать их авторам. Данный сайт не претендует на авторства, а предоставляет бесплатное использование.
Дата создания страницы: 2019-05-16 Нарушение авторских прав и Нарушение персональных данных


Поиск по сайту:

Обратная связь
0.046 с.