И даже здесь, не чтил ключей верховных,





Тебе врученных в радостные дни,

103 Я бы в речах излился громословных;

Вы алчностью растлили христиан,

Топча благих и вознося греховных.

Вас, пастырей, провидел Иоанн

В той, что воссела на водах со славой

И деет блуд с царями многих стран;

В той, что на свет родилась семиглавой,

Десятирогой и хранила нас,

Пока ее супруг был жизни правой.

112 Сребро и злато - ныне бог для вас;

И даже те, кто молится кумиру,

Чтят одного, вы чтите сто зараз.

О Константин, каким злосчастьем миру

Не к истине приход твой был чреват,

А этот дар твой пастырю и клиру!"

Пока я пел ему на этот лад,

Он, совестью иль гневом уязвленный,

Не унимал лягающихся пят.

А вождь глядел с улыбкой благосклонной,

Как бы довольный тем, что так правдив

Звук этой речи, мной произнесенной.

Обеими руками подхватив,

Меня к груди прижал он и початым

Уже путем вернулся на обрыв;

Не утомленный бременем подъятым,

На самую дугу меня он взнес,

Четвертый вал смыкающую с пятым,

И бережно поставил на утес,

Тем бережней, что дикая стремнина

Была бы трудной тропкой и для коз;

Здесь новая открылась мне ложбина.

ПЕСНЬ ДВАДЦАТАЯ

О новой муке повествую ныне

В двадцатой песни первой из канцон,

Которая о гибнущих в пучине.

Уже смотреть я был расположен

В провал, раскрытый предо мной впервые,

Который скорбным плачем орошен;

И видел в круглом рву толпы немые,

Свершавшие в слезах неспешный путь,

Как в этом мире водят литании.

Когда я взору дал по ним скользнуть,

То каждый оказался странно скручен

В том месте, где к лицу подходит грудь;

Челом к спине повернут и беззвучен,

Он, пятясь задом, направлял свой шаг

И видеть прямо был навек отучен.

Возможно, что кому-нибудь столбняк,

Как этим, и сводил все тело разом, -

Не знаю, но навряд ли это так.

Читатель, - и господь моим рассказом

Тебе урок да преподаст благой, -

Помысли, мог ли я невлажным глазом

Взирать вблизи на образ наш земной,

Так свернутый, что плач очей печальный

Меж ягодиц струился бороздой.

Я плакал, опершись на выступ скальный.

"Ужель твое безумье таково? -

Промолвил мне мой спутник достохвальный.

Здесь жив к добру тот, в ком оно мертво.

Не те ли всех тяжеле виноваты,

Кто ропщет, если судит божество?

Взгляни, взгляни, вот он, землею взятый,

Пожранный ею на глазах фивян,

Когда они воскликнули: "Куда ты,

34 Амфиарай? Что бросил ратный стан?",

А он все вглубь свергался без оглядки,

Пока Миносом не был обуздан.

37 Ты видишь - в грудь он превратил лопатки:

За то, что взором слишком вдаль проник,

Он смотрит взад, стремясь туда, где пятки.

А вот Тиресий, изменивший лик,

Когда, в жену из мужа превращенный,

Всем естеством преобразился вмиг;

И лишь потом, змеиный клуб сплетенный

Ударив вновь, он стал таким, как был,

В мужские перья снова облаченный.

46 А следом Арунс надвигает тыл;

Там, где над Луни громоздятся горы

И где каррарец пажити взрыхлил,

Он жил в пещере мраморной и взоры

Свободно и в ночные небеса,

И на морские устремлял просторы.

А та, чья гривой падает коса,

Покров грудям незримым образуя,

Как прочие незримы волоса,

Была Манто; из края в край кочуя,

Она пришла в родные мне места;

И вот об этом рассказать хочу я.

Когда она осталась сирота

И принял рабство Вакхов град злосчастный,

Она скиталась долгие лета.

Там, наверху, в Италии прекрасной,

У гор, замкнувших Манью рубежом

Вблизи Тиралли, спит Бенако ясный.

Ключи, которых сотни мы начтем

Меж Валькамбникой и Гардой, склоны

Пеннинских Альп омыв, стихают в нем.

Там место есть, где пастыри Вероны,

И Брешьи, и Тридента, путь свершив,

Благословить могли бы люд крещеный.

Оплот Пескьеры, мощен и красив,

Стоит, грозя бергамцам и брешьянам,

Там, где низиной окружен залив.

Все то, что в лоне уместить песчаном

Не мог Бенако, - устремясь сюда,

Течет рекой по травяным полянам.

Начав бежать из озера, вода

Зовется Минчо, чтобы у Говерно

В потоке По исчезнуть навсегда.

Встречая падь, на полпути примерно,

Она стоит, разлившись в топкий пруд,

А летом чахнет, но и губит верно.

Безжалостная дева, идя тут,

Среди болота сушу присмотрела,

Нагой и невозделанный приют.

И здесь она, чуждаясь всех, осела

Со слугами, гаданьям предана,

И здесь рассталась с оболочкой тела.

Рассеянные кругом племена

Потом сюда стянулись, ибо знали,

Что эта суша заводью сильна.

Над мертвой костью город основали

И, по избравшей древле этот дол,

Без волхвований Мантуей назвали.

Он многолюдней прежде был и цвел,

Пока недальновидных Касалоди

Лукавый Пинамонте не провел.

И если ты услышал бы в народе

Не эту быль о родине моей,

Знай - это ложь и с истиной в разброде".

100 И я: "Учитель, повестью твоей

Я убежден и верю нерушимо.

Мне хладный уголь - речь других людей.

Но молви мне: среди идущих мимо





Читайте также:
Какие слова найти родителям, чтобы благословить молодоженов?: Одной из таких традиций является обязательная...
Основные научные достижения Средневековья: Ситуация в средневековой науке стала меняться к лучшему с...
Романтизм: представители, отличительные черты, литературные формы: Романтизм – направление сложившеесяв конце XVIII...
Зачем изучать экономику?: Большинство людей работают, чтобы заработать себе на жизнь...

Рекомендуемые страницы:


Поиск по сайту

©2015-2019 poisk-ru.ru
Все права принадлежать их авторам. Данный сайт не претендует на авторства, а предоставляет бесплатное использование.
Дата создания страницы: 2019-07-14 Нарушение авторских прав и Нарушение персональных данных


Поиск по сайту:

Обратная связь
0.018 с.