С) Деньги как материальный представитель богатства (накопление денег) 28 глава




Его собственность, т. е. отношение к природным предпосылкам его производства как к принадлежащим ему, как к своим собственным, опосредствована тем, что он сам является естественным членом общины. (Абстрактность коллектива, у членов которого нет ничего общего, кроме разве языка и т, п., является, очевидно, продуктом гораздо более поздних исторических условий.) В отношении отдельного человека, например, ясно, что он даже к языку как к своему собственному языку относится только как естественный член какого-нибудь человеческого коллектива. Язык как продукт отдельного человека — бессмыслица. Но равным образом и собственность.

Сам язык в такой же мере является продуктом определенного коллектива, как, с другой стороны, он сам есть наличное бытие этого коллектива, к тому же его самоговорящее бытие.

{Общинное производство и общая собственность в той форме, в какой их находят, например, в Перу, являются, очевидно, производной формой, занесенной и введенной племенами-завоевателями, знавшими у себя на родине общую собственность и общинное производство в их древней более простой форме, в какой они имеют место в Индии и у славян. По-видимому, и та форма, которую мы находим у кельтов, например в Уэльсе, тоже занесена к ним и является производной, введенной завоевателями у завоеванных племен, стоявших на более низкой ступени развития. Завершенность и систематическая разработка этих систем из одного верховного центра доказывают их более позднее происхождение. Точно так же, как феодализм, введенный в Англии, был по форме более законченным, чем феодализм во Франции, сложившийся там естественным путем.}

{У кочевых пастушеских племен, — а все пастушеские народы первоначально были кочевыми, — земля, наравне с прочими природными условиями, выступает в своей первичной безграничности, например в степях Азии и на азиатском плоскогорье. Ее используют как пастбище и т. д., на ней пасутся стада, которые, в свою очередь, доставляют средства существования пастушеским народам. Они относятся к земле как к своей собственности, хотя они никогда не фиксируют этой собственности. Такого рода собственностью является район охоты у диких индейских племен в Америке; племя считает определенный район своей областью для охоты и силой отстаивает его против других племен, или оно пытается изгнать другие племена из удерживаемых ими областей. У кочевых пастушеских племен община фактически всегда собрана воедино; это — общество совместно путешествующих людей, караван, орда, и формы субординации развиваются здесь из условий этого образа жизни. Присваивается и воспроизводится здесь на самом деле только стадо, а не земля, которую, однако, на каждом месте стоянки временно используют сообща.)

Единственной преградой, на которую данная община может натолкнуться в своем отношении к природным условиям производства — к земле (если мы сразу перейдем к оседлым народам) — как к своим собственным, является другая община, которая уже располагает этими условиями как своим неорганическим телом. Поэтому война есть один из самых первобытных видов труда каждой из этих естественно сложившихся общин как для удержания собственности, так и для приобретения ее.

(Мы можем здесь фактически ограничиться замечаниями о первоначальной собственности на землю, ибо у пастушеских народов собственность на естественные продукты земли — например, на овец — это одновременно и собственность на луга, на которых они пасутся. Вообще собственность на землю включает также и собственность на ее органические продукты.)

{Если вместе с землей завоевывают самого [V—5] человека как органическую принадлежность земли, то его завоевывают как одно из условий производства, и таким путем возникают рабство и крепостная зависимость, которые вскоре извращают и видоизменяют первоначальные формы всех общин, сами становясь базисом последних. Простая организация приобретает в силу этого негативное определение.}

Собственность означает, следовательно, первоначально не что иное, как отношение человека к его природным условиям производства как к принадлежащим ему, как к своим собственным, как к предпосылкам, данным вместе с его собственным существованием, — отношение к ним как к природным предпосылкам его самого, образующим, так сказать, лишь его удлиненное тело. У человека, собственно говоря, нет отношения к своим условиям производства, а дело обстоит так, что он сам существует двояко: и субъективно в качестве самого себя, и объективно — в этих природных, неорганических условиях своего существования.

Формы этих природных условий производства двоякие: 1) существование человека как члена какой-либо общины; следовательно, наличие этой общины, являющейся в своей первоначальной форме племенной организацией, более или менее видоизмененной племенной организацией; 2) его отношение к земле, через посредство общины, как к своей земле, общая земельная собственность и в то же время личное владение для отдельного лица, или же дело обстоит таким образом, что распределяются только плоды земли, сама же земля остается общей и обрабатывают ее сообща. (Но жилища и т. д., будь это даже повозки скифов, всегда находятся все же во владении отдельного лица.) Одним из природных условий производства для живого индивида является его принадлежность к какому-либо естественно сложившемуся коллективу: племени и т. п. Это, например, является уже условием для развития его языка и т. д. Его собственное производительное существование возможно только при этом условии. Этим обусловлено его субъективное существование как таковое, точно так же как оно обусловлено и тем, что он относится к земле как к своей лаборатории.

(Собственность первоначально, правда, подвижна, ибо человек сначала овладевает готовыми плодами земли, к числу которых относятся, между прочим, и животные, в особенности животные, поддающиеся приручению. Но даже это состояние— охота, рыболовство, пастушество, существование плодами деревьев и т. д. — всегда предполагает присвоение земли либо для постоянного поселения, либо для скитаний с места на место, либо как пастбища для животных и т. д.)

Итак, собственность означает принадлежность индивида к какому-либо племени (коллективу) (означает иметь в нем основу для своего субъективно-объективного существования), а через посредство отношения этого коллектива к земле как к своему неорганическому телу — отношение индивида к земле, к внешнему первоначальному условию производства (так как земля есть одновременно и сырье, и орудие, и плод) как к неотъемлемой предпосылке его индивидуальности, к способу существования последней. Мы сводим эту собственность к отношению к условиям производства. Почему же не к условиям потребления? Ведь первоначально производство индивида ограничивается воспроизводством его собственного тела путем присвоения им готовых предметов, приготовленных самой природой для потребления? Даже там, где готовые предметы надо всего лишь найти, открыть, это очень скоро начинает требовать от индивида напряжения сил, труда (как при охоте, рыболовстве, пастушестве) и производства (т. е. развития) у субъекта известных способностей. А затем такое состояние, при котором люди могут брать то, что имеется, не прибегая ни к каким орудиям (т. е. уже к продуктам труда, предназначенным для производства), не изменяя формы того, что имеется в наличии (а такого рода изменение осуществляется даже при пастушестве), и т.д., — такое состояние очень быстро проходит и нигде не может считаться нормальным положением вещей даже при первобытном состоянии. К тому же, первоначальные условия производства сами собой включают продукты, потребляемые непосредственно, без применения труда, как-то: плоды, животные и т. п.; так что фонд потребления сам является составной частью первоначального производственного фонда.

Основное условие собственности, покоящейся на племенном строе (к которому первоначально сводится община) — быть членом племени. Это значит, что племя, завоеванное, покоренное другим племенем, лишается собственности и становится одним из тех неорганических условий воспроизводства племени-завоевателя, к которым община относится как к своим собственным. Рабство и крепостная зависимость являются поэтому лишь дальнейшими ступенями развития собственности, покоящейся на племенном строе. Они неизбежно изменяют все его формы. Меньше всего могут они это сделать при азиатской форме. В том единстве промышленности и земледелия, обеспечивающем существование общины, на котором эта форма собственности покоится, завоевание [других общин] не является таким необходимым условием, как там, где преобладает исключительно земельная собственность, земледелие. С другой же стороны, так как отдельный человек при этой форме собственности никогда не становится собственником, а является только владельцем, он, по сути дела, сам — собственность, раб того, в ком олицетворено единое начало общины, и поэтому рабство не подрывает здесь условий труда и не видоизменяет существо отношения.

[ж) Причины разложения общины и покоящейся на ней собственности]

[V—6] Далее ясно:

Поскольку собственность является только сознательным отношением к условиям производства как к своим собственным (для отдельного человека это отношение создано общиной, объявлено в ней законом и гарантировано общиной), т. е. поскольку существование производителя выступает как существование в объективных условиях, ему принадлежащих, постольку она осуществляется только через само производство. Действительное присвоение совершается сперва не в мысленном, а в активном, реальном отношении к этим условиям; это есть действительное использование их человеком как условий своей субъективной деятельности.

Но вместе с тем ясно, что условия эти изменяются. Та или иная территория становится районом охоты лишь потому, что племена там охотятся; лишь благодаря земледелию к земле относятся как к удлиненному телу индивида. После того как город Рим был построен и расположенные вокруг него земли были обработаны его гражданами, условия общины стали иными, чем они были до этого. Цель всех этих общин — сохранение, т. е. воспроизводство образующих общину индивидов как собственников, т. е. воспроизводство их при том же объективном способе существования, который в то оке самое время устанавливает отношения членов общины друг к другу и потому образует саму общину. Но это воспроизводство неизбежно является в одно и то же время и производством заново старой формы, и разрушением ее. Например, там, где каждому из индивидов полагается владеть таким-то и таким-то количеством акров земли, уже рост населения создает для этого препятствие. Если пытаются устранить это препятствие, то прибегают к колонизации, а колонизация вызывает необходимость в завоевательных войнах. В результате — рабы и т. д., а также, например, увеличение ager publicus и, следовательно, усиление патрициев, являющихся представителями общины, и т. д.

Таким образом, сохранение старой общины заключает в себе разрушение тех условий, на которых она покоится, и оно переходит в свою противоположность. Если, например, предположить, что производительность может быть увеличена на прежней земельной площади путем развития производительных сил и т. д. (подобное развитие при традиционном способе обработки земли происходит как раз всего медленнее), то это включало бы новые способы труда, новые виды его комбинирования, затрату значительной части дня на земледелие и т. д., а это опять-таки подрывало бы старые экономические условия общины. В самом акте воспроизводства изменяются не только объективные условия, так что, например, деревня становится городом, заросли — расчищенным полем и т. д., но изменяются и сами производители, вырабатывая в себе новые качества, развивая и преобразовывая самих себя благодаря производству, создавая новые силы и новые представления, новые способы общения, новые потребности и новый язык.

Чем дольше сохраняются традиции в самом способе производства (а в земледелии традиционный способ держится долго, еще дольше он удерживается при характерном для Востока сочетании земледелия и промышленности), т. е. чем меньшим изменениям подвергается действительный процесс присвоения, тем устойчивее старые формы собственности, а следовательно, и община вообще.

Там, где уже имеется налицо отделение членов общины, как частных собственников, от самих себя, как городской общины и как собственников территории города, там появляются также и такие условия, в силу которых отдельный человек может лишиться своей собственности, т. е. может лишиться того двоякого отношения, которое делает его, с одной стороны, равноправным гражданином, членом общины, а с другой — собственником. В восточной форме такая утрата, если не считать влияний чисто внешнего характера, почти невозможна, так как отдельный член общины никогда не оказывается в таком свободном отношении к ней, в силу которого он мог бы утратить свою связь (объективную, экономическую) с ней. Он прочно прирос к ней. Причина этого заключается также и в соединении промышленности и земледелия, города (села) и земли.

Уже у древних [греков и римлян] промышленность считалась пагубным занятием (делом вольноотпущенников, клиентов, чужеземцев) и т. д. Это развитие производительного труда (освобождающегося от исключительного подчинения земледелию в качестве домашнего труда свободных людей, изготовлявших орудия для земледелия и войны, или в качестве промышленности, направленной на удовлетворение нужд религиозного культа и всей общины, например строительство домов, дорог, храмов), неизбежно совершающееся благодаря сношениям с чужеземцами, благодаря рабам, стремлению обменивать свой прибавочный продукт и т. д., разлагает способ производства, на котором основываются община, а поэтому и каждое объективно отдельное лицо, т. е. лицо, обозначаемое как римлянин, грек и т. д. Такое же действие оказывает и обмен, долговое закабаление и т. д.

Первоначальное единство особой формы общины (племени) и с ней связанной собственности на природу, или отношение к объективным условиям производства как к бытию природы, как к опосредствованному общиной объективному существованию отдельного человека, это единство, которое, с одной

стороны, выступает как особая форма собственности, имеет свою живую действительность в самом определенном способе производства, способе, являющемся в такой же мере отношением индивидов друг к другу, в какой и их определенным действенным отношением [V—7] к неорганической природе, их определенным способом труда (который всегда выступает как семейный труд, часто — как общинный труд). В качестве первой великой производительной силы выступает сама община; особого рода условия производства (например, скотоводство, земледелие) ведут к развитию особого способа производства и к развитию особых производительных сил как субъективных, проявляющихся в виде свойств индивидов, так и объективных.

Определенная ступень развития производительных сил трудящихся субъектов, которой соответствуют определенные отношения их как друг к другу, так и к природе, — вот к чему сводится в конечном счете как та община, членами которой они являются, так и покоящаяся на ней собственность. До известного момента имеет место воспроизводство. Затем оно переходит в разложение.

Собственность означает, следовательно, первоначально (и таковой она является в ее азиатской, славянской, античной, германской формах) отношение трудящегося (производящего или себя воспроизводящего) субъекта к условиям своего производства или воспроизводства как к своим собственным. Поэтому в зависимости от условий этого производства она будет принимать различные формы. Целью самого производства является воспроизводство производителя в этих объективных условиях его существования и вместе с ними. Это отношение индивида к условиям труда как к своей собственности (не в силу того, что они результат труда, а в силу того, что они являются предпосылкой труда, т. е. производства) предполагает определенное существование индивида как члена племенного или общинного коллектива (собственностью которого он сам до известной степени является).

При рабстве, при крепостной зависимости и т. д. сам работник выступает как одно из природных условий производства, служащих некоторому третьему индивиду или общине (это не относится, например, к Востоку при существующем там поголовном рабстве; это так только с точки зрения европейской); собственность здесь, таким образом, уже не является отношением самолично трудящегося индивида к объективным условиям труда. Рабство, крепостная зависимость и т. д. всегда являются вторичными формами, никогда не первоначальными, несмотря на то, что они необходимый и последовательный результат собственности, основанной на общинном строе и на труде в условиях этого строя.

Конечно, очень просто вообразить себе, что некий богатырь, физической силой превосходящий других людей, поймав сперва зверя, ловит затем человека для того, чтобы заставить его ловить зверей; словом, использует человека в качестве одного из имеющихся в природе условий для своего воспроизводства, как и всякое другое природное существо (при этом его собственный труд сводится к властвованию). Но подобный взгляд является пошлым (как бы он ни был правилен с точки зрения данного племени или данной общины), так как он исходит из развития обособленных людей.

Человек обособляется как индивид лишь в результате исторического процесса. Первоначально он выступает как родовое существо, племенное существо, стадное животное — хотя отнюдь не как Ζώον πολιτικόν[214] в политическом смысле. Сам обмен является одним из главных средств этого обособления индивидов. Он делает стадное существование ненужным и разлагает его. Дело оборачивается таким образом, что человек как обособленный индивид предоставлен только самому себе, средства же для утверждения его как обособленного индивида состоят, однако, в том, что он себя делает всеобщим и коллективным существом. В этом коллективе предполагается объективное существование отдельного человека как собственника, к примеру скажем, земельного собственника, и притом при определенных условиях, которые приковывают его к этому коллективу или, лучше сказать, образуют звено в этой цепи. В буржуазном обществе рабочий, например, совершенно лишен средств объективного существования, он существует субъективно; зато противостоящая ему вещь превратилась теперь в подлинное общественное существо, которое он стремится пожрать, но которое пожирает его.

Все те формы (все они сложились в той или иной степени естественным путем, однако в то же время являются результатами исторического процесса), при которых община предполагает субъектов в определенном объективном единстве с их условиями производства, или при которых определенный способ существования субъектов предполагает саму общину в качестве условия производства, по необходимости соответствуют только ограниченному, и притом принципиально ограниченному развитию производительных сил. Развитие производительных сил разлагает их, и само их разложение является развитием производительных сил людей. Люди начинают трудиться па определенной основе — сперва на естественно возникшей, затем создается историческая предпосылка труда. Но потом сама эта основа, или предпосылка, уничтожается или к ней относятся как к временной предпосылке, ставшей слишком узкой для того, чтобы на ней могла развиваться прогрессивная человеческая масса [Menschenpack].

В той мере, в какой античная земельная собственность снова появляется в современной парцеллярной собственности, она сама относится к политической экономии, и мы рассмотрим это в разделе о земельной собственности.

[V — 8] (Все это разобрать еще раз — глубже и подробнее.)

[2) ИСТОРИЧЕСКИЙ ПРОЦЕСС ВОЗНИКНОВЕНИЯ КАПИТАЛИСТИЧЕСКИХ ПРОИЗВОДСТВЕННЫХ ОТНОШЕНИЙ]

[а) Разложение докапиталистических форм отношения работника к объективным условиям труда]

Здесь речь идет прежде всего о следующем: отношение труда к капиталу, или к объективным условиям труда как к капиталу, предполагает исторический процесс, разлагающий различные формы, при которых работник является собственником, или при которых собственник сам работает.

Итак, прежде всего, имеются в виду следующие пункты:

1) Разложение отношения работника к земле как к природному условию производства, к которому он относится как к своему собственному неорганическому наличному бытию, как к лаборатории своих сил и к той области, где господствует его воля. Все те формы, в которых встречается эта собственность, предполагают общину, члены которой, хотя между ними и могут быть формальные различия, в качестве членов общины являются собственниками. Первоначальной формой этой собственности является поэтому непосредственная общая собственность {восточная форма, модифицированная у славян; развитая до противоположности, но все же являющаяся еще скрытой, хотя и чреватой противоположностями, основой античной и германской собственности).

2) Разложение тех отношений, при которых работник является собственником орудия труда. Как упомянутая выше форма земельной собственности предполагает реальную общину, так эта собственность работника на его орудие предполагает особую форму развития промышленного труда — ремесленный труд; с этой формой труда связан цеховой корпоративный строй и т. д. (Древневосточную промышленность можно будет разобрать уже при рассмотрении пункта 1-го.) Здесь труд сам еще наполовину искусство, наполовину самоцель и т. д. Мастерство. Капиталист сам является еще мастером. Особым навыком к труду обеспечивается и обладание орудием труда и т. д. и т. п. Способ труда вместе с организацией труда и орудием труда в известной степени передается по наследству. Средневековые города. Труд — это пока еще собственный труд работника; определенное самодовлеющее развитие односторонних способностей и т. д.

3) И в том и в другом случае работник имеет в своем распоряжении до начала производства предметы потребления, необходимые для того, чтобы он мог просуществовать как производитель, т. е. в период производства, до его завершения. Как собственник земли он непосредственно обеспечен необходимым фондом потребления. Как цеховой мастер он получил его по наследству, нажил, скопил его, а как подмастерье он сначала только ученик и, следовательно, совсем еще не представляет собой настоящего, самостоятельного работника и столуется по-патриархальному у мастера. В качестве действительного подмастерья он до известной степени пользуется фондом потребления, принадлежащим мастеру. Если этот фонд и не является собственностью подмастерья, то все же подмастерье по цеховым законам, по цеховому обычаю и т. п. является по крайней мере его совладельцем и т. д. (остановиться на этом вопросе подробнее).

4) С другой стороны, в такой же мере имеет место и разложение тех отношений, при которых сами работники, сами живые носители рабочей силы еще непосредственно принадлежат к объективным условиям производства и присваиваются в качестве таковых, — стало быть, являются рабами или крепостными. Для капитала условием производства является не рабочий, а только труд. Если капитал может заставить машины, или даже воду, воздух, выполнять работу, тем лучше. И присваивает он не рабочего, а его труд, притом не непосредственно, а посредством обмена.

Таковы, с одной стороны, исторические предпосылки для того, чтобы найти рабочего как свободного рабочего, найти его как лишенную объективных условий производства, только субъективную способность к труду, противостоящую объективным условиям производства как не-его-собственности, как чужой собственности, как самостоятельно существующей стоимости, как капиталу. Но с другой стороны, спрашивается: какие нужны условия, чтобы рабочий нашел противостоящий ему капитал?

{Формула капитала, где живой труд относится негативно и к сырью, и к орудию, и к жизненным средствам, необходимым в течение работы, относится к ним как к не-собствен-ности, — эта формула капитала с самого начала включает не-собственностъ на землю, или отрицание того состояния, при котором трудящийся индивид относится к земле как к принадлежащей ему, т. е. трудится, производит как собственник земли. В лучшем случае он относится к земле не только как работник, а как собственник земли к себе самому как к работающему субъекту. Земельная собственность включает потенциально собственность и на сырье и на первоначальное орудие, на саму землю, и на ее дикорастущие плоды. Отношение к земле как к собственности в самой первоначальной форме означает: находить в ней сырье, орудие и жизненные средства, созданные не трудом, а предоставленные самой землей. Раз это отношение уже воспроизведено, то вторичные орудия и произведенные самим трудом плоды земли оказываются включенными в земельную собственность в ее первобытных формах. Стало быть, это историческое состояние, как более полное отношение собственности, прежде всего и отрицается в самом отношении рабочего к условиям труда как к капиталу. Это есть такое историческое состояние № I, которое этим отношением отрицается или относительно которого предполагается, что исторически оно уже разложилось.

Но, во-вторых, [V — 9] там, где уже существует собственность на орудие труда, или отношение работника к орудию труда как к собственному, там, где он трудится как собственник орудия труда (что предполагает в то же время подчинение орудия его индивидуальному труду, т. е. предполагает особую ограниченную ступень развития производительной силы труда), там, где эта форма работника как собственника, или форма работающего собственника, уже дана как самостоятельная форма[clxv] наряду с земельной собственностью и вне ее, — там в качестве предпосылки дана уже и определенная вторая историческая ступень, наряду с первой и вне ее, ступень, которая сама уже должна выступать значительно модифицированной вследствие обособления этого второго вида собственности, или второго вида работающего собственника.

Так как само орудие труда уже есть продукт труда, т. е. элемент, конституирующий собственность, элемент, положенный трудом, то община (имеется в виду община, на которой основан этот второй вид собственности) не может уже более выступать здесь в такой естественно сложившейся форме, как в первом случае, ибо сама община должна представлять собой уже созданный, возникший, вторичный коллектив, созданный самим работником. Ясно, что там, где отношением к условиям производства как к собственности работника является собственность на орудие труда, там в действительном процессе труда орудие представляет собой только средство индивидуального труда; искусство сделать орудие действительно своим собственным, овладеть им как средством труда выступает как особое мастерство работника, утверждающее его собственником орудия. Короче говоря, существенный характер цехового корпоративного строя (ремесленного труда, конституирующего субъекта труда в собственника) следует рассматривать с точки зрения отношения к орудию производства (орудию труда как собственности) в отличие от отношения к земле (к первоначальному сырью) как к своей собственности. То обстоятельство, что отношение работающего субъекта к одному именно этому моменту условий производства конституирует его в качестве собственника, работающего собственника, — это историческое состояние № II, по своей природе могущее существовать только как противоположность состоянию № I, или, если угодно, вместе с тем как дополнение модифицированного состояния № I, — тоже отрицается в первой формуле капитала.

Третья возможная форма: работник относится как собственник только к жизненным средствам, находит их как природное условие работающего субъекта, не относясь ни к земле, ни к орудию, а стало быть и к самому труду, как к своим собственным. Эта форма по сути дела является формулой рабства и крепостничества, которая тоже отрицается и является исторически разложившимся состоянием с точки зрения отношения рабочего к условиям производства как к капиталу.

Первоначальные формы собственности необходимо сводятся к отношению к различным объективным моментам, обусловливающим производство, как к своим собственным; эти первоначальные формы собственности в такой же степени образуют экономическую основу различных форм общины, в какой они сами, в свою очередь, имеют в качестве предпосылки определенные формы общины. Эти формы существенно модифицируются в результате того, что сам труд причисляется к объективным условиям производства (крепостная зависимость и рабство), в силу чего простой положительный характер всех форм собственности, относящихся к состоянию № I, утрачивается и видоизменяется. Все они содержат в себе рабство как возможность, а потому и как свое собственное уничтожение. Что касается состояния № II, при котором особый вид труда, мастерство в нем и соответственно с этим собственность на орудие труда равнозначны собственности на условия производства, то оно, правда, исключает рабство и крепостную зависимость, но может в форме кастового строя получить аналогичное негативное развитие.}

{Третья форма собственности — собственность на жизненные средства, — если она не сводится к рабству и крепостной зависимости, не может содержать никакого отношения работающего индивида к условиям производства, а значит и к условиям существования. Она поэтому может быть только отношением такого члена первоначальной, основанной на земельной собственности общины, который лишился своей земельной собственности и еще не достиг формы собственности № II; например, римский плебс времен panes et circenses[215].}



Поделиться:




Поиск по сайту

©2015-2024 poisk-ru.ru
Все права принадлежать их авторам. Данный сайт не претендует на авторства, а предоставляет бесплатное использование.
Дата создания страницы: 2019-01-11 Нарушение авторских прав и Нарушение персональных данных


Поиск по сайту: