Организационная структура Палачей Аида 6 глава





Мне нужны были мои сигареты, полная бутылка Бима и моя музыка.

 

 


 

Глава 8

Стикс

Моя первая гитара появилась у меня в шесть лет, мой старик говорил, единственное, что мне нужно в жизни: мой Харли, любовь моей старухи и моя Фендер[13]. Этому я и следовал всю свою жизнь. У меня был Харли, братья из МК, имелись деньги, и была гитара — только не было старухи, и Лоис точно ей никогда не станет. Мне двадцать шесть лет, я поимел немереное количество шлюх, у меня нет перспективы на старуху, но зато пара волчьих глаз тревожат мои сны с одиннадцати лет.

Мне всегда было сложно разговаривать, но петь или играть… это, бл*дь, так же естественно, как дышать, и никаких проблем со словами. Никогда не чувствовал большего комфорта, чем когда в моих руках была гитара, музыка лилась из моего покалеченного горла как грёбаный ветер.

Я наигрывал акустическую мелодию на струнах моей Фендер, становясь всё злее и злее из-за сложившиеся ситуации. Легко переключаясь с Кэша[14] на Уэйтса[15] – нуждаясь в комфорте от тёмных и причиняющих боль мелодий, я затянулся сигареткой, сбросил пепел в пепельницу, положил ноги на стол, и старая песня полилась из моих губ:

«Надеюсь, я не влюблюсь в тебя,

Потому что влюблённость приносит мне лишь грусть».

Я пел с закрытыми глазами, исчезая из внешнего мира ненадолго, мои пальцы танцевали на струнах. Я нахер абстрагировался от всего, только лишь для того, чтобы увидеть Джейн Доу с робкой улыбкой, смотрящую на меня. От представленного, в груди появилось жжения, я открыл свои глаза и, твою мать… Она была здесь на диване справа от меня: колени согнуты, руки обёрнуты вокруг её длинных, идеальных ножек-стебельков, голова облокотилась на них, а волчьи глаза внимательно наблюдают... как будто я, бл*дь, возвратил её к жизни.

Я сразу же перестал играть, пальцы замерли на струнах, я был не в силах отвести от неё глаз. А она просто смотрела, лёгкий румянец заиграл на её впавших щёчках.

Наклонившись вперёд и держа в руках Фендер, я повернулся, чтобы отпустить гитару. Но когда я был на полпути, чтобы поставить гитару на её место, звук её глубокого вздоха заставил меня обернутся к ней. Она медленно раскрыла эти пышные, розовые губы, кончик её влажного язычка выглянул, и она прошептала:

— Снова.

Я клянусь, моё сердце пропустило херов удар.

Она заговорила.

Наклонившись вперёд, я дёрнул подбородком, прося её повторить.

Румянец покрыл всё её лицо, она сглотнула, немного поелозив на месте, длинные черные ресницы заколыхались как чёртовые крылышки бабочек.

— Снова… пожалуйста, сыграй это снова. Я наслаждаюсь, слушая твой голос.

Откуда, чёрт возьми, был этот акцент?

Её носик сморщился пуговкой, и я знал, что за этим последует. Бл*дь! И так оно и было, крошечные подёргивания выдали её нервозность. Я не мог отвернуться. Господи, я не отводил от неё глаз и удерживал её взгляд, взял гитару, сделал глубокий вдох, обдумал слова и начал оттуда, где остановился.

«…Я все же надеюсь, что вовсе в тебя не влюблён…»

«…Я вижу, что ты также одинока,

Как и я, и уже довольно поздно,

Ты бы хотела, чтобы кто-нибудь составил тебе компанию…»

Слёзы заблестели в её глазах, пока я пел каждую строчку, а радостная улыбка тронула её губы. Бл*дь. Я буду петь ей «Over the rainbow»[16] сопрано[17], если она только пожелает.

Прочистив горло, я спел последние слова из песни:

«…И мне кажется, я уже в тебя влюблён…»

Я позволил последней ноте застыть в воздухе, наше дыхание было единственным иным звуком, пока вибрация от струн не была поглощена тишиной.

Я смотрел на неё.

Она смотрела на меня.

Напряжение росло.

Наклонившись в сторону и поставив гитару около себя, я ещё раз затянулся и покончил с сигаретой, погасил и оставил ее на столе. Она смотрела, носик пуговкой дергался, а её язык облизал эти чёртовы пухлые губы.

Бог ты мой.

Я медленно изменил своё положение, пытаясь спрятать свой возбуждённый член.

«Ты в порядке, детка?» — показал жестами я, но её лоб нахмурился, и она покачала головой.

Дерьмо!

Наклонившись вперёд, я опустил свою голову на руки и потер её от сильного напряжение. Я могу это сделать. Я смогу снова с ней поговорить. Закрыв глаза, я старался сфокусироваться на моём горле, пытаясь ослабить тиски. Напоминая себе, что уже когда-то с ней разговаривал. И я, бл*дь, смогу сделать это снова.

По крайней мере, мне так казалось. Но питон не хотел отпускать, и я был близок к тому, что бы превратиться в обозлённого безумца. Все эти грёбаные годы я ждала, когда увижу сучку снова и, твою ж мать, я, сука, слово выплюнуть не мог.

Неожиданно, мягкая ладонь легла на мою, подняв свою голову, я увидел, что она улыбнулась и сказала мне:

— Ты разговариваешь с помощью своих рук?

Расстроенно, я кивнул и следил за её реакцией.

— И тебе очень сложно выпустить слова из себя? — она сжала своё горло руками, как будто пытаясь понять, почему так.

Я снова кивнул.

Её голубые глаза заметались между полом и мной, а потом она сказала:

— Ты уже когда-то смог со мной заговорить, разве не так? Пожалуйста, попробуй снова. Я буду очень рада услышать твой голос.

Я того же, нах**, хотел бы этого.

Когда я посмотрел в её волчьи глаза, то снова начал пытаться расслабить голосовые связки, моя нога задёргалась от нервов, глаза начали метаться, когда я попробовал поиграть словами на кончике своего языка, и с глубоким выдохом, мне удалось вытащить из себя:

— Т-ты с-с-слышала м-музыку р-раньше?

Подарив мне широкую, воодушевлённую улыбку, она опустила глаза к полу, весь её вид показывал застенчивость.

— Да… только однажды.

Мои, бл*дь, ладони вспотели, и я вытер их о джинсы. Её голос был такой же тонкий, как и она сама, но это был самый чертовски сладкий голос из всех, что я слышал… и слишком долго ждал. Пятнадцать грёбаных лет ожидания, чтобы услышать чёртов голос опять, и судя по всему, она также желала услышать мой.

— У т-тебя е-есть им-мя?

Она замерла, глаза распахнулись, а дыхание стало, черт побери, порывистым, и сильный страх начал сковывать её.

— Не об-бижу т-тебя, п-помнишь? С-скажи мне с-своё им-мя, д-детка, — я свободно вздохнул, ведь мои слова стали чётче. Это была она — мой номер три.

Моё чёртово чудо.

— Саломея, — произнесла она почти неслышно.

Я наклонился вперёд, чтобы, мать вашу, услышать, что она сказала.

— Ч-что?

— Саломея, — опять быстро протараторила она, громко сглотнув и смотря в сторону выхода, потом опять на меня и на выход.

Она хотела сбежать.

— Ты з-знаешь откуда эт-то им-мя в-взялось, д-детка? — я не мог спрятать злость в своём голосе, красные туман затмевал мой разум.

Голубые глаза смотрели куда угодно, но только не на меня, и затем она опустила свою голову.

— Да. Во многих писаниях говорится, что она была падчерицей Ирода Антипы. Она потребовала голову самого Иоанна Крестителя на свой день рождения и станцевала танец семи покрывал. Она напоминала, что женщины грешницы и соблазняют мужчин на зло. Все женщины рождены грешными — некоторые больше, чем другие, — и мы должны постоянно помнить, что мы и есть причина изгнания человечества из Рая. Моё имя уверяет, что люди всегда будут знать этот факт, и я никогда не забуду своё место в великом пути мира.

Что. За. Херня?

Она выплюнула это дерьмо, как будто оно гноило её мозг, пачкало ее рот. Её взгляд потух, голос лишился всех эмоций, и каждая часть её тела напряглась. Мои кулаки сжимались снова и снова, и я тупо пялился на её лицо, кусая себя за язык, чтобы не начать орать и не помчаться, чтобы выловить этих тварей, ответственных за то, что ей пришлось вылить это дерьмо на меня.

Райдер, должно быть, прав. Она, скорее всего, из какого-то грёбаного культа, внушавшего всякую херню. Твою мать, а в Техасе ничего нового. Все ещё до сих пор помнят события в Уэйко[18], словно это было вчера, и та куча экстремистских религиозных уродов до сих пор здесь, чешут своими языками и изгоняют демонов изо дня в день. Мы как МК Палачи Аида знаем все эти секты, особенно «Даввидианс». Когда мой дед начал занимать оружейным бизнесом, эти несчастные твари конкретно так прогорели тогда, особенно когда несколько дружелюбных представителей АТОВ[19] хорошенько осыпали их пулями.

Дед сделал убийственный ход, забрал всю их сферу влиянием, сделав Палачей теми, кто всем заправлял в Техасе.

Когда мое зрение опять стало сосредоточенным, я услышал, как съёжившись плакала Саломея, её худое тело утопало в чёрном халате, когда она сидя обернула лишний материал вокруг своих дрожащих конечностей. Её глаза стали больше и уставились на меня, её лицо выражало чистейший страх. Я потянулся к ней и заметил, как вздрогнули её плечи, а она немного нахмурились.

Она думала, я собираюсь её обидеть.

Я поднял ладони вверх.

— Б-б-блл*д, с-сучка, я т-тебя не т-трону.

Её голова опустилась в повиновении. Это только еще сильнее меня оттолкнуло, и прежде чем я успел подумать, выкрикнул:

— Н-не с-с-склоняй п-передо м-мной г-головву. Под… — я сделал паузу, сосредотачиваясь на словах, и выдохнул. — П-подними с-свою ч-чертову г-голову! — высказался я на одном дыхании.

По команде, её голова поднялась вверх, в абсолютном послушании, её напряжённое тело так и говорило, что ей не комфортно.

— Чего ты от меня хочешь? — прошептала она, её зубы стучали, лицо стало мертвенно-бледным, а руки сжались на диване.

Я едва ли слышал вопрос, кровь в ушах практически заглушила её тихий голос. Всё её тело дрожало от страха.

Пододвинувшись к ней, я сказал:

— Не ш-шарахайся от м-меня, ес-сли я д-двигаюсь, д-для н-начала эт-то б-будет неп-п-плохо.

Она наклонила голову, с опаской поглядывая на меня, перестав трястись, её пухлый розовые губы сформировали букву «О».

Потирая свою голову, я пропустил пальцы сквозь волосы. Если бы здесь была какая-то другая сучка, я бы схватил её и поцеловал до умопомрачения, сделал бы своей и трахал бы её, пока она не поняла, что я не дам даже гребаной волосинки упасть с ее головы. Но она была другой. Смотрела на меня, будто я собирался ударить её, и всё из-за того, что я, бл*дь, разозлился из-за этого дерьмового имени.

Потянувшись к столу, я взял свои сигареты, игнорируя то, что она вздрогнула и опять обняла себя руками. Если б я предвидел такое, то пошёл и убил бы кого-нибудь, вот настолько взбешенным я был. Я взял сигарету в рот и подкурил её зажигалкой, которую достал из своего кармана. Втянув табак, я закрыл глаза, откинулся на диван и мысленно начал себя успокаивать.

Через секунду я открыл глаза, и Саломея водила своими пальцами, подёргивала носом, белые зубы покусывали губу.

Со стоном я пододвинулся к ней — настолько, насколько это было возможно — поймав её испуганный взгляд.

— П-послушай, м-меня в с-ступор ввело т-твоё им-мя, — я потёр горло, заставляя его расслабиться. Я начал чувствовать, что у меня опять начинает дёргаться глаз. – Я не-е з-знаю отку-да ты и-ли к-кто, б-бл*дь н-назал т-тебя С-Саломея, но т-ты не д-должна так с-себя н-называть. Я н-никогда т-тебя так н-называть не б-буду. Т-такое ур-родское им-мя не п-поддходит т-такой к-красивой с-сучке как т-ты, эт-то б-безумие. Так в-ведь?

Она кивнула, улыбка подняла уголки её губ вверх.

Бл*дь.

Я ещё раз затянулся сигаретой, когда она сказала:

— Мэй.

Я наклонил голову и посмотрел на неё, а она нервно заёрзала на своём месте, как будто собиралась признаться в убийстве.

— Втайне, мои сестры называли меня Мэй. Нам тоже не нравились наши унизительные имена, — маленькая, застенчивая улыбка появилась на её розовых губах. Значит всё-таки в ней была какая-то чёртова искра.

Медленно подняв руку, я сжал её пальцы в своих. Она ахнула, но позволила этому произойти. Я смотрел на две переплетённые руки и смеялся про себя. Я перетрахал много сучек в своей жизни, испробовал любые позиции из тех, которые только можно представить, вставлял свой член в каждую из дырок, пробовал каждый из наркотиков, пил все виды виски, но ничего не ощущалось так, как её тоненькая бледная ладонь в моей руке. Ничего даже рядом не стояло.

И понимание того, что она не принадлежала к этому месту, убивало меня. Впервые в своей жизни, я хотел сделать вся правильно для кого-то, и стать частью клуба, частью меня, для неё не принесёт ничего хорошего.

— Стикс, — моё имя слетело с её губ, Господи, я почти перестал дышать. Подняв глаза, я увидел глубокий, хмурый взгляд. Она догадывалась, что что-то было не так.

— Д-д-детка… — прошептал я.

— Ты в порядке? Ты побледнел.

Вздохнув, я пробежался пальцами по своей щеке. Она нервно задышала, и я сказал:

— Я…я н-не м-могу уд-держивать т-тебя з-здесь.

Её рука вздрогнула в моей.

— Ты хочешь, чтобы я ушла? — прошептала она, выдёргивая ладонь и опять сжимая своими руками колени.

Потянувшись вперёд, я схватил её запястья в свои большие руки и притянул к себе. У неё не было выбора, кроме как забраться ко мне на колени. Я всё ещё не смотрел на ней, но прислонился лбом к её плечу. Бл*дь, слишком правильно она ощущается в моих руках.

— Т-ты с-слишком ч-чиста для т-такой жизни, М-Мэй. Ты не в б-безопасности. Не з-знаешь как быть з-здесь в б-безопасности.

Мэй долгое время ничего не отвечала, затем тихим голосом сказала мне:

— Я чувствую себя в безопасности с тобой. Я не знаю никого больше здесь, снаружи, и я не могу вернуться туда, откуда пришла, — её маленькое тело вздрогнуло, как будто она прокручивала эту мысль у себя в голове. — Пожалуйста, не отсылай меня обратно! Не к ним!

Я наконец-то поднял голову и посмотрел на её опечаленное лицо. Это ранило меня сильнее, чем когда в прошлом году мачете ударил меня в грудь в мексиканской войне.

Бл*дь!

Схватив её за дрожащие руки, я сказал:

— Я не с-стану, но к-куд-да, д-детка? К-куд-да ты не м-мож-жешь в-вер-нуться?

— В то место, где я жила, — уклончиво сказала она.

— Забор? Что т-там з-за з-забор-ром? Ты п-про эт-то г-гов-воришь?

Она молчаливо кивнула.

Я потянулся и взял её лицо в свои руки.

— Ты слишком н-невинна для такой жизни. Т-ты в-возненавидишь м-меня, если ос-станешся.

— Я верю в прощение. Я никогда не возненавижу, особенно тебя, — быстро ответила она.

— Я с-сейчас всё п-проясню для т-тебя, д-детка. Я н-незаконно торгую ор-ружием и слишком м-много пь-ю-ю. Я р-регулярно т-трахаю шлюх и не од-на из них н-надолго не з-задержлась, в-возможно ни одн-а и не з-задержится, — я надеялся, что привлёк всё её внимание последней частью. — Я уби-в-вал л-людей. Иног-да мне это д-даже н-нравилось и, — я знал, что это станет последней каплей, — я с-сделаю это с-снова. Ты х-хочешь, чтоб-бы о тебе з-заботился кто-то х-хороший. Детка, это не я. З-завтра я уез-зжаю по дел-лам. М-мы п-поговорим, когда я в-вернусь, р-разберусь со в-всем д-дерьмом.

Её дыхание участилось, и она так чертовски сильно сжала мои запястья. На дрожащих ногах, Мэй поднялась и убрала мои ладони от своего лица. Я смотрел, как она прошла через двери к лестнице, ведущей в мою квартиру. Затем она остановилась и посмотрела через плечо.

— В тебе есть свет, Стикс, и я чувствую, как он пытается пробиться сквозь тебя, подобно лучам полуденного солнца. Это прекрасно. Ты хороший человек.

Что, бл*дь? И что, нахрен, мне теперь с таким дерьмом делать-то?

— Я по-настоящему счастлива, что смогла увидеть тебя снова. Я часто о тебе думала, о мальчике за забором, о мальчике снаружи… вспоминала мальчика, который украл мой первый и единственный поцелуй, а по ночам я молилась за твою безопасность и счастье. Это ритуал, которого я буду придерживаться всегда.

Мэй вздохнула и подошла ко мне, и я мог видеть, что она боролась сама с собой, но вот из-за чего, понять не мог. Через несколько секунд, она встала передо мной, медленно наклонилась и оставила мягкий и до чёртиков нежный поцелуй у меня на щеке, пододвинулась к моему уху и сказала:

— Я буду вечно тебе благодарна, за то, что ты спас мою жизнь, Стикс, и так обворожительно сыграл для меня на своей гитаре. Ты проявил ко мне больше сострадания за эти дни, чем у меня было за всю мою жизнь.

Она кратко засмеялась, и это был самый чистый, самый прекрасный звук из всех, что я слышал.

— Ты этого не знал, но ты появлялся в два самых страшных момента в моей жизни. Ты сказал, что не ты добр ко мне, и не ты сможешь меня защитить, но ты уже это сделал. Ты уже спас мою жизнь дважды.

Я потянулся за её рукой, вообще не понимая, какого чёрта я вытворяю, когда голос возле двери привлёк моё внимание:

— Стикс?

Лоис стояла и смотрела на нас с Мэй, её глаза широко раскрылись, когда она увидела, что я взял Мэй за руку. Кивая своим подбородком в её направлении, я поднял свою руку и жестами сказал её подождать меня в моей клубной комнате. Она замерла на мгновение, но затем ушла, и я слышал, как тихо открывалась и закрывалась дверь моей комнаты.

Вновь уставившись на Мэй, я сказал:

— Мне нужно идти.

С грустной улыбкой, она кивнула и вышла из комнаты.

Схватив свою гитару, я прошел через коридор, мимо спален братьев, и постучал в самую последнюю дверь. Через несколько секунд, наполовину одетый Райдер открыл дверь, потирая заспанные глаза и сказал:

— През?

«Переведи её из моей комнаты в свою. Ты остаёшься дома. Не подпускай к ней никого, пока меня нет. Понял?» — жестами показал я.

Глаза Райдера тут же раскрылись, но он только кивнул, соглашаясь.

— Где она сейчас? — спросил Райдер, высунув голову из двери, чтобы посмотреть в коридор.

«В моей комнате. Иди и забери её. Братья уезжают с первыми лучами солнца».

Протяжно выдохнув, он пошел обратно в комнату и натянул рубашку, свой жилет и джинсы. Когда он повернулся обратно, я понял, что стою и слежу за ним, как какой-то долбанный сталкер. Отвернувшись, я пошел обратно в свою комнату, где меня уже ждала голая Лоис, странно на меня поглядывая. Я провел рукой по своим волосам и сделал глубокий вдох. Дерьмо! Мне нужна Лоис, потому что пока я буду её трахать, то, бл*дь, в своей голове, собираюсь представлять Мэй.

 

 

Глава 9

Саломея

Мэй

 

Тихий стук послышался от двери, и я усомнилась, не изменил ли Стикс своего решения. Подходя к двери, я сжала руками свой халат и открыла дверь. Слегка приоткрыв её, увидела бородатого мужчину, который стоял прямо передо мной. Его большие карие глаза сфокусировались на моих, и он дернул подбородком:

— Могу я войти?

Отступив от входа, я попыталась устоять, но боль в ноге из-за ходьбы заставила рану пульсировать.

— Сядь, — сказал он, заметив, что я нехорошо себя чувствую. Я осторожно опустилась на край кровати и, двигаясь передо мной, он присел на корточки. Он посматривал на меня сквозь свои непередаваемо длинные ресницы:

— Я могу посмотреть твою ногу?

Мои глаза расширились. Чтобы показать ногу, мне нужно было приподнять свой халат.

— Я врач. Я позабочусь о тебе, вылечу. Меня зовут Райдер.

Он, наверное, почувствовал мою нервозность.

— Когда-то раньше, я был солдатом и медиком. Ты в хороших руках. Я тебя не обижу.

Опустив свою голову, почти к самому полу, он вернулся к своей работе.

Казалось, будто он действительно заботился обо мне, это было искренне. У него было не такое грубое лицо, как у Стикса, и разговаривал он тоже не так, как Стикс. По непонятной причине я чувствовала себя комфортно в его присутствии, но его короткая борода слишком напоминала мне вид Последователей, чтобы почувствовать себя в полной безопасности. Но личность Райдера совсем от них отличалась, по отношению ко мне он был добр.

— Моё имя Мэй, — кратко сказала я.

Он поднял свою голову, робкая улыбка появилась на его губах.

— Приятно познакомиться с тобой, Мэй, — сказал он очень вежливо. Затем, своей грубой рукой, он провёл по своим волосам, доходившим ему до плеч. — Я узнал твоё имя, могу я теперь осмотреть твою ногу?

Молча кивнув, я приподняла халат, смущённо опустив голову. На повязке были видны небольшие пятнышка крови, пропитавшие ткань. Большие руки Райдера были как пёрышки на моей голени, пока он разворачивал бинт и позволил мне увидеть мою рану в первый раз с тех пор, как я проснулась.

— Нога быстро выздоравливает. Я добавлю ещё немного крема и перебинтую, — Райдер встал и пошёл к большой сумке с медикаментами, которую он оставил на столе. Он намазал мою ногу, и сильный запах обжег мой нос. К тому времени, когда он наложил бинты, лекарства уже успели немного ослабить боль.

Когда он закрыл сумку, то повернулся ко мне, облокотившись на стол, скрестил руки и начал смотреть на меня. Я же уставилась в пол, не зная, что ответить, когда он заговорил:

— Мэй, я забираю тебя к себе в комнату. Присмотрю за тобой, пока Стикса нет на месте.

Он наверняка мог заметить потрясение в моих глазах, Райдер подошёл ближе и сел ко мне на край кровати.

— Мы со Стиксом всё обговорили. Завтра с утра он отправляется на выезд. Его не будет здесь, чтобы защитить тебя. Так что, ты переедешь ко мне в комнату, и я присмотрю за тобой, пока он не вернётся.

У меня в животе всё перевернулось.

— Если я такая обуза, то могу уйти прямо сейчас. Я не хочу оставаться там, где меня не хотят видеть.

— Так не пойдёт, Мэй. АТОВ залезло нам на шею, у федералов просто зудит всё, от того, как сильно они хотя задать нам взбучку. Их агенты засели недалеко отсюда в Остине и двадцать четыре часа в сутки следят за нами. Объяснять им, откуда у тебя побои и синяки, что ни хрена не знаем о твоей жизни, за это они нас по спинке на погладят. У клуба слишком много врагов, чтобы рисковать арестами прямо сейчас. Слишком много ублюдков хотят прибрать наши земли к своим рукам. Ты здесь, пока Стикс этого хочет. И зная Преза, тебе лучше выполнять то, что он говорит.

Я с недоверием смотрела на него. Я действительно не понимала многое из того, что он сказал, но одно я знала точно: я была в плену… опять. Я променяла один забор на другой. Райдер просто пожал плечами на мою равнодушную реакцию.

Вставая, он протянул мне свою руку.

— Пошли.

— Я не буду с тобой спать. Ты незнакомец. Не жди от меня ничего, — предупредила я дрожащим голосом.

Он засмеялся, широкая улыбка появилась на его лице.

— Как бы заманчиво это не звучало, сахарок, это не стоит у меня в планах. Я не насилую сучек, которым и так досталось от жизни. Это личная квартира Стикса, и я забираю тебя отсюда. Ты засядешь у меня в комнате. Я останусь в доме. Я не хочу покушаться на твою киску.

Я разинула рот. Это было до невозможности шокирующе, то, как все мужчины здесь разговаривали. Их слова были жёсткими, а действия и близко не походили на добрые.

С тяжёлым вздохом, я встала и пошла за Райдером через их клуб и прямо в его комнату. Там было не так уж много места, но чисто. Он скинул белье с кровати и достал из ящика, свежее, но уже выцветшее бельё.

Райдер виновато пожал плечами.

— Это совсем немного, но другого нет.

Обнимая себя руками за талию, я спросила:

— Зачем ты это делаешь?

— Что? — спросил он, не понимая о чём я.

— Помогаешь мне. Заботишься обо мне?

Райдер подошёл ко мне, его короткая, неряшливая борода прятала, как я для себя решила, приятное, дружелюбное лицо.

— Это приказ.

Мой желудок свело, мне было ненавистно чувство будто я — проблема, с который им всем приходится разбираться.

Райдер вздохнул и облокотился на стену.

— Давай просто воспримем это, как будто я отдаю должок, — он попытался скрыть ухмылку, смотря на меня. — Я попадал в похожую ситуацию много лет назад. Этот клуб спас меня. У меня есть свои причины помогать тебе, которые не должны тебя волновать. Всё, что тебе нужно делать, так это выздоравливать. Хорошо?

Решительно вздохнув, я кивнула, подошла к огромной кровати и упала на нее.

— Похоже, у меня нет выбора. Но в любом случае, я признательна тебе за твою помощь.

Через некоторое время Райдер вышел из комнаты, а я впервые просто лежала на настоящей кровати. Как Окаянная, я обязана была спать на жёстком матрасе прямо на полу.

Окружённая комфортом, я быстро уснула и попала в беспокойные, взбудораживающие сны. Я пыталась себя убедить, что вижу там пророка Давида, Гавриила или даже мою бедную Беллу, которая удерживала меня от мирного сна. Но это была ложь.

Стикс.

Я не могла перестать думать о Стиксе.


 

Глава 10

Мэй

Один месяц спустя…

 

Я закончила одеваться в длинное чёрное платье и кардиган, которые мне дала Красотка, и присела на кровать. Я взяла в руки Библию, которую мне купил Райдер, и ничего не могла сделать, кроме как удивлённо вздохнуть. Стало очевидным, что Орден следовал учениям совершенно неправильно. Эта книга была не той, по которой мы всё узнавали и учили… верили нашими сердцами. Можно было сразу понять, что пророк Давид использовал лишь отрывки из оригинала, которые подошли бы для его версии и идеологии.

Мы не знали… мои люди жили в неведении.

Я чувствовала сумасшедший прилив гнева, из-за того, как мне приходилось жить всю мою жизнь. Это всё казалось просто временем, потраченным впустую. Двадцать три года жизни во лжи. Жизни под строгими правилами и с безжалостными мужчинами.

Это практически заставило меня заплакать.

Последний месяц моей жизни совершенно отличался от всего, что было раньше. В коммуне, мои дни были тяжёлыми и приземлёнными, но я считала, что у меня имелась цель: служить братьям при любой возможности, которую они посчитают необходимой. В клубе Палачей мои дни и ночи протекали в закрытой комнате Райдера, я была спрятана и скрыта от мира по другую сторону двери — без какой-либо цели.

Только в определённое время мне разрешалось покидать комнату — в то время, когда женщинам разрешено было посещать собрания — чаще всего в пятницу или в субботу вечером. Сделав два маленьких шажка, я могла попасть в гостиную, с неустанно следующим под боком Райдером, я была в ужасе. Большинство мужчин отправились на выезд вместе со Стиксом, но несколько остались, чтобы защищать клуб. Я видела, как мужчины использовали женщин неописуемыми способами, но женщины были рады услужить, были под наркотиками... у всех на виду. Одна женщина даже пригласила меня присоединиться, принять участие в откровенных сексуальных актах вместе с другими девушками в центре комнаты. Прежде чем я успела среагировать, Райдер, появившись из ниоткуда, отправил её восвояси, лишь кивнув головой в моём направлении. Этого было достаточно, чтобы отправить меня обратно в безопасную спальню.

Райдер часто меня посещал, проверял мою рану и делал перевязку. Иногда он ненадолго пропадал. На самом деле, как и большинство мужчин, отлучался на что-то под названием «уладить дела». У меня было чувство, что это было что-то больше, нежели простая езда на байках куда-то, но я узнала из клубных правил, которые мне разъяснил Райдер, что женщины «не задают вопросов».

Мы с Райдером сблизились. Он всегда был ко мне добр, и к моему облегчению я никогда не видела его с блудницами. По факту, большинство своего времени он сидел в этой комнате вместе со мной, молчаливо читая или рассказывая мне о мире снаружи. Я каждый день была благодарна Господу, что мне был преподнесён урок заботы от Райдера пока Стикса не было, и урок именно от него, а не от другого из братьев.

Стук в дверь вытянул меня из оцепенения, и, закрыв библию, я возбуждённо вскочила. Наверное, это Райдер. Он ушёл этим утром, чтобы достать в магазине то, чего я ещё не пробовала.

Подбежав к двери, я резко распахнула её и широко улыбнулась, но увидев, кто передо мной тут же замерла, а сердце начало отбивать сумасшедший ритм в моей груди.

Стикс.

Стикс вернулся… облокотившись на дверной косяк, смотря в пол, он о чём-то глубоко задумался. Когда он ясно понял, что я стою прямо перед ним, то медленно поднял голову. Его ноздри раздулись, он облизнул нижнюю губу языком, и его взгляд скользнул вверх по моему телу.

— Стикс, — прошептала я и отошла, а он прошёл мимо меня в спальню. Я не мешала ему и быстро закрыла дверь, повернулась и облокотилась на дерево, просто наблюдая за ним в этой небольшой комнате. Наконец-то он повернулся ко мне. Его тёмные, непослушные волосы отрасли за последние недели, они упрямо ниспадали на его красивые, тёплые, карие глаз. Щетина стала длиннее, делая его грубее и жёстче, и, если такое возможно, он казался ещё больше в размерах с последнего момента, когда мы разговаривали. Стикс был таким крепким и неопрятным, но всё ещё оставался самым красивым мужчиной из всех, кого я видела. И его запах, Господи, его запах заставил меня вдыхать глубже. Я даже не осознавала, как сильно соскучилась по нему.

Стикс откашлялся, сжал кулаки по бокам, и его глаза быстро заморгали, будто дёргаясь от нервов. Я видела, как он неоднократно сглатывал прежде, чем показал на мою ногу и сказал:

— Т-твоя н-нога?

Маленькая, гордая улыбка появилась на моих губах, когда его попытка заговорить со мной удалась, а его грудь начала вздыматься из-за моей реакции. Пока я шла к нему, он смотрел на меня словно ястреб, затем я приподняла своё длинное платье и показала мою почти зажившую ногу.





Читайте также:
Тема 5. Подряд. Возмездное оказание услуг: К адвокату на консультацию явилась Минеева и пояснила, что...
Этапы развития человечества: В последние годы определенную известность приобрели попытки...
Основные направления социальной политики: В Конституции Российской Федерации (ст. 7) характеризуется как...
Обучение и проверка знаний по охране труда на ЖД предприятии: Вредный производственный фактор – воздействие, которого...

Рекомендуемые страницы:



Вам нужно быстро и легко написать вашу работу? Тогда вам сюда...

Поиск по сайту

©2015-2021 poisk-ru.ru
Все права принадлежать их авторам. Данный сайт не претендует на авторства, а предоставляет бесплатное использование.
Дата создания страницы: 2016-02-12 Нарушение авторских прав и Нарушение персональных данных


Поиск по сайту:

Мы поможем в написании ваших работ! Мы поможем в написании ваших работ! Мы поможем в написании ваших работ!
Обратная связь
0.06 с.