Ужасно скандальный развод 3 глава

***
Ужин в Малфой-мэноре, по меркам Гермионы, начинался достаточно поздно – в восемь вечера. Эльф появился в библиотеке за час до начала, напомнив, что хозяин будет ждать её в малом салоне без пятнадцати восемь. Пока девушка переодевалась в одно из самых простых платьев, которое сумела отыскать, она заметила у себя на руке между запястьем и локтевым сгибом странный шрам – слово “грязнокровка”. Это напомнило ей слова, которые произнёс портрет Абраксаса Малфоя. Что такое грязнокровка, она не могла вспомнить, но подозревала, что это нечто оскорбительное. Но как кровь может быть чистой или грязной?
Собрав волосы в высокий хвост, она оглядела себя в зеркале – весьма неплохо. Не то, чтобы она желала понравиться Люциусу, вот ещё! Но если ты хорошо выглядишь, то проще вести переговоры на чужой территории. Им предстояло вместе пережить ужин, и Гермиона опасалась, что может не сдержаться и ткнуть этого заносчивого типа вилкой в бок. С каждой встречей он нравился ей всё меньше и меньше. Что он там говорил по поводу необходимости их брака? Они не могут поступать эгоистично, что-то болтал о надежде общества. Каким образом замужество может стать надеждой? Нет, здесь определённо что-то нечисто, и пока она не выяснит, что именно, под венец не пойдёт.
Миновав как можно скорее холл с портретами, Гермиона вошла в помещение, которое, как подсказывала интуиция, должно быть малым салоном. У девушки постепенно складывалось впечатление, что она лишь наполовину принадлежит этому миру. Она чувствовала себя современной молодой особой, которая любит джинсы и кеды, но оказалась словно в ином времени, лет на сто раньше, чем себя ощущала. Возможно ли подобное? Каким образом это объяснить?
– Вам нравится сочетание красного и золотистого цвета? – услышала она голос Малфоя.
Тот стоял в тени канделябра, и Гермиона не сразу заметила мужчину.
– Почему вы так решили?
– По вашему наряду.
– А вам не нравится?
– Как ни странно, но вам к лицу. Впрочем, как и синий халат.
Гермиона слегка растерялась, уловив, что он пытается делать ей комплименты. Точнее, не пытается, а делает, и ей это приятно.
– Выпьете перед ужином?
– Можно, – согласилась она. – Сок есть?
– Сок? – Люциус удивлённо приподнял брови, с трудом подавив усмешку. – Вы уже давно не школьница.
– А что я обычно пью? Что мне нравится?
Люциус ухмыльнулся её попытке узнать о себе больше информации. Сейчас, когда он успел опустошить половину графина с ирландским огневиски, Грейнджер раздражала не так сильно.
– Вы с ума сходите от бренди.
– Вы лжёте! – в ужасе воскликнула она. – Я уверена, что его терпеть не могу.
– Может, виски?
– Нет.
– Бурбон?
– Вы издеваетесь?
– Собственно говоря, именно это я и делаю, – сознался Люциус, наполняя бокал ароматным шерри. – Попробуйте это.
Гермиона сначала понюхала бокал, смешно скривила маленький носик, и, закрыв глаза, сделала глоток с таким видом, словно он предложил ей выпить яда.
– И как вам?
– Сладко. И, кажется, мне нравится.
Люциус долил ей ещё вишневого ликёра в бокал. Шерри весьма коварная вещь – за сладостью скрывается немалая крепость. Грейнджер, очевидно, не привыкла к алкогольным напиткам, значит, и от одного бокала будет эффект. То, что нужно. Пока она весь день пряталась в библиотеке, как доложил домовик, Люциус, размышляя, пришёл к выводу – только она сама и сумеет убедить своих дружков, что выходит замуж не под действием Imperio. Для этого нужна самая малость: чтобы девчонка в него влюбилась. Люциус умел быть обаятельным. Мало того, стоит выплеснуть хотя бы малую часть своего богатого опыта на наивную Грейнджер, как все стены падут. Мерзко? Ну, что же, ради дела придётся потерпеть.
– Могу я вас кое о чём спросить?
– Попробуйте, – великодушно позволил Люциус, осторожно, чтобы не спугнуть, подбираясь к ней ближе.
Гермиона, занятая своими мыслями, не заметила этого охотничьего манёвра.
– Я сегодня дважды столкнулась со словом “грязнокровка” и не совсем поняла его смысл.
В который раз её вопрос застаёт врасплох. И как объяснить так, чтобы она не оскорбилась?
– Советую вам не употреблять это слово в обществе, иначе может возникнуть скандал.
– Я не употребляю незнакомых слов в обществе! Я так думаю.
– Это слово определяет волшебника, который рождён магглами.
– Магглами? – не поняла она.
Похоже, зелье сработало слишком хорошо. Оно лишило её весьма важных воспоминаний, которые помогли бы с восприятием мира.
– Обычные люди, не волшебники.
– Так я грязнокровка? – догадалась она.
“Самая мерзкая и назойливая из всех”.
– Вы – магглорождённая, забудьте это нехорошее слово.
– Так вот откуда у меня впечатление, будто я оказалась в другом мире! Так оно и есть.
– Вы – волшебница, Гермиона, и принадлежите этому миру, – Люциус едва не подавился собственными словами, и поспешил опустошить бокал. Дьявол, неужели он произнёс это по собственной воле?
– Спасибо, – неожиданно для них обоих произнесла она.
– Ещё шерри?
– Нет, благодарю.
Он забрал у неё бокал, скользнув пальцами по ладони, и вдруг резко притянул к себе. Гермиона охнула, едва не упав, и оказалась в его объятиях.
– Ч-что вы делаете?
– Собираюсь поцеловать свою невесту.
– З-зачем?
Люциус едва не выругался. И это самая умная ведьма своего поколения? Или зелье, ко всему прочему, негативно влияет на интеллект? Не может же быть, чтобы никто не целовал её до этого.
– Потому что я так хочу.
Она попыталась вырваться, но Люциус крепче притянул её к себе за талию и закрыл глаза, чтобы не видеть собственного позора. Впрочем, её веки сомкнулись тоже. Он легко коснулся губами её дрожащих, сладких от напитка губ, и отстранился, пока не выпуская девушку из объятий.
Он наблюдал, как трепещут её ресницы, глаза медленно и изумлённо открываются. В них читалось – да, да – разочарование!
– Это всё?
– Нет, – на этот раз он безжалостно набросился на её приоткрытый рот – Гермиона не успела выстроить преграду, и он уже языком разомкнул её губы, целуя так, как, по его мнению, целовал бы Уизли, будь он женихом. Наверняка они не обходились целомудренными ласками, и рука Люциуса помимо воли опустилась с талии ниже, прижимая девчонку к собственным бёдрам. Она продолжала кулачками упираться ему в грудь, всё ещё держа Люциуса на расстоянии, но когда его язык начал дразняще играть с ней, тело бросило в жар, внизу живота появилась тяжесть, от которой Гермиона едва не задохнулась. Руки сами потянулись к его шее, она приподнялась на носочки, чтобы ответить на ласку, и вдруг почувствовала, как животом упирается во что-то твёрдое в районе его паха. Это отрезвило девушку, и она отшатнулась, с ужасом глядя Люциусу в лицо.
На этот раз он выпустил её, решив, что нужно выпить ещё немного. Внезапное желание, возникшее в нём, освежало, словно пощёчина. Как он мог хотеть грязнокровку? Неужели успел столько выпить? Или это подсознание, в ожидании свидания с Панси, сыграло злую шутку? Скорее всего, так оно и было.
Гермиона тоже не могла прийти в себя. Она опустилась на изящный диванчик, опустив глаза в пол. Щёки пылали жаром. Кажется, она теперь понимала, почему согласилась выйти замуж за Люциуса Малфоя, но, во имя всего святого, неужели она могла забыть подобное чувство, что испытала только что? И каким образом её бесчувственный, холодный и высокомерный жених вдруг превратился в страстного и пылкого любовника?
Комната внезапно заполнилась низким перезвоном. Гермиона нервно подскочила, озираясь по сторонам. Всего лишь часы.
– Пойдёмте, – Люциус протянул ей руку, – ужин уже накрыт.

***
– Ты на ней действительно женишься? – Панси обиженно надула губки, соскользнув с Люциуса и отодвинувшись от него.
Она хотела внимания, но он сейчас не желал играть в игры.
– Тебе нравится жизнь, которую ты ведешь? Твой дом, машина, одежда, драгоценности?
– Конечно, нравится!
– Чтобы мы с тобой этого не лишились, мне придётся на ней жениться.
– Как же Драко мог так с тобой поступить! – в который раз воскликнула Панси. – Неужели ты так это оставишь?
– Это моё дело, так что не суй свой очаровательный носик, куда не следует.
– Теперь тебе в одиночку придётся из всего этого выпутываться.
– Почему же в одиночку? – Люциус повернулся к ней, демонстрируя своё стройное мужественное тело во всей красе. Панси задержалась взглядом внизу, и в её глазах появился алчный блеск. Облизнув губы, она положила руку ему на живот, медленно продвигаясь ниже.
– Конечно, у тебя есть план? – по-кошачьи промурлыкала она.
– Ты – мой план.
– В смысле? – её рука застыла.
– Тебе придётся сыграть роль заботливой подружки невесты.
– Но, Люциус! – она возмущённо убрала руку от его тела, на этот раз обижаясь по-настоящему. Но он перекатился на неё, подмяв девушку под себя, легонько прикусил сосок, начал ласкать его языком, пока из груди Панси не вырвался жалобный стон.
– Ты же знаешь, что у тебя нет выбора?
– Я согласна, только не останавливайся…
Он усмехнулся, положив ей руку на живот, но, в отличие от неё, этим не ограничился…

***
После ухода Люциуса, Гермиона снова принялась бродить по дому. Но она так и не отыскала ни одной комнаты, в которой бы чувствовала себя уютно, потому поднялась в библиотеку.
Книгу заклинаний пришлось отложить в сторону. Какой в ней толк, если палочки нет? Может, пробраться в кабинет и забрать её? Он же сказал, что палочка лежит в ящике стола. Нет, сперва нужно попытаться добыть её легальным способом.
На этот раз Гермиона выбрала книгу из отдела истории. Как раз на глаза попался толстый старинный талмуд в кожаном переплёте с металлическими застёжками – на корешке написано “Хогвартс”. В памяти вдруг всплыла фраза: “В стенах Хогвартса нельзя аппарировать”. Гермиона прислушалась к собственным ощущениям. Воображение или настоящее воспоминание? Так и не решив окончательно, она уселась за книгу, но скоро поймала себя на том, что пятый раз читает одну и ту же строчку.
Девушке было очень жаль, что Люциус ушёл “по делам”. Неловкость после поцелуя прошла достаточно скоро, и всё благодаря его стараниям. Люциус принялся рассказывать забавные школьные истории – он смилостивился над ней и пояснил, что такое Хогвартс. Гермиона с трудом могла поверить, что сама окончила школу магии, но он показал ей её собственный выпускной свиток, где стояли только высшие отметки. То, что она была отличницей, значительно подняло девушке настроение. За ужином царила непринуждённая атмосфера, и Гермиона взглянула на своего жениха по-другому.
“Возможно, он не так уж и ужасен”, – снисходительно решила она.
А когда он признался, что вёл себя с ней так холодно потому, что они поссорились до несчастного случая – он, оказывается, приревновал её к кому-то – Гермиона окончательно оттаяла. Перед уходом он по-отечески поцеловал её в лоб, но всё равно это было приятно. Но даже этот вечер не отменял варварские замашки Малфоя. Все эти строгие правила, запреты, его несговорчивость. Интересно, был ли он уже женат?
“Наверняка был, у него ведь взрослый сын! И Люциус с ним разругался из-за меня”.
Какой была его первая жена? Была ли хорошей женщиной, или брак для Люциуса Малфоя теперь представляется пыткой? Он ведь сказал, что это вынужденный шаг. Но они относились друг к другу с уважением.
“Вот как раз уважения я и не заметила! Скорее, презрение”.
Мысли о Люциусе не покидали Гермиону до глубокой ночи, пока она так и не уснула в этом кресле, а открыв глаза, обнаружила, что он заносит её на руках в спальню.
– Люц… мистер Малфой? – хриплым ото сна голосом спросила она, не уверенная, что это не ночное видение.
– Спать удобнее в кровати, мисс, – он опустил её на мягкий матрац и, взмахнув палочкой, избавил от одежды.
Гермиона вдруг задрожала, и вовсе не от холода…

 

Птичка в клетке

 

Автор очень не любит клянчить отзывы, но было приятно узнать ваше мнение: в правильном ли направлении работает автор, нравится или не нравится дорогим читателям чтиво. Даже "+" или "-" было бы достаточно. Спасибо!)

***

Этой ночью Люциус долго не мог уснуть. Он ворочался на кровати, пока простыни не сбились в ком, а затем лёг на спину, скрестив руки на груди, и открыл глаза. Вернувшись домой и не застав грязнокровку в постели, он не на шутку обеспокоился. Потеряла сознание и истекает кровью? Или просто сбежала? Почему он сам кинулся на поиски, а не вызвал домовика, Люциус не мог объяснить. Но от мысли, что его косвенным образом могут обвинить в смерти девчонки, кровь стыла в жилах. Это же такой скандал поднимется, и тут уже не отделаешься простым откупом! Поэтому он облегчённо вздохнул, отыскав её в библиотеке: в огромном кожаном кресле она смотрелась совершенно крошечной. Свернулась по-кошачьи в клубок и мирно спала, положив голову на “Историю Хогвартса”. Люциус хотел разбудить её и отчитать, но понял, насколько это будет глупо и невыгодно, она только начала лучше к нему относится. Потому он просто взял её на руки и отнёс в спальню. Но Грейнджер устроила концерт. Он в порыве добрых чувств решил помочь ей раздеться, чтобы она уже не вставала, а грязнокровка начала вопить, испугавшись, будто он посягнул на её сомнительные прелести. После нескольких изнурительных часов с Панси, ему уже было не до Грейнджер.
Гермиона проснулась в удивительно хорошем настроении, и оно стало ещё лучше за завтраком, когда Люциус протянул ей свиток пергамента с ответами на некоторые её вопросы. И несмотря на то, что мистер Малфой сидел хмурый, девушка решила, что не станет с ним ни спорить, ни препираться.
– Чем собираетесь заняться? – спросил Люциус, с подозрением глядя в веселое лицо девчонки. Сегодня она заплела волосы в длинную толстую косу, и эта простая причёска делала её младше на несколько лет. Гермиона ничем не показала, что вчера ночью подняла шум, когда он отнёс её в спальню. Может, вообще ничего не помнит?
– Думаю прогуляться по парку, – Гермиона положила в тарелку ещё бекона. – Хотела поблагодарить вас, что перенесли меня вчера в кровать. Боюсь представить, как бы затекла шея к утру.
– Следующий раз, старайтесь сами добираться до комнаты. И раздеваться тоже.
Гермиона покраснела, но промолчала. Значит – помнила. Люциус решил сменить тему:
– Через два часа должна прибыть модистка со швеёй. Она снимет мерки и покажет вам образцы тканей для платья и парадной мантии.
– Я поняла.
– Прошу прощения, мне нужно вернуться к работе, – Люциус, допив кофе, поднялся со своего места во главе стола и оставил девушку в одиночестве.
Гермиона решила закончить завтрак на свежем воздухе, потому, положив несколько кусочков бекона на тост, завернула сэндвич в салфетку и отправилась на задний двор особняка. Парк простирался вдаль до горизонта, постепенно переходя в лес. Но основная часть, хотя и смотрелась слегка одичалой, была ухожена. Блуждая по многочисленным тропинкам среди цветущих магнолий, Гермиона постоянно натыкалась на мраморные статуи, фонтанчики, цветники и беседки. В одном месте даже отыскался зверинец – огромная клетка с птицами: величественные павлины, пугливые жаворонки, пёстрые сойки, длиннохвостые фазаны. Девушка надолго застряла здесь, среди пышных кустов с мелкими розами, любовалась птицами и одновременно жалела их. Им было бы лучше на свободе. Как и ей. Но сейчас она сама бы не выжила в незнакомом мире, ничего о себе не зная…
Гермиона удручённо поплелась к дому, стараясь отвлечься от мыслей, чтобы не предаваться унынию. По пути она сгрызла свой бутерброд, отряхнула платье от крошек, предвкушая встречу с модисткой. Очередной архаизм. Сейчас принято говорить “дизайнер” или “модельер”, но в мире волшебников всё иначе, старомоднее. Если хорошо подумать, это не так уж и плохо. Какая девочка не мечтает о замке, принце и платьях? Гермиона не была исключением, хотя все эти наряды на поверку оказались непрактичными и неудобными. В них только и сидеть на диване, занимаясь вышиванием.
Девушка уже почти добралась до заднего входа, когда вдруг из кустов выскочила большая собака – худая, облезлая, с оскаленной мордой.
“Волк!”
Гермиона попятилась назад, не сводя со зверя взгляда, тот наступал на девушку и громко рычал. В какой-то момент ей показалось, что волк вот-вот совершит смертельный прыжок, и Гермиона, подняв юбки, бросилась в дом, пересекла холл и взъерошенная, словно баньши, ворвалась в кабинет Люциуса. Он от неожиданности дёрнулся, оставляя кляксу на пергаменте.
– В чём дело? – раздражённым тоном спросил он.
– Там… волк… – не успев перевести дыхание, выпалила она.
– Это невозможно. Вам наверняка показалось.
– Здоровенный, злющий, лохматый, грязно-белого цвета.
– Это всего-навсего Герцог – моя собака.
Гермиона не выглядела убеждённой.
– А почему он на меня рычал?
– Вы для него чужая. Я велю запереть его в вольере.
– Не трудитесь. Если это собака, то мне нечего бояться.
Ругая себя, на чём свет стоит, за проявленную трусость, Гермиона направилась в кухню, чтобы забрать остатки бекона и покормить Герцога. Да что Люциус за человек такой, раз морит собаку голодом? Пёс чуть не съел саму Гермиону, но девушка искренне надеялась, что мясо зверю понравится куда больше, чем её собственные кости.
Услужливые эльфы вручили мисс еды, которой хватило бы, чтобы накормить целую стаю. Девушка, стараясь подавить в себе чувство страха, вышла на террасу и осмотрелась. Герцог сидел под деревом достаточно далеко, чтобы представлять опасность. Гермиона попыталась позвать его, но собака не реагировала. Пришлось подойти ближе. Когда она оказалась у куста розмарина, Герцог предупреждающе зарычал.
– Не надо злиться, я принесла тебе еды, – она поставила тарелку на землю и присела рядом, подманивая зверя. – Какой же ты худой! Иди сюда, поешь.
Пёс не двинулся с места.
– Показываешь характер, как твой хозяин? Ладно, я уйду, чтобы не стеснять тебя.
Гермиона развернулась и быстро пошла прочь, но остановилась у лестницы, глянув через плечо, и победно улыбнулась – Герцог уже заканчивал завтрак.
“Мистер Малфой его вообще не кормит, что ли?”
Весьма довольная собой, Гермиона собиралась подняться в библиотеку и продолжить познавательное чтение, когда её окликнул чей-то удивлённый голос:
– Гермиона?
Высокая смуглая девушка с короткими чёрными волосами быстро пересекла холл и заключила Гермиону в крепкие объятия.
– Слава Мерлину, с тобой всё в порядке! Я когда узнала, что произошло… ох, дорогая, неужели ты не узнаёшь меня?
– Мне очень жаль, но нет.
– Это же я, Панси, твоя лучшая подруга! Ты и в самом деле ничего не помнишь?
– Нет… вы… ты действительно моя подруга?
– Ну, конечно! Самая близкая.
Гермиона широко улыбнулась, почувствовав неимоверное облегчение. У неё есть друзья!
– Мистер Малфой сообщил мне, что с тобой приключилось, и я пришла, как только смогла. Как ты? У тебя ничего не болит?
– Мистер Малфой тебя пригласил?
– Разумеется. Он так о тебе волнуется. Пойдём в гостиную, или ты хочешь стоять здесь весь день?
– Нет, конечно, пойдём.
Панси взяла Гермиону за руку и повела её за собой. Девушка всё ещё пребывала в шоковом состоянии от внезапного появления подруги, но это было так приятно! Теперь есть, с кем поделиться бедами, свалившимися на неё.
– Хочешь выпить чая? – предложила Гермиона. – Мы могли бы пойти на кухню…
Она смолкла под снисходительным взглядом. Панси резким голосом позвала домовика, отдав ему поручение, а затем снова обратилась к подруге:
– Представляю, каково тебе пришлось. И это накануне свадьбы!
– Мне кажется, что я не хочу выходить замуж, – тихо призналась Гермиона. – И никогда не хотела.
Панси, откинув голову назад, весело рассмеялась.
– А было время, когда ты уверяла меня, будто жить без него не можешь.
– Я?..
– Именно. А я пыталась тебя отговорить, но ты сумела доказать, что Люциус Малфой тебя достоин, и что ты хочешь выйти за него замуж.
– Но как я могла такое забыть?!
Лицо Панси вдруг стало грустным, она ободряюще пожала руку Гермионы, выказывая свою поддержку.
– Мне очень жаль, что с тобой приключилась эта история. Ты не помнишь, как оказалась на метле? Ты ведь не любишь летать.
– Я помню только падение, а дальше – темнота.
– Ну, не переживай, Люциус сказал, что нанял лучшего колдомедика, который как раз специализируется на потере памяти. Он сумеет вернуть твои воспоминания, я уверена.
– Люциус говорил, что наш брак – вынужденный шаг, – вспомнила Гермиона, отвлекаясь на то, чтобы разлить чай.
– Это только с одной, очень маленькой стороны. Знаешь, он пустил меня к тебе только при условии, что я не стану воскрешать все твои воспоминания – ты должна сама к этому прийти.
– Он слишком много на себя берёт, – проворчала Гермиона. – Хорошо, расскажи, тогда, о себе…
Панси осталась в Малфой-мэноре почти до ужина. Она помогла Гермионе выбрать ткани, образцы пригласительных открыток и вообще, казалось, подруга гораздо лучше разбиралась в свадебной подготовке, чем сама невеста. Последняя была только рада тому факту и лишь кивала на все её предложения, приходя в ужас от размаха церемонии.
– Не забывай, что перед каждым приёмом пищи, ты должна менять платье, – наставляла Панси. – И ни в коем случае не ходи в халате позже девяти дня и раньше десяти вечера – это дурной тон.
– А почему я не могу носить платья покороче и удобнее, вроде твоего?
– Можешь, конечно, и носишь. Но твой жених любит соблюдать традиции, и ты всегда была готова ему угодить.
– Сейчас я не слишком разделяю это чувство. Ты останешься на ужин? Пожалуйста!
– Прости, дорогая, но у меня так много дел! Я зайду ещё завтра.
– Да, я не подумала, – Гермиона отругала себя за эгоистичность.
– Иди, надень что-нибудь эффектное.
Как только Гермиона скрылась на лестничном пролёте, Панси сняла маску с лица и постучалась в кабинет Люциуса.
– Надеюсь, ты удовлетворён?
– Ещё не совсем, – он запер дверь заклинанием и, схватив Панси за затылок, впился губами в её рот.
Уже после того, как она слезла со стола и поправила юбку, они вернулись к разговору.
– Мне удалось зародить в ней зерно сомнения. Кажется, она начинает верить, что испытывала к тебе чувства.
– Я в тебе не сомневался, – он застегнул ширинку и перевязал шейный платок, который закрывал уродливую отметину в виде чисел и рун на шее – подарок из Азкабана.
– Но её манеры… Люциус, она совершенно ничего не знает о нормах поведения в высшем обществе! И никогда не знала, Гермиона не из тех, кто ходит на балы. Последний год она посвятила работе, отказалась от хорошей должности, решив проделать весь путь самостоятельно – от работника архива до Министра.
– Весьма глупо с её стороны, но в духе героизма и самоотверженности. Тебе придётся преподать ей краткий курс, к счастью, наша грязнокровка быстро учится.
– Но я не могу сутками торчать в мэноре! Или ты хочешь, чтобы я здесь поселилась?
Панси соблазнительно улыбнулась, но Люциус отвернулся к зеркалу, дабы убедится, что каждая деталь одежды на своём месте.
– Нет, будет слишком подозрительно. Возьми отпуск, тогда сможешь торчать тут… почти сутками.
– А ночи ты будешь проводить с ней?
Люциус глянул на неё через зеркало.
– Ты хочешь устроить мне сцену ревности?
– Нет, нет, – пошла на попятную Панси, скрипя зубами от негодования.
– Умная девочка.
Люциус, наконец, снова повернулся к ней, протягивая вытянутую тёмно-синюю коробочку, и усмехнулся, заметив, как алчно загорелись её глаза.
– Это мне?
– За старания. Ты ведь знаешь, что я всегда высоко оцениваю тех, кто мне верен. И жестоко наказываю предателей.
– Разве я тебя предала?
– Я напоминаю, на случай, если твоя женская коварность возьмёт верх над разумом.

***
Дни с Панси пролетали быстро. Гермиона так была счастлива появлению подруги, что с удовольствием делилась с ней и своими мыслями, и чувствами. С Люциусом в эти дни они виделись лишь в столовой: во время завтрака, обеда и ужина. Иногда по вечерам они вместе сидели в гостиной у камина, каждый читая свою книгу. В один из таких моментов Гермиона вдруг обеспокоилась важной для себя деталью:
– Мистер Малфой, – она всё ещё считала нелепостью обращаться к жениху столь официально, но он был намного её старше, и это перестало оскорблять Гермиону.
– Да? – он нехотя оторвался от книги и поднял на неё глаза. Девушка заметила, что он вообще редко на неё смотрит. Опять вспомнил о ревности? Или она недостаточно хорошо выглядит?
– Панси сказала, что мы должны будем танцевать свадебный вальс.
– Именно так.
– Но я не помню, как это делается.
– Нанять вам учителя танцев?
– Не надо. Я попрошу Панси…
Люциус захлопнул книжку, отложил её в сторону и поднялся, подавая Гермионе руку. Она безотчётно протянула ему ладошку, лишь потом задумавшись, что он собирается делать. Ей вдруг вспомнился тот вечер, когда он её поцеловал. С тех пор между ними не было близости. Или это из-за того, что она устроила крик, когда он помог ей раздеться? Но она тогда не совсем проснулась, и неконтролируемая паника сковала всё существо. Гермиона сама не могла понять, что на неё нашло.
Люциус властно обнял её за талию, принимая танцевальную позицию. Они стояли как раз на положенной дистанции, достаточно далеко друг от друга, чтобы касания ограничивались руками.
– Всё очень просто, – решил пояснить он. – Я буду вести. От вас требуется лишь доверие.
– Доверие? – улыбнулась Гермиона. – Я считала, что ключевым моментом является умение.
– Только если с вами бездарный танцор. Я таковым не являюсь.
– А если я буду танцевать не с вами?
– Я этого не допущу, – пообещал он и закружил её по комнате.
Люциус не преувеличил, назвав себя хорошим танцором. Сначала девушка двигалась скованно, к тому же, странно вот так танцевать, без музыки, но он велел ей закрыть глаза и расслабиться – дело пошло лучше. Она, наконец, поймала ритм, стоило только довериться. Вот и вся магия. Может, ей станет проще, если она начнёт доверять жениху и в остальном? Если бы она постоянно не натыкалась на углы недомолвок, секретов и запретов, то не сомневалась бы ни минуты. Как уверяла Панси, Люциус Малфой тот человек, который может превратить её жизнь в сказку. Она должна быть благодарна судьбе, но шестое чувство, которое кирпичом повисло над головой, не давало Гермионе спокойствия.
– Где ваша бывшая жена?
– Умерла.
Гермиона сбилась с такта.
– Простите… мне жаль.
– Вы, вероятно, хотите знать, что случилось?
– Вам, должно быть, тяжело об этом говорить.
– Непросто. Мы были женаты почти двадцать лет.
– Значит, это случилось не так давно?
– Пару лет назад. Во время войны.
– Была война? – Гермиона вырвала руку и остановилась, с ужасом глядя на Люциуса.
– Да, одна из самых страшных за последние четыре столетия.
– И что произошло? Кто воевал? Почему?
– Я не тот человек, который должен вам об этом рассказывать.
– Но…
– Всему свою время, мисс Грейнджер. Через несколько дней, когда мы с вами будем принимать гостей в доме, я не хочу, чтобы вы показали себя невежественной.
– Но именно так обо мне и подумают! Я ничего не помню и не знаю, а вы не хотите мне помочь.
– Наоборот, я буду рядом каждую минуту, чтобы перетягивать разговор на себя.
– А я не могу остаться в своей комнате?
– Бросите меня одного?
Гермиона смутилась.
– Не брошу, – тихо ответила она.

***
Гермиона просыпалась рано и каждый раз заставала Люциуса за работой. Всегда свежий, гладко выбритый, волосы аккуратно собраны в хвост – он сидел за своим рабочим столом, диктуя письма и указания. Девушка с вежливым стуком входила, чтобы пожелать доброго утра, и они вместе шли завтракать. Малфой вёл себя примерно, уделяя ей достаточно внимания, чтобы в душе не оставалось подозрений. Он научился почти без брезгливости касаться её, например, тёплый поцелуй перед сном стал традицией. К счастью, она больше не пробуждала в Люциусе вспышек желания. Днём эстафету перенимала Панси, занимаясь с Гермионой до самого ужина, отвлекая её болтовнёй и подготовкой к приёму. Гермиона была благодарна подруге за заботы, она вселяла в неё уверенность. Если сначала девушка озадачивалась тем, что у неё слишком много свободного времени, то теперь она едва могла выкроить часок, чтобы почитать. И покормить Герцога. Постепенно пёс стал гораздо дружелюбнее, наконец, позволил Гермионе погладить его жёсткую шерсть. Девушка с удовольствием отметила, что он больше не похож на ходячий скелет, и голодная смерть ему не грозит.
За два дня до приёма , Гермиону разбудил неожиданный тихий стук в окно. Девушка, ещё не проснувшись до конца, поднялась и, не отдавая отчёта в своих действиях, впустила в комнату мокрую взъерошенную сову – второй день шёл дождь. Уже отвязав послание от лапки, Гермиона удивилась, что сова принесла письмо. Сова, живая сова в её комнате! Да ещё и с письмом! Похоже, что так и надо, раз подсознание сработало правильным образом, пока само сознание пыталось пробудиться.
“Дорогая Гермиона”, – начиналось послание. – “Как только я узнала эту ошеломляющую новость, поспешила написать тебе, пока мой муж и брат окончательно не сошли с ума от ярости и не наделали глупостей. Возможно, ты объяснишь нам: это чья-то глупая шутка? Или ошибка редакции? Поверить в твою помолвку с Люциусом Малфоем невозможно. И мы очень за тебя беспокоимся. Твой начальник сказал, что тебя не было на работе уже десять дней, и ни в какую командировку ты не ездила. Если ты не ответишь нам в течение часа, то мы штурмом возьмём Малфой-мэнор. Джинни”.
Гермиона прочла письмо ещё два раза. Вопросов в голове скопилось так много, что они уже едва там помещались. Девушка накинула халат на ночную рубашку и поспешила вниз. Люциус, очевидно, только спустился. Он ещё не успел достать ни перо, ни бумаги.
– Вы сегодня рано, – заметил он и нахмурился. Гермиона ещё ни разу не появлялась перед ним растрёпанная и полуодетая.
– У меня важное дело.
– Неужели?
– Вот, – она положила письмо перед ним на стол. – Потрудитесь объяснить, что это значит.
Люциус быстро пробежался глазами по строчкам.
– Мне и самому интересно, – невозмутимо ответил он. – Вы согласились выйти за меня замуж и не сообщили об этом своим друзьям?
– Как бы я могла им об этом сообщить, если во всём свете, кроме вас, Панси и домовых эльфов ни души не знаю?
– Я имел в виду до того, как лишились памяти.
Гермиона замолчала, прислушиваясь к своим ощущениям. Ей казалось, что она бы точно сообщила о собственной помолвке друзьям. Панси, вот, знала. Может, эта Джинни не была такой уж близкой подругой?
– Я не помню, – плечики Гермионы опустились, и она села в кресло напротив Люциуса; чтобы не встречаться с ним взглядом, осмотрела стол. И сразу взгляд упал на свежий выпуск “Ежедневного пророка”. Гермиона уже несколько дней изучала макулатуру, чтобы быть в курсе событий, и часто обращалась за разъяснениями к Панси и Люциусу.
– Вы позволите? – он кивнул.
Гермиона развернула газету, со страницы которой улыбалось её собственное лицо. Это была всего лишь маленькая заметка, но, почему-то, на первой полосе.
“18 апреля этого года состоится церемония бракосочетания мистера Люциуса Абраксаса Малфоя и мисс Гермионы Джин Грейнджер. Венчание пройдёт в главном соборе Годриковой Впадины, где все желающие могут присутствовать, чтобы поздравить и выразить своё почтение новобрачным”.
– Я решил дать вам немного времени, как вы и просили, – опередил Люциус её вопрос.
Гермиона несмело улыбнулась. Что такое шестнадцать дней? Но, может, всё же, случится чудо, и память к ней вернётся за эти две недели?
У Люциуса были свои причины для задержки. Во-первых, Панси распустила слухи в Министерстве, что Гермиона выходит замуж за Малфоя, и там пока решили повременить с очередным рейдом. Следовательно, можно подготовить всё более основательно и не давить на грязнокровку. К тому же, после объявления помолвки должно пройти некоторое время, а Люциус собирался всё делать по правилам, чтобы впоследствии ему никто не смог предъявить претензии. Фактически, он дал ей время передумать – на свой страх и риск.
– И всё же, это письмо, – Гермиона забрала у него пергамент. – Я не понимаю. Джинни не просто удивлена, она, скорее, шокирована в худшем смысле. И настроена против вас. Я не ошибаюсь?
– Нет. Семья Джинни Поттер, в девичестве Уизли, на протяжении долгих лет враждовала с Малфоями. К тому же, в недавней войне мы с вами выступали… по разные стороны барьера.
– Хотите сказать, что я воевала против вас? И после этого согласилась стать вашей женой?
События принимали не слишком благоприятный оборот. Люциус должен был подумать, что Поттеры и Уизли свяжутся с ней, как только узнают о помолвке. Теперь следует всё объяснить Грейнджер так, чтобы не настроить против себя. Придётся, все же, немного освежить её память.
– Вы недавно спрашивали меня о магглорождённых. Помните, что я вам ответил?
– Конечно.
– Некоторое время назад появился некий… волшебник, который считал, что учиться магии могут только лишь чистокровные ведьмы и колдуны. Все мои предки придерживались того же мнения, и я счёл своим долгом выступить на их стороне. Раньше вы понимали мои причины и не осуждали меня, надеюсь, что и теперь не станете.
Он выразительно посмотрел на неё в ожидании ответа, и Гермионе ничего не оставалось, кроме как согласно кивнуть.
– Война окончилась смертью того волшебника – его называют Тёмным Лордом, и произносят этот титул шёпотом, потому как времена были действительно страшные. И хотя прошло уже почти три года, увы, в нашем обществе остаются противоречия, враждебность и взаимные обвинения. Когда я сказал, что наш брак может стать надеждой для волшебников, я говорил вполне серьёзно. Вы, талантливая молодая ведьма, рождённая магглами, и я, представитель одного из древнейших чистокровных родов. Понимаете, теперь, чем этот союз должен стать?
Гермиона снова задумалась. Это мало похоже на романтические признания, которые она, в глубине души, всё же надеялась рано или поздно услышать. Но, кажется, теперь в ней созревала железная решимость. Если этот брак может послужить на благо обществу, она, не задумываясь, вступит в него. К тому же, Люциус Малфой, хоть и не вяжется с представлениями идеального мужа, не так плох. А когда появятся дети, они компенсируют недостаток чувств и эмоциональную скованность между супругами. Гермиона будет отдавать свою нерастраченную любовь им и получать её в ответ.
– Вы не сказали мне, что я работаю.
– В Министерстве Магии. Но пока к вам не вернётся память, вы не сможете вернуться к своим обязанностям. Мне жаль.
– Это разумно. Простите, что не предупредила своих друзей.
– Это ваше право. И я вполне могу понять, почему вы не торопились.
– Тогда, я поднимусь к себе и напишу ответ. И, если вы не возражаете, я бы хотела пригласить их на приём.
Похоже, это неизбежно.
– Конечно. Жду вас к завтраку через полчаса.





©2015-2017 poisk-ru.ru
Все права принадлежать их авторам. Данный сайт не претендует на авторства, а предоставляет бесплатное использование.


ТОП 5 активных страниц!

...