Дыра, которую она звала окном 18 глава




Конечно, такое с Айшой уже случалось. Бывало, что мужчины бросали ее ни с того ни с сего. Но раньше ей как-то легче было справляться с обидой: она загоняла чувства глубоко внутрь, старалась не давать им воли и тут же бралась за какое-то новое дело, так что суета отвлекала от мрачных мыслей. Ей даже нравилось снова и снова искать ответы на вечные вопросы: «Что бы еще попробовать? Кого бы еще попробовать? Что же будет дальше?» Но сейчас они лишь служили напоминанием, что все предыдущие ответы были неверными. Золотые мечты растаяли, а за ними оказалась одна мерзость.

Главной причиной провала было то, что она так неразумно делала ставку на Субхаш Саванту. Вскоре после пышного празднества Навратри, устроенного ею в Аннавади, главу округа с позором прогнали с должности. Суд признал документы о его принадлежности к низшей касте поддельными. Но это было не единственным разочарованием. Список неудач был длинным. Затея с бакалейной лавкой, на которую она получила правительственную ссуду, надеясь, что муж будет торговать прямо у дома, не удалась. Да, она добилась статуса старосты, но это лишь прибавило ей утомительных обязанностей, а никакой особой прибыли от своего положения она пока не получала. Манджу так и не стала страховым агентом, продающим полисы представителям элиты. И выгодный жених тоже пока не нашелся. Поиск квартир для «левого» бизнеса полицейских из участка Сахар не принес существенных комиссионных. А сколько еще было придумано схем и сколько времени потрачено на их реализацию? Но все они в конце концов завершались крахом.

Сейчас в стране полным ходом шла избирательная кампания перед парламентскими выборами, и Айша должна была активно заниматься агитацией в трущобах. Руководство Шив сены звонило по пять раз на дню, чтобы напомнить ей об этом. Новый глава округа, представитель партии Национального конгресса, тоже связался с ней по телефону. Чтобы привлечь симпатии обитателей трущоб, он вымостил майдан красивым камнем, а также установил здесь мемориал из черного мрамора в честь своего политического движения. Теперь ему нужна была помощь Айши: ее влияние в Аннавади было довольно большим, и это для него было важнее, чем узкие рамки политической лояльности.

Но она не желала связываться с очередным политиком, особенно с учетом того, что он принадлежал к конкурирующей партии. Делать ничего не хотелось: сидеть бы дома и плакать. Возвращаясь после уроков в начальных классах, она укутывалась в плед и бормотала себе под нос стихотворение на маратхи, которое увидела недавно на доске объявлений в Манхурде[104]. Оно так ей понравилось, что она переписала его на листок:

 

То, чего не желаешь, всегда при тебе,

А чего жаждет душа, не поймаешь в сети.

Путь лежит лишь туда, куда не хочешь идти;

Только подумаешь: жизнь удалась,

Есть счастье на свете! —

Смерть стучит в твою дверь.

 

Манджу с беспокойством смотрела, как мать целыми днями лежит, свернувшись калачиком. Но о причинах ее тоски она не спрашивала – и так догадывалась. Вначале девушка качала головой:

– Мама, мне не нравится, когда ты такая тихая.

На следующий день, протягивая Айше чашку горячего чая, Манджу заметила:

– Я тоже устала от этих экзаменов.

И еще через день:

– Дай-ка, я красиво перепишу это стихотворение.

К тому времени чернила на листке расплылись от слез ее матери.

В тот же вечер Айша, высунув голову из-под пледа, обнаружила, что «ода несбывшимся надеждам» висит на гвоздике над кроватью – распечатанная и заламинированная.

Манджу думала, что мать страдает из-за неудачного тайного романа. Но сердце сорокалетней женщины было не настолько чувствительным: оно давно приобрело житейский опыт и очерствело. Айша страдала не от душевной боли, а от черных мыслей: она то мучительно раздумывала о причинах крушения ее предприятий, то начинала копаться в мелочах: почему этот полицейский не перезванивает? Почему ее не пригласила к себе Рина, коллега из Шив сены, которая проводила недавно особую пуджу[105]. Раньше Айша только порадовалась бы тому, что не надо идти к Рине, зануде с коровьей физиономией. Но сейчас ей казалось, что все отвернулись от нее и игнорируют ее даже по мелочам. И все это вместе неопровержимо свидетельствовало о том, что она потерпела житейское фиаско. Что-то важное внутри ее сломалось.

Айша всегда считала амбициозность и целеустремленность своими главными достоинствами, которых не унаследовали ее дети. Может, еще и оттого, что в сыновьях и дочери этих качеств не было, она была склонна переоценивать их в себе. Но со временем стремление побеждать любой ценой превратилось в постоянный самообман. Вместо того чтобы признать, что ей что-то не удалось, она предпочитала именовать любой полученный результат победой и для этого специально придумывала новые критерии успеха. Всякий раз, когда кто-то рядом терпел неудачу, ей казалось, что она продвинулась на шаг ближе к своей цели. Безусловно, дела у нее шли лучше, чем у Хусейнов, и в каком-то смысле ей повезло больше, чем господину Камблу. И все же жизнь ее мало изменилась: она по-прежнему жила с мужем-алкоголиком в тесной лачуге рядом с прудом, куда сливали отбросы. Это ее сильно угнетало. Кстати, все дети Айши были так же самолюбивы, как она: некоторое тщеславие им как раз удалось перенять от матери. Так или иначе, но ей не удалось подняться на новый социальный уровень, перебраться из трущоб в благополучный район города и сменить окружение. А в Аннавади тем временем соседи начали тихо ненавидеть ее. Отношение к ней изменилось, когда она попробовала нажиться на их страхе, ведь все в глубине души понимали, к 2010 или 2011 году квартал все-таки обязательно снесут.

Сначала соседи уважительно держали дистанцию, но после того случая стали проявлять к старосте почти открытую неприязнь.

В предвыборную пору все политики понимали, что голоса тысяч обитателей трущоб им не помешают, поэтому многие из них продолжали уверять жителей Аннавади и окрестных беднейших кварталов, что не допустят уничтожения их домов властями аэропорта. А тем временем полным ходом шла подготовка к воплощению в жизнь плана по «зачистке» территории. Часть освободившейся земли должна отойти аэропорту, а остальное будет свободно обращаться на рынке недвижимости. На месте более чем тридцати трущобных районов застройщики возведут новые гостиницы, торговые центры, офисные комплексы, и, возможно, даже устроят здесь парк развлечений.

Параллельно была запущена правительственная программа по улучшению жилищных условий обитателей трущоб. Согласно ей, частным девелоперам будет позволено строить на этой земле интересующие их объекты только в том случае, если они, помимо прочего, возведут здесь многоквартирные дома. В них смогут переехать те, кто докажет, что приобрели или построили свою хижину в период с 1995 до 2000 года (срок устанавливался в зависимости от того, в каком квартале жили люди) и все это время обитали в них. Естественно, программа имела коррупционный потенциал. Преступные синдикаты вели с правительством свои хитрые игры. Но даже если бы все делалось честно, из-за несовершенства законодательства и прочих процедурных нюансов у населяющих трущобы людей практически не было шансов получить новые квартиры. Две трети обитателей этих мест переехали в Мумбаи не так давно, а потому срок их пребывания в городе не соответствовал условиям предоставления муниципального жилья. К тому же многие старые дома были снесены во время предыдущих «бульдозерных рейдов». Тогда спецтехника сровняла с землей 122 000 хижин. Их обитатели перебирались в другие бедные кварталы или строили из подручного материала новые лачуги вдоль границ города.

Муниципальные чиновники были не в состоянии бороться с трущобами в целом как с социальным явлением, поэтому для них было особенно важно уничтожить конкретные кварталы возле аэропорта. Вполне посильная задача, к тому же эта акция получит должный резонанс. Весь мир увидит, что индийские власти предпринимают шаги на пути к цели – избавить город от жалких и уродующих его лицо сооружений.

«Для чиновников трущобы не более чем символ экономической отсталости, – раздраженно думала Айша. – И вообще, если аэропорту не хватает места, почему бы им не снести гостиницы?» Но отели не создавали проблем для официальных лиц. Поэтому бассейны и лужайки останутся там, и где были.

Но что же делать ей, старосте одного из этих «отсталых», мозолящих глаза поселений, мешающих всей нации двигаться по пути прогресса? Что она может? Сколотить оппозицию, призвав в ее ряды всех соседей? Бесплодная затея. Уж лучше блюсти свои частные интересы и попробовать на всем этом заработать.

Новые выгоды открывали спекуляции с участками земли, на которых располагался квартал Аннавади. На этом месте когда-нибудь вырастут высотные дома, и в них некоторым трущобным жителям выделят маленькие квартиры (по 25 квадратных метров каждая) с водопроводом и канализацией. В городе, где недорогого жилья катастрофически не хватало, подобная квартира была солидным капиталом. Поэтому многие состоятельные горожане начали скупать за бесценок местные развалюхи. Одновременно с этим они обзаводились поддельными документами, подтверждающими, что именно они, а не кто-либо другой, много лет прожили в Аннавади.

Большинство из таких покупателей собирались использовать социальное жилье, которое они получат в будущем, для сдачи в аренду или просто для перепродажи по более высокой цене. Так, некий бизнесмен, который приобрел склад у Хусейнов, говорил:

– Квартира, которую я потом получу, будет стоит в десять раз больше той суммы, что я сейчас заплатил за сарай.

Мелкий политик по имени Папа Панчал скупил сразу несколько хижин неподалеку от сточного пруда. Формально он действовал не как частное лицо, а как представитель крупной компании-застройщика. При этом он нанял бандитов, чтобы те запугали владельцев и вынудили их продать свои дома.

Айша взялась за посредничество в подобных сделках. Одному из своих знакомых, мужчине средних лет, владельцу фирмы-поставщика, работавшей с отелями, она помогла договориться с малограмотной женщиной Гитой, матерью троих детей, о покупке ее лачуги. Вскоре предприниматель состряпал себе бумаги, удостоверяющие, что он трущобный житель с большим стажем. Но тут Гита пошла на попятный и устроила настоящий скандал.

Она бегала по всему кварталу и кричала, что Айша обманула ее. Ее детям теперь придется жить на улице. Гита отказывалась выезжать из своего дома и пыталась написать заявление в полицию. Конечно, все проблемы с полицией Айша уладила быстро. Но вскоре возникли новые: купивший хижину бизнесмен прислал компанию подвыпивших головорезов, чтобы те вышвырнули Гиту вон. Все это происходило в воскресенье днем на глазах у всех соседей.

Айша отправила Раула посмотреть, что там происходит. Мужчины за волосы выволокли из дома худенькую, но яростно отбивавшуюся женщину, протащили ее по улицам, утопили ее вещи в сточном пруду, обозвали ее шлюхой и облили керосином ее последний мешок риса. Рыдающие дети Гиты на коленях собирали просыпавшие рисинки с земли.

Некрасивая картина, подрывающая доверие к старосте! Особенно при условии, что все знали: она сидит у себя дома с каменным лицом и не желает вмешиваться в этот конфликт. А ведь на ее территории чужаки совершают насилие. С тех пор Айша почувствовала, что соседки провожают ее недобрым взглядом и все время шепчутся у нее за спиной.

– Ну, просто животная алчность! – говорила непалка, прикрывая рот рукой.

– Она всегда была себе на уме, но теперь мы точно знаем, что за деньги Айша раздавит кого угодно, – отозвалась тамилка.

– На этой сделке она, наверное, заработала десять тысяч рупий, – предположила Зеруниза.

Когда эти слова передали Айше, ей стало особенно горько. Десять тысяч! Огромная сумма, ради которой не жалко было бы пожертвовать репутацией. На деле же бизнесмен заплатил ей ничтожные комиссионные.

Эта история настолько выбила ее из колеи, что когда к ней обратился за помощью в подобном же вопросе новый клиент – высокопоставленный и коррумпированный чиновник, – она отказала ему. И это несмотря на то, что он предлагал не просто фиксированную сумму вознаграждения за услугу, а процент от дохода от будущей квартиры. Но Айша отнеслась к этому обещанию скептически.

«Только подумаешь: жизнь удалась – смерть стучит в твои двери». Пессимизм этой строчки был глубоко созвучен ее настроению. Но тут судьба преподнесла ей новый подарок в виде свалившихся откуда ни возьмись государственных денег. И Айша снова поверила, что жизнь продолжается.

 

Идея аферы, которая обеспечила будущее Айше и ее близким, пришла в голову не ей, а чиновнику по имени Бхимрао Гайквад, работавшему в Департаменте образования штата Махараштра. Он отвечал за реализацию в Мумбаи масштабной правительственной программы Sarva Shikva Abhiyan, финансируемой за счет средств иностранных благотворителей. Цель ее состояла в том, чтобы сделать начальное образование всеобщим и доступным для всех детей, включая тех, кому приходится подрабатывать, а также девочек и инвалидов. Миллионы юных мумбайцев должны были получить возможность прийти в школу, чтобы научиться читать, писать, считать.

Давая интервью корреспондентам из газет, Гайквад подчеркивал, что будет специально отыскивать и набирать в классы детей из беднейших семей и постарается сделать так, чтобы полученные знания помогли им выбраться из нищеты. Однако его подлинной, впрочем, никак не афишируемой целью, было присвоить как можно больше выделенных на программу денег. Он тесно общался с городскими и окружными чиновниками, отвечавшими за общественную и социальную работу, и нашел среди них себе подельника, который готов был разработать схему получения средств и создать видимость активной деятельности по организации начальных школ. Получаемые гранты партнеры будут делить между собой и другими задействованными в этом предприятии людьми.

Айше очень хотелось, чтобы Гайквад оценил ее ум или хотя бы красоту, и потому пригласил бы участвовать в этом деле. Но он остановил свой выбор на ней по гораздо более прозаической причине: на ее имя была зарегистрирована некоммерческая организация (НКО). Давно, еще в 2003 году другой человек помог Айше создать НКО для одного перспективного проекта. Он пообещал тогда, что организация получит выгодный контракт на уборку городских улиц. Но этой затее не суждено было воплотиться в жизнь.

– И что, ваша НКО зарегистрирована по всем правилам? – поинтересовался Гайквад во время их первой встречи.

– Да, все по закону.

И тогда чиновник решил, что именно Айша ему нужна, чтобы провернуть мошенническую схему с выделенными государством на просветительский проект деньгами.

Его помощники подготовили документы о том, что возглавляемая Айшой организация уже несколько лет курирует работу двадцати четырех начальных школ для учеников из бедных семей. На продолжение этой мифической деятельности правительство ассигнует 4,7 лаха, то есть более десяти тысяч долларов, которые будут переведены на счет НКО. Позже поступят дополнительные транши – на создание девяти «промежуточных школ» в трущобных районах для детей, вынужденных работать. Из этих денег Айша будет выписывать зарплату неким личностям в соответствии с предоставленным Гайквадом списком. Теоретически это должны быть учителя и другой школьный персонал. Она, естественно, не уточняла, кто все эти люди. Какое ей дело? Ей нужно только привезти двадцать тысяч рупий наличными самому Бхимрао да еще пять тысяч содействовавшему ему окружному чиновнику, руководившему социальной работой в районе.

В первый год Айша получит не такой уж большой процент от прошедших через ее руки средств. Слишком много взяток поначалу придется раздать за предоставление этого контракта. Но Гайквад уверял, что в будущем ее ждут куда более щедрые комиссионные.

После поступления на «полумертвый», давно никем не использованный счет НКО первого гранта в 429 000 рупий, возникла небольшая заминка. Чтобы распоряжаться деньгами со счета, кроме подписи Айши необходима была вторая подпись, которую, как правило, ставил секретарь организации. Формально на этой должности числилась соседка, которую Айша давным-давно не информировала о своих делах. Та поначалу не разобралась в ситуации и заволновалась: «Ой, да мы разбогатели!». А потом заплакала: «А что, если нас уличат в мошенничестве?» Она боялась подписывать чеки, поэтому Айше пришлось ее уволить и нанять более сговорчивую сотрудницу. Дальше все пошло благополучно, и высокопоставленные посредники получили свои откаты.

Торжествующая Айша решила, что наконец удача улыбнулась ей. На склоне лет ей удалось создать устойчивое, многопрофильное и чрезвычайно доходное предприятие. Теперь она сможет проложить себе дорогу в лучшее общество. Там столько разных людей, столько настоящего и ложного успеха. Ей будет нетрудно пустить пыль в глаза своему новому окружению. Особого ума для этого не надо. Это проще, чем ежедневно тратить силы на борьбу за выживание в трущобах. Главное, что нужно – немного везения, а также твердые убеждения. Первое из них гласило: «То, что я делаю, не так уж дурно». Второе: «Скорее всего, меня никто не поймает за руку».

– Конечно, все это махинации, – оправдывалась она перед смиренно внимающим ей новым секретарем НКО. – Но разве я их организовала? Разве это все одних лишь моих рук дело? Кто обвинит меня в том, что я делаю что-то нехорошее, если все документы подготовили и подписали такие большие люди? Значит, они считают, что здесь все законно.

Новый секретарь послушно кивала, слушая эти рассуждения. Однако с тех пор, как она подписала чеки, в глазах ее потух огонь, а губы плотно сжались. Но разве она могла спорить? Ведь Айша была ее матерью.

– Теперь тебе не нужно искать работу по окончании колледжа, – говорила она Манджу. Действительно, у них же теперь было полно мифических школ, которыми они символически управляли. – Я тебе передам все дела. Да и в любом случае тебе придется руководить этим проектом, потому что им должен заниматься человек с профильным образованием.

Манджу нисколько не прельщала перспектива получить такое «наследство». Но когда в дом принесли подержанный компьютер, приобретенный с новых доходов, она не отказалась им пользоваться. Это Мина всегда была строптивой дочерью и перечила родителям, а у Манджу был покладистый характер. Айша оплатила подключение Интернета, что очень обрадовало Раула. Он тут же зарегистрировался в «Фейсбуке». Но вскоре его интерес к социальным сетям немного угас, потому что ему купили красный мотоцикл Honda.

Манджу любила сидеть за компьютером. И дети, с которыми она некогда занималась дома, тоже были от него в восторге. Они часто заходили, чтобы полюбоваться на новую технику учительницы – так они по-прежнему именовали Манджу и смотрели на нее выжидательно. Им не хотелось верить, что занятий больше не будет. Однако выдуманные школы приносили такой доход, что преподавать в реальной уже не было необходимости.

Манджу не так давно заучивала содержание пьесы о докторе Фаусте. Там говорилось о суровой расплате за сделку с совестью. Ей запомнилось, как герой, мечтавший стать сверхчеловеком, понял, что ему придется дорого заплатить за хорошую жизнь, которую он добыл нечестным путем. И хотя девушка не вполне могла себе представить каков он, описываемый христианами ад, она все же чувствовала, что последствия ее нравственного падения могут быть ужасными.

Однажды вечером, вскоре после завершения экзаменов, она сидела за клавиатурой компьютера, как вдруг услышала на улице какой-то шум. Она встревоженно обернулась к дверям и с ужасом увидела стоящих на пороге двоих, нет, пятерых евнухов! Они не были похожи на того гибкого и красивого юношу, который некогда поразил ее своим страстным танцем в розовом храме. Нет, это были уродливые трансвеститы в женской одежде, но с волосатыми ручищами и плохо выбритыми усами. Такие евнухи приходили в благополучный дом, чтобы принести в него несчастье.

Манджу задрожала от ужаса, но и гости смутились, потому что не ожидали подобной реакции. Никого проклинать они не собирались. Они пришли к Айше, самой авторитетной фигуре среди жителей Аннавади, чтобы та помогла им зарегистрироваться на избирательном участке и принять участие в голосовании, которое состоится через неделю. Как и другие жители трущоб, они не хотели остаться в стороне от политических процессов, а желали вершить судьбы государства, пусть в течение одного лишь дня. Ведь только во время выборов политика перестает быть кулуарным занятием, а становится общенародным делом.

 

Эти парламентские выборы должны были стать историческим событием и явить торжество демократии в невиданных масштабах: около полумиллиарда человек по всей стране выстроились в очереди к избирательным урнам. Они выбирали представителей, которые, в свою очередь, на заседании в Дели назначат премьер-министра. Всем было заранее известно, кто получит мандат от Аннавади. Фаворитом давно считалась выдвинутая партией Индийского национального конгресса Прийя Датт, добрая и скромная женщина. Она соединяла в себе качества, любезные сердцу всех индийцев: была связана с миром кинематографа, и в то же время представляла семейный клан, в котором полномочия передаются по наследству. Ее родители были звездами Болливуда, а кроме того, отец Прийи до последнего времени занимал парламентское кресло, в которое сейчас готовилась сесть его дочь.

За неделю до выборов в Аннавади приехал грузовик с символикой ИНК. Рабочие выгрузили крышки для канализационных люков, сложив их в восемь штабелей. На улицу вывалила толпа местных жителей, радовавшихся такому щедрому предвыборному подарку. Благодаря партии Прийи Датт в Аннавади не будет больше открытых коллекторов!

Но через несколько дней грузовик подъехал снова. Бригада вместо того, чтобы монтировать навесы, снова загрузила их в кузов и увезла в другой, более крупный трущобный район. Там они были нужнее; партия могла выиграть больше голосов. Пожилые обитатели Аннавади только посмеялись, глядя вслед удаляющейся машине. Забавная вышла история.

Евнухи, мигранты из штата Тамилнад, не особо разбирались, чем разные политические движения отличаются друг от друга. Но все равно они очень хотели голосовать. Проблема состояла в том, что избирательные комиссии часто не принимали регистрационные документы, предоставляемые мигрантами и некоторыми ограниченными в правах меньшинствами. У Айши и ее мужа были карточки для голосования, а также идентификационные номера, позволяющие каждому из них голосовать дважды на одних выборах в разных округах. И в то же время у многих обитателей Аннавади, не являвшихся коренными жителями Махараштры, не было возможности даже один раз отдать свой голос. Например, Зеруниза и Карам давно получили временную регистрацию, но она не давала им избирательного права. Семь лет они пытались добиться его, но все тщетно.

Для обитателей Аннавади, не значившихся в списках комиссии, возможность отдать свой голос была важна вовсе не потому, что им так уж хотелось повлиять на политический расклад сил. Для них ключевым был сам момент, когда они опустят бюллетень в урну. В эти минуты обездоленные, живущие в антисанитарии, в криминальной среде, занятые на нелегальной работе люди почувствуют себя равными всем остальным гражданам страны.

Самый высокий из евнухов склонился перед Айшой, а затем упал к ее ногам.

– Учительница, – обратился к ней он. – Год назад мы подали свои регистрационные документы в округ, но до сих пор не получили избирательных карт. Мы вроде бы сделали все, что требовалось – и никаких результатов. Но скоро выборы. Не смогла бы ты подать наши бумаги еще раз, обратившись к нужным людям, чтобы нам дали право проголосовать?

Айша взяла со стола зеркальце.

Евнух кашлянул.

– Учительница! Ты сможешь нам помочь?

Манджу подняла бровь. Ее мать вела себя так, как будто бы евнухов вообще не было рядом. Она взяла тюбик с увлажняющим кремом и медленно стала наносить его на лицо. Потом она вытряхнула на ладони немного пудры и похлопала по щекам. Она явно собиралась куда-то уходить.

– Что она делает? Красится? – громким шепотом спросил один из евнухов у всех остальных. Но Айша его не слышала, она мысленно была уже где-то в другом месте.

Она больше не староста. С политикой покончено. К черту незарегистрированных евнухов и всех других жителей Аннавади. «Довольно с меня беготни и волнений из-за всех этих мелких делишек», – думала Айша. Ей наплевать, сядут ли Хусейны в тюрьму. Она не обратит внимания, если вдруг половина квартала вымрет от туберкулеза или дух Фатимы устанет праздно витать в своем любимом убежище и возьмется за чистку туалетов (которая, между прочим, им крайне необходима). Наверное, Айше придется еще некоторое время жить здесь. Но теперь она не принадлежит этому кругу. Она директор благотворительного фонда, образовательной организации с официальным регистрационным номером. Возможно, вскоре у нее будут даже зарубежные спонсоры. Айша теперь – респектабельная дама, живущая в стране больших возможностей. И, кстати, она опаздывает на свидание.

– Встретимся у автозаправки, – сказал ей по телефону мужчина. – И надень то розовое домашнее платье, которое мне так нравится.

Женщина с улыбкой зашла за кружевную занавеску и обмотала вокруг себя шелковое сари с изящным черно-белым рисунком. Она стала теперь другой и наденет то, что ей нравится.

Манджу с любопытством оглядела мать.

– Ты хорошо выглядишь. Этот наряд больше тебе идет, чем тот розовый.

– Да уж, хорошо, – мрачно буркнул один из евнухов, когда сияющая Айша шагнула из дому в темноту ночи.

 

Глава 17



Поделиться:




Поиск по сайту

©2015-2024 poisk-ru.ru
Все права принадлежать их авторам. Данный сайт не претендует на авторства, а предоставляет бесплатное использование.
Дата создания страницы: 2022-11-27 Нарушение авторских прав и Нарушение персональных данных


Поиск по сайту: