Происхождение этнических предубеждений 17 глава




рактерно, что в отличие от Комиссии 1970 года, опубликовавшей 9 томов своих материалов, Миз не посмел напечатать ничего, кроме общих выводов). Не согласился с выводами Миза (в том лее 1986 году) и авторитетный начальник медицинского управления США С. Э. Куп, который официально заявил, что по этим вопросам нужны дальнейшие, более основательные исследования. Так что споры продолжаются^

Каков практический вывод? На обычных людей сексуально-эротические материалы влияют мало, их нельзя считать причиной сексуальных преступлений. Больше того, они облегчают людям сексуальную разрядку, снимают эмоциональное напряжение и помогают разнообразить свой сексуальный опыт. Сегодня все больше людей, как состоящих в браке, так и, особенно, одиноких, получают главное сексуальное удовлетворение от мастурбации. Эротические образы скрашивают и облегчают им жизнь. При надлежащем подборе откровенные эротические материалы имеют также большую психотерапевтическую ценность, сексологи специально рекомендуют их своим клиентам.

Однако некоторые эротические материалы, например, так называемая детская порнография (сексуальные изображения детей и подростков), почти повсеместно запрещены. Не потому, что £то-то хочет ущемить несчастных педофилов (пусть они лучше мастурбируют перед любимой картинкой, чем гоняются за живыми детьми), а потому, что нельзя вовлекать в сексуальную индустрию и проституировать детей. Настороженность вызывают также сцены сексуального насилия и садомазохистские мотивы. Не потому, что они сами по себе «противоестественны», а потому, что игровое, условное эротическое насилие трудно отличить от реального, психотического насилия. Взрослые люди могут пользоваться любыми эротическими игрушками и образами, но детей и подростков, которые еще не умеют отличать воображение от действительности, надо по возможности оградить от потенциально опасных влияний. Поэтому соответствующие эротические материалы должны продаваться в специально отведенных для этого местах и с учетом законодательно установленного возрастного ценза.

Как же обстоит с этим дело в России?

3. Эротика и порнография в российских политических дебатах

Отношение любого общества к эротике и порнографии зависит как от общих, исторически сложившихся ценностных ориентации национальной культуры, так и от конкретной политической ситуации. Отношение дореволюционного российского общества к эротике было противоречивою. В Советском Союзе она была полностью запрещена. Появление ее в период перестройки вызвало в стране культурный и политический шок.

По словам английского социолога Стэна Коэна, «время от времени общества подвержены периодам моральной паники. Некое обстоятельство, явление, лицо или группу лиц начинают считать угрожающим общесоциальным ценностям и интересам; средства массовой информации изображают их стилизованным и стереотипным образом; моральные баррикады заполняют издатели, епископы, политики и другие правоверные люди; официально признанные эксперты оглашают диагнозы и рекомендации; вырабатываются или, чаще, применяются специальные способы борьбы; после этого явление исчезает, подавляется или ухудшается... Иногда паника проходит или забывается, но иногда она имеет серьезные и длительные последствия и может вызывать изменения в правовой и социальной политике или даже в том, как общества рассматривают себя»!1,

Для возникновения очередной волны моральной паники нужны три условия: а) наличие ситуации социального кризиса, б) наличие социальной группы или организации, готовой и способной спровоцировать общественное негодование и направить его по нужному адресу, в)наличие стигматизированной группы или явления, которые легко сделать козлами отпущения. Сексуальность или какие-то специфические ее проявления, вызывающие общественные страхи, как нельзя лучше годятся на эту роль!2,

Первая большая «антипорнографическая» истерия в перестроечной и послеперестроечной России развернулась в конце 1980-х годов, на закате Советской власти. Это было вполне закономерно. По старому советскому анекдоту, человеческие общества делятся на 4 типа:

1) те, в которых разрешено все, что не запрещено;

2) те, в которых запрещено все, что не разрешено;

3) те, в которых разрешено даже то, что запрещено;

4) те, где запрещено даже то, что разрешено.

До 1987 г. Советский Союз относился к четвертому типу, а затем внезапно, без всякой подготовки, перешел в третий. Сексуальная свобода и эротика прочно ассоциировались в массовом сознании с насилием и преступностью, которых и в самом деле с каждым днем становилось все больше. Станции метро и подземные переходы заполонили продавцы примитивной эротики и полу порнографии, которая выглядела еще грязнее от того, что была напечатана плохим шрифтом на серой бумаге. Бесконтрольность этого базара шокировала даже ко всему привычных иностранцев, на родине которых подобные вещи продаются свободно, но не на каждом перекрестке, а в специально отведенных местах, и не так бросаются в глаза, потому что тонут в массе других, более привлекательных товаров, которых в обнищавшей России не было. На полупустых прилавках Москвы и Ленинграда эти жалкие листки, которых на Западе никто бы просто не заметил, выглядели вызывающе голыми и непристойными. Старшее поколение с ужасом беспомощно наблюдало, как их листают подростки.

Проблема водораздела между «приличной» эротикой и «грязной» порнографией и между сексуальной свободой и эксплуатацией секса в коммерческих целях стала необычайно острой и актуальной. Однако серьезно отвечать на эти вопросы было некому, а слушать охранительные благоглупости люди уже не желали.

Сначала власти по привычке применили репрессивные меры. Сильнее всего пострадали от них владельцы видеоаппаратуры, которая в СССР была доступна только весьма состоятельным людям. Художественно и сексологически безграмотные следователи, прокуроры и судьи, опираясь на столь же безграмотную «экспертизу» случайных людей (врачей-гинекологов и сексопатологов, учителей, партийных чиновников и других), в середине 1980-х годов развернули форменный террор против видеокультуры, признавая порнографическими или пропагандирующими культ насилия и жестокости многие классические произведения мировой кинематографии, даже такие, которые шли на советских экранах или демонстрировались на Московском кино-

'517

фестивале, например, фильмы Федерико Феллини «Сатирикон», «Амаркорд», «Казанова», «Сладкая жизнь».

При проверке в 1989 г. уголовных дел, рассмотренных судами Украинской ССР, Узбекской ССР, Киргизской ССР, Литовской ССР, а также ряда областей и краев Российской Федерации, Прокуратура Союза установила, что почти 60 процентов осужденных по этим делам были привлечены к уголовной ответственности без всяких законных оснований^. По оценке ведущих советских киноведов, девять десятых фильмов, признанных судами порнографическими или пропагандирующими насилие и жестокость, вовсе таковыми не были. Чтобы избежать подобных случаев в будущем, прокуратура постановила, что «по предмету исследования и характеру решаемых задач экспертиза видеофильмов является искусствоведческой и должна производиться с обязательным участием специалиста в области киноискусства, имеющего соответствующие образование и .. опыт работы».

| Но много ли таких специалистов и всегда ли безупречны их суждения? Чтобы облегчить эту работу, группа московских киноведов во главе с Владимиром Боревым сформулировала целый ряд формальных и содержательных признаков, отличающих порнографию от эротики. Но, как всем хорошо известно, это разграничение работает только на философском уровне или в крайних, предельных случаях. Остальное — дело вкуса и эстетической (а отчасти и сексуальной) культуры.

Пока власти некоторых городов, по собственному почину или по требованию консервативной общественности, снимали с киноэкранов шедевры итальянской и японской кинематографии (особенно много скандалов вызывала «Легенда о Нараяме»), подростки жадно смаковали дешевые американские ленты, где было меньше обнаженного тела, но неизмеримо больше крови и насилия.

Не лучше обстояло дело и с оценкой литературных произведений. В конце 1980-х гг. в Москве судили за распространение порнографии молодого человека, который ксерокопировал «Лолиту» Владимира Набокова. Эксперты-сексопатологи дали официальное заключение, что книга Набокова является порнографической, потому что у них, сексопатологов, имеется специальный термин «синдром Лолиты». Неофициальные заключения противоположного

характера троих очень известных и очень разных русских писателей Андрея Вознесенского, Фазиля Искандера и Владимира Солоухина суд проигнорировал. Парня спасло от тюрьмы лишь вмешательство патриарха русского литературоведения академика Д.С. Лихачева, который не только откликнулся на отчаянное письмо преступника, но и не поленился по собственному почину позвонить ему из Ленинграда в Москву, благодаря чему спасительный отзыв поступил вовремя.

После серии скандальных провалов прокуратура и милиция стали действовать осторожнее. Но тогда их начали критиковать за бездействие. Тон в этом деле задавала партийная печать.

«Учеными, особенно зарубежными, замечена одна весьма опасная закономерность: созерцание порнографических сцен или того, что часто скрывается под словом «эротика», неуклонно ведет к импотенции — как мужской, так и женской...

И если, скажем, у нас это дело будет развиваться столь же бурными темпами, скоро придется прибегать к услугам новых врачей — специалистов по искусственному осеменению женщин...

Надо бы, считаю, крепко подумать и о создании полиции нравов... «Кто туда пойдет работать? — спрашивают меня. — Откуда брать людей?» При желании найдутся. Предстоит же устраивать хотя бы часть из 18 миллионов наших управленцев. Опыт запретительной деятельности у них есть. И если во многих сферах их усилия оказывались, по существу, во вред обществу, то теперь могут быть во благо»! 4.

Это звучит издевательской пародией: поручить людям, развалившим экономику, контролировать культуру! Однако именно это партия делала на протяжении всей своей истории и хотела бы делать вечно. Ничего, кроме запретительства, ее кадры попросту не умели. Поэтому чем быстрее падал ее авторитет, тем сильнее КПСС педалировала «антипорнографическую» линию. Весь^ последний год правления Михаила Горбачева, вплоть до самого августовского путча, проходил под этим флагом. В Президентскую комиссию по борьбе с порнографией во главе с министром культуры Николаем Губенко не вошел ни один специалист, только чиновники, церковные деятели и консерва-

тивные литераторы. Специалисты, в частности, президиум Сексологической ассоциации, публично предупреждали, что репрессивно-ограничительные меры в отношении низкопробной эротики могут дать положительный эффект только в том случае, если будут сочетаться с позитивной программой развития сексуальной культуры и просвещения. Мнение ученых, как всегда, проигнорировали. Постановление Верховного Совета СССР от 12 апреля 1991 г. «О неотложных мерах по пресечению пропаганды порнографии, культа насилия и жестокости» содержало только перечень репрессивно-цензурных мер и никакой положительной программы. Народные избранники собирались заслушать отчет о выполнении своего постановления в конце 1991 г. Не успели...

Разжигая в стране моральную панику, КПСС преследовала вполне определенные политические цели.

1) Антипорнографическая кампания должна была отвлечь внимание масс от насущных проблем политической жизни, помешать осознанию провала экономической политики правительства,

2) Выступая под флагом защиты семьи и нравственности, партия отводила от себя обвинения в том, что именно она виновна в их ослаблении и разрушении.

3) На этой основе можно было укреплять уже сложившийся союз КПСС с консервативно-религиозными организациями, вплоть до откровенно фашистских.

4) Антипорнографические лозунги позволяли направить гнев и ярость масс против ненавистной партаппаратчикам гласности, обвинив демократические средства массовой информации в жидомасонском заговоре, направленном на моральное растление молодежи, разрушение традиционных ценностей народа и т.п.

5) Под флагом заботы о молодежи партия стремилась восстановить утерянный контроль над нею. В сочинениях реакционных публицистов молодежь неизменно выступает не в качестве субъекта общественной деятельности, а в роли вечного объекта воспитания, недоумков, поддающихся любым дурным (но никогда — хорошим) влияниям, от которых молодежь нужно спасать насильно, против ее собственной воли. Характерно, что с той же яростью, что и на секс, Валентин Распутин, Василий Белов и Юрий Бонда-

рев обрушивались и на все прочие элементы молодежной субкультуры, например, рок-музыку.

В жалобах на «разгул эротики» явственно звучала ностальгия по «персональной замочной скважине», которая была ничем иным, как спецраспределителем. Закрытый распределитель привлекателен не столько ассортиментом и качеством товаров, сколько тем, что он дает ощущение элитарности: мне можно, а другим нельзя. И вдруг то, что раньше на закрытых сеансах смотрела только правящая элита и ее холуи, становится общедоступным. Это же конец света!

Игра на сексуальных страхах населения казалась абсолютно беспроигрышной. Тем не менее она провалилась так же, как и все прочие пропагандистские кампании КПСС. Это убедительно показал проведенный Всесоюзным центром по изучению общественного мнения (ВЦИОМ) опрос населения России во второй половине февраля 1991 г., в самый разгар антипорнографической кампании^.

Отвечая на вопрос «Что бы вы могли сказать о нынешнем состоянии общественной нравственности?» с мнением, что «произошло резкое падение нравов», согласился 31% опрошенных, среди которых преобладали пожилые люди, женщины, руководители учреждений и предприятий, пенсионеры, члены КПСС и военные. 35% предпочли ответ «Вышло на поверхность то, что раньше скрывалось», 21% — «нравы людей изменились, у каждого поколения свои собственные нравственные нормы», 13% затруднились ответить. Иными словами, люди были обеспокоены кризисным состоянием общества, но не были склонны считать его исключительным следствием гласности. ' Еще менее склонны россияне связать предполагаемое «падение нравов» прежде всего с распространением эротики и порнографии, как делала коммунистическая и шовинистическая пресса. Этот вариант ответа на вопрос «Когда вы думаете о падении общественной нравственности, то что вы прежде всего имеете в виду?» выбрали только 11 % (13% женщин и 8,5% мужчин). Людей гораздо больше заботил общий рост насилия и жестокости, безразличие людей к судьбам окружающих, падение трудовой дисциплины и многое другое. Кроме того, более молодые, моложе 30 лет, и более образованные люди оказались отнюдь не

Г 1 i

склонными отождествлять эротику и порнографию, полагая, что к ним нужно относиться по-разному.

Людей определенно беспокоило бесконтрольное распределение сексуально-эротических материалов, особенно среди детей и подростков. С предложением установить в этом отношении какой-то возрастной ценз согласились 76% опрошенных, включая их наиболее образованную часть. Против высказались только 8%. Зато с идеей вообще «запретить показ фильмов и распространение печатной продукции, имеющей эротическое содержание», согласились только 29% (прежде всего пожилые люди, пенсионеры, лица с образованием ниже среднего, члены КПСС и военные). Против этого высказались 42%. Среди лиц моложе 25 лет это предложение поддержали только 8 %.

Вообще возрастные и социальные различия оказались очень большими. Например, «появление обнаженного тела на экранах кино и телевидения» однозначно отрицательно оценили 40% опрошенных, но среди тех, кому больше 60 лет, так думают 60%, в среди тех, кто моложе 30, — всего 12—15%. С мнением, что «свободное обсуждение сексуальных проблем в массовых газетах и журналах» оказало только отрицательное влияние на общественную нравственность, согласились 28% опрошенных, среди которых опять-таки преобладают пожилые люди, пенсионеры и подписчики военной газеты «Красная звезда». Остальные думают иначе. Короче говоря, выяснилось, что шумную «антиэротическую» кампанию партийной и правой прессы поддерживали прежде всего пенсионеры, военные и члены КПСС (часто это одни и те же люди).

Эти данные не были случайными. Многие десятилетия слово «эротика» употреблялось советской пропагандой исключительно в негативном контексте. Но когда летом 1992 г. в проведенном ВЦИОМ большом всесоюзном опросе [было выделено 3 региона: славянский (Россия и Украина), балтийский (Эстония и Литва) и среднеазиатский (Узбекистан и Таджикистан), причем в России и на Украине опрашивали людей независимо от их этнической принадлежности, а в остальных республиках — только представителей коренной национальности ] людям предложили сказать «эротика — это хорошо или плохо?», 42% мужчин и 25% женщин в славянском регионе выбрали вариант «хорошо» (в Балтии соответственно 57% и 32%), причем

доля положительных ответов резко возрастает у более молодых и лучше образованных людей. По чтению эротической литературы Россия заняла второе место среди бывших советских республик, уступив пальму первенства Эстонии; в Эстонии эротическую литературу читали 38% коренного населения, в России — 22% всех опрошенных; затем шли Украина (21%), Литва (17%), Таджикистан (11%) и Узбекистан (9%),

При опросе ВЦИОМ летом 1993 г. «поведение людей, которые смотрят порнографические фильмы», осудили 11% опрошенных россиян моложе 25 лет, не осудили — 51%, среди тех, кому за 55, соответствующие цифры составили 63% и 11%. Кроме возраста и пола, отношение к эротике зависит от образования и местожительства (горожане, как правило, терпимее сельчан).

Таким образом, первая волна «моральной паники» своих политических целей не достигла. Провал августовского путча, лидеры которого готовы были бороться против «культа секса и насилия» с помощью танков и бронетранспортеров, временно уменьшил социальное напряжение вокруг эротики. На первый план вышли другие вопросы. Однако нерешенные проблемы не стали проще. Так же, как в экономике и политике, «сексуальное освобождение» обернулось криминальным беспределом. По мере углубления кризиса нынешней российской власти, в конце 1990-х появились предпосылки для новой антипорнографической кампании, во главе которой встала коммунистическая и националистическая оппозиция.

Юридическим фокусом нового крестового похода стало обсуждение в Государственной Думе подготовленного Комитетом по культуре во главе с известным кинорежиссером С.С. Говорухиным проекта федерального Закона «О государственном регулировании оборота продукции сексуального характера». Необходимость такого закона сама по себе бесспорна. Хотя секс-индустрия в России стала весьма доходным промыслом (по экспертной оценке комиссии Говорухина, месячный оборот порнопродукции в одной только Москве составляет 5 млн. долларов), ее легальный статус не определен^. Статья 242 нового Уголовного кодекса наказывает не за изготовление или потребление порнографии, а только за незаконный оборот порнографических материалов, а также за вовлечение в изготовление материа-;

лов или предметов порнографического характера несовершеннолетних и за распространение порнографических материалов или предметов среди несовершеннолетних.

Но какой именно оборот является законным и что такое вообще порнография? 73% судей и 88%адвокатов, опрошенных А.П. Дьяченко, не смогли ответить, чем порнография отличается от легальной эротики, а определения, которые дали остальные, расплывчаты и субъективны. Репрессивные меры, применяемые местными органами власти, часто оборачиваются произволом и нарушением

Конституции.

Учитывая печальный опыт прежнего тотального «запретительства», комиссия Говорухина решила действовать более тонко, методами административного и финансового контроля. Принятый Госдумой (почти единогласно) 20 февраля 1997 г. в первом чтении проект Закона «Об ограничениях оборота продукции, услуг и зрелищных мероприятий сексуального характера в Российской Федерации» вместо полного запрещения сексуально-эротических материалов предусматривал жесткие ограничения и контроль за их распространением (локализация в специально отведенных для этого местах, лицензирование соответствующей коммерческой деятельности, обложение ее дополнительным налогом и т.п.). Однако многие формулировки закона и прежде всего — определение ключевого понятия «продукции сексуального характера» неудовлетворительны.

Согласно статье 4, «продукция сексуального характера — продукция средств массовой информации, иная печатная и аудиовизуальная продукция, в том числе реклама, сообщения и материалы, передаваемые и получаемые по компьютерным сетям, а также различные изделия и средства, удовлетворяющие потребности, связанные с сексуальным ьлечением, за исключением лекарственных средств и изделий медицинского назначения».

С научной точки зрения, это определение бессмысленно. Хотя топор может быть орудием убийства, он не является оружием. А тут речь идет о человеческих чувствах. Как указывали профессиональные критики законопроекта^, «потребности, связанные с сексуальным влечением», и способы их удовлетворения неотделимы от общего психического и духовного мира личности и сугубо индивиду-

альны. В древней Греции был случай, когда юноша, плененный красотой статуи Афродиты, тайно совокупился с ней, оставив на мраморе несмываемые пятна. Для него статуя богини явно была «продукцией сексуального характера». Значит ли это, что фотографии этой скульптуры можно показывать только в специально отведенных для этого местах? Японский писатель Юкио Мисима пережил свой первый оргазм под впечатлением картины Гвидо Рени «Святой Себастьян». Значит ли это, что картина Гвидо Рени и се репродукции — изделия сексуального характера? По букве и духу нового закона — да. В случае его принятия Эрмитаж, музей имени Пушкина и Третьяковская галерея срочно должны купить предусмотренные законом лицензии, но даже после этого водить туда школьников не следует. Классическое искусство от этих новаций, как-нибудь отобьется, но новое искусство обречено уйти в подполье, дополнительные налоги ему не под силу. Да и всякий ли художник согласится с подобным ярлыком?

Либеральные критики усматривали опасность закона в том, что он практически отдает всю сексуально-эротическую культуру общества во власть коррумпированных и безграмотных чиновников и ими же назначенных экспертов. Напротив, консервативные критики, которых гораздо больше — деятели Русской Православной церкви, депутаты от КПРФ и аграрники, — утверждали, что закон слишком либерален и практически открывает дорогу порнографии. У стен Государственной Думы были организованы пикеты и демонстрации под лозунгами «Говорухин — вождь сексуальной революции» и «Закон составлен врагами народа». Обиженный Говорухин даже подавал в отставку, но его уговорили остаться. Новый вариант закона, при-' нятый Госдумой в январе 1998 г., стал еще более консервативным и охранительным, чем первый!8.

Правда, Комиссия прислушалась к голосу защитников эротического искусства. По новой версии закона, различаются три типа сексуально-эротических материалов:

1) научные и художественные материалы, которые могут распространяться свободно; «оборот научных, научно-популярных, учебных и публицистических материалов по вопросам пола, а также оборот эротических произведений не ограничивается» (ст. 2.2);

2) порнография, оборот которой на территории Российской Федерации «не допускается» (ст. 2.3);

3) продукция сексуального характера, оборот которой

регулируется данным законом.

Но как разграничиваются эти явления? С сексологической точки зрения, все принятые в законе определения безграмотны.

«Сексуальное влечение» определяется как «совокупность переживаний, присущих человеку как носителю генов определенного пола» (ст.4). Даже оставляя в стороне философский вопрос о соотношении «генов» и воспитания, согласно этому определению, материнские чувства придется безоговорочно признать сексуальными, а их проявления — отнести к числу сексуальных действий («сексуальные действия — совокупность реакций, действий и способов, направленных на удовлетворение сексуального влечения»), со всеми вытекающими отсюда ограничениями. Зато гомоэротические переживания и действия, коль скоро они не присущи «человеку как носителю генов определенного пола», сексуальными не являются, и их изображение под действие закона не подпадает.

Содержание разрешенной эротики практически ограничивается сферой искусства:" «Эротические произведения — отображение в художественной форме и произведениях литературы, искусства и иных областях культурной деятельности сексуального влечения и сексуальных действий». А как быть с коммерческими материалами и рекламой, «художественность» которой проблематична?

Столь же противоречиво и некорректно определение запрещенной порнографии: «Порнографическая продукция — любая печатная и аудиовизуальная продукция, в том числе реклама, переданные и полученные по коммуникационным линиям сообщения, и материалы, целью которых является натуралистическое, циничное изображение и (или) описание сексуальных действий с несовершеннолетними, насильственных действий сексуального характера, а также сексуальных действий, связанных с надругательством над телами умерших или совершаемых в отношении животных». В этом определении присутствуют три разных критерия: 1) содержание изображаемого (секс с несовершеннолетними, насильственные действия, некрофилия и зоофилия), 2) способ изображения (натуралисти-

ческое, циничное изображение, кстати, это совершенно разные вещи — детский или крестьянский натурализм не бывает циничным) и 3) его предполагаемые цели, сформулированные вовсе непонятно. Достаточно ли для запрета любого из этих признаков или только всех их в совокупности, непонятно.

«Продукция сексуального характера», стоящая между разрешенной эротикой и запрещенной порнографией, определяется как «любая печатная и аудиовизуальная продукция, в том числе реклама, переданные и полученные по компьютерным сетям сообщения, и материалы, целью которых является изображение и (или) описание сексуальных действий и которые служат удовлетворению сексуального влечения, а также изделия и средства, предназначенные для удовлетворения сексуального влечения». Но целью рекламы является вовсе не «удовлетворение сексуального влечения» потребителя, а только привлечение его внимания к рекламируемым товарам, которые сами по себе могут и не быть эротическими (спортивные машины, жевательная резинка, не говоря уже о белье)

Чтобы затруднить россиянам удовлетворение не одобряемого законодателями «сексуального влечения», законопроект всячески ограничивает распространение соответствующей «продукции». Ее ввоз (в количестве не свыше 3 предметов для личного потребления), производство и распространение возможны только на основе специально выданных лицензий; продаваться она может только в специально отведенных местах, которые не могут быть расположены на территориях, прилегающих к образовательным учреждениям для несовершеннолетних, памятникам истории и культуры, ритуальным объектам, воинским частям (забота о солдатском целомудрии, вплоть до приравнения воинских частей к церквям и детским садам, поистине трогательна!!!) и многим другим учреждениям. Распространение печатной продукции сексуального характера допускается только в закрытых конвертах, а соответствующие радио-, теле- и видеопередачи разрешаются только в ночное время, с 01 до 4 часов'по местному времени; если же они содержат «детальное изображение половых органов в момент осуществления сексуальных действий», — то лишь в специально закодированной форме (ничего подобного в России нет). Экспертиза продукции и зрелищ сексуально-

го характера производится специальными органами, назначенными правительством.

Демократические средства массовой информации отнеслись к законопроекту и к парламентской дискуссии о нем иронически (читать этот отчет без смеха действительно невозможно). Популярная телеведущая Мария Арбатова озаглавила свою статью о думских чтениях «Дума запретила первичные половые признаки. Как не имеющие «культурной и научной ценности», а закончила цитатой из Милоша Формана «Народ против Ларри Флинта»: «Руди, ты верующий? Значит, ты веришь в то, что Бог создал мужчину и женщину? Значит, именно тот же Бог создал их гениталии? И кто ты такой, чтобы пренебрегать Божьим творением?»

Клерикально-коммунистическая оппозиция, напротив, осудила законопроект как «наглую попытку порнодельцов узаконить свой грязный бизнес». Многие депутаты (Т.А. Астраханкина, В.И, Севастьянов и др.) требуют не «регулирования» сексуально-эротических материалов и зрелищ, а полного их запрещения. В том же духе высказываются ведущие идеологи русского национал-шовинизма В. Крупин, В. Распутин и И. Шафаревич. Бывший председатель Верховного Совета СССР А.И. Лукьянов, чтобы облегчить принятие закона, предложил переименовать его в Закон «О государственной защите нравственного здоровья граждан и усилении контроля за использованием продукции сексуального характера» (Говорухин с этим предложением согласился). Против этого ханжеского шабаша открыто и резко высказался в Думе только В.В. Жириновский, который прямо сказал Астраханкиной: «Такие, как вы, измучат страну, она вообще не сможет размножаться, наша страна».

В конечном итоге закон был принят во втором чтении большинством в один голос. Что будет дальше — неизвестно. Будет ли в России одним плохим законом больше или секс-индустрия так и останется вне правового поля — не так уж важно, проблемы с юридическим урегулированием сексуально-эротической культуры существуют не только в России.

Значительно важнее политическая сторона дела. Современные массированные атаки на сексуальную культуру и просвещение (идею школьного сексуального просвеще-





©2015-2018 poisk-ru.ru
Все права принадлежать их авторам. Данный сайт не претендует на авторства, а предоставляет бесплатное использование.
Нарушение авторских прав и Нарушение персональных данных

Обратная связь

ТОП 5 активных страниц!