Организатор Пользователь 18 глава




Я поклялась себе, что больше не буду обсуждать идиотские слухи, чтобы не досаждать таким же несчастным, как и я!

Странно, но сплетничать я перестала всего лишь на пару дней. А еще через пару недель мои отношения с Дэном перестали восприниматься общественностью так трепетно. Все перекинулись на животрепещущую тему отношений одного из профессоров со студенткой — второкурсницей…

 

Но, когда мы оказались в гостиничном номере, я и не думала о таких мелочах, поскольку впереди меня ждало не просто какое-то там рядовое событие из моей жизни, а Событие с большой буквы. Ну, строго говоря, кому-то более искушенному в любовных вопросах человеку оно показалось бы вполне рядовым и ничего из себя не представляющим, но в ту ночь оно меня ошарашило, и я, стыдно сказать, по-другому начала относится к Дэну, а потом я даже призналась сама себе, что, может быть, именно с этой ночи и началось мое увлечение им. Все вообще начинается с малого: путь в тысячу ли — с шага, любовь — с простых взглядов и ничего не значащих слов. Тот самый Данте Алигьери говорил, что нужно следовать своей дорогой, не смотря на то, что люди будут говорить тебе вслед. Тогда я еще не решила, что буду следовать "дорогой любви" к поганке Смерчинскому, но подсознательно понимала, что в таком случае мне не будет дела до того, что говорят обо мне люди, в том числе и сам Денис. А вот с Ником я боялась общаться, потому что пугалась его возможной реакции на саму себя. Вдруг не понравлюсь? Вдруг отвергнет? Вдруг посчитает меня полной идиоткой? Нет уж, лучше жить в неведении, чем знать отрицательный результат.

Да, тогда я ни о чем подобном не задумывалась, а просто шла рука об руку с Дэном. Не проникаясь этим моментом, не думая, что когда-то я буду с ностальгией и нежностью вспоминать его, бережно храня мгновения прошлого в ладонях, как сокровище. Я просто шла навеселе в гостиницу вместе с не совсем трезвым стенающим, как святой мученик, Смерчем, сопровождаемая порядком уставшим орлом и слабым ветром, который был не в силах поднять даже урну — а ведь в былые времена вырывал из земли деревья вместе с корнями и даже переворачивал мосты.

В гостиницу мы зашли, как самая настоящая влюбленная парочка — трогательно обнявшись. Вообще-то виноват был Дэн, которому стало холодно и начало шатать, а я его поддерживала, как могла. Уж не знаю, почему это стало происходить с ним именно тогда, когда вдвоем брели по ночной улице — странные у него все же были последствия после двух "Дымок" и "Махито", ой, странные. Хорошо, что нам никто не встретился по пути, как-никак, это центр города, тут даже патрульные машины проезжают каждые несколько минут, а в моем-то родном райончике нас бы, нетрезвых полуночников, давно уже повстречали "хозяева ночи", гопники местные, точнее, и попросили бы поделиться наличностью, сотовыми телефонами, а также другим материальными ценностями, которые можно было толкнуть на рынке поутру.

Хотя, честно сказать, через дорогу от отеля и от нашего пути, тусовалась какая-то подозрительная компания, состоящая преимущественно из парней. И я даже порадовалась, что нам не нужно было идти мимо них, отчего-то уставившихся в нашу сторону, прямо как сытые волки на потенциальных жертв, решая, поохотиться ли еще на всякий случай или полениться и поспать с полным желудком.

А когда мы завалились в шикарный холл гостиницы явно не для бедных, я даже подумала, что нас, подозрительных и хихикающих, сейчас охрана вежливо попросит отсюда свалить, но, такого счастья на наши головы не выпало. Находившаяся за дубовой стойкой ресепшн приятная на вид девушка-администратор в строгой темно-синей форме, профессионально-приветливо нам улыбнулась, хоть и задержала на Смерче взгляд на пару секунд дольше, чем на мне, одновременно недовольной и с интересом рассматривающей огромный холл. Видимо, мой партнер понравился и ей. Я почувствовала гордость за Дэна, как за собственного сыночка — прямо-таки магнит для женщин, ничего не скажешь! Наверное, его мама очень рада, что родила такого распрекрасного и нравящегося всем мальчика, который, кстати говоря, бережет ее и не желает показаться в неприглядном виде.

— Здравствуйте, — поприветствовала нас легким поклоном девушка. — Чем я могу помочь?

— Доброй ночи, — улыбнулся администратору Смерч, к нему на время вернулась былая самоуверенность, и он отстранился от меня, сложив для удержания равновесия локти на стойку. — Вы можете нас спасти… — он пригляделся к аккуратному бейджику на груди работницы гостиницы и добавил, — Ирина.

Та почти не смутилась, только еще шире — и искреннее — улыбнулась и поинтересовалась:

— Чем же? Попробую сделать для вас все.

— Все? — с видом заправского ловеласа оглядел ладную фигурку девушки идиот Смерчинский.

— Все.

— Абсолютно? — лукаво поинтересовался молодой человек.

— Конечно. Сделаю все, — уже кокетливо распахнула она свою пасть.

— Отдай нам свое сердце, — тихо-тихо пробурчала я, но Дэн расслышал и легонько толкнул меня, не теряя с администратором зрительного контакта.

— Тогда подарите нам немного своего драгоценного времени, Ирина, — не обращая внимания на мое лошадиное громкое фырканье, произнес Смерч.

— И не только его. Я отдам вам и все свое внимание, — мне показалось, или в ее голоске уже появилось придыхание?

— Я буду только рад…

— Внимание она отдаст, посмотрите-ка, — пробухтела я рядом со Смерчинским, чуть ближе наклонившимся к девушке, и пинала ногой ни в чем не повинный пол, выложенный черно-белой плиткой — Лучше бы тупость свою кому-нибудь отдала на время, чтобы уменьшить наплыв неадеквата в свой мозг.

— Моя просьба банальна, — продолжал лучезарно улыбаясь, Дэнни, — нам нужно заказать номер, Ира. Хороший и удобный двухместный номер.

— Какая простая просьба, — рассмеялась администратор, не принимая меня во внимание.

— Я должен был, — с легкой улыбкой спросил парень, — обратиться к вам с другой просьбой?

— Принцы, как правило, желают заказать не просто хорошие, но самые лучшие номера, — легкомыслию девицы не было предела, и моему терпению тоже!

— Я похож на Принца?

— Да, простите за ответ, — и в порыве ложно скромности она захлопала накладными или наращенными — я уверена в этом! — ресницами. — Вы очень на него похожи.

Зато она верно определила благосостояние моего партнера. Представлю, сколько тут "самые лучшие" номера под названием "президентский люкс" стоят.

— Самые лучшие номера заказать…. у нас что, денег намеренно? — продолжала нашептывать я. — Мы что миллионеры? Похож…. На принца… Ага… Алкашня.

— Что ты там бормочешь, — взглянул на меня продолжающий болтать Дэн, — королева ворчания?

— Ты номер закажешь уже или нет, Принц Недоделка? — хмуро отозвалась я. Девушка недовольно на меня посмотрела.

— К сожалению, сейчас в нашей гостинице нет свободных двухместных номеров, — с печалью произнесла администратор.

— Как жаль, — огорчился Дэн. — Трехместные? Семейные?

— Увы, нет, всюду бронь. В последние дни был большой наплыв посетителей — многие приехали на Музейную Ночь, а также на завтрашний Международный Форум по эстетической медицине, — оказалась в курсе всего администратор, продолжая улыбаться. — Ве номера заняты, к сожалению.

— Вообще все? — удивлено спросил Дэн, продолжая гипнотизировать девушку взглядом синих глаз, вокруг которых, правда, сейчас залегли неглубокие тени.

— Нет, не совсем, — чуть помедлив, отозвалась она. — Свободны несколько "люксов" и номер для новобрачных.

— Ни за что, — отчеканила я, — никаких новобрачных номеров, Смерчинский. Даже не мечтай. Я тебе пока только невеста.

Я тут же была награждена удивленным взглядом администраторши.

— Я что, стремлюсь туда попасть? — поинтересовался парень, грозя мне кулаком — за невесту, видимо. — Ирина, в таком прискорбном случае любой люкс. Оформите? — и он достал кредитную карту и водительские права.

— Подешевле который, а не любой, у нас семейный бюджет не резиновый, — опять встряла я.

— Помолчи, Чип, — нахмурился Дэн, поскольку я ломала ему всю малину.

— А что? Думаешь, доходы нашего дедушки безграничны? — я удостоилась еще одного нелюбезного взгляда от администратора, которая очень хотела понять, что у нас за отношения такие между собой странные.

А Смерч продолжил любезничать с девушкой, как будто бы чувствовал себя вполне прекрасно. Я едва не лопнула от злости.

— Номер 617, - передала ключ и розовую прямоугольную бумажку администратор после оформления документов прямо в руки Смерча и произнесла. — Приятного отдыха, Денис Александрович.

— Просто Денис.

— Тогда, приятного отдыха, Денис, — отозвалась тут же работница гостиницы. — Надеюсь, мы с вами встретимся утром.

— Я тоже на это надеюсь, — и, подмигнув ей, парень взял меня за локоть и повел к лифту.

— Слово "администратор" — производное от слова "ад", — весьма громко заявила я. — То есть, ха-ха-ха, это тот, кто заведует адом! Или его многочисленными филиалами. Вот прикол!

Проходившая мимо еще одна парочка — только уже настоящая, с интересом взглянула на меня, а мужчина, который сидел неподалеку от стойки приема на шикарном диване из белой кожи, с улыбкой посмотрел в мою сторону.

— В лифт, — тут же велел Смерч.

Естественно, там он сразу привалился к стене, умудрился принять нудно-страдальческое выражение лица и принялся жаловаться, как ему плохо, и как у него болит голова, суставы ломит, а в груди что-то скребется.

— Ты же только что цвел и пах! — поразилась я этакой метаморфозе.

— Я не могу при женщинах, тем более таких красивых, вести себя немужественно, — услышала я глупый ответ и завопила:

— Ты что, неиллюзорный идиот? А я кто, по-твоему? Я же тоже девушка! Почему ты при мне тогда стонешь, как бабка?

— Во-первых, — он строго взглянул на меня, — ты сама виновата в моей плачевной ситуации, Бурундук, а, во-вторых, мы партнеры, зачем нам что-то друг от друга скрывать? Ты тоже можешь при мне стонать, и не только от боли. Ну, и есть еще и в-третьих.

— И что же у нас в-третьих? — стала я рассматривать наши отражения в зеркале, которым была украшена одна из стенок лифта. Смерч выше, я ниже. Он темноволос, я светловолоса. Дэн говорит с закрытыми глазами, а я с интересом осматриваю лифт и отражения в чистом, как будто только что отполированном зеркале. А да, надо добавить еще что-то вроде: я умная, а он дурак.

— В-третьих? — лифт остановился, и парень распахнул глаза. — Хочешь знать, Чип?

— Да.

— С тобой я не чувствую потребность казаться лучше, чем я есть, — с этими словами он первым вышел из лифта, оставив меня в легком недоумении. Умеет ошарашить, вонючка этакая.

— Ну, ты и балбес, — вынесла я ему привычный вердикт. — Хотя… с тобой у меня та же ситуация. При тебе хоть на ушах ходи, меня это не волнует.

— Может, мы родственные души? — уже возясь с замком, спросил Смерч. Дверь он открыл быстро.

— Моя родственная душа — это Никита, — не согласилась я, отпихивая парня, чтобы первой войти в номер люкс. Первая вошла, первая повздыхала, глядя на эту двухкомнатную красоту, обставленную с неведомым мне раньше шиком, и первая обнаружила единственную на все это пространство, включавшее себя спальню и гостиную, разделенную на кабинет, небольшую кухню с барной стойкой и зону отдыха.

— Я бы так не сказал. Вы непохожи, так же, как я и…

— И Ольга Князева, — колко сказала я, перебив брюнета, одновременно оглядываясь: повсюду светло-коричневые, красноватые тона, паркет, мягкие ковры, картины в тяжелых рамах, квадратные окна на полстены, за которыми скрывается ночной город, дремлющий под сенью ночи, но никогда не спящий.

— Тут одна кровать, Смерчинский, — сделал я вывод, обойдя номер и усаживаясь на небольшой красный диван, сложив ноги на прозрачный круглый столик. Дэн неодобрительно покачал головой, но промолчал. Он дополз умирающим лебедем до кровати и завалился на нее лицом вниз.

— Тебя это не волнует? — спросила я, подходя к нему и оглядывая взглядом широкую кровать с декоративным пологом

— Нет, — раздался его приглушенный одеялом голос.

— Странно, меня тоже. Вот если бы здесь был Ник, то тогда волновало бы. А ты так, бревно.

— Спасибо. Выключи свет, я ужасно хочу спать, — голосом все тог же знакомого мученика попросил он, не обидевшись.

— А тут бар есть, может, выпьешь? — ангельским голосом спросила я.

— Мария, отстань…

— Я думала, может, ты водички желаешь?

— Нет, благодарю, — его голос стал едва слышным, кажется, парень действительно засыпал. Я выполнила его пожелание и ушла в гостиную, прикрыв дверь, чтобы не мешать Смерчу. Мне спать не хотелось совершенно. Но только я сделала пару шагов по направлению к широкому окну, как мобильник Дэна громко заиграл, а следом послышалось его выразительное: "Господи, что я тебе сделал сегодня?". Какой хороший, матерными словами не выражается! Правда, он потом объяснил, что все-таки выражается, но не в присутствии меня и мне подобных — Смерч так и сказал.

— Да, — вялым тоном спросил он. — Дмитрий? Нет, я не Дмитрий, я Денис, вы ошиблись… Ничего страшного.

Я мигом оказалась около парня, приземлившись на кровать, за секунду преодолев пару метров и дверь.

— Кто это был? — хищно спросила я.

— Женщина какая-то, — отозвался с зевком Дэн. — Как можно ошибиться номером ночью?

В это время сотовый вновь требовательно зазвонил.

— Кому не спится? — процедил сквозь зубы мой партнер, вновь протянув пальцы к средству сотовой связи.

— Это моя мама, идиотина, — первой схватила я мобильный телефон и голосом очень послушной девочки произнесла:

— Да? Мама, это ты?

— Это я, — услышала я ее голос, очень сердитый. — Ты где, дорогая, ходишь-бродишь?

— Я в Музее, — отозвалась я излишне бодро.

— И что же ты мне не звонишь? Обещала ведь, — выразила недовольство родительница. — Что за поведение?

— Я забыла, прости, — покаялась я.

— Господи, Маша! Ты свою голову не забыла? Я волнуюсь, не сплю, между прочим, а мне завтра на работу. Когда дома будешь?

— Это… завтра утром, — произнесла я.

— Почему? Вас же обещал развести папа Дмитрия ночью.

— Здесь столько всего интересного, что мы не хотим уходить! — еще более бодро ответила я маме.

— К примеру? — спросила она насторожено. Выставки она не слишком любила, предпочитая изобразительному искусству драматическое.

— Нууу, — мне на глаза попался натюрморт с яблоками и сиренью, и в голове сразу же созрел ответ. — Вот сейчас мы находимся около… площадки постмодернистов-современников. Тут этот, наш известный художник Радов новые картины демонстрирует. Так интересно, такой полет фантазии! Такая экспрессия! Мы стоим напротив картины" Сероко".

Услышав такое странно название, Дэнни глянул на меня с огромным интересом. Такой картины он не знал

— Какое око? — не поняла мама на том конце провода. — Серое? Серое око?

— Се-ро-ко, — по слогам произнесла я, придумав концепцию якобы новой картины этого чудного дядьки. — Это утонченная картинаы сирени и яблоко, сокращено "сероко". Три первые буквы слова "серень" и три последние "яблока". Тут это, японские мотивы, и такая игра звков и слов получается интересная — соединяешь наши сирень и яблоко, а получается японское слово. Чувствуешь по звучанию?

— И что оно значит? Звучит как-то непристойно, — продолжала допытываться мама.

— Мама, оно значит… эээ… — Я посмотрела на Дэна, с большим вниманием глядевшего на меня — мимоходом скорчила ему рожицу, а он скорчил точно такую же рожу с потрясающей точностью в ответ. Зато ко мне в голову пришел "перевод" нового японского слова, только что придуманного. — Красавчик, вот что оно значит. У яблока и сирени появился сын-красавчик, плод их любви. "Сероко" — это красавчик. Яблоко — это архетип мужчины, а сирень — женщины.

— Чтооо? Кто это тебе сказал? — Хорошо, что мама в искусстве не разбиралась и в психологии тоже — только если в криминальной. И от психоанализа далека.

— Это сказал наш преподаватель, а ему, в свою очередь, Юнг. Ну, тот самый, ученик Фрейда.

Дэн засмеялся в открытую и даже похлопал мне.

— Кто это там ржет? — услышала это мама тут же. Я бросила на партнера уничтожающий взгляд и зло покрутила пальцем у виска. Смерч молитвенно сложил ладони, прося прощения за шум.

— Это не кто, а что.

— Что? Маша, как же неодушевленный предмет смеяться может? — рассердилась мама, почувствовав, что я вожу ее за нос. — У тебя не галлюцинации ли? Может, ты в наркопритон поехала, а не в Музей?

— Мама! Ну, это же авангард! Понимаешь? А-ван-гард! — тоном завсегдатая бомонд-тусовок воскликнула я. — Тут все не такое, как в общепринятой культуре. Это контркультура. А смех издает Сероко.

— Да ты что! Оно что живое?

— Для Радова — да. Он наряду с художественными техниками использует и современную электронику. Смех — это сущность Сероко. Это… Веселовский, Бахтин, Рабле — все они писали о смехе. Ты знаешь, какое внимание они уделяли смеху, как общекультурному явлению? — начала нести дикую чушь я. Теперь Дэн сидел на кровати, согнувшись пополам. А все из него это приключилось! Не поперлась бы я в клуб, спала бы сейчас себе дома спокойно. — А Радов, как человек, объединяющий в себе все пласты культуры,…эээ… чтит предшественников.

Хорошо, что мама не знала, что вышеперечисленные мною господа к живописи не имели никакого отношения. Только если самое отдаленное.

— Господи, зачем я тебя отправила туда учиться, дурдом какой-то на этих твоих выставках твориться, — посетовала мама. — Не признаю этих твоих странных модных картин.

— Это не дурдом. Это жизнь, облеченная на холсты, но выходящая за их грани, — гордо произнесла я. — Одним словом, искусство, мамочка.

— Так, грань моя ненаглядная, ты когда ты дома будешь? — вновь посуровела мама.

— Утром, — пообещала я, и услышал папин голос:

— Хватит к Машке приставать, иди уже спать. Поздно…

Слава Богу, мама его послушала и, всего лишь пару минут почитав мне нотации, положила трубку. Смерчинский опять заржал.

— Кто? Сероко? — сквозь смех произнес он. — Ну, ты и выдумщица, девочка моя! Черт, Сероко… Сероко, которое смеется за гранями холста! — и он опять зашелся в искристом смехе.

— Заткнись, — пробурчала я, хотя мне тоже хотелось улыбаться, — спи, идиот. — Утром поговорим. Насколько я помню, твой качан вроде бы болит и мечтает поспать. Спи. Сегодня я не расскажу тебе сказку. Не заслужил.

— Спокойной ночи, Чип. Без тебя было бы очень скучно сегодня, — произнес Смерч, глядя на меня с… Нежностью? Радостью? Дружелюбием? Я так и не разобрала его взгляда.

— Спокойных кошмариков и добродушных монстриков, Смерчинский, — и с этими словами я, разобиженная, но отчего-то умиротворенная, вышла из спальни вновь, оставив парня одного.

Я покружила по номеру, заглянула везде, куда только смогла, подивилась ванной комнате и туалету, задумчиво посмотрела на полотенца, вспомнив, что чаще всего именно их и воруют постояльцы, перелапала все предметы, позавидовала тем кто в состоянии оплатить такой номер, пораскинула мозгами насчет его суточной стоимости и, чтобы совсем не обзавидоваться, решила забыть об этом, погасив свет и переключив свое внимание на вид из окон. Вроде бы шестой этаж, но вид на сонный город открывается приличный: кругом огни, огни, огни, даже река, видимая отсюда, заполняется ими: маленькими и большими, яркими и слабыми. И на небе огни, уже звездные. И где-то там, в скоплении этих огней, находится мой Никита, спит, наверное, я знаю — в это время он уже спит.

Я открыла окно и подставила лицо ветру — его, правда, не оказалось, зато почему-то запахло мандаринками и сигаретным дымом одновременно, наверное, из соседних номеров доносились запахи. А потом, вглядываясь, как последняя идиотка, в темно-синюю даль, прошептала:

— Эй, Никита, сладких снов тебе. Где бы ты не был и что бы ты не делал сейчас — пусть тебе приснится то, о чем ты больше всего мечтаешь. — на этом мой романтический пыл угас, и я добавила. — Пусть тебе приснюсь я, чтобы ты понял, что Маша Бурундукова — классная девчонка, которая намного лучше Тролля.

Сигаретами завоняло сильнее. Я закашлялась и произнесла тихонько:

— Чтобы ты сигаркой подавился, ночной любитель покурить.

Ответом мне было мужской веселый голос и игривый женский хохот, раздавшиеся из открытого окна этажом ниже.

— Веселитесь, придурки? А я тут страдаю, между прочим. У меня вообще-то любовь неразделенная. А вы там свои сексуальные игрища устраиваете. Еще и курите. Может, я тоже всю жизнь мечтала курить, а у меня аллергия на дым? Веселитесь. Недолго осталось, хе-хе-хе, — тоном древней пророчицы произнесла я.

Я не помню, сколько я стояла около приоткрытого окна, придерживая обоими руками — чтобы не закрывала обзор — светло-голубую невесомую тюль, смотрела в темное звездное небо, надеясь увидеть падающую звезду. Естественно. Ничего нигде не попадало, только и было на небе необычного зеленоватый спутник, заигрывающий со звездами.

А потом приперся Смерч, подкравшись неслышно, когда я напевала тихо-тихо приевшуюся песенку.

— Бурундук? — спросил он, а я чуть не выпала в окно. От неожиданности.

— Тише, ты что, улететь хочешь, — испугался он.

— Этого ты, видать, хочешь. Ты чего встал и подкрадываешься? — спросила я, поворачиваясь к нему, все еще бледному — но не такому серому, как прежде, со взъерошенными волосами, с понурым сонным взглядом.

— У меня чуткий слух. А ты, то ворчишь, то беседуешь сама с собой, то песни начинаешь петь, — он очаровательно зевнул. — Красивый вид.

— Да, красивый, можешь поглазеть на ночной город вместе со мной, Дэйл, — согласилась я и села на широкий подоконник, свесив ноги — нет, не над улицей, поскольку Смерч не позволил сделать мне этого, свесила их над полом, а он молча стоял рядом, опершись ладонями о пластик подоконника и задумчиво глядя в даль. О чем он думал, я не знала, но хотела знать.

Зато сигаретный дым пропал, ржать внизу перестали, и запахло мандаринами, как будто бы на носу был Новый Год.

— О чем ты думаешь? — спросила я его излишне громко. Он повернулся ко мне и ответил, чуть улыбнувшись:

— О жизни.

— Философское?

— Нет, обычное. Я не философ, — отозвался парень.

— Я знаю. Ты просто дурак. Втравил меня в очередную историю, балбес великовозрастный.

Он только улыбнулся, устало, но искренне.

— Или ты меня. Слушай, — он на мгновение замялся, опустил взгляд и сказал. — Ты, действительно, хороший человечек.

— Еще гномиком назови, и получишь в глаз.

— Я серьезно. Девчонки редко не вешаются на меня.

— Бедняжка, — покачала я головой. — Ты избалован моими сестрами — женщинами.

— Это не я себя баловал, а они меня, — резонно отвечал парень. — Скажи, Чип, то есть Бурундук, то есть Маша, я тебя привлекаю, как мужчина.

Я расхохоталась на всю улицу, наверное.

— Смерчинский, ты дебил? Что за вопросы? Или ты в меня успел влюбиться по самое не балуйся?

— Если бы влюбился — сказал бы, — пожал он плечами. — Мне просто интересно. Вот и все.

— Я тебе говорила, то люблю Никиту, и терплю тебя и твои выдумки только ради него. Ну, не то, чтобы тебя терплю — ты прикольный, искренне ответила я. — С тобой легко и весело, только смотри, не зазнайся после этих слов?

— Идет. Знаешь. Почему я задал тебе этот вопрос?

— Ну и почему?

— Сам не знаю, — дал Смерч потрясающий ответ. — Сегодня странный день. Последние дни вообще странные. Я не знаю, что будет — а со мной это бывает очень редко.

— А давай к гадалке сходим, она нам погадает, что будет? — предложила я, вспомнив недавнюю тетку-предсказательницу с набережной. — Она ведь тебе сказала тогда что-то правдивое, да?

Он только кивнул и погрустнел. А я проявила себя с самой тактичной стороны, "загасив" свое любопытство и только сказав:

— Не буду спрашивать, что. Иначе ты на моих глазах превратишься в Мистера Плаксу и затопишь "люкс" слезами. Ой, смотри, дождь начинается, что ли?

Я высунула руку из окна, и, действительно, на ладонь попало несколько маленьких капелек влаги.

— Странно, туч почти нет, ветра тоже, с верхнего этажа, — высунулась я вновь в окошко, — никто не обливается, а идет дождь.

— Я не люблю дождь, — с омерзением в голосе проговорил парень, чуть отходя в глубь комнаты.

— Почему? Мне он нравится. Особенно когда гроза, молнии, гром, а ты сидишь дома, в тепле и сухости, попиваешь горячий чаек с шоколадкой, и наслаждаешься этим всем, — мечтательно отозвалась я.

— Дождь. Проклятый дождь. Он портит настроение. Дождь… А сегодня мне не хватает тепла, — вымолвил неожиданно Дэн, касаясь пальцами уже холодного влажного стекла, — никто не верит, что его не хватает.

— Еще бы. Любая девушка тебе может его подарить. И не только его. Кучу всяких ощущений, — я с любопытством посмотрела на Смерча — как отреагирует? И что это с ним? Головка бо-бо после коктейлей?

— Это тепло только на одну ночь, — равнодушно обронил он. — Оно потом исчезает, или вовсе превращается в стужу. А мне нужно вечное тепло.

— Можешь поселиться около Вечного Огня. Я буду изредка приходить тебе в гости.

Дэн ничего не ответил, скрестил только руки на груди.

Я не знаю, сколько мы так стояли, безмолвствовали, а потом, под покровительством молний, бесшумных, но ярких, это и произошло. Что — "это"? Да ничего особенного, говорю же. Чуть-чуть приятное.

— Тебе холодно, мерзляк, — заметила я, взглянув на партнера. — Иди уже, спи, страдалец. Дааа, ты настоящий тусовщик.

— Да, точно. Можешь меня обнять? — как снег на голову свалился на меня вопрос Дэна. Его тон был серьезным, и глаза тоже, поэтому я не стала шутить и подкалывать его. Такое чувство, что он реально чем-то расстроен, чем-то, о чем я даже не догадываюсь. Хотя, возможно, это из-за Ольги.

— Могу, — ответила я осторожно, — если ты подойдешь ко мне.

Он кивнул, напомнив мне вдруг маленького мальчика, шагнул вперед, глубоко вздохнул, глядя то на меня, то на действо за окном, все набирающее силу, и осторожно обнял за плечи, забирая у меня мое собственное тепло, которого, впрочем, не было жалко. Начала его прикосновения были осторожными, а затем стали более уверенными, крепкими.

— Спасибо, — прошептал он, — так, правда, теплее.

— Кому как, — проворчала я, щекой касаясь его груди. — Слушай, Смерчинский… Денис, я не знаю, что тебя сейчас тревожит. Но то, что тебя тревожит мне совершенно не нравится. Тебе обязательно надо забыть. Забыть то, что тебя беспокоит. Если это Ольга, то представь меня на ее месте, а я представлю Ника, и мы на минутку будет счастливы. А если, — продолжала я, осознавая, что говорю какие-то нелепо-серьезные вещи, не свойственные мне — или прежней мне? — Если тебя тревожит что-то другое, о чем ты не хочешь говорить, то можешь представить, что обнимаешь… ммм… свою клубничную фею.

После этих слов я, наконец, догадалась обнять и его: за пояс. Так мне приходилось держаться за него в тот момент, когда мы мчались на его байке выполнять Миссию N 1.

— Какую фею? — тихо спросил Дэнни, явно заинтригованный, на что я и рассчитывала. Человек слышит нелепость — немного "отрывается" от своей проблемы. Например, не каждый знает о клубнично фее! Еще бы, я сама о ней впервые узнала пару секунд назад, только тогда, когда очередная конфетно-розовая мысль-головастик вынырнула из глубин сознания с табличкой: " Клубничная фея!!!". На картонке, под надписью, была нарисована кривая мелкая волшебница с несоразмерно большими прозрачнымикрылышками, украшенными изображенными впопыхах пятиконечными звездочками, также фея могла похвастаться фиолетовыми хитрыми глазками с длиннющими ресницами и огромной вульгарной лыбой на лице.

— У каждого человека есть фея. — Тоном народной сказительницы продолжала отвлекать я своего друга. — У мальчиков — клубничная, у девочек грушевая.

— Грушевая? Почему грушевая? — заинтересовался Смерч. — Почему не яблочная или апельсиновая? Их больше, чем груши уважают.

— Потому что, — не пожелала дать ответ я — эта "груша" сама собой изо рта вылетела, — не перебивай меня, Смерчинский. Чего ты такой невоспитанный? В общем, у каждого есть грушевая или клубничная фея. Они приходят к человеку только тогда, когда ему плохо, утешают его, когда он плачет, обнимают его, когда ему больно. И тогда из их крыльев — а у них огромные прозрачные крылья цвета радуги — поваляется серебристый свет, Этот свет волшебный, приносящий хорошее настроение и дарящий улыбку. Человек его вдыхает, и ему становится намного лучше.

— Как свет можно вдохнуть? — с любопытством спросил парень, внимая моим словам, как ребенок сказке о Дедушке Морозе.

— Слушай, ты, — нахмурилась я деланно, — хватит меня перебивать! В общем, представь этот свет, что исходит из моих клубничных крыльев, глубоко вдохни и тебе станет лучше. Представь, что ты дышишь серебряным светом.

Денис, не став спорить и говорить, что это детская ерунда, сделал все, что я от него потребовала, и произнес задумчиво:

— Действительно, лучше. Может быть, у феи кокаиновые крылья?

— Нафталиновые. Ты озабоченный, Смерчинский. У тебя на уме только удовольствия и запретные плоды.

— Ты знаешь, что к кокаину можно быстро привыкнуть, хотя многие не считают его за слишком тяжелый наркотик? — Поинтересовался он.



Поделиться:




Поиск по сайту

©2015-2024 poisk-ru.ru
Все права принадлежать их авторам. Данный сайт не претендует на авторства, а предоставляет бесплатное использование.
Дата создания страницы: 2021-01-31 Нарушение авторских прав и Нарушение персональных данных


Поиск по сайту: