Из цикла «Гамзарские байки» 9 глава




– В‑вот т‑так ты мне н‑нравишься б‑больше, ч‑человечек! – заявила тварь, мерзко ухмыляясь. Не отрывая взгляда от флориста, Хельм вытряхнул в костер остатки дурмана и принялся жадно вдыхать поваливший дым.

У Мидара засосало под ложечкой. Появилось предчувствие, что сейчас случится нечто ужасное. Он попытался отползти, но мархузов ублюдок тотчас схватил его за ногу и вернул обратно. Силища в нем была просто неимоверная! Сколько ни брыкайся, толку не будет.

А затем случилось нечто такое, из‑за чего на мгновение Мидар решил, что сошел с ума. Хельм, только что валявший его по земле, вдруг замер, запрокинул голову вверх. Из широко раскрытого рта и распахнутых глаз потекли ручейки густого как смола дыма, собираясь в плотное, похожее на веретено облако. Мгновение, другое, и вот уже гвонк падает на землю с хриплым вздохом, а видимая невооруженным глазом Тьма – истинная сущность злобного духа – с воем и свистом устремилась к флористу.

Что‑либо сделать Кумил не успел: просто в какой‑то миг черная муть неудержимым цунами ринулась в его сторону, проникая в рот, нос, глаза, уши. Виски сдавило тисками, в то время как где‑то внутри, в районе затылка забегали огненные муравьи, острейшими бурами ввинчиваясь в мозг. Но главное не это. Кумил ощутил, как нечто древнее, могущественное и чрезвычайно омерзительное принялось с садистским наслаждением выдавливать его личность в глубины разума.

Темный дух решил сменить тело.

Кажется, Мидар закричал. С невиданным остервенением он принялся бороться с захватчиком, разом отбросив всю ту культурную шелуху, что отделяет человека цивилизованного от дикаря. Вот только этого было мало. Дух обладал несравнимо большим опытом и силой, и сопротивление его всего лишь забавляло. Он нолдским големом пер вперед, сокрушая любую защиту и лишь отмахиваясь от контратак.

Тут Мидару и пришел бы конец, если бы не вмешалась третья сила. Неожиданно по захватчику ударил поток чистой энергии, заставляющей вспомнить о луговых травах и летнем тепле. И если для флориста это стало глотком свежего воздуха, то на увлекшуюся тварь подействовало подобно концентрированной кислоте. Одним махом растеряв былой задор, темный дух разорвал контакт и покинул тело…

Как ни странно, после всего случившегося Мидар остался в сознании, даже нашел в себе силы открыть глаза. И застал финал истории с бестелесным порождением Тьмы.

Тварь, снова выглядевшая как клок тумана – правда, теперь гораздо более бледного и разреженного, – металась под лучами заходящего тасса, отчего‑то даже не пытаясь занять тело Хельма. Под ней же стоял Фейгур, и теперь он смотрелся… безжалостным охотником, свирепым воином, могучим магом, кем угодно, но только не потерявшим волю стариком. На вытянутой ладони шаман держал цветок демонов и нараспев читал заклинание. С каждым словом от луковицы отрывалась крохотная частичка и огненным метеором вонзалась в хищника из Нижних миров, еще больше его ослабляя. Пока наконец последняя искра не обернулась вспышкой горючего газа, и темный дух не исчез.

– Что, мархуз вас раздери, это было? – просипел Мидар, качая головой. Вместе с ним зашевелились остальные гвонки. Рывком вернулась яркость чувств. Неожиданно флорист ощутил, что у него вся грудь горит как от сильного ожога. Торопливо расстегнул рубаху и с некоторой оторопью уставился на пятно воспаленной кожи, кое‑где украшенной небольшими волдырями. – Кали ваша мама!..

Внезапно рядом бухнулась на колени плачущая Айгуль и, не переставая хлюпать носом, принялась обрабатывать рану соком каких‑то ягод. Руки у нее чуть‑чуть дрожали. От этого зрелища у Мидара почему‑то защемило сердце, и он с неожиданной для себя нежностью приобнял внучку шамана за талию. А когда увидел в ответ робкую улыбку, и вовсе обрадовался. Проклятье, он что, влюбляется в эту дикарку?!

Идиллию нарушил шаман:

– Что это было, спрашиваешь? Охота бестелесного с тобой в роли жертвы. Ну и заодно попытка исцеления родственника вождя, – сообщил Фейгур, с удовольствием наблюдая за ладонью флориста, которая уже сползла на бедро внучки.

Мидар смутился и уронил руку на землю.

– А подробнее?

– Да какие тут подробности. Я снял с Хельма благословение духов‑защитников, и его истерзанный дурманом разум стал легкой добычей для астральных тварей. После того как люди вождя убедились в одержимости этого слизняка, они вывели его на тебя и сунули в мешок добрую порцию гарлуна. – Шаман усмехнулся. – Они, правда, пытались провернуть то же самое еще в караване, к тому же с моей помощью, но ты разумно отказался. Пришлось городить кучу сложностей. М‑да…

– Ладно, тут все понятно. Дальше мархузов дух должен догнать лишенного защиты чужака и переселиться в мое тело… Меня интересует другой вопрос: зачем, зачем все это понадобилось?! – сказал Мидар, осторожно вставая с помощью Айгуль.

– Я же вроде уже говорил – чтобы исцелить парня. Если ты первая жертва духа, велики шансы, что тварь не сожрет твой разум и после ухода оставит здоровое тело. Были прецеденты. Зато всех остальных духи выдаивают до донышка. В нашем случае сначала эта отрыжка Юрги сожрала бы тебя, затем закусила бы этими обкурившимися уродцами, а там и за нас с Айгуль взялась. И никакие защитники бы не помогли.

– Почему же тогда у нее ничего не получилось? – лишь из вежливости уточнил Мидар, потеряв интерес к разговору.

– Потому что моя внучка подарила тебе оберег, который ранил тварь, – ответил шаман с усмешкой и добавил: – Плюс я немного подсобил…

Однако дальше Мидар уже не слушал, вдруг задумавшись совсем о другом. Наверное, надо было пройти по самой грани, чтобы иначе взглянуть на жизнь и на окружающих людей. Подумать о своем прошлом и будущем. Айгуль понравилась ему с момента знакомства: красивая, скромная, с этакой веселой хитринкой в глазах, много говорящей о ее истинном характере. Все испортил ее дед, чересчур активно ведущий разговоры о женитьбе. Наверное, Мидар так бы и прошел мимо такой девушки, если бы… если бы не столько всего случившегося потом. Когда он смог увидеть настоящую Айгуль. Сильную, умную, стойкую, а также заботливую, внимательную и… любящую?!

Может быть, это и есть настоящая удача? Не обретение богатства, не редкие находки и даже не спасение от лютой смерти, а встреча с той единственной женщиной, которая станет надежным тылом в любых авантюрах? Любящей женщиной, которая исподволь поселяется в сердце и никак оттуда не уходит?

Мидар аккуратно прижал к груди несопротивляющуюся Айгуль и подмигнул замолчавшему Фейгуру. Проклятие, ответы на эти вопросы придется искать несколько позже. Когда они наконец уберутся подальше от троллей, темных духов, Запретных земель и прочей мерзости. А в том, что это «позже» обязательно наступит, он не сомневался. Ведь он снова был не один. С ним Айгуль, шаман, несколько крепких парней. Но самое главное, последнее время ему сильно везет.

 

 

Павел Корнев

 

Мор

 

Месяц святого Себастьяна Косаря

Год 974 от Великого Собора

День начался – лучше не бывает.

Проснулся отлично выспавшимся в самый разгар утра, когда часы на соседней башне отстучали десять раз кряду. К тому же проснулся не один, а в обнимку с молоденькой девицей – и не абы какой грымзой, показавшейся раскрасавицей исключительно с пьяных глаз, но действительно симпатичной служаночкой. Да еще и выставленное вчера хозяином вино оказалось отменного качества, и в голове было ясно‑ясно. Словно и не пил до полуночи.

И это обстоятельство радовало неимоверно – через час на встречу, и если свежий запах перегара будет там более чем уместен, то похмельная маета лишь доставит кучу неудобств.

Решив прекращать уже отлеживать бока, я высвободил руку, и разбуженная неловким движением служанка заворочалась и открыла глаза.

– Доброе утро, – прижалась ко мне девушка. – Как спалось?

– Просто замечательно, – улыбнулся я и спросил: – Хозяин не потеряет?

– Нет, все в порядке. А вы уже встаете?

– Дела.

– Жаль…

– Вечером.

Я откинул одеяло и невольно поежился – из‑за оставленного открытым на ночь окна в комнате оказалось довольно прохладно. Мурашки по коже так и побежали. Осень, ничего не попишешь.

– Вы интересный. – Девушка провела кончиками пальцев по моему предплечью и соскользнула с кровати. – Первый раз у купца татуировку вижу.

– Ошибка молодости, – не моргнув глазом солгал я. – Когда с отцом на корабле ходил, матросы с панталыку сбили. Набрехали, будто иначе портовые девки любить не будут.

– Это какая‑то молитва? – через голову надевая сброшенное вчера на пол платье, поинтересовалась служанка.

– Из откровений Мартина Мореплавателя, – и вновь мне пришлось прибегнуть ко лжи, – молитва об удаче для путешествующих морем.

Быть пойманным на вранье я нисколько не опасался. Предплечье расчертили староцерковные письмена, и отличить одну цитату из Святого Писания от двух других было не под силу и куда более образованному соглядатаю.

Я и сам, хоть прочитал немало книг из закрытых монастырских архивов, не в полной мере мог разобрать черневшие на коже мудреные закорючки. Но одно знал совершенно точно – изречения Николаса Слепца и Августины Травницы никакого отношения к морской удаче не имели.

Погибель бесам и исцеление тела, вот какой смысл – и не только смысл! – несли эти не слишком ровно наколотые слепым мастером слова. И лично для меня это было куда важнее попутного ветра и семи локтей под килем. «Нательные знаки как защита от скверны».

– Так вы, мастер Маагларь, из моряков? Тогда понятно, откуда такая прыть! – рассмеялась служанка и, выпростав из ворота русую косу, повернулась ко мне спиной. – Затяните.

Я помог ей справиться с платьем и, не отказав себе в удовольствии облапить ладную фигурку, легким шлепком чуть пониже спины подтолкнул девицу на выход.

– До вечера, красавица.

– Уж будьте уверены, мастер…

– Серж, просто Серж.

– Вы очень добры…

Лукаво подмигнув на прощанье, служанка выскользнула за дверь; я задвинул засов, поежился и поспешил натянуть ночную рубашку. И только потом отдернул плотную штору, открыв комнату солнечному свету и свежему воздуху, а заодно уличному гомону вкупе с целым букетом не самых приятных запахов.

Ну да это Лем, что с него взять! Даже в ранге столицы Протектората он всегда оставался жуткой дырой, а после грядущего раздела спорной провинции и официально станет самым обычным заштатным городишкой, одним из многих в Стильге. К тому же еще и пограничным.

Впрочем, сейчас Лем мало походил на забытое всеми Святыми захолустье – прибытие высоких гостей хоть на несколько дней, но вдохнуло в него новую жизнь. Да иначе и быть не могло: кроме судьбы провинции, служившей яблоком раздора на повестке дня стоял вопрос о разделе Тироша, и, помимо делегаций Стильга и Драгарна, городок своим присутствием почтили доверенные лица властителей всех сопредельных государств. А вместе с ними – толпы охранников, шпики, торговцы и просто жуликоватые любители половить рыбку в мутной воде.

На моих глазах катившие телегу тяжеловозы едва не затоптали зазевавшегося прохожего, и шествовавший за возом стражник немедленно воспылал желанием наподдать раззяве древком тяжеленной алебарды. Но резкий порыв ветра крайне своевременно для ротозея откинул край дерюги, и позабывший обо всем на свете служивый кинулся укрывать трясшиеся в телеге мертвые тела.

Я успел заметить самое меньшее две пары босых пяток и усмехнулся: опять, видно, поножовщина в самый неподходящий момент приключилась, вот местные шишки и приказали разобраться с этим делом по‑тихому, ни в коем разе не беспокоя съехавшуюся в город почтенную публику.

Ну да и Святые с ними! Я отошел от окна к висевшему на стене зеркалу, привычно провел пальцами по задней стороне, выискивая печать‑благословение ордена Изгоняющих, и только после этого сдернул закрывавшее его полотенце. Придирчиво оглядел растрепавшуюся после бурной ночи черную шевелюру, нездоровую кожу лица, набухшие мешки под глазами и припухший нос, задумчиво потер слишком уж светлую щетину на подбородке и полез в несессер за помазком и бритвой.

Прошу любить и жаловать – мастер Серж Маагларь собственной персоной.

Прибывший с делегацией Марны купец, который слишком прижимист, чтобы, как все нормальные люди, пользоваться услугами цирюльника, зато всегда готов сделать предложение, от которого вы не сможете отказаться.

Но это еще впереди, да.

Наскоро побрившись, я привел в надлежащее состояние лицо, хлебнул остававшегося в кувшине вина и, прополоскав рот, сплюнул в ночной горшок. Сменил ночную рубашку на исподнее, с трудом влез в штаны и заправил в них сорочку. Теперь еще сюртук, без него никак…

Отвратительно скроенный искусным портным синий сюртук был слишком узким в плечах, заставлял сутулиться и выпячивал живот, но, оглядев себя в зеркале, я остался полностью доволен увиденным.

Вылитый марнийский купец‑сквалыга, и никак иначе.

Шейный платок, гольфы, остроносые туфли и украшенный фазаньим пером берет прекрасно дополнили наряд, а простая трость со стальным набалдашником позволяла не только соответствовать последним веяниям моды, но и удерживать уличных попрошаек на безопасном расстоянии от звеневшего монетами кошеля.

Заперев дверь, я покинул гостиницу и привычной дорогой зашагал к городской ратуше, не забывая поглядывать по сторонам. От меня ведь не убудет, а малая толика внимательности способна иной раз уберечь от весьма и весьма серьезных неприятностей…

Взять вот, к примеру, невесть откуда приблудившегося нищего. Обыватель твердо уверен, что убогие и калечные бродят по городу как Святые на душу положат, да только это совсем не так. У попрошаек своя жесткая иерархия, и любому зашедшему на чужую территорию побирушке неминуемо придется вскорости уносить ноги. И пусть этот конкретный горемыка занял не самое проходное место – да глухое тут место, чего там, – проигнорировать его неожиданное появление было бы слишком опрометчиво…

– Подайте защитнику отечества, потерявшему здоровье на лемском поле! – ухватив цепкими заскорузлыми пальцами мою штанину, загундосил колченогий мужик, кутавшийся в какую‑то рванину. – Подайте, господин хороший, на пропитание ветерану славной армии Стильга!

А еще обыватель в массе своей редко замечает то, что происходит у него за спиной, и потому удар дубинкой или наполненным песком мешочком обычно повергает разиню в неописуемое изумление. До положения риз.

– Подайте!.. – вновь затянул калека, и, резко подавшись вперед, я коротким ударом сверху вниз расквасил ему нос.

Мужичонка опрокинулся на дерюгу; для верности я добавил острым носком модной туфли ему по печени и без промедления ткнул за спину лежавшей на сгибе левого локтя тростью. Набегавший сзади громила со всего маху наткнулся на железный оконечник, сипло охнув, сложился пополам и немедленно поймал челюстью взметнувшийся навстречу набалдашник. Сыпанули обломки гнилых зубов, бугай захлебнулся стоном и прилег отдохнуть рядом с подельником.

Третий жулик выхватил нож. Иззубренный и местами поржавевший, но при этом способный отправить оппонента на встречу со Святыми ничуть не хуже остро заточенного шедевра какого‑нибудь известного оружейника.

Нехорошо…

Тростью по руке – хруст раздробленных костяшек будто бальзам на душу! – потом резко по колену и уже с оттягом по левой ключице.

Оболтус повалился на мостовую, но присутствия духа не потерял и сгоряча принялся нашаривать рукоять оброненного в грязь ножа; пришлось наступить ему на пальцы и протянуть тростью по ребрам.

– Ай! – взвыл тщетно пытавшийся выдернуть зажатую подошвой ладонь жулик. – Не надо! Хватит!

– Кто вас послал? – замахиваясь, спросил я.

– Никто!

– Кто вас послал? – Одновременно с вопросом трость шибанула парню по левому боку и, судя по звуку, перебила сразу два или три ребра. – Говори!

– Никто! – закашлялся бедолага. – Просто кошель приметили… Просто…

Легонько приласкав затылок обалдуя набалдашником, я отправил жулика в забытье, спокойно одернул сюртук и продолжил свой путь.

Совсем голытьба местная обнаглела – город полон стражников, а они почтенных гостей средь бела дня грабить надумали!

Нехорошо…

 

На собрание в ратуше я в итоге опоздал. Уже взбегая по стертым ступеням облицованного мрамором крыльца, увидел подпрыгивавшего от нетерпения главу торговой делегации Марны и замахал ему рукой.

– Ну что же вы, мастер Маагларь?! Ну как же так?! – проводя меня через оцепивших вход стражников, начал выговаривать обильно потевший толстяк с колыхавшимся в такт шагам вторым подбородком. – Его сиятельство ожидается с минуты на минуту, а вас все нет и нет! Я тут как уж на сковороде верчусь! Как же так?!

– Спокойствие, мастер Нарль, только спокойствие, – натянуто улыбаясь, попросил я, минуя брата‑экзорциста.

Наряженный в длинный плащ, широкополую шляпу, полумаску и остроносые сапоги – все черной кожи, усеянной серебряными колокольчиками, – монах ордена Изгоняющих не обратил на меня никакого внимания, подпиравший рядом с ним стену «серый сюртук» тоже придираться не стал, а вот стоявшие дальше гвардейцы Драгарна потребовали сдать трость.

Ну и сдал, конечно. Почему не сдать?

– Идемте, мастер Маагларь, – заторопился толстяк. – Встреча состоится в кабинете бургомистра.

Статс‑секретарь интендантской коллегии Драгарна кавалер Карл Альгре дожидался нас в кресле градоначальника, нисколько не смущаясь висевшего над ним портрета монарха сопредельного – и традиционно не слишком дружественного – государства. Его величество Грегор Четвертый наблюдал со стены завитые усики, аккуратные локоны и напудренные щеки горбоносого красавца с явным неудовольствием; я же к увиденному остался совершенно равнодушен. Глаза с хитринкой, волевой подбородок, острые скулы, вид решительный и мужественный – это ерунда. Главное, что у человека внутри. А внутри у кавалера Альгре зудела жажда наживы. Мне было об этом известно доподлинно.

Глаза – зеркало души, да. Но есть и другие, куда более надежные источники информации.

– Приносим свои извинения за опоздание, ваше сиятельство, – немедленно поклонился приложивший руку к сердцу мастер Нарль. – Произошла небольшая накладка…

– Не берите в голову, – махнул белоснежной манжетой статс‑секретарь. – Право слово, не стоит так волноваться. В любом случае нет никакой возможности согласовать интересующие вас сделки.

– Но кожаные изделия Марны по праву считаются лучшими во всех Святых Землях! – воскликнул до глубины души пораженный этим пренеприятнейшим известием мастер Нарль, и я поспешил ухватить его под локоть.

– Видите ли, ваше сиятельство, – улыбка далась мне нелегко, но это была честная, открытая и немного печальная улыбка, а не вымученная гримаса пытающегося втюхать лежалый товар коммивояжера, – мы просто не можем вернуться на родину с такими известиями. Боюсь, в этом случае нам самим придется заняться изготовлением столь нужных вашей армии изделий.

– О? – в удивлении приподнял бровь кавалер Альгре.

– Марна переживает непростые времена. Война будит в людях не лучшие чувства, и наши тюрьмы сейчас переполнены еретиками, грабителями, ворами, а порой и теми, кто не столь быстро, как должно было, поддержал нового монарха…

– Боюсь, я немного не понимаю… – отставил бокал с вином статс‑секретарь. – Вы хотите сказать…

– Все предлагаемые вашему вниманию товары изготавливаются на тюремных мануфактурах. И если сделка сорвется, в казне скоро не останется денег на пропитание этих несчастных.

– Благотворительность не мой конек! – надменно вскинул подбородок кавалер Альгре.

– Именно поэтому мы готовы делать отчисления в размере десятой части стоимости армейских закупок в… так скажем… резервный фонд для укрепления партнерских отношений…

– Вы предлагаете взятку? – приподнял бровь изрядно удивленный такой прямотой Альгре.

– Как можно?! – обмер мастер Нарль.

– Взятку? Какое мерзкое слово, – поморщился я. – Взятки предлагают за что‑то однозначно незаконное, а наши товары действительно лучшие. Полагаю, стоит рассматривать эти перечисления как некий страховой взнос. Наш поверенный в Норвейме…

– Это детали, – отмахнулся кавалер. – Скажите‑ка лучше, любезный, какой в этом деле интерес лично у вас? Наполнение казны, еда для заключенных – это все понятно. Но вам‑то что с того, мастер Маагларь? – неожиданно остро глянул мне в глаза статс‑секретарь. – А?

– В случае успешного завершения переговоров, – немного даже смутившись, ответил я, – мне были обещаны несколько десятин земли неподалеку от Сарина. Имение – дрянь, но оно дает право на титул…

– Это меняет дело! – расплылся в улыбке кавалер Альгре, почуявший родственную душу. – Господа, чего же вы стоите? Присаживайтесь, присаживайтесь!

– Так вы согласны? – вытерев платком вспотевшее лицо, уточнил мастер Нарль.

– Разумеется, ведь ваши товары отменного качества! Надо только обсудить кое‑какие детали… – рассмеялся статс‑секретарь, и тут на башне ратуши ударил колокол.

И как ударил! Звук врезался в основание черепа подобно залитой свинцом дубинке, и на какой‑то миг у меня перед глазами все поплыло. Стиснув ладонями виски, я дождался, когда затихнут начавшие ворочаться в глубине души призрачные тени, и с облегчением перевел дух. А звон никак не утихал, и вскоре к нему начали присоединять свои голоса колокола по всему городу.

Что за бесовщина? С войны такого не было…

– Не понимаю… – пробормотал мастер Нарль и ошарашенно уставился на распахнувшего дверь драгарнского гвардейца.

– Ваше сиятельство, приказано доставить вас в замок, – прямо с порога отрапортовал служивый.

– Что стряслось?! – вскочил на ноги едва не облившийся от неожиданности вином кавалер Альгре.

– Мор.

 

Ратушу я покинул в растрепанных чувствах. И было от чего: выезд из Лема перекрыли всем, невзирая на чины и звания, а первые заболевшие хоть и появились лишь сегодняшней ночью, но число умерших от непонятной заразы уже перевалило за две сотни. Люди покрывались язвами и сгнивали заживо в считаные часы, и никто даже предположить не мог, что именно послужило причиной этой напасти.

Ну – почти никто.

Слишком уж стремительное распространение болезни вызвало у меня нешуточные опасения, а потому, выйдя из ратуши, я остановил первую попавшуюся телегу с мертвецами, попросту перехватив поводья запряженной в нее коняги.

– Чего еще?! – завопил возница, из‑за своей набитой целебными травами маски походивший на какую‑то чудную птицу. – Проваливай, а то стражу кликну!

– Остынь! – Я кинул ему серебряную монетку в полмарки и отдернул закрывавшую тела дерюгу. – Постой пока, спешить‑то уже некуда.

– Как некуда? – всплеснул руками возница, деньгу, разумеется, спрятавший. – Люди мрут как мухи, а возить кому? Мне!

– И Святые с ними, – поморщился я, разглядывая страшные язвы. Кожа и плоть мертвецов оказались прободаны местами до костей, и ни чумой, ни холерой вызвавшая мор болезнь оказаться не могла. Да и быстро, бесовски быстро все происходит.

– А вы, стал быть, медик, ваша милость? – оценив мой интерес, спросил возница.

– В каком‑то роде.

– И что делать?

– Молиться, – на полном серьезе ответил я и зашагал прочь. – Молиться и верить…

И никак иначе – все тела несли на себе отпечаток потустороннего, и без порождений Бездны дело точно не обошлось. Вот только никогда еще одержимость не проявлялась подобным образом! Да и бесы способны овладевать лишь уже источенными грехом душами.

Нет, мор вызвали намеренно – кто‑то в своих неведомых целях усилил заразу скверной. И этот кто‑то нечеловечески ловок, раз на него до сих пор не объявили охоту экзорцисты из местной миссии ордена Изгоняющих.

А значит – помоги всем нам святой Себастьян Косарь!

 

Задумавшись, я не сразу обратил внимание на идущего навстречу высокого светловолосого священника, который слишком уж пристально разглядывал скромного торговца из Марны в моем лице. А когда тот затянул изгоняющий бесов псалом «Полный сборник молитв Николаса Слепца», спасаться бегством стало уже слишком поздно.

Да и куда бежать? Затеряться в толпе нечего и надеяться – ни одной живой души вокруг! Лишь я да этот слишком уж проницательный святоша! И откуда только его нечистые принесли?!

– Не надо, святой отец! Вы не так все поняли! – собирая в кулак всю свою волю, взмолился я, и тут в меня призрачным молотом врезалась яростная молитва.

Вера священника оказалась сильна. Невыносимая тяжесть обрушилась на плечи и заставила бухнуться на колени, вместо крови по венам потек жидкий огонь, а не дать святому слову развеять заточенных в глубине души отродий Бездны и вовсе получилось ценой неимоверных усилий.

– Эх, святой отец… – поднимаясь с колен, страдальчески поморщился я, потом встретился с тяжело отдувавшимся священником взглядом, и ругательства замерли у меня на языке.

Не зря один недоброй памяти экзекутор в свое время сказал, что глаза – это зеркало души. Заколотый в Сарине адепт ордена «Пламенной длани» был абсолютно прав: глаза и в самом деле могут слишком многое поведать внимательному наблюдателю о человеке. Особенно если в их бездонных глубинах кружатся обрывки душ, загубленных ради власти и личного могущества бесноватых.

Не священник приложил меня молитвой, а брат‑экзекутор!

Здесь, в Леме, – экзекутор!

Прибудь он с официальным визитом, об этом давно бы судачил весь город, а значит, полуночник находится в городе на нелегальном положении. И…

…и тут он развернулся и побежал!

Глаза – мать их! – зеркало души, и в меня брат‑экзекутор, в свою очередь, заглянул столь же легко! А заглянув и разглядев легион бесов, немедленно бросился наутек. И немудрено: душа человеческая неспособна выдержать ярость даже двух нечистых, и лишь выродки из выродков – Жнецы – могут совладать с подобной напастью. Не они одержимы, но наоборот.

Превозмогая расходящуюся по всему телу ломоту, я распахнул двери запрятанной в самой глубине души темницы, выхватил из свившихся в клубок порождений Бездны первую попавшуюся бесовскую сущность и заставил ее перетечь в руку. Скрипнул зубами из‑за разъедавшей сознание боли, но все же собрался с силами и будто веригами обвил нечистого жгутами скверны. А затем глубоко вдохнул и метнул исчадие Пустоты вдогонку лжесвященнику.

Будто гарпун.

Да так оно в итоге и вышло – наполненная злобой и отчаянием тварь в один миг пронзила саму суть перепуганного человека, и обратный рывок вместе с бесом выдрал и душу беглеца, просто сочившуюся потусторонней силой отправленных экзекутором на костер одержимых.

А вот тело продолжило свой бег – тело не осознало, что оно уже мертво. Никаких ран, никаких увечий – и все же в нем не осталось ни капли жизни. Шагов через двадцать ноги мертвеца подкосились, он рухнул на мостовую и судорожно задергался в изначально обреченной на неудачу попытке спастись.

Не без труда скрутив трофейную силу в безумно‑колючий клубок, я запрятал скверну под сердце и без всякой спешки направился к подергивавшему ногами экзекутору. Когда подошел, по серой рясе уже растеклось резко вонявшее мочой пятно, но сердце до сих пор колотилось, разгоняя по телу кровь. Осуждающе покачав головой, я ногой спихнул экзекутора в канаву с нечистотами – вот вам и еще одна жертва заразы, – и поспешил прочь.

 

Табор циркачей, комедиантов и прочих зарабатывавших на жизнь уличными представлениями фигляров облюбовал для своей стоянки небольшой пустырь на окраине Лема. Столь глухое место было выбрано вовсе неспроста: одной стороной пустошь примыкала к крепостной стене, другой – терялась в заросшем густым бурьяном овраге, а обитатели соседствовавших с пристанищем бродячих артистов трущоб не торопились кликать стражников, заслышав ругань, крики и шум нередких в творческой среде потасовок.

Не обращая внимания на удивленные взгляды, я спокойно прошествовал мимо группы апатично‑похмельных трюкачей, подошел к расписанному всякими таинственными знаками фургону и прищелкнул пальцами, подзывая сидевшего на чурбаке широкоплечего коротышку.

– Альб!

– Ну? – Широко известный в цирковых кругах как гениальный метатель ножей и талантливый жонглер парень прекратил доводить до совершенства зажатый в руке клинок, завернул его в кожаный обрезок и уставился на меня. – Чего?

– Зови Гуго и Берту, – распорядился я и, с трудом задрав обтянутую узкой штаниной ногу, влез в фургон.

Одернул за собой полог, запалил масляный фонарь и с неописуемым облегчением скинул на пыльный пол опостылевший за последние дни сюртук. Следом отправились брюки, туфли и сорочка, так что, когда внутрь проскользнула Берта, на мне оставалось лишь исподнее.

– Хотел меня видеть? – с непонятной улыбкой поинтересовалась высокая черноволосая девушка с резкими, но ужасно привлекательными чертами лица. В провокационных разрезах ее длинной юбки бесстыдно мелькали стройные ноги, а завязанная спереди на узел мужская рубаха не столько скрывала, сколько подчеркивала великолепную грудь.

– Ты мне нужна. – Отперев сундук, я взял замотанное в тряпку зеркало, повесил его на специальный крюк и придержал, когда тяжелая рама закачалась, слегка продавив обтягивавший фургон тент.



Поделиться:




Поиск по сайту

©2015-2024 poisk-ru.ru
Все права принадлежать их авторам. Данный сайт не претендует на авторства, а предоставляет бесплатное использование.
Дата создания страницы: 2022-08-22 Нарушение авторских прав и Нарушение персональных данных


Поиск по сайту: