Э.Э Каммингс «Ибо чувство важнее». 2 глава




Тэлли тряхнула головой. Воспоминания до сих пор как-то не складывались у нее в голове. Что за чушь, конечно же, чрезвычайники за Тэлли не охотились. С какой бы это стати? Они ее спасли, они привезли ее домой после того, как она ушла из города по следам Шэй. При мысли о чрезвычайниках у Тэлли всегда кружилась голова, но в этом нет ничего удивительного. Их жестокие лица были специально сделаны такими, чтобы напугать любого, точно так же как чудесные лица обычных красавцев и красоток призваны радовать взгляд.

Может быть, этот человек вовсе не преследует ее. А может быть, это вообще не один человек, а целая компания. Нарядились одинаково и рассредоточились по всем комнатам, а Тэлли вообразила себе невесть что. Точно, вот и объяснение! Тэлли облегченно перевела дух и повеселела.

Она нагнала друзей, и они, перебрасываясь шутками, пошли дальше в поисках «кримов». Но краем глаза Тэлли продолжала наблюдать за своим преследователем и быстро поняла: нет, это не компания шутников. Это один и тот же человек. Он ни разу ни с кем не заговорил, молча и грациозно скользя по залам и коридорам.

Тэлли попыталась взять себя в руки. У чрезвычайников нет причин гоняться за ней. И уж тем более, с какой стати чрезвычайник явился бы на бал-маскарад, нарядившись чрезвычайником?

Тэлли через силу рассмеялась. Возможно, это один из «кримов» решил над ней подшутить — кто-то из тех, кто сто раз слышал историю Тэлли и Шэй и знал все про чрезвычайников. Если так, то она только выставит себя дурой, если будет дергаться. Лучше всего будет вести себя так, словно этого фальшивого чрезвычайника вовсе нет.

Тэлли опустила глаза и оглядела собственный наряд. «Может быть, костюм дымницы привлекает ко мне внимание?» Права была Шэй: запах старого свитера домашней вязки всколыхнул воспоминания о жизни в Дыме, о днях изнурительной работы и ночах, когда они грелись у костров. И сразу в памяти всплывали лица стареющих уродцев. Порой они являлись Тэлли во сне, и она вскрикивала и просыпалась.

Да, от жизни в Дыме нервы Тэлли здорово расшатались.

Никто из ее друзей не обращал внимания на фигуру в сером. Может быть, они все принимают участие в этом розыгрыше? Фаусто переживал, что его бенгальские огни погаснут, а другие «кримы» так и не успеют их увидеть.

— Может быть, они на одной из башен? — предположил он.

— По крайней мере, оттуда мы сможем связаться с ними, — подхватил Перис.

Шэй недовольно фыркнула и направилась к ближайшей двери.

— Куда угодно, только бы выбраться из этой дурацкой груды камней.

Толпа гостей уже и так повалила наружу, растекаясь вокруг древних каменных стен. Шэй повела компанию вперед, выбрав наугад одну из бальных башен. Друзья миновали кучку «волосатиков» в париках в виде ульев, вокруг которых роились стаи шмелей — на самом деле это были крошечные магнитные подъемники, как у скайбордов, выкрашенные в черно-желтые полосочки и затейливо размещенные вокруг головы.

— А жужжат неправильно, — отметил Фаусто, но Тэлли заметила, что эти костюмы его впечатлили.

Бенгальские огни у него в волосах догорали, и народ вокруг уже начинал поглядывать на него с недоумением.

Как только друзья вошли в бальную башню, Перис связался с Зейном, и тот сказал, что все «кримы» здесь, наверху.

— Молодец, Шэй, здорово угадала.

Все четверо вошли в кабину лифта вместе с хирургом, трилобитом и двумя подвыпившими хоккеистами, с трудом удерживающимися на скай-коньках.

— Прекрати так психовать, Тэлли-ва, — сказала Шэй, крепко сжав ее плечо. — Примут тебя, не бойся. Ты нравишься Зейну.

Тэлли сумела улыбнуться, гадая, правда ли это. Зейн всегда расспрашивал ее о жизни до операции, но он так со всеми разговаривал — впитывал истории других «кримов», ловил каждое слово, сверкая золотистыми глазами. Неужели он действительно считает Тэлли Янгблад особенной?

Ну, кто-то точно считал ее особенной. Как только двери кабины открылись, Тэлли на глаза попалась фигура в сером костюме, которая тут же затерялась в толпе.

 

ПРЕСЛЕДОВАТЕЛЬ

 

Большинство «кримов» явились на бал-маскарад в образе лесорубов, в одежде из шотландки и со здоровенными накладными мышцами. В одной руке каждый «лесоруб» держал бензопилу, а в другой — бокал шампанского. Были в толпе и мясники, и несколько курильщиков с самодельными фальшивыми сигаретами, а еще — девушка-палач в высоком, закрывающем лицо колпаке с прорезями для глаз. Зейн, неплохо знавший историю, нарядился подручным некоего диктатора, не вполне лишенным вкуса. На нем был облегающий черный костюм и потрясающая красная повязка на рукаве. Специально под этот костюм он сделал легкую пластику лица — тонкие губы, впалые щеки, и в итоге стал немного похож на чрезвычайника.

Костюм Периса все подняли на смех. Попытались поджечь Фаусто, но только подпалили несколько прядей его волос. Запах пошел гадостный. А вот костюмы Тэлли и Шэй публику заинтриговали, и вскоре «кримы» окружили девушек. Некоторые боязливо прикасались кончиками пальцев к шерстинкам свитера Тэлли и спрашивали, не колется ли он. Шерсть, конечно, кололась, но Тэлли в ответ качала головой.

Шэй подошла к Зейну и продемонстрировала ему драгоценные камешки в глазах.

— Как думаешь, они мне идут? — спросила она.

— Они тянут на пятьдесят милли-елен,[3]— заверил ее Зейн.

Его заявление потрясло всех.

— Одна милли-елена — это столько красоты, что хватит на запуск одного космического корабля, — объяснил Зейн, и все «кримы» рассмеялись. — Так что пятьдесят — сами понимаете…

Шэй улыбнулась. От похвалы Зейна она раскраснелась, как от шампанского.

Тэлли пыталась расслабиться, но от мысли о том, что за ней слоняется костюмированный чрезвычайник, ей было здорово не по себе. Через несколько минут она вышла на балкон большой башни, чтобы подышать прохладным свежим воздухом.

К башне было привязано несколько воздушных шаров. Они парили в небе, будто черные луны. «Воздушники», стоявшие в гондоле одного из шаров, стреляли по пассажирам другой гондолы «римскими свечами» и хохотали, когда безопасное пламя с рокотом летело сквозь ночную тьму. А потом один шар начал подниматься, и рев его горелки перекрыл шум бала. Цепь, которой гондола крепилась к поручню балкона, упала и ударила по башне. Шар поднимался, язык пламени становился все меньше и меньше и наконец совсем исчез вдали. «Если бы Шэй не познакомила меня с „кримами“, — думала Тэлли, — я бы стала „воздушницей“». «Воздушники» всегда куда-то улетали по ночам и приземлялись в разных местах, а потом вызывали аэромобиль, чтобы тот забрал их откуда-нибудь с далекой окраины или даже из-за черты города.

Тэлли посмотрела за реку, на темный Уродвилль, и в душе ее почти ничто не всколыхнулось. Это было странно. Несколько месяцев, проведенных за городом, спутались, перемешались в ее памяти, но зато Тэлли отчетливо помнила, как была уродкой, как любовалась по ночам видом Нью-Красотауна из окна своей спальни, как ей до смерти хотелось, чтобы поскорее исполнилось шестнадцать… Она всегда представляла себя на этой стороне, на какой-нибудь высокой башне, а вокруг горят фейерверки, со всех сторон — красотки и красавцы, и она сама тоже красавица.

Конечно, Тэлли из тех фантазий чаще всего была одета в бальное платье — а никак не в шерстяной свитер и рабочие штаны, и ее лицо не было перепачкано грязью. Тэлли прижала пальцем нитку, выбившуюся из вязки, и пожалела о том, что Шэй сегодня нашла в ее гардеробной этот свитер. Тэлли хотелось забыть о Дыме насовсем, прогнать бессвязные воспоминания о том, как она бежала, как пряталась, как чувствовала себя предательницей. Она то и дело поглядывала на дверь лифта, опасаясь появления незнакомца в костюме чрезвычайника, и это было очень неприятно. Ей хотелось полностью осесть в этом мире и не дрожать при мысли о том, что он в любой момент может рухнуть.

Может быть, Шэй говорила правду и сегодняшнее голосование решит все. «Кримы» представляли собой одну из самых сплоченных группировок Нью-Красотауна. Если тебя принимали и ты становился «кримом», ты всегда мог рассчитывать на то, что у тебя есть друзья, на веселые вечеринки и увлекательные разговоры. Скоро Тэлли больше не придется ни от кого убегать.

Единственное препятствие заключалось в том, что в «кримы» не принимали тех, кто в пору своего уродства не предавался запрещенным забавам на полную катушку и не мог рассказать ничего о том, как вылезал по ночам из окна интерната, как всю ночь летал на скайборде, как удирал из города. «Кримы» были красавцами и красотками, не забывающими о своем уродском прошлом и продолжающими радоваться удачным розыгрышам и хулиганским забавам, которые по-своему скрашивали жизнь в Уродвилле.

— Сколько бы ты дала за этот вид? — спросил Зейн, незаметно подобравшись к ней.

В старинном черном костюме был особенно заметен его рост, максимальный для красавцев — два метра.

— Сколько бы дала?

— Сто милли-елен? Пятьсот? Может быть, целую елену?

Тэлли вдохнула поглубже, чтобы успокоиться, и посмотрела на темнеющую за деревьями реку.

— Ничего бы не дала. Это ведь Уродвилль, что с него взять.

Зейн хмыкнул.

— Будет тебе, Тэлли-ва. Не стоит так презирать наших маленьких уродливых братцев и сестричек. Они не виноваты в том, что не такие красивые, как ты.

Он заботливо убрал за ухо выбившуюся прядь ее волос.

— Я не про них. Про само это место. Уродвилль — это тюрьма.

Сказала и сразу почувствовала, как неуместны здесь такие слова. Уж слишком они были серьезны для вечеринки.

Но Зейн, похоже, не имел ничего против такого поворота беседы.

— Ты ведь бежала оттуда, да? — Он осторожно провел рукой по топорщащимся шерстинкам свитера, как делали остальные. — Скажи, в Дыме было хоть немножко лучше?

«Интересно, ему нужен правдивый ответ? — задумалась Тэлли. — Как бы не ляпнуть что-нибудь несуразное. Ведь если Зейн решит, что я не гожусь, голоса „против“ посыплются дождем, что бы мне ни обещали Шэй и Перис».

Тэлли посмотрела Зейну в глаза. Они мерцали переливами золота и отражали огни фейерверков, будто крошечные зеркала. Эти глаза чем-то манили Тэлли. То было не просто обычное волшебство красоты, нет, что-то гораздо серьезнее. И развеселый бал вокруг словно перестал существовать для нее. Зейн всегда очень внимательно слушал ее рассказы о Дыме. Он уже слышал обо всех ее приключениях, но, похоже, так и не наслушался.

— Я ушла в ночь перед тем, как мне должно было исполниться шестнадцать, — сказала Тэлли. — Так что сказать, что я бежала из Уродвилля, было бы не совсем правильно.

— Это верно, — согласился Зейн. Он отвел взгляд и освободил Тэлли от своих чар. — Ты бежала от операции.

— Я пошла за Шэй. Мне пришлось остаться уродкой, чтобы найти ее.

— Чтобы спасти ее, — уточнил Зейн и снова устремил на нее взгляд своих золотых глаз. — Так?

Тэлли осторожно кивнула. От вчерашнего шампанского у нее все еще кружилась голова. А может быть, уже от сегодняшнего.

Она посмотрела на свой опустевший бокал. «Сколько я уже успела выпить?»

— Просто я не могла поступить иначе, — сказала Тэлли и тут же поняла, как по-дурацки это прозвучало.

— Чрезвычайные обстоятельства? — спросил Зейн с холодной усмешкой.

Тэлли вздернула брови. Интересно, много ли он успел натворить, пока был уродцем? О себе Зейн не очень-то распространялся. Хотя он был ненамного старше Тэлли, ему, похоже, вообще не пришлось никому доказывать, что он настоящий «крим». Он просто был им.

Несмотря на пластику, сделавшую его губы тонкими, Зейн был очень хорош собой. Черты лица у него были более резкими, чем у большинства красавцев, — казалось, врачи, когда лепили его образ, решили взять все самые предельные значения параметров, оговоренных в инструкциях Комиссии красоты. Скулы остро выпирали под кожей, будто наконечники стрел, а когда Зейн удивлялся, его брови выгибались несоразмерно высоко. Тэлли вдруг с пугающей ясностью осознала, что если любую из черт лица Зейна сместить хоть на несколько миллиметров, он будет выглядеть ужасно. Но при этом представить его уродливым она бы ни за что не смогла.

— Ты когда-нибудь бывал на Ржавых руинах? — спросила Тэлли. — Ну… раньше, когда был помладше?

— Прошлой зимой — почти каждую ночь.

— Зимой? — удивилась Тэлли.

— Мне нравится, когда развалины покрыты снегом, — объяснил Зейн. — Снег сглаживает острые углы, и вид становится на несколько мега-елен дороже.

— О… — Тэлли помнила, как путешествовала по загородным краям ранней осенью и как ей тогда было холодно. — Наверное, заледенеть можно.

— Ни разу не смог никого уговорить слетать туда со мной. — Зейн прищурился. — Между прочим, когда ты рассказываешь о руинах, ты никогда не упоминаешь о том, что встречалась там с кем-то.

— С кем-то встречалась?.. — Тэлли закрыла глаза.

Она вдруг почувствовала, что теряет равновесие. Она припала к парапету балкона и сделала глубокий вдох.

— Да, — подтвердил свой вопрос Зейн. — Так встречалась?

Пустой бокал выскользнул из пальцев Тэлли и упал в черноту.

— Посмотри вниз, — пробормотал Зейн с улыбкой на губах.

Из темноты донесся звон, во все стороны от него, словно волны от брошенного в воду камешка, разбежался удивленный смех. Звуки доносились словно бы с расстояния в тысячу километров.

Тэлли сделала еще несколько глотков прохладного ночного воздуха, пытаясь привести себя в порядок. Желудок выделывал жуткие выкрутасы. Какой стыд! Ее чуть не стошнило после каких-то пары-тройки бокалов шампанского!

— Все хорошо, Тэлли, — прошептал Зейн. — Расслабься и веселись.

«Глупость какая, — подумала Тэлли. — Чтобы кто-то велел мне веселиться». Но лицо Зейна, пусть даже ожесточенное пластикой, уже смягчилось. Похоже, он и вправду хотел, чтобы Тэлли расслабилась.

Тэлли отвернулась от парапета, от края пропасти, завела руки за спину и сжала ими поручень. На балкон вышли Шэй и Перис. Тэлли окружили ее новые друзья-«кримы». Она была защищена, она являлась частичкой компании. Но они поглядывали на нее с опаской. Возможно, все сегодня ожидали от нее чего-то особенного.

— Я ни разу никого там не видела, — сказала Тэлли. — Кто-то должен был прийти, но так и не пришел.

Ответа Зейна она не услышала.

Преследователь появился снова. Теперь он стоял на противоположной стороне запруженного людьми балкона и смотрел на Тэлли в упор. Его глаза на миг блеснули — он словно дал понять, что заметил ее взгляд. Затем человек в костюме чрезвычайника повернулся и исчез посреди белых халатов «членов Комиссии красоты», пропал за гигантскими рисунками с изображением основных типов красавцев и красоток. И хотя Тэлли понимала, что поступает очень и очень глупо, она бросила Зейна и всех остальных и стала проталкиваться через толпу. Она знала, что ни за что не сумеет совладать с собой, пока не выяснит, кто такой этот человек — «крим», чрезвычайник или просто свежеиспеченный красавец. Она должна была понять, зачем кто-то дразнит ее этим чрезвычайником.

Тэлли протиснулась между ряжеными в белых халатах — и угодила в толпу ряженых толстяков. Некоторое время девушка толкалась среди них, перелетая от одного пухлого накладного живота к другому, как шарик в пинболе. А когда все же вырвалась, путь ей преградила хоккейная команда почти в полном составе. «Хоккеисты» стояли на своих скай-коньках неуверенно, будто малыши. Тэлли бежала вперед, туда, где мелькала фигура в сером шелковом комбинезоне, но пробираться через коловращение толпы было не так-то просто. В общем, к тому времени, когда Тэлли добралась до центральной колонны, фигура в сером исчезла.

Глянув на табло над дверью лифта, Тэлли поняла, что кабина поехала вверх. Чрезвычайник оставался в башне, но на каком этаже его искать?

А потом Тэлли заметила аварийный выход — ярко-красную дверь, испещренную надписями о том, что при ее открывании непременно сработает сигнализация. За дверью была лестница. Тэлли огляделась по сторонам. Человек в сером как в воду канул. Кто бы это ни был, он явно ушел по лестнице. Сигнализация не проблема, Тэлли обводила ее вокруг пальца миллион раз, пока была уродкой.

Тэлли подбежала к двери и стала спешно отключать сигнализацию. Руки у нее дрожали. Если, чего доброго, завоет сирена, взгляды всех присутствующих тут же обратятся на нарушительницу, поползут издевательские шепотки. Кроме того, оглянуться не успеешь, как прибудут надзиратели и всех эвакуируют из башни. И преступная карьера Тэлли с треском накроется.

«Да, тот еще из меня „крим“, — думала девушка. — Какая же я преступница, если не могу сигнализацию отключить?»

Она резко толкнула дверь. Сирена даже не пикнула.

 

Тэлли вышла на площадку лестничной клетки. Дверь у нее за спиной захлопнулась, и шум вечеринки как отрезало. Во внезапно наступившей тишине Тэлли услышала стук собственного сердца и свое учащенное после бега дыхание. Под дверь просачивались ритмы музыки — бетонный пол подрагивал от басов.

Человек в сером сидел на лестнице, на несколько ступенек выше площадки.

— Выбралась-таки, — сказал он.

Маска была из тех, что меняют голоса до неузнаваемости. Тэлли поняла только, что чрезвычайник — молодой парень.

— Куда выбралась? На бал?

— Нет, Тэлли. За дверь.

— Да она не была заперта. — Она вгляделась в хрустальные глаза маски. — Ты кто?

— Ты меня не узнаешь? — Парень искренне удивился, будто она не узнала старого друга. Как если бы они были давно знакомы и он постоянно носил эту маску. — На кого я похож?

Тэлли облизнула пересохшие губы.

— На чрезвычайника, — тихо сказала она.

— Правильно. Помнишь.

Она почувствовала, что незнакомец улыбается. Он говорил с расстановкой, тщательно подбирая слова, словно имел дело с умственно отсталой.

— Конечно, помню. Ты агент? Я тебя знаю?

Тэлли не смогла бы узнать никого из чрезвычайников. В ее памяти их лица слились в одну жестоко-красивую маску.

— Почему бы тебе не посмотреть? — спросил незнакомец, но пальцем не пошевелил, чтобы снять маску. — Давай, Тэлли.

И тут она поняла, что происходит. Он ее испытывает. Проверяет, сумеет ли она сообразить, что означает костюм, догнать чрезвычайника, обмануть сигнализацию. Все это было экзаменом. И вот теперь незнакомец сидел напротив нее на ступеньках и ждал, хватит ли у нее смелости сорвать с него маску.

Тэлли терпеть не могла экзаменов.

— Отвяжись от меня, — процедила она сквозь зубы.

— Тэлли…

— Я не желаю работать на Комиссию по чрезвычайным обстоятельствам. Я просто хочу спокойно жить в Нью-Красотауне.

— Я не…

— Оставь меня в покое! — рявкнула Тэлли, сердито сжав кулаки. Ее крик эхом отразился от бетонных стен.

Повисло удивленное молчание — похоже, не только она сама от себя такого не ожидала, но и чужак слегка опешил. По лестничным пролетам плыла музыка — робкая, приглушенная.

Наконец из-под маски донесся вздох. Незнакомец поднял руку, в которой держал сумку из грубой кожи.

— У меня кое-что есть для тебя. Если ты к этому готова. Ты хочешь этого, Тэлли?

— Я ничего не хочу от… — Тэлли оборвала себя: снизу донеслись негромкие шаги.

Кто-то шел вверх по лестнице. И это были явно не ряженые весельчаки.

Незнакомец и Тэлли сорвались с места одновременно, ухватились за перила, вгляделись вниз, в узкий лестничный пролет. Тэлли заметила блеск серого шелка, чьи-то руки на перилах. Человек пять-шесть невероятно быстро поднимались сюда, и шаги их были почти бесшумными, даже едва доносившаяся музыка бала заглушала их…

— Еще увидимся, — торопливо проговорил незнакомец, оттолкнул ее и бросился к двери.

Тэлли удивленно заморгала. Этот тип кинулся наутек от настоящих чрезвычайников. Тогда кто же он? И прежде, чем пальцы незнакомца сжали дверную ручку, Тэлли сорвала с него маску.

Он оказался уродцем. Самым настоящим уродцем.

Его лицо не имело ничего общего с фальшивыми физиономиями толстяков, нацепивших маски со здоровенными носами и узкими глазками. Другим, неправильным этого парня делали вовсе не крупные черты лица. Он был весь другой, словно его слепили из совершенно иного теста. Идеальное зрение Тэлли позволило ей за доли секунды рассмотреть все расширенные поры, все спутанные пряди волос, все неправильности, все грубые нарушения пропорций этого лица. Кожу, служившую ярким отражением несовершенства обмена веществ, кустики юношеской бородки, неровные зубы, болезненные прыщи на лбу… Тэлли захотелось убежать, убраться как можно дальше от этого жалкого, грязного, нездорового уродства.

— Крой? — прошептала она.

 

ПАДЕНИЕ

 

— Потом, Тэлли, — пробормотал Крой, натягивая маску.

Он рывком распахнул дверь, и на лестничную клетку хлынул шум бала. Крой проворно скользнул на балкон, и его серый костюм быстро затерялся в толпе.

Тэлли остолбенела. Дверь медленно закрывалась. Уродство, как и ее старый свитер, сохранилось в ее Памяти как бы облагороженным. А на деле лицо Кроя оказалось намного более некрасивым, чем собирательный образ дымника, оставшийся у нее после побега. Эта кривая улыбка, тусклые глаза, красные отметины на вспотевшей коже в тех местах, где к лицу прижималась маска…

Громко хлопнула дверь, выведя Тэлли из оцепенения. Эхо хлопка пошло гулять по этажам, и на его фоне слышались тихие шаги, неуклонно поднимающиеся вверх. Скоро здесь будут настоящие чрезвычайники. Впервые за весь день в голове Тэлли сложилась четкая, ясная мысль. «Бежать!»

Девушка рывком открыла дверь и бросилась в толпу.

В этот миг как раз открылись двери лифта, и Тэлли окружили «натуралисты», изображавшие из себя ходячие осенние деньки. Ей пришлось прокладывать себе дорогу среди желто-красной листвы их костюмов. Пол был основательно полит шампанским, ноги скользили, но Тэлли успела заметить, как впереди мелькнул серый шелковый костюм.

Крой направлялся к перилам балкона, к «кримам».

Тэлли рванулась за ним. Она не желала, чтобы кто-то преследовал ее, пугал на балах и вечеринках, сбивал с толку, будоражил воспоминания, так замечательно разложенные по полочкам на долгое хранение. Ей хотелось только одного: веселиться. Поэтому она твердо решила догнать Кроя и сказать ему, чтобы он больше за ней не таскался. Тут не Уродвилль и не Дым, так что этот тип не имеет права находиться здесь. Не имеет права выныривать из ее уродского прошлого.

Однако у Тэлли была и другая причина бежать от запасного выхода: чрезвычайники. Она видела их лишь краем глаза, но этого хватило, чтобы в каждой клеточке ее тела словно бы зазвучал сигнал тревоги. Нечеловеческая быстрота агентов пугала и отталкивала Тэлли, ей было противно смотреть на них, будто на таракана, проворно бегущего по тарелке. Крой тоже двигался не так, как нормальные люди. Среди толкущихся новоиспеченных красоток и красавцев его самоуверенность так и бросалась в глаза. Но чрезвычайники — это люди совсем иного сорта.

Тэлли наконец протолкалась к перилам балкона — и тут Крой вспрыгнул на поручень. Уродец пошатнулся, замахал, потом присел и, оттолкнувшись, упал в объятия ночи.

Тэлли подбежала к парапету и посмотрела вниз, но Кроя разглядеть не смогла — темнота скрывала его. Истекло несколько томительных секунд — и она снова увидела дымника: он падал прямо на асфальт, вниз головой. А потом Крой вдруг раздулся — сработала спасательная куртка — и, подпрыгивая мячиком, понесся к реке. Серый шелк его костюма отливал всеми цветами радуги в сполохах фейерверков.

— Что-то не припомню, чтобы в приглашении говорилось: «Вход только в спасательных куртках», — раздался рядом голос Зейна. Вожак «кримов» подошел к перилам и посмотрел вниз. — Кто это был, Тэлли?

Она открыла рот, чтобы ответить, но тут оглушительно взвыла сигнализация.

Тэлли обернулась и увидела, что толпа ошарашенно расступается. Из двери запасного выхода появились чрезвычайники и стали прокладывать себе путь через сборище удивленных и напуганных красавцев и красоток. Жестокие лица агентов не были масками, как не было маской уродство Кроя, но смотреть на них было так же неприятно. От взглядов волчьих глаз у Тэлли по коже побежали мурашки. Чрезвычайники приближались к ней — целенаправленно, хищно, быстро, как кошка на охоте. При виде их у нее возникло острое желание бежать, бежать как можно скорее…

У противоположного края балкона стоял Перис. Он застыл у парапета, зачарованный происходящим. Бенгальские огни в его волосах выстреливали последними искорками, но на вороте куртки ярко горел зеленый огонек.

Тэлли помчалась к нему, расталкивая «кримов», лавируя и срезая углы. Она точно знала, когда нужно будет прыгнуть. На миг мир вдруг приобрел потрясающую ясность. Появление уродца Кроя и жестоко-красивых чрезвычайников словно бы разрушило некую мутную преграду между Тэлли и миром. Все стало ярким и резким, детали приобрели такую четкость, что девушка невольно прищурилась, как от сильного ветра.

Все вышло так, как она задумала: Тэлли с разбега налетела на Периса, крепко обхватила его за плечи, и ее инерции хватило для того, чтобы они оба перелетели через поручень балкона. В следующее мгновение яркий свет вечеринки остался позади, и они окунулись в темноту. В последний раз вспыхнуло безопасное пламя в волосах Периса. Искры, холодные, как снежинки, отскочили от щеки Тэлли.

Перис не то кричал, не то смеялся. Наверное, он решил, что стал жертвой не слишком безобидного, но захватывающего розыгрыша вроде тех, когда на голову выливают ведро ледяной воды.

И только когда они пролетели половину расстояния до земли, у Тэлли мелькнула мысль о том, что спасательная куртка может не выдержать двоих.

Девушка крепче обхватила Периса. Тут сработал механизм куртки, и парень охнул. Его сразу развернуло вертикально, ногами вниз, а у Тэлли едва не вырвало руки из плечевых суставов. За недели тяжелой работы в Дыме она успела нарастить мускулатуру, а операция сделала мышцы еще крепче. Но пока куртка приноравливалась к скорости падения Тэлли и Периса, девушке становилось все труднее держаться за плечи друга. Руки упорно соскальзывали, и в конце концов она обхватила Периса за талию и отчаянно вцепилась в стропы куртки у него на спине.

Надутая пузырем куртка завибрировала, ступни Тэлли проехали по траве, и она разжала пальцы.

Перис взмыл в воздух и угодил коленом Тэлли в лоб. Она пошатнулась; не устояла на ногах и шлепнулась на кучу палой листвы.

Несколько ударов сердца Тэлли лежала, не шевелясь. Листья похрустывали под ее весом, от них исходил легкий прелый запах земли — запах старости и утомления. Что-то попало Тэлли в глаз, она моргнула. Может быть, пошел дождь.

Она посмотрела в сторону бальной башни, увидела парившие вдалеке воздушные шары, снова моргнула. Дыхание все никак не могло выровняться. Тэлли разглядела несколько фигурок, глядевших вниз с ярко освещенного балкона десятого этажа, но есть среди них чрезвычайники или нет, разобрать не смогла.

Периса нигде не было видно. Тэлли вспомнился ее первый полет с бальной башни, еще во времена уродства. В тот раз куртка, подскакивая, несла ее вниз по склону. Наверное, теперь Перис мячиком скачет вслед за Кроем к реке.

Крой. Она ведь хотела что-то ему сказать…

Тэлли с трудом поднялась на ноги и посмотрела в сторону реки. В висках стучало, но ясность зрения, возникшая перед прыжком с балкона, не пропала. Сноп фейерверка озарил небо, и яркий розовый свет пролился на землю сквозь ветви деревьев. В этом свете стала четко видна каждая травинка, и сердце Тэлли снова учащенно забилось.

Каждое ощущение было отчетливым и пронзительным: сильнейшее отвращение при виде уродливого лица Кроя, страх перед чрезвычайниками, запахи и очертания всего вокруг. С глаз девушки будто бы спала тонкая пластиковая пленка, и мир приобрел резкие, как бритвы, грани.

Тэлли опрометью побежала вниз по склону, к зеркальной ленте реки и мраку Уродвилля.

— Крой! — закричала она.

Розовый цветок в небе померк, Тэлли споткнулась об извилистый корень старого дерева, замахала руками, удержалась на ногах и остановилась.

Что-то подплывало к ней из темноты.

— Крой?..

Перед глазами у нее после вспышки фейерверка плясали зеленые пятнышки.

— А ты не сдаешься, как я погляжу…

Крой, широко расставив ноги, стоял на скайборде, парившем в метре от земли. Вид у него бы спокойный и уверенный. Он успел сменить серый шелковый комбинезон на черный как уголь и выбросил маску хищного красавца. Позади него парили на скайбордах еще двое, тоже в черном, — уродцы-подростки. Эти двое здорово нервничали.

— Я хотела… — Голос Тэлли сорвался.

Она побежала за этим типом, чтобы сказать ему: «Уходи, оставь меня в покое и больше никогда не возвращайся». Она хотела прокричать ему эти слова. Но все стало таким ясным и четким… Ей хотелось, чтобы эта ясность продлилась, и Тэлли понимала, что это вторжение Кроя в ее мир каким-то образом помогло ей увидеть мир так отчетливо.

— Крой, сюда идут, — предупредил один из младших уродцев.

— Что ты хотела, Тэлли? — спокойно спросил Крой.

Она неуверенно заморгала. Она боялась, что если скажет что-то не то, между ней и миром снова встанет мутная стена.

Тэлли вспомнила, что на лестнице Крой хотел ей что-то предложить.

— У тебя что-то есть для меня, верно?

Он улыбнулся и показал притороченную к ремню старую кожаную сумку.

— Это? Да, пожалуй, ты к этому готова. Но есть одна проблема: сейчас не самое подходящее время отдавать его тебе. Сюда идут надзиратели. А может быть, и чрезвычайники.



Поделиться:




Поиск по сайту

©2015-2024 poisk-ru.ru
Все права принадлежать их авторам. Данный сайт не претендует на авторства, а предоставляет бесплатное использование.
Дата создания страницы: 2023-02-04 Нарушение авторских прав и Нарушение персональных данных


Поиск по сайту: