Мистер Дарси, мистер Дарси 2 глава




9.15. Так, собираюсь смотреть на вещи позитивно. Намерена быть очаровательной: элегантной, оживленной, красиво одетой. Хотя – ох! – у меня нет длинного платья. Может, Джуд или Магда одолжат. Итак, разработаем и подробно запишем боевой план действий.

План подготовки к этому самому ужину Юридического общества. День первый (сегодня) Программа приема пищи

1. Завтрак: фруктовый коктейль из апельсинов, бананов, груш, дыни или других сезонных фруктов (NB уже позавтракала капучино и шоколадным круассаном).

2. Легкая закуска: фрукты, но не слишком близко к ланчу, поскольку нужен час, чтобы ферменты переработались.

3. Ланч: салат с протеином.

4. Легкая закуска: сельдерей или брокколи. После работы иду в спортзал.

5. Легкая закуска после спортзала: сельдерей.

6. Ужин: курица «гриль» и овощи на пару.

18.00. Перед уходом из офиса. Сегодня вечером иду с Магдой покупать вечернее бельё, чтобы в короткий срок решить проблему фигуры. Магда обещала одолжить драгоценности и оч. элегантное длинное темно-синее платье. Чтобы хорошо в нём смотреться, по её словам, надо «кое-что подправить». Наверняка все кинозвёзды и т.п. надевают на премьеры корректирующее бельё. Правда, не смогу пойти в спортзал, но, учитывая недостаток времени, хорошее бельё гораздо эффективнее, чем занятия спортом. И ещё: в целом решила отказаться от нерегулярных посещений спортзала в пользу совершенно новой программы, которая начнется завтра с общей фитнесс-оценки. Ясное дело, нельзя ожидать, чтобы за время, оставшееся до ужина, моё тело изменилось значительным образом, – ведь всё зависит лишь от белья, но по крайней мере это меня подбодрит. Ох, телефон…

18.15. Звонила Шеззер. Быстро рассказала ей о программе подготовки к юридическому ужину (включая и провал с пиццей на ланч), но, когда дошла до фитнесс-оценки, Шез, кажется плюнула в телефонную трубку.

– Не делай этого! – предупредила она замогильным шепотом.

Выяснилось, что Шез недавно предприняла вот такую же фитнесс-оценку; осуществляла её огромная женщина гладиаторского стиля, с неистово-рыжими волосами, по прозвищу Карборундум. Поставила Шеззер перед зеркалом посреди зала и заорала: «Жир с вашего зада перетек вниз и вытеснил жир на бедрах к сторонам – вот вам вьючные мешки!»

Меня охватывает ужас при одной мысли о женщине-гладиаторе. Всегда подозревала, что в один прекрасный день передача «Гладиаторы» выйдет из-под контроля, гладиаторы начнут пожирать людей, а продюсеры – подбрасывать христиан на съедение этой Карборундум и ей подобным. Шез говорит, что мне надо отказаться от своей идеи, но я считаю так: если, это утверждает Карборундум, жир может вести себя ползающим образом, можно сжимать и переделывать существующий жир в более приятные формы, – может быть, даже разные, в зависимости от ситуации. Не могу ничего с собой поделать – меня мучает вопрос: если бы я могла свободно распределять свой жир по организму, захотелось бы мне уменьшить его количество? Пожалуй, устроила бы себе пышную грудь и бедра и тоненькую талию. Но не слишком ли много надо жира, чтобы расположить его таким образом? И куда девать излишки? Например, толстые ноги или уши, а остальное тело идеально? – Толстые губы – в самый раз, – предложила Шеззер, – но только не… – и перешла на брезгливый шепот, – не те губы.

Уф, иногда Шеззер просто отвратительна. Ладно, надо идти. Встречаюсь с Магдой в «Маркс и Спаркс» в 18.30.

21.00. Дома. Поход по магазинам лучше всего определить словом «учебный». Магда настойчиво махала передо мной кошмарными огромными трусами.

– Смотри, Бриджит, «нью корсетри»! Семидесятые, поясок! – восхищалась она, протягивая мне наряд серийного убийцы: шорты с широким поясом и жесткий лифчик из черной лайкры.

– Я такое не ношу, – просипела я уголком губ, – положи на место.

– Почему?

– Что если кто-нибудь… ну, нащупает это?..

– Честное слово, Бриджит! Бельё должно делать своё дело. Если ты надеваешь обтягивающее короткое платье или брюки на работу, например, – тебе нужно создать плавный контур. Никто не станет щупать тебя на работе, правда?

– Почему, ещё как станут, – возразила я, вспомнив, что обычно происходило на работе в лифте, когда я «встречалась» (если так можно назвать это безобразие, этот кошмар) с Даниелом Кливером.

– А как тебе вот это? – с надеждой пролепетала я, выбрав просто великолепный комплект: трусики и лифчик – из того же материала, что обычные черные колготки.

– Нет, нет! Это типичные восьмидесятые! Вот что тебе надо! – отрезала Магда, предлагая мне нечто похожее на мамины панталоны с подвязками.

– А вдруг кто-нибудь положит мне руку на юбку?

– Бриджит, в это невозможно поверить! – громко заговорила Магда. – Неужели ты встаешь по утрам с мыслью, что какой-то мужчина в течение дня случайно положит тебе руку на юбку? Ты совсем не контролируешь свою сексуальную жизнь?

– Конечно же, контролирую! – вызывающе ответила я, направившись к примерочной с целым ворохом жёсткого белья.

Кончилось тем, что я долго пыталась втиснуть себя в черную резиновую оболочку, которая долезла мне только до груди и всё время пыталась завернуться по краям, как непослушный презерватив.

– Вдруг Марк увидит меня в этом или нащупает?..

– Ты же не собираешься обжиматься с ним в клубе. Ты идёшь на официальный ужин, Марк там должен произвести впечатление на коллег. Он будет думать об этом, а не о том, чтобы щупать тебя.

Не уверена, что Марк вообще когда-нибудь думает о том, чтобы произвести на кого-либо впечатление, – он так уверен в себе. Но насчёт белья Магда права. Быть гибкой и не зацикливаться на собственных узких взглядах на бельё!

Так, надо пораньше лечь спать. Спортзал назначен на восемь утра. Мне в самом деле кажется, что моя личность подвергается сейсмическим изменениям.

 

* * *

 

31 января, пятница

130 фунтов; порций алкоголя – 6 (2); сигарет – 12 (0); калорий – 4284 (1500); неправд, рассказанных фитнесс-тренеру – 14.

Числами в скобках обозначены данные, сообщенные фитнесс-тренеру.

9.30. Это так типично для новой культуры клубов здоровья – личные тренеры ведут себя как врачи, только без намека на клятву Гиппократа.

– Сколько порций алкоголя вы употребляете за неделю? – поинтересовался Ребел, молодой фитнесс-тренер, похожий на Бреда Питта.

В трусах и лифчике, я пыталась втянуть в себя живот.

– От четырнадцати до двадцати одной, – не задумываясь соврала я.

Он имел наглость вздрогнуть.

– Вы курите?

– Бросила, – промурлыкала я.

Тут Ребел многозначительно взглянул в мою сумку, где, ну конечно же, лежала пачка сигарет, так что же?

– Сегодня, – твердо уточнила я. В результате я стояла, а Ребел пинцетом исследовал на мне жировые отложения.

– Сейчас сделаю отметки, просто чтобы видеть, что измеряю, – высокомерно объяснил он, расставляя мне фломастером по всему телу кружочки и крестики. – Сойдут, если потрёте спиртом.

Потом мне пришлось пройти в зал и проделать разные упражнения, что сопровождалось совершенно необоснованными зрительными и физическими контактами с Ребелом. Например, мы стояли положив друг другу руки на плечи, Ребел приседал и шумно скакал по мату, а я делала неуклюжие попытки слегка согнуть колени. В результате у меня создалось впечатление, будто я прошла длинный, интимный сексуальный сеанс с Ребелом и мы уже практически жених и невеста. Наконец приняла душ и оделась, а потом остановилась в нерешительности – осталось лишь вернуться в зал и осведомиться, когда он явится к ужину. Но, конечно, я ужинаю с Марком Дарси.

Оч. взволнована из-за ужина. Примерила наряд – выгляжу отлично: такие ровные, плавные линии, и всё благодаря тугим панталонам, – Марку о них совсем необязательно знать. И потом, почему бы мне не быть оч. хор. парой для выхода? Я – светская женщина, делаю карьеру и т.д.

Полночь. Наконец приехала в Гилдхолл; Марк, в бабочке и широком пиджаке, шагал из стороны в сторону перед входом. О-о-о, так здорово, если уже некоторое время встречаешься с кем-то – и вдруг он предстает как жутко привлекательный незнакомец; тогда хочется лишь одного – броситься домой и в безумии заниматься с ним любовью, будто только что познакомились. (Хотя, конечно, это не совсем то, что обычно делают люди только что познакомившиеся.) Когда Марк заметил меня, вид у него сделался непритворно шокированный. Потом засмеялся, взял себя в руки и галантным, аристократичным жестом пригласил меня к дверям.

– Прости, опоздала! – выдохнула я.

– Да нет, – отозвался он, – я соврал насчет важности события. – И он снова как-то странно посмотрел на меня.

– Что? – не поняла я.

– Ничего, ничего, – приветливо и ободряюще ответил Марк (как будто я лунатик, стою на крыше машины и держу в одной руке топор, а в другой – голову его жены) и провёл меня в дверь, услужливо распахнутую лакеем в ливрее.

Мы оказались в приёмной – высокие потолки, стены выложены темными панелями; вокруг тихо переговариваются пожилые мужчины в бабочках. Замечаю женщину в блестящей накидке – она как-то странно смотрит на меня. Марк тепло кивнул ей и шепнул мне на ухо:

– Почему бы тебе не проскользнуть в туалет и не посмотреться в зеркало?

Бросаюсь в туалет – вот ужас: в такси, в темноте, вместо румян положила на щёки темно-серые тени для глаз… А, такое с кем угодно может случиться, футляры-то ведь одинаковые. Выхожу из туалета, тщательно оттерев щеки, – и в полном ужасе буквально прирастаю к полу: Марк разговаривает с Ребеккой…

На ней наряд кофейного цвета – платье из дорогого сатина, с открытой спиной, сидит как перчатка, и никаких корсетов. Чувствую себя как однажды мой папа: во время какого-то праздника в Графтон Андервуд он выставил на конкурс торт; подходит к столу после судейской комиссии, а на торте табличка с надписью: «Не соответствует условиям конкурса». – Это было так весело! – со смехом щебетала Ребекка, нежно заглядывая Марку в лицо. – О, Бриджит, – обратилась она ко мне, когда я подошла, – как поживаешь, милая? Волнуешься? – И чмокнула меня в щёку.

Инстинктивно я попыталась отстраниться.

– Волнуется? – удивился Марк. – Почему Бриджит, воплощение внутреннего достоинства, должна волноваться? Правда, Бридж?

На секунду мне показалось, что лицо Ребекки исказилось в раздражении, но она тут же взяла себя в руки и воскликнула:

– Ах, как это мило! Я так счастлива за вас! – и плавно удалилась, исподтишка, осторожно взглянув на Марка.

– По-моему, очень мила, – определил Марк. – Всегда очень мила и интеллигентна.

«Всегда»? Я задумалась. Мне казалось, он и встречался с ней лишь пару раз. Марк провел рукой в опасной близости от моего корсета – пришлось отпрыгнуть. К нам приблизились двое напыщенных юристов и принялись поздравлять Марка с чем-то, что он сделал с каким-то мексиканцем. Он вежливо поболтал с ними, затем искусно их отшил и мы прошли в обеденный зал.

Всё было оч. впечатляюще: тёмное дерево, круглые столы, свечи, мерцание хрусталя. Проблема состояла в том, что каждый раз, как Марк клал руку мне на талию, приходилось отскакивать.

За нашим столиком уже сидело множество невероятно важных юристов, в возрасте за тридцать. То и дело раздавались взрывы хохота, все старались превзойти друг друга, выдавая всяческие легкие остроты, – видимо, верхушки огромных айсбергов, у которых подводная часть – глубокое знание законов и времени.

– Как узнать, что ты попал в зависимость от Интернета?

– …И ты понимаешь, что не можешь определить пол трех своих лучших друзей.

– Ха-а-а! Ва-а-а! Ха-ха-ха-а-а!

– В наше время уже нельзя просто поставить точку, не добавив «com».

– Ты планируешь всю свою работу по протоколу HTML? Ба-а-а, ха-ха-ха, ба-а-а, ха-а-а-а!

Как только все присутствующие занялись едой, одна дама, по имени Луиза Бартон-Фостер (чрезмерно самоуверенная юристка и того типа женщина, которую легко можно вообразить заставляющей тебя есть печень), выступила с речью.

Что касается меня, я вела себя идеально – просто сидела тихонько и пила разные напитки, – пока Марк вдруг не произнёс:

– Вы абсолютно правы, Луиза. Если я буду снова голосовать за тори, то желал бы быть уверен, что мои взгляды а) изучаются и б) кем-то представлены.

В ужасе я уставилась на него. У меня возникло такое ощущение, как однажды у моего друга Саймона: играл он в гостях с какими-то детьми, и вдруг появился их дедушка, и оказался он Робертом Максвеллом; тут Саймон посмотрел на отпрысков, и ему привиделось, что все они мини-Роберты Максвеллы, с нависающими бровями и огромными подбородками.

Представьте: у вас завязываются отношения с новым человеком; между вами всегда проявится разница, и её следует принять и сглаживать все острые углы. Но в жизни не представляла себе, что могу спать с мужчиной, который голосует за тори. Неожиданно почувствовала, что совсем не знаю Марка Дарси, – возможно, все те недели, что мы встречались, он тайно коллекционировал картинки с глиняными зверушками в шляпках, вырезанные с последних страниц воскресных приложений, или ускользал на автобусе на матчи по регби, или с завистью глядел из окна на чужие автомобили.

Разговор тёк во всё более высокомерном русле, участники его рисовались вовсю.

– И как же вы определяете, что это именно четыре и пять к семи? – лаяла Луиза на мужчину в полосатой паре, похожего на принца Эндрю.

– Ну, я прошёл курс экономики в Кембридже.

– Кто у вас читал? – вмешалась какая-то девушка, как будто это главный аргумент.

– Всё в порядке? – прошептал Марк не раздвигая губ.

– Да, – пробормотала я опустив голову.

– Но ты… дрожишь. Говори – что случилось? В конце концов я призналась, в чём дело.

– Ну я голосую за тори и что? – изумлённо уставился на меня Марк.

– Тсс… – прошептала я, нервно оглянувшись.

– В чём проблема?

– Видишь ли, – начала я, жалея, что здесь нет Шеззер, – если бы я голосовала за тори, то оказалась бы изгоем общества. Это всё равно что приехать в «Кафе руж» на коне, со стаей гончих на веревке или устроить вечеринку на полированных столах, с расставленными по краям тарелками.

– Как здесь, ты хочешь сказать? – Марк рассмеялся.

– Ну да, – пробормотала я.

– И за кого ты тогда голосуешь?

– За лейбористов, конечно. Все голосуют за лейбористов.

– Что ж, это только ясно доказывает, что не в том дело – пока, – вздохнул Марк. – А почему, интересно?

– Что – почему?

– Почему ты голосуешь за лейбористов?

– Ну… – я задумалась, – потому что тот, кто голосует за лейбористов, относится к левому движению.

– А-а…

Кажется, Марк решил, что всё это невероятно весело. Теперь к нам было обращено всеобщее внимание.

– И к социалистам, – прибавила я.

– «К социалистам»… понятно. А социалисты – это…

– Объединенные рабочие.

– Так, но Блэр ведь точно не собирается поддерживать профсоюзы, верно? Вспомни, что он сказал про четвертую статью.

– А тори – это просто ерунда.

– «Ерунда»? – усомнился Марк. – Экономика сейчас в лучшем состоянии, чем была в течение семи лет.

– Нет, не в лучшем! – завелась я. – Наверняка они её улучшили, потому что скоро выборы.

– Что «улучшили»? – уточнил Марк. – Экономику?

– Какова позиция Блэра в Европе по сравнению с позицией Мейджора? – вступила Луиза.

– Да. И почему он не принял обещания тори год за годом увеличивать ассигнования на здравоохранение? – подхватил принц Эндрю.

Честное слово, так они и беседовали, рисуясь друг перед другом. Скоро я поняла, что больше этого не вынесу.

– Дело всё в том, что голосовать надо за принцип, а не за непонятную деталь – такой процент или вот такой. И совершенно ясно, что лейбористская партия поддерживает принципы доброты и участия, интересы геев, матерей-одиночек и Нельсона Манделы. А противостоят ей орущие высокомерные мужчины – эти заводят интрижки со всеми, кто попадается на пути, трахаются направо и налево, ходят в ресторан «Ритц» в Париже, а потом ругают всех ведущих программы «Сегодня».

За столом наступила глубокая тишина.

– Ну, кажется, ты изложила суть в двух словах. – Марк засмеялся и погладил моё колено. – С этим мы бессильны спорить.

Все смотрели на нас. Потом, вместо того чтобы кому-нибудь пойти в туалет – как случается у нормальных людей, – они сделали вид, что ничего не произошло, и снова стали чокаться и тараторить, совершенно не обращая на меня внимания. Никак не могла оценить, ужасно ли моё положение или ничего. Будто я в племени папуасов Новой Гвинеи, спариваюсь с собакой вождя и понятия не имею, что означает шёпот вокруг: то ли им всё равно, то ли обсуждают, как поджарить твою голову.

Кто-то постучал по столу и произнёс речь – по-настоящему, безумно, невыносимо скучную. Как только она кончилась, Марк прошептал:

– Пойдём отсюда, а?

Мы попрощались и направились к выходу.

– Э-э-э, Бриджит, – обратился ко мне Марк, – не хочу тебя тревожить, но… у тебя что-то странное вот тут, на поясе.

Рванула у него свою руку: жуткий корсет каким-то образом завернулся по краям и выпирает на талии, как огромная запасная шина…

– Что это? – осведомился Марк, кивая и улыбаясь, пока мы прокладывали путь между столиками.

– Ничего… – выдавила я.

Как только выбрались из зала, я кинулась в туалет. Довольно трудно стянуть с себя платье, раскатать жуткий корсет, а потом снова надеть всё это кошмарное одеяние. Безумно захотелось оказаться дома, в просторных штанах и свитере.

Вынырнула в холл – и чуть не развернулась и снова не заскочила в туалет: Марк опять беседует с Ребеккой… Она что-то шепчет ему на ухо, а затем разражается ужасным, ухающим смехом.

Подхожу к ним, неловко останавливаюсь.

– А, вот она! – обрадовался Марк. – Всё в порядке?

– Бриджит! – воскликнула Ребекка, делая вид, что ей прямо-таки оч-чень приятно меня видеть. – Слышала, ты всех сильно поразила своими политическими взглядами!

Очень хотелось выдумать что-нибудь смешное, но вместо этого я стояла и смотрела на неё нахмурив брови.

– Это было великолепно! – заявил Марк. – Бриджит всех нас выставила напыщенными ослами. Ладно, нам пора идти, приятно снова увидеться.

Ребекка с чувством поцеловала нас обоих, распространив вокруг облачко «Гуччи энви», и проплыла обратно в обеденный зал – ясно: надеется, что Марк на неё смотрит.

Пока мы шли к машине, я никак не могла придумать, что сказать. Они с Ребеккой явно смеялись надо мной у меня за спиной, а потом он пытался это скрыть. Очень захотелось позвонить Джуд или Шез и попросить совета.

Марк вёл себя, будто ничего не произошло. Как только мы отъехали, попытался погладить меня по бедру. Почему так – чем меньше хочешь заниматься сексом с мужчиной, тем больше поползновений с его стороны.

– Ты не хочешь подержать руль? – намекнула я, отчаянно пытаясь отстраниться и не дать ему дотянуться до завернувшегося края резиновой оболочки.

– Нет. Хочу тебя изнасиловать. – Марк придвинулся к топорщившемуся корсету.

Умудрилась увернуться, изобразив заинтересованность в безопасности на дороге.

– Да, Ребекка спрашивала, не хотим ли мы как-нибудь заехать к ней на обед, – вспомнил Марк.

Не могла я в это поверить. Знаю Ребекку четыре году – ни разу не приглашала меня заехать на обед.

– Она славно выглядела, правда? Очень милое платье.

Навязчивое Упоминание, и происходит оно прямо у меня перед глазами. Подъехали к Ноттинг Хилл. У светофора, не спросив у меня, Марк просто повернул в сторону моего дома, противоположную его дому. Хранит в неприкосновенности собственный замок – наверняка там полно посланий от Ребекки. Я – женщина на время.

– Куда мы едем?! – взорвалась я.

– К тебе. А что? – с тревогой оглянулся Марк.

– Вот так! Почему? – яростно продолжала я. – Мы встречаемся четыре недели и шесть дней. И никогда не оставались у тебя – ни разу, никогда! Почему?

Марк молча повернул налево и направил машину обратно, в сторону Холлэнд-парк авеню. За всю дорогу он так и не произнёс ни слова.

– Что случилось? – поинтересовалась я через некоторое время.

Марк смотрел прямо перед собой и пощелкивал кнопками переключения; наконец промолвил:

– Не люблю, когда кричат.

Дома у него всё было ужасно. Молча поднялись по лестнице; Марк открыл дверь, подобрал почту и включил свет на кухне.

Кухня высотой с двухэтажный автобус, вся безупречно стальная – невозможно определить, где здесь холодильник; странно, что кругом ничего не валяется. Из трёх плоских ламп на полу, посередине, исходит холодный свет.

Марк проследовал в конец помещения – шаги его отдавались пустым эхом, как в подземной пещере на школьной экскурсии, – с мукой оглядел металлические дверцы и осведомился:

– Бокал вина?

– Да, пожалуйста, благодарю, – преувеличенно вежливо откликнулась я.

У стальной стойки бара торчало несколько высоких стульев необычайно модернового вида. Неуклюже забравшись на один, я почувствовала себя как Дез О'Коннор, которая собирается заняться диетой с Анитой Харрис.

– Так, – проговорил Марк.

Открыл металлическую дверцу шкафа, обнаружил, что к ней прикреплена мусорная корзина, закрыл, открыл другую и с удивлением уставился на посудомоечную машину. Я опустила голову, сдерживая смех.

– Красное или белое?

– Белое, пожалуйста.

Вдруг я ощутила сильную усталость, а тут ещё туфли жмут, корсет врезается в тело… Мне хотелось одного – домой.

– Ах вот! – Марк нашёл холодильник.

Оглядевшись, я заметила на одной из стоек автоответчик; внутри вся сжалась – красная лампочка мигает… Поднимаю глаза – Марк стоит прямо передо мной, с бутылкой вина в каком-то дурацком железном горшке; вид у него тоже совершенно несчастный.

– Послушай, Бриджит, я…

Слезаю со стула, обнимаю его – руки его сразу оказываются у меня на талии. Я отпрянула – надо избавиться от этой чёртовой штуки.

– Схожу наверх на минуту, – извинилась я.

– Зачем?

– В туалет, – не выдержала я и поковыляла, в своих теперь уже мучительно жмущих туфлях, к лестнице. Зашла в первую попавшуюся дверь, – кажется, это туалетная комната Марка: везде костюмы, рубашки, рядами стоят туфли. Освободилась от платья и с величайшим облегчением стала сворачивать с себя жуткий корсет, попутно соображая – надену халат, и, может, мы ещё уютно устроимся и всё уладим. Но тут в дверях появляется Марк. Замираю на месте, выставив напоказ своё ужасное белье, – и начинаю лихорадочно его стаскивать, а Марк ошеломленно наблюдает за всем этим.

– Подожди, подожди! – Он взял меня за руку, когда я потянулась за халатом, и уставился на мой живот. – Ты что, играла на себе в крестики-нолики?

Попыталась объяснить ему про Ребела и что в пятницу вечером очень трудно купить спирт, но он, усталый и смущенный, признался:

– Прости, не понимаю, о чём ты говоришь. – Мне бы немного поспать. Пойдём, просто ляжем?

Он толкнул другую дверь, включил свет. Лишь мельком взглянув внутрь, я не удержалась от громкого возгласа. Там, в огромной белой постели, лежал изящный юноша восточного типа, абсолютно обнажённый, – он жутко улыбался и держал в руках два деревянных шарика на веревочке и маленького кролика.

3. Конец!

1 февраля, суббота

129 фунтов; порций алкоголя – 6 (но смешанных с томатным соком, оч. питательно); сигарет – 400 (вполне понятно); кроликов, оленей, фазанов или других представителей дикой фауны, найденных в кровати, – 0 (существенный прогресс со вчерашнего дня); бойфрендов – 0, бойфрендов экс-бойфренда – 1; количество нормальных потенциальных бойфрендов, существующих в мире, – 0.

00.15. Почему такие вещи всегда происходят со мной? Почему? Единственный раз кто-то показался мне милым, разумным человеком, то есть одобрен мамой, не женат, не псих, не алкоголик, не запудриватель мозгов, – и вот оказывается, что он развратник, извращенец, гомосексуалист. Неудивительно, что не хотел пускать меня в свой дом. Вовсе не потому, что он мужчина, неспособный к действию, или влюблен в Ребекку, или я женщина на время. Просто держит в спальне восточных юношей с дикими животными.

Чудовищный шок, ужасный. Секунду-другую тупо смотрела на восточного мальчика, а затем выскочила обратно в первую комнату, напялила платье (слыша за спиной крики в спальне), бросилась вниз по лестнице (как американская армия, преследуемая вьетнамцами), выбежала на улицу и принялась бешено размахивать руками, призывая такси (как девочка по вызову, нарвавшаяся на клиента, который намеревается шарахнуть её по голове).

Может, правы Самодовольные Женатики, когда утверждают: одинокие мужчины потому и одиноки, что по-крупному порочны. Вот почему всё так чертовски, чертовски, чертовски… То есть я не хочу сказать, что быть голубым – это само по себе порок. Но определённо так и есть, если у него подруга и он от неё это скрывает. В четвертый раз остаюсь одна в День Святого Валентина, а следующее Рождество проведу в односпальной кровати в доме родителей. Опять… конец, коне-е-ец!

Жаль, что нельзя позвонить Тому. Так типично для него – уехать в Сан-Франциско как раз в тот момент, когда мне позарез нужен совет нормального гея. Сам всегда побуждает меня часами обсуждать с ним его проблемы с другими гомосексуалистами, а когда мне нужен совет по поводу моей проблемы с гомосексуалистом, что он делает? Едет в проклятый Сан-Франциско.

Спокойно, спокойно… Ясно, что нельзя обвинять Тома в своей беде, тем более что беда моя не имеет к нему никакого отношения; нечего лечиться перекладыванием вины на кого-то другого. Я – уверенная в себе, способная, ответственная женщина с чувством собственного достоинства, проистекающим исключительно изнутри… Га-а-а! Телефон…

– Бриджит, это Марк. Прости, мне так жаль. Произошла ужасная вещь. – Голос очень расстроенный. – Бриджит?..

– Что? – откликнулась я, стараясь унять дрожь в руках и прикурить сигарету.

– Понимаю, как это, должно быть, выглядело. Шокирован не меньше тебя. Ни разу в жизни его раньше не видел.

– И кто же это тогда?! – взорвалась я.

– Оказывается, сын моей экономки. Не знал даже, что у неё есть сын. Очевидно, шизофреник. В трубке послышались отдалённые крики.

– Иду, иду! О боже! Послушай, мне надо сейчас пойти и всё там утрясти. Кажется, он пытается её задушить… Можно я тебе перезвоню попозже?

Снова крики, ещё пуще.

– Будь дома, я только… Бриджит, позвоню утром.

Совсем сбита с толку. Поговорить бы с Джуд или Шез, обсудить, насколько это веское оправдание, но сейчас середина ночи. Может, попробовать поспать?

9.00. Га-а-а, га-а-а! Телефон, ура! Нет! Конец! Только-только вспомнила, что произошло.

9.30. Это не Марк, а мама.

– Знаешь, дорогая, я просто вне себя от ярости!

– Мам, – решительно перебила я, – не возражаешь, если я перезвоню тебе с мобильного?

Мамино бешенство волнами выплескивалось на меня из трубки. Нужно освободить телефон – вдруг Марк попытается звонить.

– С мобильного, дорогая? Вот глупышка – в последний раз у тебя была такая штука в два годика, помнишь? С такими маленькими рыбками. Ох, папа хочет сказать несколько слов, но… А, вот он!

Жду, лихорадочно переводя взгляд с мобильного на часы.

– Привет, дорогая. – У папы усталый голос. – Мама не едет в Кению.

– Здорово, отличная работа! – поздравила я его, порадовавшись, что на худой конец хоть у одного из нас порядок. – Как тебе это удалось?

– Никак. У неё кончился срок действия паспорта.

– Ха, великолепно! Не говори ей, что можно получить новый.

– О, она знает, знает, – вздохнул папа. – Проблема в том, что для нового паспорта нужна новая фотография. Так что здесь нет никакой моей заслуги, дело лишь во флирте с таможенными чиновниками.

Мама выхватила трубку.

– Всё это совершенно нелепо, дорогая! Я сфотографировалась и выглядела на этом фото как древняя старуха. Юна советует опробовать в кабинке-автомате, но это ещё хуже. Поеду со старым паспортом, вот и всё. Ладно, а как Марк?

– Отлично. – Еле удержалась, чтобы не добавить: «Ему нравится спать с восточными мальчиками и возиться с кроликами, – правда, забавно?»

– Так! Мы с папой подумали, не приедете ли вы с Марком завтра к нам на ланч. Мы ещё не видели вас вместе. Приготовлю лазанью с бобами в духовке.

– Можно я тебе попозже перезвоню? Опаздываю… на йогу! – осенило меня.

От мамы удалось избавиться лишь после нетипично короткой пятнадцатиминутной бури, – по мере того как она разыгрывалась, становилось всё яснее, что мощь Британской паспортной службы не имеет никакого значения для мамы и её старого фото. Измотанная, растерянная, нащупала новую сигарету. Экономка?.. То есть я знаю, что у Марка есть экономка, но… И потом, вся эта история с Ребеккой. И голосует за тори. Может, поесть сыру? Га-а-а, телефон! Звонила Шеззер.

– О-ох, Ше-ез! – протянула я несчастным голосом и принялась выкладывать свою историю.

– А теперь помолчи! – перебила меня Шеззер ещё до того, как я добралась до восточного мальчика. – Помолчи! Повторять не буду и хочу, чтобы ты меня выслушала.

– Ладно, – покорилась я, подумав мельком, что если кто-то на всей земле и не способен ничего не повторять (кроме моей мамы), так это Шеззер.

– Кончай с этим.

– Но, Шез…

– Кончай с этим! Ты получила сигнал предупреждения: он голосует за тори. Теперь немедленно покончи с этим, пока тебя не засосало.

– Но подожди, это не…



Поделиться:




Поиск по сайту

©2015-2024 poisk-ru.ru
Все права принадлежать их авторам. Данный сайт не претендует на авторства, а предоставляет бесплатное использование.
Дата создания страницы: 2022-12-31 Нарушение авторских прав и Нарушение персональных данных


Поиск по сайту: