НАМ ВОЙНА БЫЛА НЕ НУЖНА, НО, КОГДА ОНА НАЧАЛАСЬ, СОВЕТСКИЙ НАРОД МУЖЕСТВЕННО ВСТУПИЛ В СМЕРТЕЛЬНУЮ СХВАТКУ С АГРЕССОРАМИ. 12 глава




Шли дни и месяцы в жестоких боях с врагом. Уже позади оставались рубежи любимой Родины. Мы приближались к Берлину. В это время наша бригада вошла в состав 4-й гвардейской танковой армии генерал-полковника Д. Д. Лелюшенко.

Мы понимали, что до разгрома врага осталось немного времени. Партийно-политические работники разъяснили указание Ставки: «Добить фашистского зверя в его собственной берлоге и водрузить над Берлином знамя Победы».

16 апреля 1945 года 10-й гвардейский Уральско-Львовский добровольческий танковый корпус генерала Е. Е. Белова и наш 5-й гвардейский механизированный Зимовниковский корпус генерала И. П. Ермакова форсировали реку Нейсе и вырвались на оперативный простор.

Наша бригада под командованием гвардии полковника И. Т. Носкова совершила стремительный рейд по тылам противника и взяла город Ютербог. Мы прорвались к Берлину, когда наши основные силы были еще далеко позади. Взяв Ютербог, тем самым перерезали дорогу Берлин — Беелитц. Наши подразделения вошли в город настолько внезапно, что немецкий гарнизон не успел даже оказать сопротивление. В кинотеатре демонстрировался фильм, работали магазины. Взятый в плен немецкий генерал удивлялся:

— Как вы здесь могли оказаться? Мы были в полной уверенности, что ваши войска за двести километров.

В районе города мы захватили центральный аэродром противовоздушной обороны Германии. На аэродроме 280 самолетов. Гитлеровцы ничего не знали о случившемся. Их машины спокойно приземлялись у выложенных посадочных знаков. Нам оставалось только их принимать…

Наше соединение отбивало на рубеже Беелитц — Тройенбритцен атаки частей 12-й немецкой армии генерала Венка. К ней взывал Гитлер с мольбой о спасении. Но этой армии пробиться к окруженным в Берлине фашистским войскам не удалось…

Запомнился бой, который мы вели 30 апреля 1945 года. Внезапно наши боевые порядки атаковали восемь танков и самоходок с группой мотопехоты. Это были курсанты училища имени Гитлера. Мотопехота сидела в машинах. Первым рассмотрел противника гвардии лейтенант Алымов из дивизиона гвардии капитана В. М. Скибы. Комсомолец Алымов подбил два танка, а наводчик гвардии младший сержант Климов — четыре бронированных машины. Подразделение, которым командовал я, уничтожило несколько десятков гитлеровцев. Дорога была удержана.

За бои под Берлином почти все солдаты нашего подразделения были отмечены правительственными наградами. Орденом Отечественной войны 2-й степени были награждены я и мой заместитель коммунист А. А. Дружинин. Но война есть война. Мы потеряли своих боевых друзей — С. И. Ефимова, С. И. Желнина и других.

За умелые и самоотверженные действия в берлинской операции наша бригада была награждена орденами Кутузова 2-й степени и Богдана Хмельницкого, а за участие во взятии Берлина ей присвоили наименование «Берлинская».

С падением Берлина война не закончилась, фашисты еще оказывали сопротивление в Южной Германии и Чехословакии.

5 мая в Праге началось восстание против оккупантов. На помощь Праге двинулись войска 1-го Украинского фронта — с севера, 2-го Украинского — с юго-востока, 4-го Украинского — с востока.

В ударную группировку 1-го Украинского фронта входила 4-я гвардейская танковая армия. Преодолев Рудные горы, армия на рассвете 9 мая завязала бои на окраинах Праги. Поддерживали наступление с воздуха истребительная авиация трижды Героя Советского Союза гвардии полковника А. И. Покрышкина, авиадивизии генералов В. Г. Рязанова и Д. Т. Никишина.

Первыми в столицу Чехословакии вошли танки нашей 4-й гвардейской танковой армии, в которую входил 10-й гвардейский Уральско-Львовский танковый корпус. Вот что рассказывал командир корпуса Герой Советского Союза Е. Е. Белов:

«В ту ночь кто-то выкатил на взгорок наш боевой заслуженный танк и написал на нем по-чешски: «Вечный гражданин Праги». Этот танк стал памятником советским воинам — освободителям столицы Чехословакии. 9 мая 1945 года Прага стала свободной».

Все воины нашей бригады были награждены медалями «За освобождение Праги» и получили благодарность Верховного Главнокомандующего.

9 мая 1945 года Москва салютовала победителям тридцатью залпами из тысячи орудий. Весть о победе вызвала в каждом из нас чувство великой гордости за нашу социалистическую Родину.

Б. Д. ДРОБИЗ,

журналист, ветеран войны, капитан в отставке

КОММУНИСТ СЕРЖАНТ НИКОЛАЙ АЛЕКСЕЕВ

Июльская ночь медленно, будто нехотя, двигалась навстречу новому тревожному дню. Разведчики еще с вечера замаскировались в высокой траве. До переднего края обороны немцев рукой подать — один-два броска, но гитлеровцы были настороже, беспрерывно подвешивали в небе осветительные ракеты, строчили из пулеметов куда попало.

— Слышь, Никола, страх фашист нагоняет, — авторитетно заметил разведчик Наумов.

Алексеев промолчал. Подстелив плащ-палатку, он лежал, улавливая терпкий запах перестоявших трав, полной грудью вдыхал знакомый с детства аромат зрелой пшеницы. Взгляд его заскользил по темному пологу неба, искусно расшитому звездами, задержался на ковше Большой Медведицы. «Вот и небо, и звезды такие же, как у нас, в Челябинске, — подумалось Николаю. Он еще раз взглянул на Большую Медведицу, улыбнулся: «Повисла, точно над озером Смолино».

— Курить хочется, аж зубы ломит, — донесся до Николая шепот Романова.

— Бачу, як у тэбэ вуха опухлы, — также вполголоса отозвался Петренко. — Знаешь, заборонэно…

Николай прислушался к голосам друзей, вспомнил разговор с командиром полковой разведки капитаном Веревкиным.

— Три ночи зря ухлопали, — сетовал Веревкин. — И все бестолку. Главное — приказ командира не выполнили. Хитер фашист, как лиса. Голыми руками его не возьмешь.

— Не возьмешь, — согласился Алексеев. — Хитра лиса, вот и надо ее перехитрить. А берут лису, товарищ капитан, не ночью, а днем. Может быть, и нам попробовать?

Веревкин ответил неопределенно, пожав плечами:

— Слишком рискованно.

— А вы мне поручите! — неожиданно выпалил Николай и смутился.

Под вечер Алексеева вызвали в штаб полка. Командир полка гвардии полковник Фирсов и начальник штаба майор Федоровский выслушали разведчика.

— Ну, что же, пусть будет во-вашему, — заключил полковник. — Добровольцев подбирайте сами.

И вот они лежат, замаскировавшись в траве, готовые к выполнению боевой задачи. Взошло солнце. Слышно было, как немцы затараторили, заработали ложками: значит, начался завтрак. Разведчики выждали, пока там стихнет, бесшумно поползли к оврагу, за которым проходила вражеская оборона. Узкой тропой, разминированной накануне саперами, они преодолели нейтральную полосу, сделали проход в проволочном заграждении.

Алексеев увидел окоп. Два фашиста, разморенные солнцем, дремали возле пулемета. В нескольких шагах за окопом виднелся блиндаж.

— Этих — без выстрела! — прошептал Николай. — А я в блиндаж.

Он вскочил в раскрытую дверь блиндажа, и что было сил крикнул:

— Хенде хох!

Гитлеровец вскочил, увидев русского солдата и наведенный автомат, задрожал:

— О, Гитлер капут!

Пленный — штабной офицер — сообщил важные сведения.

Похлопывая Алексеева по плечу, разведчики говорили:

— Ишь, охотник, лису перехитрил. Молодец!

— Фашисты у меня в большом долгу, — тяжело вздохнув, сказал он. — Пока жив, буду мстить за смерть отчима и сестры.

Командир полка наградил всех участников группы захвата медалями «За отвагу».

20 сентября 1943 года Совинформбюро передало:

«Войска Калининского фронта в результате четырехдневных ожесточенных боев прорвали сильно укрепленную полосу обороны врага, разгромили его долговременные опорные пункты и штурмом овладели важнейшим опорным пунктом обороны немцев на путях к Смоленску — Духовщина».

В тот день Николай был ранен, но с поля боя не ушел. Домой, в Челябинск, матери Анне Герасимовне он с гордостью писал:

«Дорогая мама! Мы теперь «Духовщинские»! Верховный Главнокомандующий объявил нам благодарность. А я представлен к награде «За боевые заслуги». Был легко ранен в левую руку, но ты, мама, не волнуйся, рана не страшная, скоро заживет, и я снова пойду в бой».

В Смоленске в уличных боях Николай вторично получил ранение, но и на этот раз остался в строю.

Успешно наступая на Могилевском направлении, часть полковника Фирсова приближалась к важному узлу железнодорожных и грунтовых дорог — городу Кричеву. Во что бы то ни стало требовался «язык». Необходим был поиск. Его возглавил сержант Алексеев.

С наступлением темноты Алексеев вывел свое отделение на передний край. Пронизывающий октябрьский ветер хлестал в лицо холодными дождевыми струями. Неожиданно воздух распорола длинная пулеметная очередь, в небе вспыхнула осветительная ракета. Разведчики замерли. «Неужели обнаружены?» — с тревогой подумал Николай. Выждав минут пятнадцать, он позвал разведчиков за собой. Вышли на берег реки, Николай шагнул в воду. Становилось все глубже. Намокший маскхалат сковывал движения.

— Хорошая купель! — проговорил, ругаясь, Назаров. — Зуб на зуб не попадает. Фашист, поди, сидит в тепле, чаи гоняет.

— Обсохнешь, не велика персона! — бросил кто-то. — Покончим с фашистами, заберешься на печь, за всю войну отогреешься.

На противоположном берегу осмотрелись. У развилки дорог обнаружили хуторок в несколько домов. Прислушались. Ни звука. Хуторок оказался заброшенным.

— Вероятно, фашисты угнали жителей, — высказал предположение Алексеев. — Займем крайнюю хату под наблюдательный пункт — лучше не придумаешь.

С наступлением рассвета дорога на Кричев ожила. Весь день разведчики накапливали сведения о противнике. В стекла бинокля Николай даже видел лица гитлеровцев, и его пальцы сами собой сжимались в кулаки. В его душе клокотала неуемная ненависть к фашистам.

Северо-западнее Кричева разведчикам удалось засечь огневые позиции минометных батарей, обнаружили скопление танков, артиллерии и пехоты противника. Под вечер поток машин схлынул, дорога опустела.

— Пора, хлопцы, и о «языке» подумать. — И Николай изложил свой план захвата. — Давайте разберем хатенку. После войны сложим хозяевам новую, а теперь пусть-ка она сослужит нам добрую службу.

Соорудили из бревен баррикаду, перегородили ею дорогу. Сами залегли у обочины. Ждать пришлось недолго. Из-за поворота вынырнул мотоцикл с коляской. И с ходу ударился о бревна. Водитель разбился насмерть. У него нашли пакет, покрытый десятком сургучных пятаков. Мотоцикл оттащили с дороги.

Не прошло и десяти минут, как показалась машина с зажженными фарами, мчащаяся с большой скоростью. Она с грохотом врезалась в баррикаду. Шофер и сидевший рядом гитлеровец были мертвыми. На заднем сиденье стонал здоровенный майор.

— Берите его аккуратней, — предупредил Алексеев разведчиков. — Без «языка» нам приказано не возвращаться.

Взяли портфель, набитый картами, документами, и оружие. Уложили полуживого фашиста на плащ-палатку, с трудом поволокли его. С ценными трофеями вернулись в часть.

В августе сорок четвертого года сержантскую гимнастерку Алексеева украсил орден Красной Звезды. Награжден он им за особую операцию. Перед ночной штурмовой группой, в которую вошло отделение Алексеева, стояла сложная и рискованная задача: ворваться в город Радзимин Варшавского воеводства, разгромить немецкий штаб. Для ее выполнения отбирались добровольцы, умеющие хорошо плавать.

В кромешной тьме штурмовики переправились через водный рубеж. Николай одним из первых был на противоположном берегу. Гитлеровцы обнаружили смельчаков, открыли автоматно-пулеметный огонь. Броском гранаты Алексеев уничтожил огневую точку врага, обеспечил быструю переправу товарищей. Горстка отважных советских воинов пробилась к немецкому штабу, разгромила его, захватив при этом документы. Находчиво, решительно действовал сержант Алексеев, сразивший шестерых фашистов.

14 сентября 1944 года советские воины овладели предместьем польской столицы Варшавы — крепостью Прага.

«Здравствуй, дорогая мама! — писал Николай домой. — Шлю тебе свой горячий гвардейский фронтовой привет, а также наилучшие пожелания в жизни. На фронте у нас дела идут отлично, разведчики — крепкая семья, в которой один стоит за другого. Фашистов бьем почем зря! Пишу тебе после ожесточенного боя за Прагу. Бой был не на жизнь, а на смерть. Мы стойко стояли на своем рубеже. На рассвете пошли в наступление. Сломив сопротивление фашистов, ворвались в крепость. Ни днем, ни ночью не утихал гул рвущихся снарядов. Немцы несколько раз переходили в контратаки, но все бесполезно. У меня не хватает слов, чтобы описать тебе обстановку. Ты должна сама понять, что тут творится. Перед нами открыт путь на Берлин. А еще у меня большая радость: я принят в партию».

В одном из октябрьских боев Алексей был ранен пятый раз и лишь под Новый год он выписался из госпиталя, вернулся на фронт, в родной полк, к боевым друзьям.

У разведчиков традиция — перед вылазкой в тыл врага написать родным: жив, здоров, ждите, скоро вернусь с победой! Николай вырвал из блокнота листок, присел поближе к коптилке.

«Добрый день или вечер, мама! Самочувствие мое хорошее. Обо мне не беспокойся. Ты пишешь, что скучаешь в разлуке, ловишь по ночам шорохи и мечтаешь о нашей встрече. Мама! Я вернусь, когда утихнет военный ураган, а от фашистов не останется и пепла. Верь, родная, что скоро это время настанет, и мы снова будем вместе. Передавай привет моим дружкам. Крепко тебя обнимаю, целую. Твой сын Николай».

Туманным утром отделение сержанта Николая Алексеева вышло на задание. Это было 15 января 1945 года.

Прошли километра полтора-два. Туман по-прежнему не рассеивался, низко висел над землей серым непроницаемым пологом. Николай посмотрел на компас, с тревогой сказал: «Кажется, сбились. Надо взять правее».

У деревни Дзбаница разведчики неожиданно наткнулись на большую группу фашистов. Пришлось залечь, принять бой. Силы были неравные. Алексеев приказал товарищам отходить. Сам он залег и открыл автоматный огонь. Над головой с воем рвались, лопались разрывные пули. Пахло пороховой гарью. Вдруг у ног вспыхнул яркий сноп разорвавшейся гранаты. Десятки осколков раскаленными иглами впились в лицо и тело. Воздушной волной вырвало из рук автомат, Алексеева швырнуло в сторону.

Он очнулся в незнакомой комнате, услышал чужую речь. Мгновенно все понял: он в плену. Николай весь напрягся, приготовился к поединку с врагами. Он молчал. Он не нарушил присяги, не выдал врагу военной тайны. Так ушел в бессмертие коммунист сержант Николай Алексеев.

«15 января 1945 года в боях при прорыве обороны немцев на Наревском плацдарме, а также в последующем преследовании отступающего противника командир отделения пешей разведки гвардии сержант Алексеев Н. П. отлично выполнял приказы командира и разведывательные задания. На личном счету Алексеева — 39 взятых им «языков». Ранее награжден медалями «За отвагу» и «За боевые заслуги», орденом Красной Звезды.

На подступах к деревне Дзбаница Сероуцкого уезда Варшавского воеводства Алексеев со своим отделением, выполняя боевое задание, вырвался вперед, попал в расположение противника. Завязался неравный бой. Прикрывая отход товарищей, он огнем своего автомата и гранатой уничтожил до двух десятков гитлеровцев, но был тяжело ранен и схвачен фашистами.

На следующий день, когда противник был выбит с занимаемых рубежей, наши бойцы обнаружили труп гвардии сержанта со следами варварских истязаний и пыток каленым железом, загнанными иглами под ногти… В бессильной ярости гитлеровские мерзавцы выкололи истекавшему кровью сержанту глаза. Гвардеец до последнего вздоха верил в нашу победу, свято сохранив военную тайну.

Совершив чудовищную расправу над раненым воином Красной Армии, фашистские изверги трусливо бежали, едва завидев группу наших наступающих бойцов.

Алексеев Н. П. представляется к награде орденом Отечественной войны 1-й степени посмертно.

Командир 1320-го стрелкового полка 413-й Брестской дивизии 65-й армии гвардии полковник Д. Ф и р с о в».

Поэт Михаил Матусовский посвятил мужественному разведчику Николаю Алексееву стихотворение «Тверже стали»:

Враги, чтоб заставить его говорить,

Огнем и железом пытали,

Но мужества воина им не сломить

Штыком из немецкой стали…

Он Родины имя шептал в тишине,

Его укрепляла в отваге

Сыновняя верность любимой стране,

Солдатская верность присяге.

Вот что написал автору этого очерка Дмитрий Яковлевич Фирсов, бывший командир стрелкового полка:

«По-прежнему живы в моей памяти потрясающие события, связанные с именем замечательного разведчика-коммуниста сержанта Николая Алексеева. Он был любимцем не только взвода разведки, но всего полка. Алексеев несколько раз был ранен, после излечения возвращался в родную часть. Это был смелый, мужественный воин, отличный мастер разведки. Сколько раз выручал он командование, приводя «языка». Гвардеец, он проявил высшую степень воинского долга, поступил по-суворовски: «Сам погибай, а товарища выручай». Спасая своих друзей, Алексеев пожертвовал собой. Бессмертный подвиг Алексеева, не дрогнувшего перед врагом, не выдавшего фашистам военной тайны, несмотря на изуверские пытки, явился символом несгибаемой воли советского воина.

Над могилой Николая воины поклялись отомстить гитлеровцам за все их злодеяния. О непокоренном гвардейце рассказывала наша солдатская газета «Вперед, за Родину!» и «Фронтовая правда».

Его имя никогда не забудется.

«Дорогая Анна Герасимовна! Ваш сын Алексеев Николай Петрович за проявленный героизм в борьбе с фашистскими оккупантами решением Челябинского областного комитета ВЛКСМ навечно занесен в книгу Почета областной комсомольской организации».

«Исполнительный комитет Челябинского городского Совета депутатов трудящихся решает: идя навстречу пожеланиям общественных организаций профтехучилища № 20, присвоить этому училищу имя Николая Алексеева, бывшего ученика, отважного разведчика, зверски замученного фашистскими палачами».

На мемориальной доске, установленной на здании средней школы № 34 Ленинского района Челябинска, высечено:

«Здесь учился комсомолец Николай Алексеев — отважный разведчик, зверски замученный фашистами в 1945 году».

В музее челябинского городского Дворца пионеров и школьников имени Н. К. Крупской бережно хранится красный галстук Коли Алексеева, рядом — орден Отечественной войны 1-й степени, посмертная награда коммуниста Николая Алексеева.

ПОБЕДА, КОТОРАЯ ЗАВОЕВАНА В СРАЖЕНИЯХ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ, — ЭТО ПОБЕДА НАШЕГО ГЕРОИЧЕСКОГО РАБОЧЕГО КЛАССА, КОЛХОЗНОГО КРЕСТЬЯНСТВА, НАШЕЙ ИНТЕЛЛИГЕНЦИИ, ПОБЕДА ВСЕГО МНОГОНАЦИОНАЛЬНОГО СОВЕТСКОГО НАРОДА. ЭТО ПОБЕДА СЛАВНОЙ СОВЕТСКОЙ АРМИИ, АРМИИ, СОЗДАННОЙ РЕВОЛЮЦИЕЙ, ВОСПИТАННОЙ ПАРТИЕЙ, НЕРАЗРЫВНО СВЯЗАННОЙ С НАРОДОМ.

Л. И. БРЕЖНЕВ

И. Е. КОЗИН,

журналист

ГЕРОИ НЕ УМИРАЮТ

Годы все дальше и дальше отодвигают от нас грозные сороковые. Но нетленна память о тех, кто выстоял и победил в суровую годину, незабываемы имена отдавших свою жизнь за то, чтобы свободной и независимой была Родина.

Нетленна память. И лишний раз убеждаешься в этом, побывав в Копейском городском профессионально-техническом училище № 34 имени дважды Героя Советского Союза Семена Васильевича Хохрякова. Свято чтут здесь своего знатного выпускника.

Двадцать лет назад мало что было известно о С. В. Хохрякове. Знали, что родился в Коелге, окончил училище, работал на шахте, а потом ушел в армию. Дважды удостоен звания Героя Советского Союза. Вот, пожалуй, и все. Преподаватель эстетики в училище И. Д. Рагозин организовал из ребят боевую поисковую группу «Никто не забыт». С тех пор ведет отряд неустанный поиск, от выпускника к выпускнику передавая замечательную эстафету добрых дел. А дел этих на счету следопытов немало.

Это они выступили с предложением назвать свое училище именем С. В. Хохрякова, по их инициативе на здании училища установлена мемориальная доска, а в сквере — памятник Герою. Они разыскали десятки однополчан С. В. Хохрякова, собрали сотни документов, воспоминаний, книг, фотографий и открыли в училище великолепный музей. Он стал комнатой уроков мужества, уроков гражданской зрелости, уроков патриотизма. Немало гостей побывало здесь, теплые слова благодарности оставили они группе поиска «Никто не забыт». Вот одна из них:

«Молодцы, ребята! Вы воскрешаете память вашего земляка, прошедшего славный боевой путь. Будьте достойны его памяти. Вы наша смена, которой предстоит многое сделать. И мы уверены, что вы оправдаете нашу надежду. Всего вам доброго».

Эту запись оставил дважды Герой Советского Союза, генерал-майор, прославленный летчик-истребитель А. В. Ворожейкин. Он, как и С. В. Хохряков, начал свой ратный путь на Халхин-Голе. В своей автобиографии Семен Васильевич Хохряков скромно написал об этом времени: «Находился в правительственной командировке». Он был младшим политруком в 14-м кавалерийском полку 5-й дивизии. Вернулся уральский шахтер из этой «командировки» с орденом Монгольской Республики «Полярная звезда» и медалью «За отвагу».

…Ранним июньским утром 1941 года над опушкой леса, где были раскинуты палатки летнего лагеря танкистов, надрывно прозвучал сигнал боевой тревоги. А через несколько часов вместе со всеми политрук танковой роты Хохряков слушал сообщение ТАСС о вероломном нападении гитлеровской Германии на нашу Родину.

Еще полчаса спустя коммунист Хохряков был у командира части с рапортом: «Прошу направить в действующую армию».

— Мы еще повоюем, политрук, — ответил командир, прочитав рапорт, — а сейчас мы нужны Родине здесь.

Снова и снова писал Хохряков заявления. Наконец в октябре 1941 года его направили на Калининский фронт, только что созданный Ставкой, на должность заместителя командира танкового батальона.

В те дни бои на Московском направлении разгорались с новой силой. Враг рвался к столице. И Хохряков, как и все политработники, воспитывал у воинов высокую стойкость и упорство в бою, вселял в сердца солдат веру в победу. Вспоминалось напутствие старших командиров в училище: «Оружие политработников — правдивое, мужественное слово и личный пример!»

Хохряков сутками на ногах, в гуще бойцов. С волнением слушают его танкисты:

— Фашисты рвутся к Москве. Мы стоим здесь, чтобы враг не прошел. Отступать мы не можем; за нами — сердце Родины — Москва! И Москвы фашисту не видать. Вот вставим ему клинья во все колеса, остановим, а потом клинья вышибать начнем, чтобы колеса в обратную сторону крутились.

Хохряков напоминает солдатам печальную историю наполеоновской армии, нашедшей свою гибель под Москвой, рассказывает о состоявшемся традиционном параде советских войск на Красной площади в день 7 ноября.

В начале декабря 1941 года войска Калининского почти одновременно с другими фронтами начали под Москвой контрнаступление. Вместе со всеми, пополненный свежими силами и новыми машинами, шел вперед и танковый батальон Хохрякова.

— Так как, товарищ старший политрук, понимать нынешнюю обстановку? — щуря в улыбке глаза, спрашивали ветераны батальона. — Все клинья фашистам в колеса забили или уже выбивать начали?

— Начали выбивать, — отвечал Хохряков. — Враг еще силен и коварен. Легкой победы не будет. Но мы победим, победим потому, что наши сердца принадлежат делу партии, делу народа.

В один из дней танкистам второго батальона был дан приказ идти на город Велиж, что на Смоленщине. Артиллерия потрудилась на славу, но сильно укрепившийся враг оказывал отчаянное сопротивление. Стоило танкам двинуться вперед, как застрочили автоматы и пулеметы, стремясь отрезать пехоту, ожили, поползли навстречу немецкие танки.

Загорелось несколько наших машин, в том числе и танк командира батальона. Приняв на себя командование, старший политрук Хохряков передал по рации:

— Делай, как я! Делай, как я!

Танк Хохрякова понесся навстречу врагу. Он точно в цель послал снаряд. Фашистский танк замер на месте, задымился.

— Делай, как я! Делай, как я! — повторял комиссар, а его машина уже стремительно развернулась к новому бою.

Но вот на танке Хохрякова вспыхнуло пламя. «Вперед!» — приказал он водителю. От пылающего, несущегося на таран танка шарахались в сторону вражеские машины, подставляя борта под удары других «тридцатьчетверок». Но старший политрук уже не видел этого. Не видел, как, следуя его примеру, танки батальона стремительно вырвались вперед, не слышал громкого, победного «Ура!» стрелков…

Очнулся в московском госпитале. Томительно тянулись дни и недели. На очередном обходе обратился к главному врачу:

— Выпишите. Фронтовая обстановка для меня — лучшее лекарство.

— Нет и нет, молодой человек, — категорически отказал врач.

Из окна своей палаты Хохряков видел дом, на стене которого висел огромный плакат: пожилая женщина с суровым лицом держит в руке лист с текстом военной присяги, за ее спиной — ощетинившиеся штыки. Всякий раз, когда Хохряков подходил к окну, женщина с плаката, казалось, смотрела именно на него и именно ему напоминала слова военной присяги. И он упрямо повторял главному врачу свою просьбу и слышал в ответ категорическое — «нет» и «нет».

На очередном обходе врач увидел пустую койку.

— Где!?

Растерянные сестры сообщили:

— Сбежал.

…Радостно встретили Семена Васильевича его боевые друзья.

— С таким политруком и умереть не страшно, — говорили о нем танкисты.

— Зачем же умирать? Умирают пусть те, кого девушки не любят, — отшучивался Хохряков. И уже серьезно добавлял, обращаясь к новичкам:

— Когда я был в первом бою, мне казалось, что все пули, все снаряды и мины летят прямо в меня и что вражеская армия задалась целью подстрелить меня. Но это только в первом бою так кажется. А потом мне один хороший человек сказал: думай не о смерти, а о том, как победить врага и остаться живым. С тех пор так и делаю и вам советую. Недаром ведь в песне поется: «Смелого пуля боится, смелого штык не берет».

В 1943 году Семена Васильевича Хохрякова направили учиться в высшую офицерскую бронетанковую школу, после окончания которой он стал командиром второго танкового батальона 54-й гвардейской танковой бригады 3-й гвардейской танковой армии генерал-лейтенанта П. С. Рыбалко.

В марте 1944 года танковой армии пришлось принять участие в тяжелых боях на линии Тернополь — Проскуров. Чудеса доблести проявлял батальон Хохрякова.

Об одном из боев вспоминает дважды Герой Советского Союза З. К. Слюсаренко, который и познакомился с Семеном Васильевичем под Проскуровом:

— Тогда схватка с яростно сопротивляющимся противником шла на шоссе Проскуров — Волочиск. Тут я воочию убедился, что у 28-летнего танкиста незаурядный командирский талант. Получив приказ перерезать шоссе Проскуров — Волочиск, Хохряков с семью танками захватил и взял под свой контроль один из его важных участков. Это дало возможность нашей пехоте почти беспрепятственно переправиться через реку и выйти в район сосредоточения советских войск, откуда готовилось новое наступление на запад.

Гитлеровские танкисты решили во что бы то ни стало убрать с пути Хохрякова. Двадцати двум «тиграм» удалось вывести из строя пять «тридцатьчетверок». Комбат мог отдать приказ об отходе, но он этого не сделал: еще не все наши части переправились через реку, надо было прикрывать их продвижение. И он прикрывал, вел неравный бой. Умело используя местность, небольшие холмы, обступившие шоссе, советские танкисты не давали «тиграм» приблизиться к переправе.

Более трех часов длился этот неравный бой. Коммунист Хохряков переправился на противоположный берег лишь тогда, когда выполнил задачу. Там он поставил свои машины в овраг, у самой переправы, и губительным пулеметным огнем не давал ни одному гитлеровцу перейти реку.

Но вот снова двинулись «тигры». Но и на этот раз Семен Хохряков не уклонился от боя. Он вложил в него весь свой опыт, мужество, смекалку, искусство, ведения контратаки в особо сложных условиях.

Снаряд прямым попаданием угодил в «тридцатьчетверку» комбата. Осколки попали Хохрякову в грудь, спину, ранили обе руки. Вскоре был подбит и второй советский танк. Положение создалось критическое. Батальон Хохрякова стойко держался до тех пор, пока ему на помощь не пришли танкисты 54-й бригады.

И снова госпиталь. На этот раз в здании школы на окраине города Староконстантинова. Несколько дней спустя медсестра госпиталя читала Семену Васильевичу письмо однополчан:

«Дорогой товарищ! Командование и личный состав воинской части с большим удовлетворением и радостью встретили сообщение о награждении Вас высшей правительственной наградой — присвоением звания Героя Советского Союза. Сердечно поздравляем и желаем Вам скорейшего выздоровления и возвращения в родную часть.

Ваши героические дела являются для всех нас образцом смелости, отваги и мужества, они воодушевляют нас продолжать Ваши боевые традиции в предстоящих боях с немецко-фашистскими захватчиками. Мы надеемся, что скоро в нашу большую семью встанете и Вы, Герой Советского Союза, и своим личным примером будете приумножать наши успехи».

А в официальном документе — наградном листе — о мартовских боях Семена Васильевича Хохрякова говорится:

«В период боевых действий батальона с 4 по 18 марта 1944 года т. Хохряков проявил исключительную храбрость, мужество, отвагу и умело руководил боевыми действиями своего батальона. Батальон под его непосредственным руководством нанес следующий ущерб противнику: уничтожено орудий ПТО — 9, самоходок — 22, пулеметов разных — 30, танков — 10, автомашин — 15, минометов — 19, солдат и офицеров — 342; захвачено 750 подвод с военным имуществом, автомашин — 9, вагонов с грузами — 18, взято в плен — 130 человек.



Поделиться:




Поиск по сайту

©2015-2024 poisk-ru.ru
Все права принадлежать их авторам. Данный сайт не претендует на авторства, а предоставляет бесплатное использование.
Дата создания страницы: 2020-11-19 Нарушение авторских прав и Нарушение персональных данных


Поиск по сайту: