Дон-Кихот с улицы Евклида 6 глава




Телекомментатор и теолог молча смотрят друг на друга. Они словно оцепенели. Наконец первый приходит в себя.

— Спасибо, преподобный отец, — говорит он ломающимся, как у подростка, голосом. Затем, взяв себя в руки, уже хорошо поставленным баритоном обращается к многомиллионной аудитории, прильнувшей к телевизорам:

— А теперь давайте перенесемся в Джонстаун…

 

Давайте перенесемся в Джонстаун и мы.

 

Джонстаун, небольшое поселение, названное так в честь его основателя — американского проповедника Джима Джонса, находится в 120 милях от Джорджтауна, столицы Республики Гайана, бывшей британской колонии в северо-восточной оконечности Южной Америки, граничащей с Венесуэлой, Бразилией, Суринамом и омываемой водами Карибского моря. Здесь 18 ноября в результате ритуального массового самоубийства погибли 409 человек, среди них дети и женщины. Все они без исключения были гражданами Соединенных Штатов Америки.

Страна, пославшая первого человека на Луну, перещеголяла в мракобесии древнеегипетских жрецов, фанатиков раннего христианства и средневековую инквизицию. Доселе никому не известный, затерянный в гайанских джунглях клочок земли — Джонстаун, имя которого не сходит с уст потрясенных американцев, со страниц газет и журналов, с экранов телевидения, стал символом общества насилия, сопрягшим библейские ужасы с «контркультурой будущего».

Джим Джонс исподволь подготавливал самоубийственный акт в течение всех пятнадцати лет существования основанной им секты, кощунственно нареченной «Народным храмом». После трагедии Джонстауна свидетели, молчавшие под страхом смерти, заговорили. «Самоубийство было составной частью его философии. Каждый, кто вступал в «Народный храм», не только подписывал пакт о самоубийстве, но неоднократно репетировал его под руководством самого Джонса, — говорит один из бывших членов секты Тим Стоен. — Он пускал по кругу какую-то жидкость коричневого или красного цвета и заставлял всех нас пить ее. Затем он говорил, что это был яд и что в течение часа все мы умрем. Он предлагал нам в оставшееся время воздавать ему хвалу, молиться выпавшей на нашу долю чести умереть за него. Час проходил, но яд не действовал. Тогда Джонс объявлял, что это была лишь репетиция, проверка лояльности». Проверка лояльности… Знакомое словосочетание, поломавшее жизнь многим американцам, многих доведшее до самоубийства в эпоху маккартизма.

Это сравнение напрашивается не случайно. По словам Деборы Блэки, в прошлом ближайшей помощницы Джонса, жизнь членов секты была настолько тяжелой, что самоубийство казалось не столь уж страшным. В стенах «Народного храма» их запугивал бесноватый «пророк», за стенами «Народного храма» их преследовала не менее жестокая действительность. Эти два источника страха, мистический и реальный, переплетались с удивительной и отталкивающей естественностью. Цветных членов секты Джонс стращал концентрационными лагерями, которые якобы покроют всю Америку в результате скорого нацистского переворота, стращал их судом Линча и горящими крестами ку-клукс-клана. Белых членов секты Джонс гипнотизировал пугалом ЦРУ. Он говорил, что все они занесены в списки разведывательного управления, которое охотится за ними, рано или поздно схватит их, подвергнет пыткам и убьет. Да, полуправды и истины логически переплетались в проповедях Джонса, питали друг друга, приближая трагическую развязку.

Запугивание сыграло немаловажную роль в том, что Джонсу удалось увлечь за собой в Гайану более тысячи последователей. Эти несчастные и обманутые, покидая Штаты, думали, что выбирают наименьшее из двух зол. Они не понимали, что от общества насилия нельзя просто так убежать, скрыться в непроходимых джунглях, потеряться в непролазных тропиках, земля которых еще не изведала удушливых объятий асфальта. Они не понимали, что, убегая, несут с собой с родины-мачехи ядовитые семена разрушения, что «Народным храм» в Гайане, обещанная им Джонсом «земля обетованная», станет всего лишь микрокосмом большой и недоброй земли.

Репетиции массового самоубийства продолжались и в Гайане. Со временем они все более учащались и вскоре стали проводиться еженедельно. Джонс называл их «белыми ночами». Какая жуткая, кошмарная насмешка! Джонс запугивал свою паству и угрозой надвигающейся высадки наемников, которые, дескать, перережут все население Джонстауна. И вновь полуправды и истины логически переплетались в проповедях «пророка».

«Белые ночи» начинались с раннего утра, начинались с объявления чрезвычайного положения. Поселок просыпался от душераздирающего воя сирен и истерических завываний Джонса, обычно вещавшего по громкоговорителю не менее шести часов в сутки, а в «белые ночи», по существу, непрестанно. Вооруженная охрана — около пятидесяти человек — обходила одну за другой хижины и сгоняла население в центр поселка, носивший название «Аудиториум», где под навесом стоял «трон» Джонса.

— Наемники приближаются к «Народному храму»! Нас ждет неминуемая смерть! — кликушествовал «пророк».

Несчастные беспрекословно выстраивались в длинные очереди за стаканчиком «яда», причем никто не знал, была ли это очередная «проверка лояльности» или настоящая вакханалия массового самоубийства. Детей и женщин, как на тонущих кораблях, пропускали вперед. Многократное повторение «белых ночей» еще больше травмировало паству Джонса, парализовывало ее волю, заставляло смиряться, свыкаться с мыслью о неизбежности насильственного ухода из жизни, превращало людей в скот, покорно идущий на убой. После отбоя к микрофону вновь подходил Джонс.

— Следующая «белая ночь» будет последней! — угрожающе гремел его голос, разбивая, как зеркало, тишину тропических ночей Гайаны.

«Белая ночь» 18 ноября 1978 года стала последней для четырехсот с лишним членов секты и ее главаря Джима Джонса.

Все было как во время репетиций, все, за исключением того, что в подкрашенный лимонад был подмешан цианистый калий. Длинные, грубо сколоченные деревянные столы, за которыми обычно проходят загородные пикники, были уставлены разноцветными кувшинами из пластика, наполненными дьявольским лимонадно-цианистым коктейлем. Наблюдая эту картину по телевидению уже после самоубийства, нельзя было не содрогнуться: валяющиеся на земле лицом вниз сотни трупов и веселые разноцветные кувшинчики и бидончики на деревянных столах.

Как и во время «репетиций», начали с детей. Люди подходили к столам целыми семьями, взявшись за руки, обнявшись. Смертельное снадобье им выдавали доктор-храмовник Лоуренс Шахт и ассистировавшие ему медицинские сестры. Большинство принимало яд добровольно. Тех, кто пытался сопротивляться или бежать, вооруженная стража силой возвращала к столу тайной вечери. Наиболее упорствовавших пристреливали.

Люди умирали в страшных конвульсиях, промучившись пять-десять минут, умирали под аккомпанемент последней проповеди Джонса, воспевавшего «красоту умирания» и обещавшего «скорую встречу и воссоединение» на небесах. Травили не только людей, но и собак.

Согласно показаниям очевидцев последними словами «пророка» были «мать, мать, мать», повторявшиеся многократно. Он обращал их к своей жене, принявшей яд. Погиб и его сын. Второй сын уцелел. Он в тот день, на счастье, отправился в соседний поселок играть в баскетбол. Позже местные власти и сотрудники американского посольства обнаружили тело Джонса на кустарном алтаре. Вскрытие показало, что он умер не от яда, а от огнестрельной раны. Были обнаружены также около миллиона долларов наличными, значительное количество золотых слитков, пачки казначейских билетов, чеки социального обеспечения и более восьмисот американских паспортов, а также целый арсенал военного снаряжения. Судьба тех членов секты, которые, спасаясь от тайной вечери, бежали в джунгли, неизвестна. Скольким из них удалось скрыться, скольких убили при попытке к бегству — тоже знакомое словосочетание, — власти не знают…

Американские военные и военно-санитарные подразделения, высадившиеся в Гайане, вывозили на вертолетах и транспортных самолетах тела своих несчастных соотечественников назад, домой, в Штаты. «Как солдат, погибших во Вьетнаме», — словно сговорившись, вещают репортеры по различным телевизионным каналам. Сходство большое — те же пятнистые, зеленоватые самолеты и вертолеты, те же пластиковые мешки, те же — для некоторых — цинковые гробы, покрытые американским звездно-полосатым флагом, и почетный караул морских пехотинцев на аэродромах. «Как в Сонгми», — говорят свидетели массового самоубийства в Джонстауне американские адвокаты Марк Лейн и Чарльз Гэрри, чудом избежавшие смерти от руки фанатиков. И снова сопряжение — джунглей Вьетнама и Гайаны, резни в Сонгми и отравления в Джонстауне. Это не просто визуальное сопряжение, нет! Между ними прочная причинно-следственная связь, имеющая общие и глубокие корни, ушедшие, расползшиеся раковым метастазом во все ткани общества насилия. И те, что в Гайане, и те, что во Вьетнаме, стали жертвами большого обмана, пали ради ложных ценностей и идеалов, оказались марионетками в руках сил зла, не библейского, а реально существующего на земле…

Выше я коснулся отчасти причин трагедии в Джонстауне, и я еще вернусь к ним. А сейчас несколько слов о поводе, о том, что спровоцировало цепную реакцию массового самоубийства членов секты «Народного храма».

Некоторое время назад член палаты представителей конгресса США Лео Райэн с небольшой группой помощников, телевизионщиков и журналистов отправился в Гайану. Целью его поездки было изучение на месте положения в поселке Джонстаун. Дело в том, что значительное число членов «Народного храма» проживало раньше в Калифорнии, избирательном округе конгрессмена Райэна. Оставшиеся в Штатах родственники членов секты, до которых доходили отрывочные сведения и леденящие кровь слухи о зверствах, чинимых в Джонстауне, обратились к Райэну с просьбой проверить их достоверность, а в случае, если они подтвердятся, помочь вернуть домой попавших в беду.

В пятницу 17 ноября группа Райэна приземлилась на небольшом зафрахтованном самолете на аэродроме Порт-Каитума, маленького городка, расположенного недалеко от Джонстауна. Летную площадку отделяют от «Народного храма» всего пять миль, но из-за густых джунглей дорога туда занимает около двух часов. В Порт-Каитума Райэна встретили представители секты. По совету своих адвокатов Лейна и Гэрри они согласились допустить группу Райэна в Джонстаун. На том и порешили.

Сначала ничто не предвещало трагедии. Джонс встретил конгрессмена сдержанно, но не враждебно. Б честь прибывших был устроен ужин, а затем даже концерт духовной музыки. Правда, обитатели «Народного храма» сторонились непрошеных гостей, а тех, кто подходил к ним, отгоняла стража. Да и сами гости находились под неусыпным надзором. Любая их попытка поговорить с глазу на глаз с сектантами немедленно пресекалась.

Райзн заночевал в Джонстауне. В субботу утром он продолжил свою инспекцию. Он даже произнес речь перед собранием сектантов, в которой заявил, что ему редко доводилось встречать даже в Америке столь счастливых людей в столь счастливых обстоятельствах (!). Но плотина все-таки дала течь. Около двадцати членов секты, поборов страх, признались конгрессмену и журналистам, что хотят вернуться домой, что жизнь в колонии невыносима. Райэн потребовал у Джонса, чтобы он разрешил жалобщикам покинуть храм. Тут все и началось. Джонс ударился в истерику, впал в транс. Затем один из его помощников приставил к горлу Райэна нож. Адвокату Лейну с трудом удалось отговорить его от убийства. Стало ясно, что самая пора поскорее, пока не поздно, убираться из «счастливого Джонстауна».

Райэн, его спутники и сектанты, решившие покинуть храм, отправились назад в Порт-Каитума, где на взлетной площадке их поджидали 19-местный ДХС-6 и пятиместный «Кассена». Райэн решил переправить в Джорджтаун в первую очередь сектантов, считая, что главная опасность грозит именно им. Началась посадка. И вдруг один из сектантов, по имени Лэрри Лэйтон, выхватил пистолет и открыл стрельбу по другим пассажирам. Тяжело ранив двоих, он выскочил из самолета и скрылся.

В суматохе Райэн и его спутники не заметили, как на взлетную площадку выехали грузовой автомобиль и трактор с прицепом. Из них выскочили люди, вооруженные полуавтоматическими ружьями. Раздались выстрелы. Райэн, корреспондент телекомпании Эн-би-си Дональд Харрис, фоторепортер газеты «Сан-Франциско икзэминер» Грегори Робинсон и одна из беглянок, Патриция Парк, были ранены. Остальные бросились врассыпную. Одни побежали в джунгли, другие пытались спрятаться за колеса и фюзеляжи самолетов. Нападавшие вновь погрузились в машины, подъехали ближе и в упор, выстрелами в голову добили раненых. Дав еще несколько залпов по самолетам, убийцы скрылись. Спаниковавшие летчики рванули в небо, оставив живых, раненых и мертвых на опустевшей взлетной полосе Порт-Каитума.

Все вышеописанное я излагаю не по газетам. Все это запечатленное на кинопленку я видел собственными глазами. В группе Райэна был оператор Эн-би-си Боб Браун, который снимал до самого последнего мгновения, пока и его не настигла пуля убийцы-фанатика.

Это трагическое обстоятельство придало какую-то сверхаутентичность и без того жуткому сюжету. Вот Райэн пожимает руку пилоту. Это его последнее рукопожатие. Вот Харрис затягивается сигаретой. Это его последняя затяжка. Вот Робинсон делает снимок своим «никоном». Это его последний кадр. Назавтра его опубликуют во всех американских газетах. Вот подъезжают грузовики, и соскочившие с них люди открывают стрельбу. Изображение начинает дергаться, коситься и наконец обрывается вместе с жизнью Боба Брауна. Это его последний сюжет. Он будет бесчисленное количество раз прокручиваться по телевидению. Не только по каналам Эн-би-си, но и по другим, конкурирующим. Ибо он уже не только частная собственность одной телевизионной монополии-корпорации, не просто проходная лента из последних известий, а общенациональное достояние, место которому в золотом фонде кинотеки общества насилия рядом с любительским фильмом Запрудера, которому удалось запечатлеть момент убийства президента Кеннеди в Далласе на глазах его жены, всей изумленной и потрясенной публики — от Атлантического океана до Тихого. Да, пленке Брауна уже обеспечено место в золотом фонде кинотеки общества насилия рядом с кадрами убийства сенатора Кеннеди в лос-анджелесском отеле «Амбассадор», рядом с кадрами убийства Мартина Лютера Кинга в мемфисском отеле, рядом с кадрами покушения на алабамского губернатора Джорджа Уоллеса в торговом центре провинциально-затрапезного городка Мобил, рядом с бесконечными огнеупорными коробками с огнеопасной хроникой вьетнамской агрессии, со многими другими — имя им легион — целлулоидными свидетельствами далеко не целлулоидных трагедий и драм. Возможно, а скорее всего наверное, Бобу Брауну, Дону Харрису и Грегу Робинсону присудят посмертно, как это положено по традиции, Пулитцеровские премии. Но свершится ли суд над их убийцами? Не над слепыми фанатиками, а вполне зрячими эксплуататорами слепого фанатизма, раздувающими его, чтобы гасить человеческие жизни, человеческий разум? Вряд ли. Вероятнее ожидать дальнейшего пополнения золотого фонда кинотеки общества насилия, где сюжеты пронизаны, как пулей, одним сквозным действием.

…Когда убийцы возвратились с аэродрома в колонию и доложили Джонсу о результатах операции, последнего охватила паника. «Это ужасно, это ужасно. Это конец, это конец», — повторял он, словно сомнамбула. По свидетельству адвоката Марка Лейна, все еще остававшегося в Джонстауне, в планы главы секты входило уничтожение всей группы Райэна и всех примкнувших к нему беженцев, объявленных «изменниками». После того как они покинули колонию, Джонс «предсказал», что самолет Райэна «свалится камнем с неба». «Предсказание» Джонса должен был осуществить его подручный Лэрри Лэйтон, которому было поручено пробраться в самолет под видом беженца и застрелить пилота, когда машина будет уже в воздухе. Лэйтон, по-видимому, поспешил и поднял пальбу еще до старта. Подстраховывавшие его убийцы на грузовиках тоже не успели ликвидировать всю группу Райэна. Убив пятерых и ранив еще десять человек, они вынуждены были ретироваться, поскольку на аэродроме появились гайанские солдаты.

Выслушав донесение своей «зондеркоманды», Джонс приказал всем жителям колонии немедленно собраться в «Аудиториуме» вокруг его алтаря. Операция «Белая ночь» началась.

— Мы все должны покончить жизнь самоубийством, — говорил Джонс своей пастве.

Какая-то женщина в толпе запротестовала. Ее пристрелили. Тщетно Лейн и Гзрри упрашивали «пророка» одуматься и отменить решение о массовом самоубийстве. К ним приставили двух стражей с автоматами, а затем отвели в сторону бараков.

— Мы все умрем. Как это благородно, как это красиво, — говорили стражи — два молодых парня — пожилым адвокатам. Из разговоров с ними Лейн и Гэрри поняли, что смерть грозит и им. К счастью, один из стражников по имени Чарли был раньше клиентом Лейна. Последнему удалось уговорить его отпустить их на свободу.

— Ведь должен же кто-то поведать миру о том, что здесь произошло, — сказал Лейн.

— И то правда, — ответил Чарли. Стражники показали адвокатам дорогу из лагеря — через холм в джунгли, распрощались с ними и направились к месту, где начался ритуал самоубийства. Двенадцать часов просидели Лейн и Гэрри под проливным дождем в джунглях, прислушиваясь к выстрелам и душераздирающим крикам, доносившимся из «Народного храма».

По иронии судьбы, адвокат Марк Лейн — автор известных книг об убийствах президента Кеннеди и Мартина Лютера Кинга, книг, в которых он доказывал, что и тот и другой стали жертвами организованного заговора, а не пали от рук убийцы-одиночки. Накануне поездки в Гайану Лейн вновь давал показания на сей счет в комиссии палаты представителей по покушениям. (Есть в конгрессе США и такая комиссия!)

Весть о массовом самоубийстве в Джонстауне и об экзекуции в Порт-Каитума потрясла даже привыкших к виду крови, свыкшихся с преступностью американцев. Сообщения об этой трагедии вытеснили с экранов телевидения и с первых газетных полос все остальные новости. Как? Почему? — вопрошают растерянные дикторы и обозреватели. Но ответов на эти вопросы никто не ищет, или, если ищет, то не в том направлении. Далеко не случайно, что сейчас авансценой завладели не социологи, а психиатры, не политики, а эксперты по массовому гипнозу и религиозным культам. Выступая по телевидению и в прессе, они, по существу, сводят все к личности «епископа Джима Джонса», как он любил величать себя, к его «магнетическим способностям» повелевать толпой, подчинять ее своей воле. Все остальное — главное — остается за бортом, топится в психоаналитической галиматье и оккультных разглагольствованиях. Социальные корни трагедии Джонстауна не обнажаются, политические связи самого Джонса затушевываются, отрицаются. Мистика вытесняет реальность по всему пропагандистскому фронту. Средствам информации это выгодно, завлекательно; властям — удобно, отвлекательно. Джонс с того света помогает и тем и другим. Первые зарабатывают на нем деньги, вторые — алиби. И вновь преступление грозит остаться без наказания. Стрелочники не в счет. Арестован всего лишь один человек — Лэрри Лэйтон.

Пока власти заняты поиском стрелочников, давайте попытаемся перевести стрелки трагедии несколько назад, к ее началу и истокам, давайте перенесемся из «Народного храма» в Джонстауне, Гайана, в «Народный храм» в Сан-Франциско, Калифорния, США.

 

Джим Джонс появился на западном побережье Америки пятнадцать лет назад, уже будучи довольно известным проповедником, приобретшим имя и славу еще в Индианаполисе, штат Индиана, где он основал так называемую «Христианскую ассамблею божьей церкви». В течение некоторого времени Джонс проповедовал в местечке Юкья, Северная Калифорния. Здесь он заложил свой первый «Народный храм». Когда число храмовников резко увеличилось, а влияние Джонса возросло, он перенес свою штаб-квартиру в Сан-Франциско на Гери-стрит. Было это в 1970 году. Так началось феерическое восхождение к высотам власти и политического влияния индианского паренька-фермера, ставшего сначала «волшебным исцелителем», а затем вполне реальной силой в калифорнийских и даже общенациональных масштабах.

К Джонсу, опытному демагогу, обладавшему незаурядными ораторскими способностями и хорошо изучившему социальный срез своей паствы, со всех концов страны стекались так называемые «дрифтеры» — обездоленные и сбитые с панталыку люди, кочующие по Америке без руля и без ветрил, бродяги-хиппи, уголовные преступники, религиозные фанатики, безработные негры, ветераны вьетнамской войны, короче, дно и накипь общества «равных возможностей», осознавшие невозможность утвердить это равенство, а посему ударившиеся кто в бандитизм, кто в мистику. Впрочем, лишенная всех подлинных гражданских прав и свобод, паства Джонса обладала формально одним правом — правом голоса. И именно из него Джонс стал чеканить свой политический капитал.

Вскоре в «Народный храм» на Гери-стрит стали наведываться такие важные персоны, как губернатор Калифорнии Эдмунд Браун, претендующий на кресло президента США, мэр Сан-Франциско Джордж Масконе, мэр Лос-Анджелеса Томас Бредли, вице-губернатор Калифорнии Мервин Даймэлли, и другие капитаны мира политики и бизнеса. Разумеется, в «Народный храм» их влекли не мистические «откровения» Джонса, а его способность поставлять голоса избирателей и организовывать предвыборные шоу. Именно с помощью Джонса Джордж Масконе стал мэром Сан-Франциско в 1975 году. Благодарный мэр не остался в долгу. Он назначил «пророка» главой департамента жилищного строительства Сан-Франциско, дав ему, так сказать, шанс строить рай на земле. И Джонс этим шансом великолепно воспользовался. Он приобрел недвижимость в Сан-Франциско, Лос-Анджелесе и Мендокино на несколько миллионов долларов. Сейчас мэр Масконе говорит, что его «тошнит», что его «душат слезы», что он «отрекается» от Джонса, Но в свое оправдание мэр заявляет: «Когда Джонс устраивал молебны, к нему стекалось много народа, а политиканы, как известно, не сторонятся больших людских сборищ».

Впрочем, Масконе далеко не единственный американский политический деятель, который пытается сейчас отмежеваться от превратившейся в опасную обузу тени Джонса. Правительство Гайаны предало гласности весьма любопытный документ — своеобразный каталог характеристик благочестия и других добродетелей, коими якобы обладал Джонс. Среди авторов этих характеристик вице-президент Мондейл, министр здравоохранения, образования и социального обеспечения Калифано, сенаторы Генри Джексон, Уоррен Магнасон, Майк Грэйвел и добрая дюжина конгрессменов. Все они, подобно Масконе, отмежевываются от Джонса, характеризуя свои связи с ним исключительно как «светские». Некоторые делают вид, что вообще не слыхали о нем. Любопытно, что правительство Гайаны опубликовало вышеупомянутые документы в виде выдержек из писем в ответ на обвинения американских властей, почему, мол, оно согласилось продать Джонсу земельный участок под «Народный храм». А почему бы и нет, возражают в Джорджтауне, мы лично с Джонсом знакомы не были, а представленные им самые безупречные рекомендации от самых влиятельных политических и государственных деятелей США рисовали его в предельно благожелательном свете. Им просто нельзя было не поверить.

Но вернемся к прерванному рассказу. Джим Джонс, торговавший когда-то обезьянами, чтобы поддерживать свою конгрегацию в Индианаполисе, торгуя голосами избирателей-прихожан, приобрел огромную власть. Его с оттенком восхищения называли «политическим кудесником». В 1976 году в самый разгар президентских выборов именно Джонс был главным зазывалой на митингах, где выступала, агитируя за своего супруга, госпожа Картер, Сейчас, после трагедии в Джонстауне, телевидение вновь прокрутило пленки 1976 года, на которых запечатлены госпожа Картер и Джонс, выступающие совместно на предвыборных митингах, в частности, на торжественном открытии штаб-квартиры демократической партии в Сан-Франциско. «Я был шокирован, что жена будущего президента Соединенных Штатов показывается в публичном месте с таким человеком, как Джонс», — сказал репортеру журнала «Нью-Вест» один из боссов демократической партии. Но чего не сделаешь ради улавливания голосов? Ведь голоса, как деньги, не пахнут. Уже после трагедии «белых ночей» в Гайане госпожа Картер, отвечая на вопросы представителей прессы, подтвердила, что встречалась с Джонсом и даже завтракала с ним.

Казалось, ничто не угрожало карьере Джонса, ничто не могло остановить его дальнейшее восхождение к вершинам, пирамиды власти. Его назначают главой комиссии штата по защите прав человека. (Пустили волка в овчарню!) В знаменитой долине красного дерева в ста милях от Сан-Франциско он возводит себе прибежище «на случай ядерной войны». Он проводит в городские прокуроры собственную креатуру Джозефа Фрайтаса. Закупает 27 тысяч акров земли в Гайане. Вымогает из своих прихожан пять миллионов долларов. И наконец, объявляет себя новым воплощением — инкарнацией Иисуса Христа, хотя последний согласно Библии денег не вымогал и недвижимостью не обзаводился. В современных Соединенных Штатах Христу пришлось бы весьма туго без долларов, землицы и влиятельных дружков в администрации, включая Понтия Пилата.

И тем не менее колосс закачался, закачался под тяжестью бурно прогрессировавшей неутолимой жажды наживы и власти, ради которых он все чаще и во всевозрастающих масштабах преступал грани закона, превращая свои церкви и колонии в камеры пыток, в ад на земле, всяк входящий в который прощался с любой надеждой, а зачастую и с жизнью. В печати, в частности в журнале «Нью-Вест» и газете «Сан-Франциско икзэминер», начали появляться разоблачительные материалы, в которых рассказывалось о произволе, чинимом в «Народных храмах» Джонса. Даже судьи и прокуроры, получившие свои мантии с помощью голосов и денег «епископа Джима», вынуждены были зашевелиться. Когда не в меру любопытные журналисты стали получать письма, угрожающие им смертельной расправой, а на улицах Сан-Франциско стали находить трупы строптивых членов секты «Народного храма», в городе началось брожение. И Джонс решил перебазироваться в Гайану на, так сказать, заранее подготовленные и глубоко эщелонированные позиции…

 

25 ноября

 

Трагедия «белых ночей» в Гайане отнюдь не завершилась массовым самоубийством. Волны этого ужасного человеческого землетрясения продолжают накатываться на Соединенные Штаты — от беломраморного Капитолия, где заседает конгресс США, до подозрительных вертепов и замаскированных под конгрегации тайных фанатических общин, где укрылись рассеянные по Америке члены «Народного храма». Комиссия палаты представителей по международным делам объявила, что приступает к расследованию «всех аспектов» преступления в Джонстауне, включая поведение госдепартамента и американского посольства в Гайане. Председатель комиссии конгрессмен Клемент Заблоки торжественно клянется, что доведет до конца дело, начатое его коллегой Райэном. Правда, он спешит оговориться, что «это расследование начато не для того, чтобы указывать на кого-либо пальцем». А для чего же?

Из штаб-квартиры ФБР сообщили, что и они начинают самостоятельное расследование, ибо имеются подозрения о наличии «заговора». К тому же убийство конгрессмена — федеральное преступление и посему входит в их компетенцию. Впрочем, правительство Гайаны отказывается пока допустить на свою территорию агентов ФБР, отряженных его директором в Джонстаун. Видимо, у гайанских властей есть на это свои весомые резоны. Отказываются гайанские власти и от похорон жертв «белых ночей», требуя, чтобы их тела были переправлены в Штаты. Но «воздушный мост» действует медленно. В условиях нестерпимой тропической жары трупы разлагаются, источая смрад и зловоние.

Американское посольство в Гайане, госдепартамент в Вашингтоне, мэрию в Сан-Франциско атакуют телефонными звонками и забрасывают телеграммами близкие и родственники членов секты в Джонстауне — живы ли еще они? Где они — в числе жертв массового самоубийства или в числе пропавших без вести в джунглях? Душераздирающие сцены разыгрываются у железных ворот бывшей синагоги на Гери-стрит в Сан-Франциско, где находится штаб-квартира «Народного храма». Люди ждут вестей из далекой Гайаны, а жрецы храма наглухо забаррикадировались, опасаясь справедливого возмездия и самосуда обезумевших от горя.

Джунгли все еще не выдают тайну пропавших без вести, хотя их прочесывают гайанские воинские подразделения и просматривают с воздуха американские вертолеты. Из нескольких сот человек, бежавших в тропические леса, обнаружено пока только семьдесят. Остальные могли оказаться жертвами ядовитых змей и насекомых, хищных зверей. Существует и другая, более правдоподобная версия, что так называемые «пропавшие без вести» были уничтожены еще до массового самоубийства. Эта версия подкрепляется следующим соображением: среди отравившихся почти нет пожилых людей, а американское посольство в Гайане переводило в Джонстаун чеки социального обеспечения для престарелых в среднем на двести человек. Представитель госдепартамента только что заявил: не исключено, что престарелых членов секты пристреливали, а их чеками пользовались другие.

Да, трагедия «белых ночей» в Гайане еще далека до финала. В различных частях Америки люди, когда-то принадлежавшие к секте «Народного храма», со страхом ждут возмездия фанатиков. Джонс заплатил огромные суммы наемным убийцам, чтобы они после его смерти мстили отступникам. Полиция Сан-Франциско не в состоянии выделить охрану для всех, кто требует защиты властей. Так называемый «Центр человеческих свобод» в Беркли — штаб-квартира отколовшихся последователей Джонса, находится под круглосуточным надзором полиции. Затравленные вконец люди не верят уже ни во что, даже в смерть Джонса. В последнее особенно. «Пока его смерть не будет удостоверена путем сравнения отпечатков пальцев, рентгеном или каким-либо иным путем, не допускающим ни малейшей ошибки, мы не поверим, что Джим Джонс погиб в Гайане. У него всегда были двойники, и он очень ловко пользовался ими», — заявили их представители на пресс-конференции, передававшейся по телевидению.



Поделиться:




Поиск по сайту

©2015-2024 poisk-ru.ru
Все права принадлежать их авторам. Данный сайт не претендует на авторства, а предоставляет бесплатное использование.
Дата создания страницы: 2023-02-04 Нарушение авторских прав и Нарушение персональных данных


Поиск по сайту: